Джулиан Барнс «История мира в 10 1/2 главах»

Этот роман является одной из самых любимых моих книг. Я читал его с великим интересом и наслаждением. И вот теперь хочу написать несколько своих рассуждений, несколько своих мыслей об этой книге. Впервые этот роман был опубликован в 1989 году и после публикации привлёк к себе внимание читателей своей необычностью. А если выражаться точнее: привлёк необычной формой. Что получил читатель вместо традиционного повествования? Читатель увидел в этой книге десять рассказов и одну половину главы. И все действия происходят в разные времена, в разные эпохи, от библейских до наших современных лет. Есть даже тема загробного мира. Этот роман из разряда таких книг, которые могут поставить под сомнение само существование истории в виде связного повествования.

Начну я с простого вопроса. Название сразу привлекло меня. Я вообще люблю, когда книги называются как-то необычно. Так вот, начну я с вопроса: почему эта книга называется именно так, а не по-другому? Ведь она ни про какую историю мира не говорит, не про древний Египет, не про Александра Македонского, не про Французскую Революцию, не про Вторую Мировую Войну, и прочее и прочее. Всего этого нет. Но есть десяток странных — опять же оговорюсь! — странных, на первый взгляд, новелл. И о чём эти новеллы? О червяках-древоточцах на Ноевом Ковчеге, о террористах на круизном лайнере, о средневековом судебном процессе над жуками, о путешествии к Арарату (вернее сказать, о паломничестве), о кораблекрушении, о поиски самого Ноева Ковчега и о рае. Вот так, с первого взгляда, всё это кажется совершенно бессвязаным чтивом. Но в том-то и мысль автора. Он пытается нам сказать, что история никогда не была связанной. Господа историки придают всей нашей истории эту самую связанность. Я вообще считаю, что человек существо повествующее, мы же просто так не можем жить. И все эти случайности для нас не случайности. И мы должны превратить все эти случайности в судьбу и другие всякие происшествия на нашем жизненном пути. Мы должны их во что-то превратить: например, поражение сделать уроком, войну сделать необходимостью, любовь превратить в вечность. Просто жить мы не можем, нам это не интересно, без рассказа мы — никто, без рассказа мы — не человечество. Вот и кажется вследствие этого, что вся история рода людского — это литература. И вот тут начинается интересная штука. Давайте взглянем на полки, где покоятся образцы мировой литературы, на все эти серьёзные книги. И мы увидим, что любая серьезная книга начинается с выбора рассказчика. Разные маститые авторы изгаляются, кто как хочет. Одни выбирают в качестве рассказчика самих себя (то есть, как автора). Другие выбирают в качестве рассказчика героя. Писатели пространной прозы и авангардного чтения могут сделать повествователем какое-нибудь понятие или субстанцию (например, память). А тут, в этой книге замечательного английского писателя Джулиана Барнса рассказчиком выступает древоточец. Вот как провернул интересно этот автор! Он сделал один из самых смешных и одновременно самых глубоких ходов литературы XX века. И за это ему большие аплодисменты. За это ему — виват. Вот, только представьте себе, смотрите, какая картина: одно из величайших событий всемирной истории рассказывает... кто? Рассказывает существо, которое вообще не должно быть персонажем на Ноевом ковчеге. Не Ной рассказывает. И не голубь фигурирует в качестве главного героя. И даже не Бог. А — вредитель. А всё почему? Известна истина, которая гласит о том, что всякое официальная история написана, оказывается, победителями. А вот Джулиан Барнс всем нам предлагает сделать другой ход, другой шаг. Словно игрок за шахматной доской, он берёт самодельную фигурку и ставит её на шахматную доску, как будто она сделала какой-то ход. Как это понимать? В своей книге, в этом замечательном романе, Барнс предлагает предоставить слово тем, кого история никогда не спрашивала. В самом деле, спрашивала ли она червяка-древоточца? Да никогда. Ну, вот и хорошо, давайте у него спросим. Поэтому, можно сказать, что этот гениальный шедевр начинается с восстановлением права на голос у того, у кого голоса этого, собственно говоря, и нет.

Читая книгу, я задавал себе вопросы. Почему в этом романе так много кораблей? Зачем они нужны? Куда они все плывут? Чем они связаны? Потом я стал обращать внимание на одно серьёзное обстоятельство. А обстоятельства это такое: почти каждая глава связана с плаванием. Ну, смотрите — ковчег, лайнер, плот, Титаник, экспедиция... Даже рай в последней главе оказывается чем-то вроде последней пристани, последней гавани — всё, приплыли, и дальше ходу нет, дальше просто некуда... Давайте включим метафору и аллегорию. Можно представить в качестве модели цивилизации корабль? Можно. А можно представить человечество, которое постоянно оказывается среди воды? Тоже можно. Это при том, что Барнса в этом романе почти не интересует суша. Ну, конечно, рассказывать о спокойствии и комфорте совсем не интересно. Гораздо более интересно показать человека в состоянии тревоги, в состоянии искушение, в таком состоянии, когда почва у него неустойчивая (а лучше — среди воды). Ведь как всё происходит. Когда человек на суше, ему что кажется? Ему кажется очень часто, что он — хозяин положения. А когда он оказывается на море, может выяснится, что никакого хозяина-то и нет. Я представляю море, которое описывает Барнс, и думаю, что это море — это сама история, которая не имеет направления, которая никому ничего не обещает. Она, эта история, одинаково равнодушна и к праведникам и к злодеям.

В этом романе затронута тематика всемирного потопа. Я вот тут подумал: а ведь, на самом деле, потоп никогда не заканчивается. Он не может закончиться. Обычно мы воспринимаем всемирный поток как единичное событие. Но вот Джулиан Барнс в своём романе продвигает совершенно иную мысль. Он говорит, что потоп продолжается, он говорит, что история — это и есть непрерывный потоп. А разве не так? Что нам сама история говорит? Она нам говорит, что каждое поколение человеческого рода переживает собственный конец света. В каком-то смысле, это может быть война, революция, кораблекрушение, семейная катастрофа и так далее. И каждый раз люди строят новый ковчег. Они пытаются себя уверять, что теперь всё будет иначе, что история (жизнь) изменится и будет какое-то новое начало. В этом романе есть ещё одна тематика, которая заставляет задуматься и в какой-то мере объединить все главы в какую-то суть. Это — тематика суда. Необязательно юридического. Вот, смотрите, все судят: церковники, террористы, общество, память, совесть... Все судят. И самая большая ирония в том, что в конце, в той главе про рай, сам этот рай оказывается неким своеобразным судом над человеческими желаниями. Я, вот, задаю себе вопрос, когда читаю эту книгу: кто вообще обладает правом окончательного суда? Я читаю, что Барнс мне пытается ответить очень осторожно. Он пытается мне сказать, что ни у кого этого права нет.

Интермедия очень странная часть всего этого романа. И вот почему. На первый взгляд она выглядит почти что случайно. Автор тормозит в своём повествовании и почему-то начинает рассказывать что-то о любви. Как читатель, я начал недоумевать: причём здесь любовь? И на мой вопрос Джулиан Барнс ответил. Он мне сказал в этом романе примерно так: «Дорогой мой читатель, если вся история рода человеческого состоит из катастроф, если наша память ненадёжна, если наши документы лгут (потому что мы сами ещё те вруны), если победители переписывают прошлое и рассказывают только о своих победах, то тогда возникает вопрос: «На какой платформе вообще стоит человек? Какая твёрдая почва нужна всем нам?»» Не знаю, как остальные интерпретируют эту мысль, но мне кажется, что человек держится совсем не на истории. Крепко стоять он может только на любви. Ведь это единственная человеческая способность, которая не претендует на объективность. Любовь всегда субъективна. Парадокс в том, что именно при таком раскладе любовь оказывается самая настоящая вещью в нашем лживом мире.

Теперь о рае, который изобразил гениальный Джулиан Барнс в своём великом романе. Смотрите, какой это рай. Человек туда попадает и ему начинает очень быстро казаться, что этот рай — дорогой курорт. Какой сильный финал современной литературы! Вы не находите? Я нахожу. В этом раю, оказывается, можно получить всё. Любое желание исполняется и любая мечта осуществляется. Но ведь это страшная вещь. Это — кошмар. Нам трудно понять, но ведь, когда станет возможно всё на свете, что-либо перестаёт быть нужным человеку. Это сильная философия. Человек, оказывается, по Барнсу должен всегда в чем-то нуждаться. Вот, тут автор пытается нам сказать, что смысл всей человеческой жизни рождается вовсе не из-за желания счастья. Смысл рождается из ограничений, риска, времени и смертности.

Барнс написал великую книгу. Он показал, каков он есть. Он ближе к классической философии, чем кажется всем нам. Почему его роман до сих пор современен и актуален? Да потому, что мы все живём с вами в одной эпохе. Да-да. На самом деле, никаких делений на эпохи не было. Эпоха одна у нас. Это такая эпоха, которую каждый из нас сам от себя рассказывает, свои версии событий и происходящего. Каждый из нас считает свою версию единственно правильной. Вот в этой книге автор пытается предупредить: «Дорогие люди! Дорогие человеки! Опасность, оказывается, не в том, что существуют разные истории. Опасность в том, когда одна из этих истории начинает объявлять себя окончательной». Роман Барнса совсем не о прошлом. Он написал книгу, где попытался показать человека, который существует в мире, в котором истина никогда не принадлежит одному голосу. Нам иногда трудно поверить, что весь мир — это одна ложь. Что почувствовал я сам, собственной персоной, когда прочёл эту великую книгу? У меня возникло ощущение, что рассказ совсем не закончился. Плавание продолжается. И мы все с вами ещё на ковчеге.

«Ничего ясного не осталось: по нашей милости вещи стали зыбкими и туманными». Так по Чорану чувствует себя человек в постмодерне – в мире неясного и нерешённого, в атмосфере оставленности, растерянности, посреди нескончаемого распада, смешения и осколков. И барнсовская «История» здесь – плоть от плоти стержневого нарратива постмодерна «переоценки», «раз-очарования», или, иначе, деструкции прежних измерений – изящнее и оригинальнее прочих постмодернистских лит. опытов передаёт вот это верно схваченное Чораном настроение целого постмодерна. Это наибольшая, пожалуй, особенность книги, которою она выгодно отличается на общем постмодернистском фоне. В равных пропорциях – и формой, и содержанием – она есть как бы наиболее такой авангардный портрет в полный рост носителя парадигмы. В остальном – как будто всё ровно, средне. – Очередная иллюстрация слов Подороги о том, что «литература есть часть философского опыта».

Книга более чем странная, но талантливая необыкновенно. Это редкий случай «надтекста», а не сборник новелл, как кажется на первый взгляд. Будь объём более впечатляющ, можно было бы назвать мега-романом. Не то... Отдельные новеллы рифмуются между собой, как строчки в стихотворении; звякают звоночки сквозных образов: море, Ноев ковчег, древесные черви... Чисто постмодернистский «Безбилетник» сменяется псевдодокументальным рассказом «Гости» (о современных пиратах-террористах), а он, в свою очередь — стилизацией под средневековый документ о суде над животными... Мне больше всего понравились «Кораблекрушение» (почти искусствоведческое исследование о плоте «Медузы» и картине Жерико) и «Вверх по реке» (мини-роман в письмах о человеке, меняющемся при погружении в дикую природу; финальный «твист» вышибает слёзы).

Удивительная книга!

Автору, конечно, виднее, но «История мира в 10 1/2 главах» все же, скорее, сборник рассказов, чем роман. Единого сюжета у него нет – едина только тематика. Причем, это не просто история мира – это история мира, увиденная через миф о Всемирном Потопе.

Вообще, нужно сказать, что само словосочетание «истории мира» у Барнса наполнено негативным смыслом. Он вкладывает в него смысл негативного опыта человечества; синонимом «истории мира» в этом случае могли бы стать «всемирный закон подлости» и «энтропия». Герои Барнса – это люди в борьбе с историей, противящиеся тому, как было, обычно бывает и будет происходить в дальнейшем, если ничего не менять.

Исток этого зла Барнс видит безжалостном мифе о Великом Потопе – этот миф становится для автора иллюстрацией принципа «наказания невиновных, награждения непричастных» — то есть того, что в большинстве случаев происходит в человеческой истории (и особенно в общественной жизни). Отталкиваясь от жизненных впечатлений, он рисует Ноя своего рода мистическим карьеристом и приспособленцем (глава «Безбилетник»), ведь выживают в человеческом обществе далеко не самые достойные (глава «Три простых истории»). Исход ветхозаветного сюжета видится автору страшным обманом – слишком много мы знаем о несправедливости, чтобы надеяться на ее поражение. Ироничен и намек, что, если бы Ной и правда был святым, то современное человечество унаследовало бы его черты; это, конечно, скорее мрачная шутка, но в ней есть и метафорический смысл.

Наследие «логики Потопа» по Барнсу – фашизм (глава «Три простых истории») и терроризм (глава «Гости»), глумливое насилие сильного над слабым и подлое насилие слабого над сильным. Логика тотального искоренения ведет к эскалации насилия и втягиванию в него множества людей, никакого отношения к этим конфликтам не имеющих и иметь не желающих.

Важна в романе и экологическая проблематика – ведь логика потопа применяется и к природе. Животные интересуют человека, только если приносят пользу или эстетически приятны (глава «Безбилетник»), в противном случае человечество легко может их обречь на вымирание – или хотя бы попытаться, если не имеет подходящих средств (глава «Религиозные войны»). Ну, а уж когда средства появятся, то и полезность уже не помеха для машины уничтожения – ведь радиоактивное мясо можно «толкнуть» на рынке подешевке (глава «Уцелевшая»). Ну, а что будет с теми животными, которым на корм пошли радиоактивные олени, и что будет с людьми, носящими мех тех животных – какая же разница? Ведь после нас всегда будет Потоп.

Ковчег для Барнса – это и модель общества, ведь вся наша планета – своего рода Ковчег. Пожирание сказочных животных на Ковчеге Ноя перекликается с каннибализмом на плоту «Медузы» (глава «Кораблекрушение»). А отвергнутые евреи на «Сент-Луисе», обреченные вернуться в Европу, накрытую тенью нацизма – это уже Ковчег в Ковчеге, которому нет спасения, ибо законы Истории мира действуют повсюду.

Повторение истории по Энгельсу – еще один мотив «Истории мира...» Лоренс Бизли – жалкое подобие мифического сверхприспособленца. Причем повторение скрывает в себе другое повторение – Бизли тоже дважды совершает подлог. Один раз – чтобы сбежать с «Титаника» настоящего, второй – чтобы проникнуть на «Титаник» киношный (глава «Три простых истории») То есть трагедия не просто дублируется фарсом – она перерождается в фарс, который вновь может стать трагедией. Что и происходит со съемочной группой в Амазонии – несостоявшаяся трагедия на реке лишь перенесена на несколько веков (глава «Вверх по реке»).

Религиозный фанатизм, как разрушительная сила Истории мира – еще одна тема романа. И в его основе лежит все та же логика Потопа – наказания, никак не соразмерного преступлению. Для фанатика справедливость – это уничтожить целую деревню со всеми обитателями и монастырь в придачу только за то, что они дерзнули пить вино из запретных виноградников Ноя (глава «Гора»). И здесь трагедия оборачивается фарсом – останки безумной мисс Фергюссон, в конце концов, современный юродивый всерьез считает останками Ноя; из паломника она невольно становится объектом паломничества (глава «Проект «Арарат»).

Иона во чреве кита – другой сюжет, парадоксально напоминающий сюжет о Ковчеге и зловеще пародирующий его (глава «Три простых истории»). Один человек в утробе чудовища, отрезанный от мира, но спасшийся, в конце концов, из бездны – как и Ной. И китов в романе вроде бы три, как и положено – кроме ветхозаветного, «Титаник» и «Сент-Луис». Но чем не кит – плот «Медузы», переваривающий своих жертв? И лодка, уносящая одинокую женщину от цивилизации навстречу Природе – это кит, который заставляет ее разум вариться в собственном бреду, или Ковчег, с которого начнется новая жизнь? (глава «Уцелевшая») Где зло и гибель – на борту или за бортом?

Ковчег-оборотень, чудовищный кит – вот что такое История мира. Современный человек знает, что окружающее может быть не тем, чем оно кажется – и парадоксально нагромождает все новые и новые иллюзии вокруг себя. Что-то приобретая, мы всегда что-то теряем. Актеру-путешественнику индейцы кажутся простыми и бесхитростными людьми; но он не в силах представить, какие извращенные результаты может дать эта простота в столкновении с европейской сложностью (глава «Вверх по реке»). Инсценировка и трагедия меняются местами, и события становятся только репетицией грядущего кошмара. Вывод – нельзя жить бесконечным повторением прошлого, уподобляясь живущему на кладбище.

Противопоставлена Истории мира любовь – сила, противодействующая разрушению, направленная только на созидание. У Барнса даже неразделенная любовь спасает человека (глава «Уцелевшая»). Почему же только в загробном мире он не видит места любви (вопреки Данте)? Не это ли рано или поздно приводит души к самоуничтожению (глава «Сон»)?

О главе «Сон». В ней упоминаются герои предыдущих глав, но мотивы романа несколько ослабевают – посвященная не жизни и истории, а смерти и вечности, она стоит особняком. Пожалуй, это наиболее эффектное воплощение идеи о том, что человек не видит смысла в жизни без трудностей и опасностей. И, несмотря не несколько примитивный подход, эта глава оставляет очень сильное впечатление.

Достоинства произведения:

оригинальная композиция (признаюсь, романы в рассказах – это моя слабость);

серьезное философское содержание;

психологизм;

интересная образная структура, символы и метафоры, как связующая сила произведения.

Недостатки:

слабая связь глав-рассказов, все же это скорее цикл рассказов или сборник, чем роман;

очень скучная «Интермедия», философия в чистом виде, помноженная на мутные личные воспоминания особенно плохо воспринимаются после увлекательной главы «Вверх по реке».

Итог: «История мира в 10 1/2 главах» – до некоторой степени, богоборческий роман. Барнс, разрушая мифологию Ветхого Завета, невольно повторяет то, что делал Христос, возвещая торжество Благодати над Законом. Атеистам и верующим можно спорить, где здесь фарс и где – трагедия. Реалисты же помнят, что во дни Потопа с Ковчега бежать некуда.

Цикл рассказов на исторические темы собранных рандомным способом. И, если первый из них интересен и остроумен (рассказ о потопе от лица обитателей ковчегов), то остальные совсем сомнительного качества. Отдельно подбешивает то что совершенно невозможно понять без википедии — что является историческим фактом, а что выдумкой автора в якобы историческом повествовании.

В общем, смело можно бросить после первого рассказа.

Вот что называется «Не моё». Да талантливо, да интересно, да чем-то похоже на эксперименты Павича. Но вот у меня осталось стойкое впечатление что автор очень сильно ненавидит людей. Книги вогнала в какое-то депрессивное состояние. Повторюсь талантливо, но не моё совершенно.

Роман мне показался очень неровным.

Самая сильная история, на мой взгляд – «Гора». Это не просто история про религиозный фанатизм. Это история про богоборчество в чистом виде, где в качестве бога выступает не нечто абстрактное, а самое что ни на есть реальное – обычный земной отец. Всю свою короткую жизнь религиозная девушка спорит со своим отцом-атеистом, и спор этот не прерывает даже смерть отца, наоборот – обостряет (это красиво, да: споры разгораются как раз после того, как «Бог умер»), и заканчивается он (спор) только со смертью девушки.

Первая и последняя истории – «Безбилетник» и «Сон» – не понравились совсем. Последняя – довольна топорная сатира на обывателя-потребителя. А смысла «Безбилетника» – всех этих щедро разбросанных по тексту пошлостей (про скотоложество и проч.) – я вообще не понял, это даже на сатиру не тянет, и уж тем более – на английский юмор. Ребячество какое-то.

Эссе об искусстве и любви – излишне многословные (на мой взгляд), но в целом скорее понравились, чем нет. Интересные наблюдения там, безусловно, есть.

P/S

посмотрел раскладку оценок по главам. Забавно, мое мнение диаметрально разошлось с мнениями других лаборантов)

Забавная книжка. Подарили на день рождения.

Читать стоит, но главы действительно разные. Некоторые читаются лучше некоторые хуже. У меня всё-таки в цельную картинку книга не сложилась, хотя конечно все новеллы дополняют друг-друга.

Книга это немного о любви, немного о религиях, много о человеке, но без чётких ответов зачем всё ( и рассказы и человеческая жизнь) это.

Книга взрослая. В ней много насилия, много взрослых шуток.

Первая глава сатирическая,как взгляд на человечество со стороны, задаёт некий настрой на отношения к человечеству и его Б-гу. Сатира злая, долго думал что рассказчик змей, а не моя с детства любимая мебельная мошка. Конечно можно считать , что все главы книги связанны с первой, но мне показалось, что лучше всего она связанна с главой “Религиозные войны”.

Глава с какого-то момента показалась скучной Много повторов. Как бы переливание из пустого в порожнее. Возможно для ввода в тему.

Вторая глава очень динамичная и интересная, но очень страшная глава. Всё-таки людей жальче, чем василиска. Кроме того там была интриги, а тут неизбежность. Сильнее всего связанна с третей историей из главы “Три простых истории”.

“Религиозные войны” читать интересно, приятное юридически-сатирическое произведение да ещё и на основе реальных событий.

“Уцелевшая” — интересная и динамичная глава с экологическим и психологическим уклоном.

“Кораблекрушение” — для меня глава оказалась сложной. Читается тяжело. С одной стороны история намного более страшная чем Титаник, но читать интересно, а вот разбор картины Теодора Жерико мне показался профессиональной критикой, что для простого читателя сложно.

“Гора” и “Проект Арарат” мне показались частью одного произведения. Тут органичной одно перешло в другое, хоть и разделяют их две главы.

Три простых истории мне тоже показались слабо связанны между собой, хотя они конечно перекликаются с первой главой.

“Вверх по реке” — одна из самых сильных и интересных глав. Читать очень интересно, концовка правда весьма сурова.

Интерлюдия напомнила Эпилог Войны и Мира. Автору как видно очень хотелось написать своё отношение к любви. Правда здесь же для непонятливых сделана попытка объяснения какое отношению имею главы книги к такому громкому названию. В любом случае это самая сложно читаемая глава.

Ну и конечно вишенка на торте получилась глава “Сон”, для меня она перекликается с “Расторжением брака между небом и землёй” Кэррол Льюса. Модель загробного мира очень интересна, но главный герой её какой-то уж очень потребитель, да и сам загробный мир построен как сфера услуг.

И в самом деле — заявленная как роман, эта книга таковым не воспринимается, но является скорее сборником новелл. Причём ещё и написанных в разных стилях и даже жанрах. Мы встречаемся и с фантасмагорией, и с психологическим триллером, и с философским эссе, и с пародией на старинные церковные суды, с романами-катастрофами, прочитаем богословско-богохульские выверты, любовно-драматические и криминально-остросюжетные страницы... Порой складывается впечатление, что Джулиан Барнс не без удовольствия поиграл перед нами своими литературными мышцами, и, может быть, даже слегка помастерился.

Однако в книге есть несколько сквозных смысловых тем, отчасти объединяющих разнородные главы в одно целое.

Ковчег и Ной, Ной и Ковчег.

Разделение на чистых и нечистых, на козлищ и агнцев.

Тема греха и греховности, вины и виновности.

Мотивация и деяния — ведь часто бывает, что хотим мы одного, а результат отличается от желаемого с точностью до наоборот. «Благими намерениями выстлана дорога в ад».

Несколько особняком стоит эссе о любви, которое в общем и обсуждать нет смысла, его нужно просто прочитать...

Но, в конечном итоге, остаётся ощущение, что у автора не было одной чётко сформулированной целезадачи. Барнс набросал читателю несколько сюжетов разной степени интересности, остроты, злободневности, глубины, философичности, познавательности... и на этом счёл свою задачу выполненной и цель достигнутой. Если пробовать выразить в зрительных образах, то перед нами как будто раскинулся кусок карты неизвестной нам страны — откуда-то слева текут реки, набирают силу и скорость... и потом исчезают за обрезом карты справа. И полной картины этого мира, карту которого мы рассматриваем, у нас так и не возникает...

Читать не скучно, но особого послемыслия, кажется, ожидать не стоит. Во всяком случае у меня по прошествии нескольких дней и нескольких книг следов осталось мало.

бесподобная, занимательная, увлекательная. она необычайна. потому что наталкивает на другие мысли, не такие как обычно. посмотреть на все со всех сторон. и это здорово что есть такие книги.

все новелы соединены между собой, в каждой мы находим эхо предыдущей и намек на следующую. все взаимосвязано прямо как в мире. но первая новела это нечто, я бы сказала что ее обязательно !!! надо прочитать каждому.