Да́рио Ардже́нто «Paura»

Тем, кому знакома фамилия на обложке издания, представлять этого человека не нужно; а тем, кто не слышал — представлять его тоже не имеет смысла, ибо время, когда он трудился, для большинства безвозвратно кануло в прошлом -равно как и время тех забытых персон из мира кино, литературы и музыки, которых он упоминает...

Прочтя уже немало биографий, я иногда обращал внимание- обычно в начале, вместо пролога, до того как приступить к извечному «родился тогда-то и вырос там-то», автор старается выбрать эпизод из жизни, способный, видимо, чем-то поразить или затронуть душевные струны у публики. Что ж, синьор Ардженто решил превзойти всех по мрачности вступления — он вернулся в зиму 1976-го года, в римский отель Flora на улице Венето. Пишет о возникающем по ночам непреодолимом желании, заставляющем его подходить к французским окнам и смотреть на роскошный вид виллы Боргезе внизу. В конце концов, по совету знакомого доктора, он решает забаррикадировать проход к окнам мебелью... Вот так вот. Душевное беспокойство? Психологическая травма? Или, может быть... колдовство? Впереди, между прочим, ожидался выход «Суспирии», первого фильма трилогии, вдохновленного «Suspiria de Profundis» Томаса де Квинси — книги, которую читала Дарья Николоди, его женщина. Итальянский архитектор Эмилио Варелли, спроектировавший дома во Фрайбурге, Нью-Йорке и ...Риме, ставшие обителями колдовства для трёх сестер...

В фильмах Дарио Ардженто полно сверхъестественного (чего стоит хотя бы путешествие по оккультным местам Германии перед созданием сценария «Suspiria», феноменально продемонстрированное взаимодействие с насекомыми в другом фильме, или же переосмысление классики Эдгара По...), но лучше отметить что-нибудь запомнившееся из его автобиографии. Например, почему в «Инферно» была взята актриса Ирен Миракл? Да просто она занималась соревновательным плаванием, а по сюжету требовалось снять продолжительную сцену под водой. Или, факт — в «Кошке о девяти хвостах» режиссер обошел пол-Турина только ради того, чтоб найти подходящую лестницу для всего одной сцены. Очень он лестницы любил... Для ленты «4 мухи на сером бархате» специально были выбраны актеры на главные роли, внешне похожие на Ардженто и его жену, а для саундтрека планировалось задействовать группу «Deep Purple» (но в итоге музыку вновь написал Маэстро, только на сей раз не удачно *). Кстати, фильм и правда, как пишет автор, не распространялся до конца нулевых ни на VHS, ни на DVD. Но он каким-то образом попал на московскую Горбушку. Припоминаю трогательные слова на форуме-трекере от одного пользователя- вроде того, что он отдал триста рублей за эту посредственную копию, но заплатил бы и больше если б потребовалось... Ну а в фильме «Кроваво-красное» могли бы никогда не прозвучать нервно-пульсирующие треки группы «Гоблин» — режиссер стремился заполучить для звуковой дорожки ансамбль «Pink Floyd», членов которого он некогда интервьюировал, но те были заняты студийной записью. /На мой взгляд, это тот случай, когда можно радоваться, что у гигантов не получилось, ибо уступить дорогу молодым прогрессив-рокерам во главе с Клаудио Симонетти вышло во благо. Недаром потом даже Карпентер признался, что содрал кое-что у них для своей хэллоуинской темы./

Не буду пересказывать начальное содержание книги (тем более, в биографиях мне всегда хочется проскочить через первые главы). Скажу лишь, что биография Дарио — это отнюдь не сказочный путь из нищеты к вершинам. Он рос в обеспеченной семье, уже имеющей достаточно привилегированное положение. Мать трудилась в престижной фотостудии, благодаря чему юный Дарио мог подглядывать в гримерке за артистками ранга Софи Лорен, а отец работал в министерской организации Unitalia, обеспечивающей поддержку киностудиям....Журналистом работал, боготворил Хичкока. /Поздняя фраза, приписываемая мэтру: «Этот итальянец начинает меня настораживать» не более чем выдумка/...Потом — Серджио Леоне, тогда находившийся на Олимпе, и почему-то взявший под крыло молодых его и Бернардо Бертолуччи (хотя мог заполучить в сценаристы кого угодно...). Результат их шестимесячных усилий мы знаем — очередная классика Леоне «Однажды на Диком Западе»...Опять же, нанять в композиторы для первого фильма самого Эннио Морриконе без отцовской помощи было невозможно — Дарио пишет, что обидел Маэстро, принеся ему домой послушать «какие-то пластинки». Интересно другое. «Птицу с хрустальным оперением» начали крутить 19 февраля 1970-го года в полупустых кинотеатрах Турина и Милана. Зато в других городах успех был оглушительным. Вот оно, сарафанное радио в действии. Многие известные личности почему-то любят преувеличить, что видели успешный сюжет во сне. Видимо, считают, что это придает больше этакой «энигматичности». Дарио здесь не исключение... Название второго фильма, «Кошка о девяти хвостах», более традиционного в детективном плане, было навеяно книгой Эллери Куина (да что ж такое, и здесь вездесущий Эллери Куин, и до Италии добрался...). Знаменитые черные перчатки, крупные планы глаз — всё это появилось в giallo отсюда. Автор говорит, что был в ярости от мгновенно появившихся « Черного брюха тарантула», «Бабочки с окровавленными крыльями», «Кота в стеклянном Лабиринте» и «Хвоста Лисицы»...

«Одна феминистка сказала, что мне должно быть стыдно за свое существование, и если бы она встретила меня на улице, то непременно дала бы мне пощечину...». И еще о женщинах: «...мы оставались вместе какое-то время, вроде бы прекрасно ладили, но в какой-то момент что-то бесполезное вызывало ссору, и я уходил. Помню, однажды, на пике своего отчаяния, отправился в дом Челентано в Милане: я прожил у него неделю...». Примо Аморе — первая девушка. Какой, однако, ловкий ход — чтоб скрыть ее имя...

Фильмы Ардженто были особенно популярны в Азии, и в Японии в частности (премьера «Суспирии» состоялась у них аж на стадионе с обеспечением звуковых эффектов от компании Sony). На роль Елены Маркос была нанята 94-летняя (!) женщина из римского хосписа, никогда ранее не снимавшаяся. Говорят, когда начались съемки, у членов группы останавливались наручные часы, ранее безупречно работавшие механизмы блокировались, и т д. Также это был первый фильм Ардженто, созданный не по правилам whodunit, т.е. без убийцы...Ну, а что касается «Феномены» — здесь режиссер мог бы написать отдельную книгу, особенно в плане того, что касается выращивания личинок в ангаре — «маленьких актрис» (великолепная работа помощника — Маурицио Гарроне) — миллионов мух, которых требовалось перевозить для съемок в Швейцарию...

* Эх, припоминаю, как заглавную мелодию Маэстро из «Кошки о девяти хвостов» я когда-то поставил на телефон — как звонок от одной знакомой девушки.. /Никак не могу сказать, что она была в восторге, когда узнала об этом..../

Итого: да, интересно было узнать о многих скрытых нюансах работы автора этой книги. Особенно показательно внимание к продуманным мелочам, имеющим для него большое значение, но которые подчас и разглядеть-то мог, в лучшем случае, наверное, один человек из ста. Но поскольку Фантлаб сайт все же литературный, вот самозабвенная цитата Ардженто: «Однажды утром, во время одного из моих привычных набегов на домашнюю библиотеку, случилось нечто неожиданное. Мне попалась книга, которая одним махом смела прочь самые залихватские сюжеты Дэшила Хемметта и Реймонда Чандлера, а также приключения, рассказанные Шахерезадой. То был большой том с черной обложкой и названием, вытисненным золотыми буквами: «Гротескные рассказы Эдгара Аллана По». Я прочитал ее от корки до корки, а затем тотчас начал читать снова с первой страницы. Просматривая его рассказы, запечатлевая их в памяти, я понял, что как будто нашел ключ от комнаты, всегда находившейся в моей голове, но существование которой я игнорировал... Внезапно я открыл для себя мир, в котором были люди, похороненные заживо, где замурованные кошки выдавали присутствие трупов, где вырывали сердца любимых...».

И вот ещё об одной встрече конца 70-х. О ком речь говорить не буду, пусть останется загадкой (надо же добавить таинственности, особенно если учесть жанры, в которых трудились оба мастера)... «Именно тогда, в Нью-Йорке, я познакомился — хотя и очень мимолетно — с тем, кого все называли «многообещающим молодым писателем». Ему было около тридцати лет, он носил очки в огромной оправе и говорил очень мало. Его агент жил в красивом доме на Пятой авеню, и именно там он и познакомил нас. Я пожал ему руку, а он просто произнес низким голосом свое имя: «***»... Спустя некоторое время он сказал, что в моем фильме его особенно поразила сцена падения с потолка личинок саркофага карнарии...».

Что ж, говорить можно еще много, но очевидно: в этой книге изложены воспоминания некогда очень увлеченного человека, профессионала своего дела...