FantLab ru

Владимир Сорокин «Метель»

Рейтинг
Средняя оценка:
7.80
Голосов:
341
Моя оценка:
-

подробнее

Метель

Повесть, год; цикл «История будущего»

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 42
Аннотация:

Доктор Гарин спешит. Очень спешит — ведь его вакцины ждет множество людей, гибнущих от страшной «боливийской черной». Но казенные лошади устали, на улице метель, и единственная надежда на извозчика, у которого есть самокат, мощностью в 50 «лошадок». Сложен путь, когда метет метель...

Примечание:

Повесть издана в авторской редакции.


Входит в:


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 120

Активный словарный запас: низкий (2642 уникальных слова на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 46 знаков — на редкость ниже среднего (81)!

Доля диалогов в тексте: 30%, что немного ниже среднего (37%)

подробные результаты анализа >>


Награды и премии:


лауреат
Литературная премия "НОС", 2010

лауреат
Большая Книга, 2011 // Вторая премия

лауреат
Литературная премия "НОС", 2019 // Супер-НОС

Номинации на премии:


номинант
Портал, 2011 // Средняя форма

номинант
Бронзовая Улитка, 2011 // Средняя форма

номинант
Интерпресскон, 2011 // Средняя форма (повесть)

Похожие произведения:

 

 


Метель
2010 г.
Метель
2015 г.
Метель
2018 г.

Аудиокниги:

Метель
2012 г.

Издания на иностранных языках:

Der Schneesturm
2014 г.
(немецкий)
The Blizzard
2015 г.
(английский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  17  ]  +

Ссылка на сообщение ,

В глухой русской провинции заезжий врач везёт вакцину по бездорожью, через метель. На санях, запряженных лошадьми, с ямщиком. Это не прошлое, а будущее, уже известное по антиутопической дилогии «Сахарный Кремль» и «День опричника», и разрастающаяся эпидемия «чёрной» носит вполне апокалиптический характер. Довезёт врач вакцину, проедут сани — страна спасётся. Нет — так нет.

У них там всего три телеканала — я ещё помню, когда было три канала — и телевизоры в деревенских домах чаще служат мебелью, чем средством развлечения. Детей-то нет, да и как развлекаться, замерзая в снегах в потоке горячих грез — наркотических, алкогольных, идейных — неважно. Вокруг умирающего великана рыщут падальщики: смышлёные китайцы, дилеры, волки, зомби с когтями, рвущие землю-мать изнутри. Снег как метафора огня — ...гениально. Или, может, реальный огонь последнего лета был метафорой снежной смерти, метели?.. Ведь опричники не важны, они — мелкий симптом, на них свет не сошёлся клином. В третьей книге антиутопии Сорокин наконец вложил перст в рану, показал, где свет сошёлся, кто виноват, что бесконтрольно бушует огонь, нашествие зомби, распад, всеобщая гибель. Не опричники, не РПЦ, не глупый врач и его простодушный ямщик, не дилеры и не китайцы и даже не извечная надежда на авось. Виноват тот, кто не поставил вешки вдоль дороги. Не позаботился, чтобы кто положено их поставил — хотя обязан был это сделать. Можно, как раньше делала я, извинять его тем, что один он не мог побороть коррупцию и распад — но тогда уж не стоит лепить из него сакрального Государя. Я это говорю как человек, всей душою желающий видеть на его месте сакрального Государя. А интересно, этот Государь отбрасывает тень?..

Чернухи, которой когда-то скандализировал всех Сорокин, в «Метели» нет. Видно, стало не до того. Эта книга — шедевр настоящего мастера слова, она страшна и прекрасна, а снег реален, он никакая не аллегория. Снег забивает глаза, рот и нос, залепляет лицо, укрывает дороги; читая, метель чуешь телом. Как саван. Когда душа замерзающего вылетает в окно огня, огонь наконец-то является нам без маски — но как там было у вражеского поэта? —

Some say the world will end in fire,

Some say in ice.

From what I've tasted of desire

I hold with those who favor fire.

But if it had to perish twice,

I think I know enough of hate

To say that for destruction ice

Is also great

And would suffice.

(c) Robert Frost

Оценка: 10
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Прочитал... Точнее не прочитал — проглотил. Потому как не читаются такие произведения, нет. Они проглатываются влет, с необычайной легкостью.

Итак, чем же вновь порадовал нас Владимир Георгиевич? И порадовал ли?

Ну, начну со второго — порадовал, и очень. Ну, а теперь подробнее. По идее, сюжет повести не блещет оригинальностью. Доктор спешит к больным, гибнущим от какой то малопонятной заразы. Как на грех, погода не радует, и героический доктор и не менее героический ямщик, преодолевая сугробы, страх и лень, спешат на помощь. Банальщина? Да конечно, банальщина полная, если б не автор. Автор, сумевший наполнить этот незатейливый рассказ множеством таких приятностей, что иначе как с восторгом, читать эту небольшую (к сожалению) повесть не получается.

Фантазия автора просто безгранична и нестандартна. Альтернативная реальность, в которую он последнее время любит помещать Россию интересна своей нестандартностью и какой то нелогичностью.

Сорокину, как мне кажется, превосходно удался в этой повести тот самый «Русский дух». Дух страны, в которой изощреннейшие технологии соседствуют с махровым бездорожьем, где желание человека напиться, соперничает разве что, с его желанием сделать доброе дело ближнему, что не помешает, напившись в следующий раз, сделать этому же ближнему уже что то вовсе не доброе.

Ну и традиционно, Сорокин показал себя как блистательный стилист, настоящий волшебник слова.

В общем, нужно закругляться, потому как говорить про это произведение можно долго и восторженно. Итог. Прочитал с просто огромным удовольствием, чего и вам всем желаю.

Оценка: 9
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Степь, да степь кругом,

Путь далек лежит,

В той степи глухой,

Умирал ямщик…»

Как думаете, что бы произошло, приди в голову Тургеневу или Гончарову фантазия отвлечься от бытописи «Дворянского гнезда» с «Обрывом» и взяться за сочинительство альтернативной реальности? О, да. «Метелей» a la Сорокин в школьных программах прибавилось бы преизрядно. Небольшая, нехарактерная для него повесть – суть полная и достоверная стилизация под хрестоматийную прозу 19 века. Даже названием. «Метель» есть и у Толстого, и у Житкова и, само собой, у Александра Сергеевича.

Любая сорокинская книга – перформанс. Грандиозный и фееричный. Перед ним всегда стоит надевать скафандр, запасаясь кислородом: вдруг до конца шокового прочтения не хватит? Но не в этот раз. Дыхание затаивать не пришлось.

Классически неспешное повествование увлекает истинно современным сюжетным драйвом в сочетании с совершенными невозможностями. Пугающие, баснословные пирамидки, через смертельный ужас, дарующие восторженную радость жизни, вмерзший в сугробы великан и крошечные лошади, умещающиеся под капором самохода в количестве 50 штук. На фоне среднерусского говорка и полных плеч мельничихи – как хотите, а я сразу Одинцову вспомнила: «Экое богатое тело!» — крутиться кукольный человечек и по первому слову вырастают шатры посреди заметенной степи.

Именно благодаря удивительно емкой и точной бытописи, вера в происходящее сильна чрезвычайно. Еще слыша в ушах подвывание ветра и ежась от нескончаемо летящих всю повесть в лицо снежинок на одной странице, на следующей уже сидишь, замерев, в котле с закипающим маслом, невольно поджимая на ногах пальцы.

Финал вполне соответствует по-классически расслабленному действу: Небо расчистилось, солнце, взойдя, заискрилось на бескрайних снегах, заплутавших доктора с возницей, наконец, нашли…

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Сорокин почти как всегда. Только на этот раз у него не случилось припадка в середине книги, и он не начал случайно ляпать по клавиатуре трясущимися пальцами. То есть дописал повесть нормальным русским языком. Сюжета особо никакого нет. Стилизация под русскую литературу конца XIX века, только происходящая в альтернативной реальности, где живут на Земле люди разных размеров (помимо обычных, крошечные и огромные), где продают странные наркотики в виде пирамид, и где есть высокие технологии, зато передвигаются по-прежнему на санях. Ровная, спокойная, круто стилизованная, порядком бессмысленная вещь.

Оценка: 4
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Странное дело, читать было интересно и даже увлекательно — почему-то все время хотелось читать дальше. Но когда чтение закончилось, возник вопрос: «А зачем я это сделал?...» И не только от безысходности и тоски концовки, но и от ярких и почему-то «гаденьких» образов (типа совращения доктором хозяйки или насравших в колодец великанов), которые в памяти засели, а лучше бы это место было предназначено для чего-нибудь другого...

Оценка: 5
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Андерграунд как литературное явление сформировался в начале 20 века, однако особой популярностью не пользовался в силу специфичности литературных методов. Скорее он был «стартовой площадкой» для новых литературных направлений: постмодернизма, футуризма и других. Первоначально основной целью андерграунда был протест. Мне произведения этого направления до сих пор были интересны только с научной точки зрения, но как чтение для себя не привлекали.

Тем не менее «Метель» оказалась довольно приятной неожиданностью. В первую очередь тем, что текст воспринимается очень легко: не надо анализировать, сопоставлять, представлять — картинка появляется сразу. При этом Сорокин мастерски использует основной метод литературного авангарда — поэтический сдвиг — не искажая смысла произведения. Собственно, альтернативная реальность, созданная писателем,кажется настоящей реальностью, только перевернутой вверх ногами. Чем очень напоминает картины Марка Шагала. В этой перевернутой реальности органично вписаны сюрреалистические то ли временные, то ли пространственные переходы, по своей оригинальности сопоставимые с сюжетами Сальвадора Дали. А эмоциональная цветовая насыщенность сравнима с работами мастеров-импрессионистов — настолько яркая, что становится реально ХОЛОДНО.

При всей этой невероятной «авангардности» персонажи получились очень даже реалистичные — даже хотелось поискать прототипы.

Одним словом,чтобы создать такую необычайную смесь из литературных (и не только) направлений , сохранить при этом «читаемость«текста, задействовать всю сензитивную систему читателя — надо быть либо сумасшедшим, либо гением.

Могу сказать только одно: в первый раз от чтения андерграунда я получила колоссальное удовольствие.

Единственное, что не понравилось, это искусственный переход героя из своей реальности в другую: наркотики (а пирамидки я поняла как намек) — это все-таки уже заезженный прием.

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Предчувствие Теллурии

- Эй, пошел, ямщик!

- Нет мочи. Коням, барин, тяжело.

Пушкин «Бесы»

Как он все угадал: доктор Гарин, едет в Долгое, он должен быть там с вакциной, его ждет Зильберштейн, который привил Вакцину-1, а он, Гарин, везет Вакцину-2. Есть мнение, что сюжетов в мировой литературе не тридцать шесть по Польти и не шесть по Воннегуту, а всего два: «Илиада» и «Одиссея», война и странствие, в таком случае «Метель» «Одиссея». Постмодернистская повесть, вневременная и современная, в стилистике и традициях русской классической прозы от Пушкина до Чехова. Рада, что не прочла раньше, теперь, в преддверии «Доктора Гарина», о котором говорят как о продолжении, явился повод. Если честно, «Гарина» я уже начала и да, по крайней мере в части «мы пришьем ему новые ножки, он опять побежит по дорожке», все сходится. Но по порядку.

Простая история, доктор едет-едет сквозь снежную равнину, порошок целебный людям он везет, уже не старте натыкается на серьезное препятствие — у очередного станционного смотрителя нет лошадей. Хотя да, совершенно неясно, отчего не продолжить поездку на тех казенных санях с ямщиком и лошадями, на которых он сюда добрался. Тайна сия велика есть, а магия текста такова, что абсурдную, в сути, ситуацию принимаешь как должное, не задаваясь вопросами и отключая логику.

Так или иначе, ехать подряжается хлебовоз Перхуша на самокате в пятьдесят лошадиных сил. Буквально. То есть, стандартная характеристика транспортного средства сто, сто пятьдесят лошадей здесь овеществляется. У Перхуши табунок в пятьдесят лошаденок, всякая величиной с куропатку. Это, сколько могу судить, первая манифестация мультивселенной Сорокина, которую с людьми и животными привычного размера делят гиганты и крохи. Как если бы свифтовы Лилипутия и Бробдингнег сосуществовали в одном пространстве, только не с Англией XVIII века, а с Россией рубежа XIX-XX.

Вообще, эффект потрясающий, когда писатель известный равно с эпатажностью и ниспровержением устоев, как замечательный стилист, обращается к сказочным реалиям мужичка-с-ноготок, колобка, репки, Джека-бобовое зерно, помянутых доктора Айболита и Гулливера, совмещая все с естественностью «как тут и было». То есть, читатель не задается вопросами, откуда взялись великанские кони, размером с трехэтажный дом, равно как маленькие лошадки Перхуши или, к примеру, витаминдеры с их живородящим войлоком.

Позже, в «Теллурии» будет объяснено, что история с размерами результат генных экспериментов, а умное тесто продукт высоких технологий. Выходит это будущее? Но отчего тогда в антураже и декорациях царской России? Дай ответ. Не дает ответа. Да он и не нужен, по большому счету. Довольно радости от встречи с ясным прозрачным стилистически безупречным литературным русским. Так а дальше-то что было? Ну, нанял он того мужика с пятью десятками крохотных коняшек, а потом? И поехали в Долгое. Дорога не задалась с самого начала. Не успели отъехать, сломался один из полозьев, напоровшись на пирамидку из чрезвычайно прочного прозрачного материала.

Там несколько таких разбросано под снегом. Позже доктор пожалеет, что не поддался порыву забрать с собой, эти пирамидки окажутся новым продуктом витаминдеров, стоимостью в небольшое состояние, утерянными по ротозейству одного из них. Стоп, а это еще кто такие? Специальные люди, разрабатывающие, синтезирующие и торгующие измененной реальностью. Наркобарыги, что ли? Ну, можно и так сказать, хотя в космогонии людей-потеряшек Сорокина эти вещи не для запретных удовольствий, скорее способ самопознания, который в «Теллурии» наследуют гвозди.

Кое-как подлатав возок эластичным бинтом, останавливаются заночевать на мельнице, где вполне себе обыкновенная и вовсе не прекрасная мельничиха замужем за лилипутом мельником, к тому же бранчливым сверх всякой меры. Перхушина бы воля, он бы к ним ни ногой, но когда такое дело... Ему, Перхуше, вовсе не следовало бы соглашаться на эту поездку. Вообще-то я хотела озаглавить этот текст «Мужик и мудак», склонившись к более политкорректной версии, однако сути это не меняет. Как мы ненавидим напыщенного пустозвона доктора, как сочувствуем ямщику. Что не отменяет нелестного для нас факта отношения книжных людей к категории Гариных. Умеет Владимир Георгиевич предъявить зеркало в котором ты, какой есть. За то и любим. Ненавидя.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

проза, русская классическая проза!

сколько преступлений против вкуса, здравого смысла, а если верить Варламу Шаламову, то и против человечества, совершено именем твоим!

за короткий, в общем-то, период, примерно с 1830 по 1890-е годы русские писатели создали абсолютный канон, отлили в граните эталон того, как надо писать о России и что такое Россия.

Россия — огромное, неприспособленное для жизни пространство, на котором однако умудряются жить мужики (хорошие и плохие), баре, они же интеллигенты, чиновники ранжированные по табели о рангах, купчины, военные, околоточные, и какие-то совсем уж непонятные люди, несомые через заснеженные просторы ветром.

в этой литературной России все всегда куда-то спешат, но никуда не успевают, потому что на самом деле им никуда не нужно, всегда метет снег, а разговоры случайных попутчиков, обычно глубже по мысли чем вся библиотека какого-нибудь скучного немецкого профессора.

давненько не читал я такой злой пародии, хотя сам автор так «Метель» и не позиционирует.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Приятно вылезти из шершавой гражданской шкуры и влезть в гладкую, нежную, пахнущую эфирными интертекстуальными маслами, переливающуюся психоделическими узорами кожу чистого литературного события, обзываемого нынешними прагматиками постмодернизмом, чтобы глотнуть чистого, литературно-атомарного кислорода и обогащенным всплыть на поверхность».

признаться, я не большой фанат сюрреализма, психоделики, постмодернизма и тому подобных игр с текстом, я все-таки ценю традиционный нарратив.

но в «Метели», которая написана совершенно классическим «русским-литературным» языком, (хоть сейчас в хрестоматию) элементы этих стилей глаз не режут, может быть именно из-за того, что изложены по-чеховски.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Уездный доктор Платон Ильич Гарин был высоким, крепким сорокадвухлетним мужчиной с узким, вытянутым, большеносым лицом, выбритым до синевы и всегда имевшим выражение сосредоточенного недовольства. «Вы все мне мешаете исполнить то очень важное и единственно возможное, на что я предопределен судьбою, что я умею делать лучше всех вас и на что я уже потратил большую часть своей сознательной жизни», — словно говорило это целеустремленное лицо с большим упрямым носом и подзаплывшими глазами.»
— не правда ли ЗНАКОМО? где-то мы это читали, верно?

поначалу, пока врач требует лошадей, чтобы доставить вакцину, а станционный смотритель, прибавляя вечное и загадочное «с» в большинству слов («как не понять-с, надо ехать-с») ему в том отказывает, кажется, что открыл не то случайно пропущенный в ПСС рассказ позднего Чехова, не то кого-то из крепких реалистов, больше всего гордившихся своей честностью. Вересаева, что ли...

но вот извозчик Перхуша, («Это был малорослый, худощавый и узкоплечий мужик лет тридцати с кривыми ногами и непомерно большими кистями рук, какие случаются часто у портных. Лицо его, востроносое, заплывшее со сна, было добродушным и пыталось улыбнуться.») идет запрягать лошадок, которых оказывается пятьдесят, потому что они малые — с куропатку размером, и каким-то образом катят «самокат», орудуя ногами под капором.

да и эпидемия боливийской «чернухи» это вам не тиф, это зомби-зараза, от которой мертвые восстают.

но странным образом, эти и другие приметы чуждого жанра совершенно не разрушают цельно-монолитное, классическое-российское время и пространство, в котором нашим героям предстоит проблуждать двое суток.

в книжной России новейшие фантастические технологии удачно соседствуют с исконно-посконным бездорожьем, даже верстовых столбиков не сыскать.

потому и заплутают Гарин с Перхушей.

Сорокин выносит на свет божий, протряхивает закостенелые клише Великой Русской Литературы.

за счет всего-то навязчивого повторения (автор не глумится нарочито, как будто и не пародией занимается, за бережной стилизацией) они предстают тем, чем являются — таким же комплектом штампов и механических приемов, как многократно осмеянные «типовые наборы МТА».

представитель народа, ловкий, сметливый, добродушный, чуть с хитрецой? находящий радость в своем нелегком но нужном труде?

а вот вам Перхуша.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
С Перхушей стало ему как-то хорошо и спокойно, раздражение покидало доктора, и он прекратил торопить себя и других. Ему стало ясно, что Перхуша довезет его, что бы ни случилось, и он успеет к людям и спасет их от страшной болезни. В лице возницы, как показалось доктору, было что-то птичье, насмешливое и одновременно беспомощное, доброе и беззлобное; это востроносое, улыбчивое лицо с реденькой рыжеватой бородкой, со щелочками оплывших глаз, в нахлобученной большой и старой шапке-ушанке покачивалось рядом с доктором в такт движению самоката и, казалось, было всем совершенно довольно: и самокатом, и легким морозцем, и своими ладными, ровно бегущими коньками, и этим доктором в пенсне и лисьем малахае, свалившимся откуда-то со своими важными саквояжами, и этой белесой, бесконечной снежной равниной, раскинувшейся впереди и тонущей в крутящейся поземке.

постоянные, обстоятельные рассуждения интеллигентного персонажа, который будто в уме колонку ведет?

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Угораздило напороться на эту пирамиду, — думал доктор, держась за спинку самоката. — Давно б уже были в Долгом. Прав этот Козьма — сколько же ненужных вещей в мире... Их изготавливают, развозят на обозах по городам и деревням, уговаривают людей покупать, наживаясь на безвкусии. И люди покупают, радуются, не замечая никчемности, глупости этой вещи... Именно такая омерзительная вещь и принесла нам вред сегодня...»

сильно, что тут скажешь.

главный пародийный прием это, на самом деле не «маленькие» и «большие» люди, не зомби и не «посмотрим радио».

а просто докручивание привычных, традиционных для русской классики сюжетных схем до предела, до упора.

знаете, там герои после пережитых трудностей или какой-нибудь очередной проведенной на заснеженной станции ночи переживают катарсис?

с Гариным оно случается, будьте покойны.

несколько раз подряд переходит от озлобленного раздражения к умилению и обратно.

и снова от умиления к раздражению.

насчет отношений «народа» и «ненарода», есть такой мотив — братание по причине пережитых вместе тягот, или громкая ссора из-за того, что тяготы вскрыли непримиримые противоречия в образе мыслей.

так вот, Гарин будет несколько раз переходить от восхищения перхушиной сметкой и добрым намерениям к ненависти на рукосуйство и раздолбайство мужика.

и от «выпьем, братец» к «вот тебе му**к в рыло».

снова «прости, брат» и снова в рыло.

а в ответ снова и снова «это барин, ничаво».

впрочем пересказывать сюжет дело зряшное, кому интересно, тот сам прочтет, благо вещь небольшая и читается быстро.

хочется только добавить, что текст для автора довольно мягкий.

есть у Сорокина слава мастера эпатажа, мол у него «едят г**но и друг друга».

ничего такого в «Метели» нет, разве в паре мест матерщина проскочит, но реалистично, в таких ситуациях (на морозе пытаясь пчинить поломавшееся средство передвижения) люди так и говорят.

и постельная сцена есть, грубоватая, но без извращений и безумия, случайные связи они обычно так и происходят ))).

ps. конечно, Традицию никакой Сорокин никаким ее травестированием не убьет.

это, наверное, никому не по силу. после «Хижины в лесу» киношники не перестали снимать ужастики с затравкой «группа молодых людей поехала на природу». так и после «Метели» в русских «толстых» журналах исправно выйдут новые рассказы о том, как в селе Нижняя Верховка погорела изба с детишками, как Иван загремел в арестантские роты, а Кузьминишна, мать его, спилась и пошла по дорогам.

и метет метель, и не проехать, да не больно-то и нужно.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Собственно, «Метель» написана в мире толстовской «Кыси». Понятно, что сорокинский слог со своими особенностями плюс китайцы со времен «Голубого сала» бегают, но всякие там пьющие на мелких лошадках мужики да карлик-мельник — все идейно оттуда. Приятно читаемая повестушка без чрезмерной стилизации может быть рекомендована для первого знакомства с автором. С одной стороны, все достоинства Сорокина наличествуют, с другой — все же в лайтовом облегченном виде. Нет содомии, капрофагии и насилия, а, впрочем, к зрелости Сорокин тематически попростел и стал чураться острого эпатажа. «Теллурия» в этом смысле никак не сравнится ни с «Голубым салом» ни с «Сердцами четырех». «Метель» ни капли крышу не сносит, приятна во всех отношениях и достаточно просто же забывается. Метафизической подкладки ( метель как символ там заплутавшей России и проч.) настойчиво советую не искать.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Впечатление. Безысходность. Бессмысленность. Веришь, что нет у нас будущего. Нормального, во всяком случае.

Долгая дорога сквозь метель и бездорожье в никуда.

Едут двое. Один по долгу службы, другой – по доброте души.

Первый – спасать кого-то от чёрной заразы, завезённой каким-то невообразимым способом из Боливии в глухую русскую деревню. Второй согласился везти доктора за много вёрст в метель в эту глухомань. Цель явно не достижимая в тех условиях. Но доктора гонит якобы долг, а второго сочувствие и бездумная доброта, хотя он и понимает всю бесполезность и даже опасность этого предприятия.

Тем более, что средство передвижения какое-то дурацкое. Так называемый самокат, который приводят в движение пятьдесят маленьких лошадок, каждая величиной в куропатку. Они перебирают своими ножками по ребристому перетягу внутри этого самоката, тем самым двигая его вперёд. Как это осуществляется технически, представить невозможно. Лошадки-то должны стоять тогда головой назад, толкая перетяг в другую сторону. Как на тренажёре для бега. Над ними перетяг не двигается, т.к. там капор, на который возница накидывает брезентовую рогожу для защиты лошадок от снега.

Так и бегут эти лошадки в темноте, ничего не видя, да ещё и задом наперёд. Этих бессловесных лошадок больше всех жалко.

Этот путь кажется бесконечным с постоянно повторяющимися ситуациями – то упадут в яму, то в сугробе застрянут, то потеряют дорогу, то наткнутся на странные препятствия – стеклянную пирамидку или замерзшего шестиметрового великана, из-за чего ломают полоз и чинят его с помощью эластичных бинтов и мази Вишневского.

Чувство долга доктора прерывается разными встречающимися на пути соблазнами, что приводит к полной недостижимости поставленной цели. Никого он не спасает, а даже губит доброго малого, который попадает полностью под его власть, выполняя все его приказы и даже разрешая стегать своих горячо любимых лошадок, чего он за всю свою жизнь никогда не делал.

В конце концов, полоз окончательно ломается, и они обречены на гибель от мороза на заснеженных просторах. И лошадки не спасают своего хозяина, стараясь согреть его своим теплом, т.к. впускает он под капор грузного доктора, который своей массой оттесняет его к прорехе в капоре. И не решается отодвинуться от дыры добрый возница, боясь потревожить доктора, и замерзает.

А доктора спасают невесть откуда появившиеся в глухой степи китайцы, гораздо лучше оснащённые технически, чем наши путники. Во всяком случае, мобильные телефоны у них уже были, да и средства передвижения помощнее. И покидали они бедных лошадок в мешок. Жалко всё-таки лошадок.

Весь этот абсурд сочетается с вполне реалистичным описанием окружающего путников пространства в духе лучших образцов русской классической литературы. Автор заставляет нас вернуться от беглого проглатывания современной литературы действий к неторопливому чтению подробного описания (я бы сказала, созерцания, — так действует слово Сорокина) всего, что окружает героев. Прежде всего, метели, дороги, изб, каких-то шатров посреди заснеженных полей, предметов быта, реальных и полуфантастических существ и т.д. И понимаешь, что пропускать эти описания нельзя, т.к. теряется весь смысл повествования и общее впечатление от прочитанного. А впечатление остаётся очень сильным.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Прочитал вчера , за один присест с огромным удовольствием , как всегда великолепный язык , юмор тоже на уровне , при этом на удивление «чистая» проза , с самым малым содержанием ненормативной лексики и прочих , столь свойственных автору эпатирующих или шокирующих строк . Рекомендую , уверен , что книга не разочарует. А о сюжете не буду писать , повесть совсем свежая и не хочется расскрывать её интригу , а издательская аннотация , как мне кажется не отражает , вообще смысла книги и наверное это хорошо , так гораздо интереснее. 9 баллов и спасибо Автору.

Оценка: 9
–  [  4  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Конечно, весь цикл «История будущего» — это весьма приглаженный, медийный ВГС, вещи не такие уже яркие, не режущие глаз, осознанно пишущиеся в ротацию, в эфир. Здесь нет диссидентствующих шлюх, запекаемых в духовках Машенек, всевозможной нездоровой фагии или расстрела детей безвестным снайпером. В цикле куда проще увидеть что-то своё, родное, трендовое. ВГС заслужил право писать такие вещи, свой magnum opus у него создан уже давно.

Но даже на фоне «Теллурии» или «Сахарного Кремля» «Метель» выделяется своей практически девственной белизной. Разумеется, здесь не обошлось без пригоршни запоминающихся, броских образов, на которые ВГС такой мастак, но в целом это очень ровное, спокойное, даже меланхолическое произведение, ближе к концу сползающее в неразличимость сна и яви подобно тому, как в метель не отличить неба от земли. Метель сильно перекликается с рассказом Льва Толстого «Хозяин и работник», где абсолютно такой же сюжет — едут двое по равнине сквозь снег.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Только финал вывернут наизнанку
.

Особенно интересно то, что это, кажется, единственное произведение у ВГС, где можно вытащить немудрёную мораль — и она вовсе не про «забывшего расставить вешки», как тут пишут в самом заплюсованном отзыве, нет.

На мой взгляд, мысль сия проста и незатейлива.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Перхушка, всегда улыбчивый, взявшийся за смертельно опасную миссию бескорыстно и по доброте душевной, с честью и достоинством принимал все беды, делал, что было в его силах, смиренно, но стойко и непреклонно, без лишних слов боролся до конца — и принял лёгкую смерть во сне, окружённый единственными любимыми (и любящими!) существами.

Гарин, вроде бы движимый благими намерениями врач, оказываются блудником, наркоманом, сварливым, гневливым, снедаемым страстями лицемером, не ведающим ни благодарности, ни сострадания — и он остаётся жить безногим нищим калекой, которого, словно кусок мяса, волокут на телегу какие-то китайцы.

Самая светлая вещь Сорокина, с простой и чистой моралью.

Светлая и холодная, как свежевыпавший снег.

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Произведение входит в условный цикл «История будущего», и являет собой стилизацию под классическую литературу серебряного века, отсылая к повестям Пушкина и Толстого.

Это очень сложное произведение, несмотря на скудное развитие, представляет собой многогранную мысль автора о неизменчивости русского человека. Вроде и будущее, а как был крестьянин без прав — так и остался. Даже само наличие этого сословия (которое никуда и не исчезало) говорит о многом.

Сюжет повести такой. Доктор Гарин спешит в село Долгое, едет туда на перекладных. И как только заезжает сменить лошадей, разыгрывается сильная метель. Ему приходит на выручку простой мужичонка, согласившись по доброте душевной доставить доктора в Долгое с вакциной от болезни с симптомами зомби.

Всю оставшуюся повесть они пробираются сквозь пургу, преодолевая не только природу, но и противоречия между друг другом, а так же необычные обстоятельства их, казалось бы, обычного приключения.

Сорокин добавляет в повесть мифических героев, сопутствующих всему циклу, что добавляет больше сумбура.

На мой взгляд, главная мысль заключается в исключительном неравенстве между людьми в России. Добро так и не будет востребовано, а зло искоренено.

Оценка: 6
–  [  4  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Метель» — ремейк, написанный чистым литературным русским языком в жанре антиутопии. Герой — русский интеллигент, смертельно уставший, но упорно несущий свой врачебный крест по бесконечно зимней дороге сквозь нескончаемую пургу. Неспешное действие затягивает. Автор играет с пространством и временем, он словно закаляет читателя, то заманивая его в тепло архаичной избы, то выталкивая на мороз, в остывающий возок. Гендерный вопрос в повести решается эпически: неохватная русская баба укладывает мужа-лилипута баиньки и, по доброте сердечной, идет утешить героя. Утешение, на мой взгляд, несколько затягивается, но это отступление от нравственности и долга — последняя передышка. Герою и нам уготовлен нелегкий путь, между лилипутами и великанами, через вечный русский «авось» к неизбежному китайскому Апокалипсису и открытому финалу.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Интересное чувство, когда читаешь Сорокина и не ждешь, что в следующем абзаце кто-нибудь кого-нибудь беспричинно порежет бензопилой. Спасибо предварительно прочитанному отзыву. Тот редкий случай, когда от спойлера была польза. Тем не менее местом действия является сорокинская Россия будущего, так что про мракобесие и вещества тоже будет в достатке. По сюжету герои вроде бы сражаются со стихией. Но вовсе не так, как герои Джека Лондона. Местная заснеженная глушь страдает не столько от стихии, сколько от неустроенности. Как замечает главный герой, банальные редкие вешки вдоль дороги свели бы на нет все приключение, описываемое в тексте. Да и сама глушь получилась не такая уж и необитаемая, а голодные волки в ней, наверное, самая мелкая неприятность.

Не сразу понял, про что книга. Вещь практически полностью повествовательная. Нет в ней того ключевого абзаца, который содержит главную мысль. Нужно дочитать и обдумывать целиком. Но спустя некоторое время после прочтения получилось сформулировать. Если коротко, то у Сорокина получилась книга про некое фантастическое время, когда «маленьким легче выжить». Причем и в прямом, и в переносном смысле. Маленькому человеку или животному легче прокормиться. А обычному человеку с маленькими духовными запросами можно подсунуть примитивный социум для их удовлетворения. Его и подсунули. И все довольны. Так большинство людей уменьшилось в культурном смысле. Даже интеллигенция в этом сословном обществе не соответствует технически развитому миру, а тоже провалилась куда-то на двести лет в прошлое. Причем провалилось только в позитивной части: культурная сторона этой интеллигенции взята из прошлого, а антикультурная — из будущего.

Книга ИМХО получилась довольно депрессивная. Многие авторы отзывов заявляют, что им удалось прочесть быстро и за один присест. У меня так не получилось. В реальной жизни настроение человека — это вещь, которая довольно сильно зависит от погоды. Ну, по крайней мере у меня. Так что с книгой вообще получилась двойная беда: нескончаемая плохая погода + вся остальная социальность, которую главный герой емко описал словом «блядство». Но в общем и целом это не худшее, что написал Сорокин.

Оценка: 7


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх