Урсула К. Ле Гуин «Планета изгнания»

Как-то случилось так, что о существовании писателя-фантаста Ле Гуин я ничего не знал более тридцати лет своей жизни. Как это случилось — ума не приложу, но факт. Можете плевать мне в рожу. И первое от Ле Гуин, что я прочитал в 1993 году, была именно «Планета изгнания», уже потом пошло, вернее — полетело всё остальное. И первое, что меня потрясло у неё — это умение очень подробно и очень достоверно прописывать миры иных цивилизаций, их менталитеты, их верования, их религии. Такого больше нет ни у кого. Видимо, сказывается семейное происхождение автора. И мир, где времена года длятся десятилетиями — такое ещё нужно придумать! Читаешь — и видишь, читаешь, — и веришь. Потому что ничего иного придумать невозможно, потому что это — настоящий мир. Хотя и фантастика. А, может, это вовсе и не фантастика?

Одна из сильнейших историй, читанных за последнее время. Я только начинаю знакомство с мадам Ле Гуин, но этот роман просто сногсшибателен. Так динамично и атмосферно описать наступление зловещей Зимы, одновременно с нашествием гаалей (татаро-монголов, как я представлял) — сразу видно Талант настоящего рассказчика. Поначалу думал будет похоже на «Трудно быть Богом» Стругацких, но тут все оказалось по другому. Кстати брутальности Урсуле не занимать, средневековье вышло и впрямь кровавое, жестокое и беспощадное. Также очень понравилось знание дела, с которым описаны крепости, оружие и нравы того времени.

После прочтения так впечатлился, что стал рисовать иллюстрации к роману. Пытался нарисовать замок дальнерожденных и Снежного Дьявола. Потом как-нибудь выложу что получилось:)

Ставлю 10-ку за гуманность, пронизывающую произведение. Герои-земляне не выглядят ни агрессивными захватчиками, ни опытными прогрессорами, прилетевшими обучать неразумных братьев меньших, нести бремя белого человека. Нет ! Они общаются с менее развитыми людьми на равных, даже сами ограничили свою технику и науку. Они приняли традиционный уклад жизни, но не впали в дикость и сохранили свое «Я « . Просто говоря ГГ считают что превосходство в технике , в науке это не повод считать другие народы ниже, что только сила духа может быть поводом для гордости.

Урсула Ле Гуин — настоящий Творец миров: новый роман и вновь необычный мир и яркие герои. Я каждый раз поражаюсь, как ей удается одной фразой или единственно верным словом создать живую картину огромной планеты или рассказать о судьбе, истории и мифологии целых народов.

Планета, на которой мы оказываемся еще более необычная, чем Зима в «Левой руке Тьмы». Здесь времена года длятся десятилетиями и, родившиеся Весной, могут не увидеть нового расцвета природы. Обитатели планеты — суровые кочевники, ритм жизни которых не меняется веками. И на этой суровой планете оказывается колония землян: по неизвестной причине люди оказались отрезаны от дома, но веками продолжают выполнять законы потерянной родины, и вглядываются в небо, ожидая окончания своего вынужденного изгнания. Они и за 20 поколений так и остались чужаками для коренных обитателей: странными, пугающими и опасными. Для людей же местные — упрямые варвары, не желающие смотреть вперед дальше сегодняшнего дня. Так и живут два народа, не доверяя и опасаясь друг друга, пока их не объединяет общая беда.

Роман очень короток и динамичен: всего лишь несколько недель из жизни планеты, переломивших ход истории двух народов. Наступление великой Зимы, нашествие варваров и война, осада, предательство и Любовь. Вечная любовь, перебрасывающая хрупкие мостики понимания, совершающая то, что не смогли целые века, и открывающая новые пути и дарящая Надежду. Недаром, именно влюбленные прорывают молчание разумов, обращаясь к глубинам души и чувствам друг друга.

Роман получился очень жизнеутверждающим. Не такой трагичный, как «Левая рука Тьмы» и «Слово для мира и леса одно», не такой полный грусти об упущенных возможностях, как «Планета Роканнона». Напротив, он — об открытых Возможностях: обретении нового — родины, надежды, путей развития. О преодолении различий и объединяющих всех людей тонких связях чувств и переживаний. И о побеждающей предрассудки и косные обычаи Любви, столь великой, что она делается способной изменять судьбы целых народов и планет.

Суровая жизнь брошенной, вымирающей, но цепко держащейся за звание «Человеческой», колонии, которую Лига Миров покинула еще в далеком прошлом по непонятным причинам. В общем настроении романа есть что-то от булычевского «Поселка». Происходит какое-то противоестественное для всех, пугающее, странное, мрачное, но жизненно необходимое единение чуждых гуманоидных цивилизаций, хозяев планеты и пришельцев, перед лицом общих грозных врагов — наступающей долгой-долгой зимы и кочевников с их сезонной миграцией. И у каждой стороны свои законы, свои принципы. При этом каждая цивилизация именно СЕБЯ считает истинными людьми.

Мне в романе очень понравилась сюжетная цельность, сконцентрированность, добротность. Все очень ярко, с настроением. Хотя сюжет предельно прост, без сюрпризов.

Поражает упорное соблюдение колонистами, даже в моменты смертельной опасности, морали и законов по отношению к коренным жителям, а именно — запрет на применение техники и различных методов, превышающих уровень развития местных племен.

Яркие, интересные персонажи, особенно — Ролери и Вольд, начинаешь по-настоящему чувствовать их натуры, а не просто мысленно рисовать их внешний облик.

Прекрасный роман из тех времен, когда писатели могли позволить себе не сгущать краски. Из этого сюжета, в этом мире, в котором вот-вот наступит почти бесконечная Зима, с этими потерянными и обреченными героями, можно было сотворить мрачнейшую книгу. Роман и получился по атмосфере печальным, но больше в нём надежды.

Я только начала читать Ле Гуин, но уже ощутила, как близки мне её взгляды на мир. В «Планете изгнания», как и в «Роканноне», диалог, связь являются единственным возможным путем. Недаром большую роль играют телепатические способности.

Брошенная Лигой колония людей старается выжить на планете, которая отвергает их, и при этом сохранить свои законы. Угроза нападения ставит людей перед выбором: сохранить ли свою обособленность или стать частью планеты, на которой они оказались.

История любви Агата и Ролери как бы отражает общий замысел, но сама по себе настолько цельная и трогательная, что роман стоило бы прочесть только из-за неё. Через отношения двух героев передается отношение культур: страх и любопытство, отторжение и принятие.

Финал может показаться скомканным, но я понимаю, почему он такой. Ведь роман не о войне, а о победе над войной.

Если подбирать самый подходящий эпитет к «Планете изгнания», я бы выбрал в качестве такового слово «пронзительный». «Пронзительный» – не от слова «пронзает», а от слова «пронизывает», как, например, пронизывает до костей холодный ветер. Если вчитаться в книгу как следует, мысленно ставя себя на место ее героев, возникает именно такое пронзительное ощущение – одиночества, безысходности, тщетности, потерянности. Никому из нас такое в действительности испытать не дано просто потому, что мы живем на своей родной и вполне благоприятной для жизни планете. А в книге?..

Представьте себе планету, год на которой длится шестьдесят земных лет: по пятнадцать лет зимы, весны, лета и осени. Как и все живые существа этой планеты, люди на ней живут, подчиняясь такому долгому циклу: дети у них рождаются только весной и осенью. Но вот перед нами девушка Ролери, родившаяся не в срок – в так называмое Летнее Бесплодие. Она одна – все свое поколение: те, родился весной, уже взрослые люди, родившиеся осенью – еще маленькие дети. Не то что в ближайших племенах, а, пожалуй, и на всей планете у Ролери не отыщется ни одного ровесника. Лучшее, на что она может рассчитывать, – со временем стать пятой женой у какого-нибудь старика. Попробуйте представить себе, что она должна ощущать, размышляя о своей жизни. Ну как, пронизывает?

Казалось бы, худшее одиночество и вообразить невозможно, однако нам тут же доказывают обратное. Колония пришельцев из космоса – поселенцев из Лиги Миров, обосновавшаяся на той же планете десять местных (то есть шестьсот земных) лет назад, когда-то была сильна и многолюдна, но теперь постепенно, но неумолимо вымирает. Связь с Лигой давным-давно потеряна, многое из знаний первопоселенцев утрачено, построить космический корабль колонистам не под силу, и все, что им остается, – просто выживать в чужом для них мире, чувствуя, как этот мир «с величественной медлительностью отторгает чужеродный привой». Особенно тяжело главе колонистов, Джакобу Агату, который отлично осознаёт, что колония обречена и что он, ее глава, не может ничего с этим поделать. Добавьте сюда не исчезнувшее за десять долгих лет недоверие к колонистам-«дальнерожденным» со стороны местных племен, считающих их нелюдями и, за редкими исключениями, демонстративно презирающих, и такое же отношение к людям планеты со стороны многих колонистов: для них это даже не люди, а «врасу» – высокоразумные существа. И то правда, как легко презирать таких «высокоразумных», когда у тебя за плечами тысячелетия истории космической Лиги Миров, а они живут в каменном веке и даже еще не изобрели простое колесо…

И вот в такой мрачной обстановке, в преддверии наступающей зимы, и разворачивается действие «Планеты изгнания». Встреча Ролери и Агата – первое звено в цепи событий, которые наперекор всему: близкой зиме, нашествию кочевников с севера, давним презрению и ненависти – а может быть, и благодаря всему этому? – объединят колонистов и племя Аскатевара и дадут начало чему-то совершенно новому. Только не думайте, что все образуется, словно по волшебству, и что вас ждет простенький романчик с хэппи-эндом: смертей и крови по ходу действия будет немало, но, если вдуматься, только так все и могло произойти. «Планета изгнания» – вещь цельная и продуманная, события в ней находятся точно на своих местах, и ни одно нельзя выдернуть из книги, чтобы не зашаталось все повествование, его последовательность и логика. Все-таки ранние произведения Хайнского цикла в этом смысле намного лучше более поздних, чаще всего раздутых сверх всякой меры и перегруженных различными отвлеченными и в общем-то ненужными рассуждениями. Здесь ничего подобного нет, и оттого-то «Планета изгнания» и производит столь глубокое впечатление: нам ничего не разжевывают и не кладут в рот готовеньким, додумываем картины прихода зимы и человеческого отчаяния мы сами. А свои собственные представления воспринимаются и запоминаются, конечно же, ярче и лучше, чем полученные извне, со стороны.

Планета, которая потом, в других «хайнских» произведениях, будет носить название Верель, также описана скупыми, но красочными и меткими штрихами: море с высокими приливами, серое осеннее небо, ползущие по опустевшему лесу бродячие корни, летающие белые снеговеи, страшные снежные дьяволы… И местные племена с их особым этикетом общения, основанным на глаголах «слушать» и «слышать». Простыми словами «я тебя не слышу» там можно нанести смертельное оскорбление. И никто опять-таки нам не разъясняет тонкости такого общения: они сами быстро становятся понятны по ходу действия, и мы начинаем ощущать их смысл без всяких дополнительных комментариев. Вот он, парадокс Хайнского цикла: чем меньше написано, тем проще понять и почувствовать, и наоборот, – а «Планета изгнания», наверное, лучший тому пример.

Джакоб Агат, представитель альтерранов, космических колонистов, вынужденных доживать свои последние дни на чужой планете, влюбляется в Ролери, девушку-туземку. Вместе им предстоит сражаться за свою жизнь с ордой племен гаалей, за которыми по пятам следует Зима.

Урсула Ле Гуин создает атмосферу безысходности, увядания, которое проявляется во всем: это и образ старого вождя Людей Аскатевара Вольда, и наступление Великой Зимы (год на описываемой планете длится 60 лет), и обреченность перед лицом угрозы гаалей, и ощущение тоски людей Космопора, чужих на планете, не способных рождать достаточное количество детей. Надежду может подарить лишь сплочение людей, символом которого является любовь Агата и Ролери, в которой неожиданно пробуждаются с способности к параречи, основанной на телепатии (отсылка к событиям романа «Планета Роканнона»).

Умение передать настроение с помощью художественных образов, использование полифонии, создание объемных персонажей — все это делает прозу Урсулы Ле Гуин потрясающей и позволяет творить оригинальные волшебные миры.

Ле Гуин, когда вышел ее первый сборник в ЗФ на русском языке стал для меня настоящим открытием. Трудно было поверить, что все это написала женщина, без слащавости, надуманного сонного романтизма, жестко и очень реалистично. Ей веришь, когда осознаешь, что люди, заброшенные в непонятный и неприемлемый мир, должны как-то жить, без мотивации, кроме самого желания жить и приспосабливаться. Любому фантастическому допущению охотно веришь, только потом, когда поразмышляешь, начинаешь осознавать, что, собственно, истоки «колониальной» фантастики Урсулы Ле Гуин в истории освоения дикого запада Северной Америки, не в той приукрашенной ковбойскими похождениями, истории, а в той жестокой борьбе и системе выживания, которая диктовалась белым переселенцам суровыми условиями дикого запада...

Человек, наблюдающий, как камни катятся вниз с горы, имея маломальские зачатки интеллекта, рано или поздно придет к выводу: круглое катить удобнее, чем плоское – волочить, а квадратное – толкать. Люди, они же врасу, описанные Ле Гуин (не просто гуманоиды, а максимально приближенные к хомосапиенсам по морфологии человеки) до такой простой вещи как колесо – сиречь первой ступени к построению цивилизации – не додумались, причем эта самая цивилизация у них уже существует. Странность номер один.

Первое «искусство» на Земле обнаружено в древних пещерах, где первобытный человек увековечил свои каляки-маляки на камнях. Так человек, еще не умеющий выражать мысли словами через рот, контактировал с миром, указывал на значимые события в жизни или на угрозу, которой стоит опасаться. Люди, описанные Ле Гуин, отлично говорят, т.е. их речевой аппарат уже достаточно развит для преобразования звуков в голос, голос они научились обличать в слова, слова — в язык, а значит, далеко ушли от первобытного существования, но при этом лишены вообще какого-либо искусства. Они не поют, не рисуют, не пишут былин, сказок и т.п., да у них вообще нет письменности. Как так? Вчера бегали с дубинками за условным мамонтом, а сегодня создали язык и поселились в городах? Да не бывает такого. Странность номер два.

Только представьте, что завтра вы встретите такого человека, будучи мужчиной – женщину, будучи женщиной – мужчину. Какие чувства вызовет у вас столь недалекое существо? Жалость, брезгливость, сострадание, высокомерие… ну, скорее всего. Безмерную любовь с первого взгляда до дрожи в коленях – да едва ли. Но нет, у автора Агат влюбляется в Ролери сходу и без памяти и это странность номер три. Похоть он там безмерную испытал, еще куда не шло, но любовь… Не верю.

При всем этом глубины проблем, заявленных в произведении, я не увидела. Надвигается долгая суровая зима, на горизонте маячит угроза набега откочевников гаалей. Но это все как-то шапочно, по верхам. Угроза была и как-то быстро сошла на нет – того убили, этого покалечили, а все, о чем переживает Ролери – выбитые зубы новоиспеченного мужа. К зиме готовились-готовились, я думала, ну сейчас начнется – минус 100 градусов, на улице мгновенная смерть, а она никакая – тут буран, там снег пошел, да в средней полосе России поядренее морозы случаются.

Ну и последнее, 600 лет люди пришлые и местные живут бок о бок на одной планете. 600 лет – это 25 поколений. И за все это время они не ассимилировались, враждуют, боятся и шугаются от дальнерожденных как от прокаженных, хотя давно уже должны не просто смириться с их существованием, но вообще забыть, что они откуда-то там пришли/прилетели (учитывая, опять же, что письменности-то нет, все притчи-сказания на словах). Вот просто не верю.

В общем, совсем не впечатлило меня это произведение, уж простите.

«Планета изгнания» очень сильно меня зацепила. Не с первых строк, даже не с первых глав, но зацепив – не отпустила до самого финала.

Планета Верель вращается вокруг своего солнца в течении 60 земных лет. Не каждому жителю, увидевшему зиму, выпадает шанс увидеть ее повторно. Более 600 лет, бок о бок с местными племенами, Людьми Аскатевара, живет колония землян – Космопор. Снова наступает зима, и на юг, через земли Аскатевара, должны мигрировать племена гаалей. Есть одно «но» — у гаалей появился новый вождь, и, в отличии от прошлых зим, гаали больше не разрозненные племена, а организованная орда.

На фоне грядущего военного конфликта и попыток землян объединить племена против общей угрозы, развивается любовная линия между одним из лидеров землян Джакобом Агатом и туземкой Ролери.

Так чем же зацепила история? Вроде ничего такого. Ну любовь, ну война, ну туземцы и земляне.

Для начала про землян и туземцев. Жители Космопора полностью отрезаны от Лиги миров. Почему? Неизвестно. И они не могут ни создать космический корабль или ансибль, потому что связаны законами Лиги о невмешательстве в научно-технический прогресс других миров. Годы идут, и у женщин колонии рождается все меньше жизнеспособных детей. Генная несовместимость с туземцами также не дает возможности продлить род. Драма вымирающей колонии, страх перед исчезновение, попытки держаться за остатки былого величия, проклятия в сторону древнего закона, вписанного в родовую память и ставшего чем-то большим, нежели свод правил для колонистов, ненависть к туземцам.

С другой стороны — туземные племена. Люди Аскатевара не считают землян Людьми. «…и в них нет ничего, кроме коварства и обмана!» говорит один из туземных вождей. Они побаиваются землян с их технологиями и возможностью телепатии, не смотрят им в глаза при встрече, не приглашаю за свой стол, охраняют от них своих женщин. Свод Обе стороны полны предрассудков друг о друге. Поэтому у Джакоба Агата получается убедить объединиться против общей угрозы только старого вождя Вольда.

Старик Вольд – лучшее, что есть в романе. Вождь стар и еще крепок, он уже видел зиму, и готовится увидеть ее снова. Но годы жизни берут свое, и сильное в прошлом тело сдается под их давлением. Понемногу поддается и ум Вольда. Он не всегда узнает своих многочисленных жен и детей, не всегда осознает в каком времени существует. Он вспоминает старые дни молодости, когда был красив и силен. Сейчас он завидует силе молодых, но не их глупости. Давно он, один из немногих, взял в жены колонистку и любил ее. И что, что он не всегда помнит ее имя? В другие моменты ум Вольда все так же остер и прозорлив. Именно старый вождь, увидев первые снежинки, понимает, чем закончится вторжение гаалей.

Что до любви между Ролери и Агатом. Она вспыхивает как-то вмиг. Поначалу она больше похожа на что-то вынужденное, порожденное смирением Ролери со своей судьбой. Дело в том, что репродуктивные способности женщин Аскатевара привязаны к временам года, а Ролери родилась в период период Летнего Бесплодия. По этой причине у нее не будет детей, и она, скорее всего, умрет одинокой старухой. Агат забирает девушку в Космопор и делает своей женой, но чем дальше, тем сильнее и настоящее становится их любовь.

Война с гаалями получилась не такой масштабной, как ожидает читатель, но не менее кровавой и драматичной. Дикари врываются в Космопор, война превращается в серию жестоких и кровавых стычек на засыпанных снегом улицах города. Заполненный раненными лазарет, партизанские вылазки, вечный недосып, умирающие от переутомления или ран друзья и знакомые. Люди побеждают, но цена победы значительная.

«Планета изгнания» — роман о последних днях старого Вереля перед чем-то новым и неизведанным; о конфликте между похожими, но разными народами Людей Аскатевана и колонистов; о правилах, которые иногда нужно нарушать.

«Планета изгнания» — первая книга, которую я прочитала у Урсулы Ле Гуин. Потом был цикл «Волшебник Земноморья», « Город Иллюзий» и многое другое. Но данное произведение оставило неизгладимое впечатление, благодаря которому я возвращалась на Планету не один раз. Атмосфера безысходности, обреченности перед грядущей Зимой, и как символ этой зимы — Гаалы, сметающие все на своём пути: конец не только для горстки «инорожденных», но и для «истинных людей». Конец для старого мира. И как лучь надежды: новый порядок, новый мир, зародившийся из союза Джакоба Агата и Робери. И весьма успешного мира, судя по намёками из романа « Город Иллюзий».

Замечательное произведение, рекомендую прочесть не только его, но и остальные книги из данного цикла. Урсула Ле Гуин умеет создавать великолепные книги с интересным, захватывающим сюжетом, продуманными, многогранными мирами и неординарными, неоднозначными героями.

Эта история происходит на планете, где небольшая (фактически вымирающая) колония землян, несколько веков отрезанная от цивилизации, сосуществует с туземными гуманоидами. Герои погружены в атмосферу гибели, войны, холода грядущей 15-летней зимы. Но они не сдаются, продолжают бороться.

Удивительно, что ле Гуин, выросшая в семье этнографов (антропологов), совершенно игнорирует собственно этнографию изображаемых ею туземцев! Что в «Роканноне», что в «Планете изгнания» туземные расы волею автора совершенно лишены какой-либо мифологии, религиозных представлений, ритуалов и обрядовых песен. Ле Гуин специально даже отмечает, что для Ролери песни в новинку. Дикари Гуин — такие чистые руссоистские души, которые существуют практически в духовном вакууме, способные воспринять очень многое, но не вообразить свое. Зачем ей понадобились подобные дикари — бог весть.

Но не дикари печалят больше всего в «Планете». А люди. На них Гуин не поскупилась меланхолии. И даже обреченности. Вот зачем они прилетели на планету? Явно не с прогрессорскими целями, коль скоро на страже «целомудрия» туземцев стоит Закон Лиги. Возможно, они хотели дать отпор Врагу. Но как, если у них не было ни оружия, ни транспорта, ни автоматических зондов и т. п. Как они предполагали обнаружить пришельцев и обезоружить их? Совершенно невразумительно выглядит пресловутая Лига Миров, отправляющая своих колонистов с субсветовой (сверхсветовая доступна только автоматам) скоростью колонизировать планеты — а по сути оставаться там до вымирания или вырождения. Это больше похоже на агонию, на жест отчаяния, на поступок обреченных. Таково человечество ле Гуин — не торжествующие колонизаторы, не доминирующая Империя, не подавляющие Прогрессоры — но бездомные, тоскующие, неустроенные сообщества, которые потеряли что-то очень важное в космических безднах. Не случайно так много внимания отводится телепатии, которой люди научились на планете Роканнона. Чужой дар, призванный дать новый импульс человеческой цивилизации, выглядит спасительной соломинкой, да, собственно, ею и является. Романы ле Гуин очень пессимистичны, пронизаны неверием в человечество, предельно антигуманны. Страшный приговор...

В чем уж не откажешь Урсуле, так это в способности ярко и живо описать новый неизвестный мир, в котором происходит действие романов. Вот и здесь — чужая планета, гнетущая обстановка, неумолимое приближение «вечной» зимы и одичалого врага — все это ощущаешь на своей шкуре при чтении романа, вживаешься в обстановку и видишь окружающее глазами героев.

Пусть сюжет не замысловат и несколько избит — запретная любовь между представителями разных кланов (своеобразные Ромео и Джульетта), — но читается роман легко и с интересом, а завеса таинственности и безысходности обостряет краски окружающего мира. После прочтения остается приятный «осадок» и хочется побольше узнать об описываемом мире, так как в книге остается много вопросов без ответа. Хотя, если говорить честно, лично мне несколько не понравилась попытка связать описываемых «дальнерожденных» с Землянами, так как это уже потуги научной фантастики, а текст далек он НФ.

Каких-либо отрицательных черт, вызывающих раздражение, не заметил, роман понравился.