Мариэтта Чудакова «Хочешь научиться думать?»

Это, в самом деле, замечательная книга — но для взрослых: она и впрямь учит тебя думать. Сначала ты читаешь очевидную и прописную истину от Мариэтты — о том, как надо правильно анализровать информацию вокруг себя, чтобы не впасть в соблазн своих эмоций, — а затем видишь, как сама же Мариэтта буквально несколькими строчками ниже нарушает все свои догмы.

Мариэтте стоило свою последнюю книгу назвать всё-таки без утайки и по-честному: «Ненависть к СССР, или Почему вы должны ненавидеть его вместе со мной».

Мариэтта начинает свою книгу с объяснений, почему народ русский думать не научился. Основные проблемы — эмоциональность и иррациональность. Дескать, человек русский ставит эмоции превыше ума и не способен посмотреть на альтернативное мнение, так как оно расходится с его, отсюда сразу идёт непринятие.

Что интересно: вся книга пестрит только оценочными и эмоциональными суждениями: «тиран», «один дядя, который страну своими неумными действиями отбросил на сто лет назад» [о Ленине], «наводившей на людей страх и ужас» и прочее;

а также манипулятивными утвердительными фразами по типу: «давно уже ясно любому здравомыслящему человеку», «это даже на поверхностный взгляд абсурдно», «Эта последняя мысль — увы, глубоко ошибочная...», «Убрал в марте 1990 года 6-ю статью Конституции (правильно сделал!)» и так далее.

В общем-то вы, если прочтете, увидите, что свое мнение через слова Мариэтта высказывает в каждом предложении. Более того: весь её текст больше походит на спешно записанную устную речь — огромное количество тирешек, восклицательных знаков, добавочных [эмоциональных] мыслей в скобочках. Безэмоциональным её текст уж точно не назовешь (как и легкочитаемым — впрочем! — ценю, что у автора есть свой слог).

Любопытно: ведь Мариэтта делала такой акцент на русской особенности эмоций, но ставила себя как бы выше всех этих эмоциональных глупых русских [таксистов], не умеющих думать, — но вон оно как выходит: вся её книга — лишь эмоциональный крик, отражающий её ненависть к СССР.

Получается, что Мариэтта Думающая не очень следует советам, которые она дает детишкам, — эмоции она не отключает.

Что там дальше? Мариэтта утверждает, что нужно подвергать сомнению сказанное, а также уметь принимать альтернативную точку зрения — даже если она неприятна.

Но когда ты читаешь, как, казалось бы, гуманистическая и социальная книжка превращается в крайне поверхностный и посредственный анализ не-историка на исторические события — к тому же, по заветам одного известного немецкого пропагандиста, с умышленным упусканием фактов (Мариэтта Омаровна, не забывайте, что до раздела Польши был ещё раздел Чехословакии — и, зная этот факт, история так интересно разворачивается...), — то невольно приходишь к мысли, что Мариэтта ещё и вторым советом пренебрегает. Она ненавидит Советский Союз — это факт, это её мнение («И потому мы часто наблюдаем человека, произносящего с важным и значительным видом «Это мое мнение!». Вид у него такой, будто он сообщает нам нечто непререкаемое, объективное, вроде закона всемирного тяготения». — интересно, у Мариэтты такой же вид, когда её спрашивают об СССР?), и это мнение она продвигает в умы детишек от 7 до 17 лет, или пытается, по крайней мере.

Даст ли она подумать детишкам в этой книге? Учитывая, как много в скобочках у неё интересных личных утверждений, то нет. Мариэтта не ставила своей целью научить детей думать, она решила взять на себя бремя и рассказать «истину» неокрепшим умам — и очень умело использовала всевозможные стилистические и даже риторические приемы, чтобы достигнуть своей цели (с лингвистической точки зрения, это потрясающая книга!)

Мариэтта чуть ли не в конце каждого предложения немного с издевкой и с высоты своих моральных вершин призывает юных читателей думать. «Думайте — если ещё есть чем!» — Но думает ли она сама?

Из хороших вещей я могу отметить, что с её мнением по заметному падению уровня языка я соглашусь, но это, пожалуй, уже моветон. От филолога хотелось более глубоких размышлений и — возможно — некое подобие решение проблемы. Например, можно было бы и пояснить юным читателям, что в ситуации, когда детям был неясен замысел стихотворения «Осень», виноват был преподаватель, который, во-первых, не пояснил незнакомые слова детям, а во-вторых, заставил учить стихотворение в короткие сроки. Но, думается мне, Мариэтта не особо думала, когда писала этот пример: ей лишь хотелось отразить свою эмоцию — негодование по тому, что родители (ох, глупые, утерянные умы!) были возмущены «сложной» программой.

Также от филолога хотелось бы не видеть попыток влезать в лингвистику. Я не указал выше третью основную проблему русского ума, по мнению Мариэтты, — это неагентивность в языке. Дескать, мы говорим «мне не удалось» — как бы сбрасывая с себя всю ответственность, мол, не я такой, а жизнь такая.

Но всё-таки, Мариэтта, не только в русском языке неудача выражается через «действия неведомых злых сил». Например, в испанском языке говорят Me tocó la mala, что дословно переводится как «мне досталась неудача»; в английском — I had bad luck («у меня была плохая удача»), во французском — Je n'ai pas eu de chance («у меня не было удачи») — и, поверьте, во многих языках можно найти такие примеры. Получается, что аргумент Мариэтты (о том, что именно русские не признают своей неудачи ввиду своего языка) разбивается. А всё почему? Потому что снова была сказана полуправда, потому что снова Мариэтта попыталась подстроить реальность под свои слова.

Быть может, этот отзыв прочтет юный ум, размышляющий, стоит ли ему читать эту книгу, — я дам совет от себя, если позволите.

Если вы видите, что в книге человек пытается объяснить моральные, гуманистические, человеческие и иные нормы через аналогию с Советским Союзом — и при этом автор не имеет исторического образования, — то смело бросайте эту книгу в помойку.

О физике читайте у физиков, о филологии — у филологов, об истории — у историках.

У так называемой русской интеллигенции не читайте ничего.

P.S. Почитайте об общественной и политической жизни Мариэтты — и тогда будет совершенно понятно, почему Мариэтта не захотела помочь детям научиться думать, а попыталась им навязать «свою» — любопытную, правда? — точку зрения.