Фёдор Достоевский «Идиот»

Вся жизнь – страсть, люди в ней актёры, ну а я – идиот

***

«Идиот» — очередной знаковый роман Достоевского. Достаточно ознакомиться хотя бы с несколькими работами Фёдора Михайловича, чтобы ясно понимать, насколько же они разные (в самом хорошем смысле слова). И это при том, что время, место действия и кое-какие черты прослеживаются из произведения в произведение.

…в Россию возвращается князь Лев Николаевич Мышкин. Он – последний представитель рода, хотя у него есть дальняя родственница, Лизавета Прокофьевна Епанчина. К ней-то Мышкин и направляется, чтобы хоть как-то упростить возвращение в страну. Появление князя оказывается знаковым для праздной знати Петербурга, в частности, для всей семьи Епанчиных…

Итак, «Идиот». Роман со странным названием (если судить только по названию!), довольно объёмный, в четырёх частях, со множеством главных героев. Из локаций здесь Петербург и Москва. Впрочем, место действия играет чисто декоративную роль. Даже в «Преступлении и наказании» и в «Униженных и оскорблённых» географии оказывается больше. Что касается названия, то, конечно же, первая ассоциация – больной человек. И в какой-то мере Достоевский не покривил душой, ибо Лев Николаевич Мышкин действительно болен. У него падучая (эпилепсия). Но на самом деле смысл названия в ином. И это один из уроков Достоевского, который он проносит по многим произведениям. Не всё черно, если оно кажется таковым. Так и с «Идиотом». Книгу вполне можно назвать «Идиот и идиоты». Причём оба слова (идиот) будут иметь разные значения.

Давайте же обратимся к списку персонажей. Во-первых, главную роль здесь играет Мышкин. Поскольку роман написан от третьего лица, то познавать главного героя приходится через его действия и отношение других героев к этим действиям. Зачастую кажется, что Мышкин вообще играет роль чуть ли не статиста, поскольку о нём в некоторых главах и вовсе сказано мало. Сделано это не спроста. Но об этом чуть позже. Мышкин – простой молодой человек, он один во всем мире, но одиночеством как таковым не страдает. Он открыт к новому опыту, но ещё больше открыт к помощи и состраданию. Он – чистая, незамутнённая душа. Мышкин простит и подставить вторую щёку не для того, чтобы недруг почувствовал себя неловко, а для того, чтобы недруг стал в итоге другом, стал лучше. Никого не напоминает? В принципе, Достоевский не делает из этого тайны, говоря устами других персонажей. Лев Николаевич Мышкин – это живая ипостась Иисуса Христа. Некоторые точки зрения говорят, что Иисус – это всё-таки не фигура из книги, а историческая личность. Так вот будь Мышкин настоящим человеком (а не героем произведения), с него вполне могли бы в будущем списать образ пророка или Сына Божьего. Речь не о чудесах, не о горстке хлеба и рыбы, коими можно накормить тысячи людей. Речь о светлой душе. В противовес Мышкину в романе действуют и другие персонажи, коих много. Но на некоторых всё же стоит остановиться. Во-первых, это роковая женщина Настасья Филипповна. Она – энтропия в юбке. Парфён Рогожин – богач-повеса, готовый любой вопрос решать деньгами. По факту – неуверенный в себе и готовый на убийство. Аглая Епанчина – молодая дворянка, третья дочь в семье. В какой-то момент может показаться, что она готова взяться за ум. И за неё даже хочется переживать. Но и это – пыль в глаза. Конечно, есть и комичные персонажи, которыми Достоевский нивелирует мрачное содержание романа. Это и Лизавета Епанчина, и генерал Иволгин. Первая – высокомерная хапуга, второй – спившийся сумасшедший, придумывающий истории на ходу. К «шутам» можно отнести и Фердыщенко (не зря же его фамилию так насклоняли, что все шарниры поломали), и даже Ипполита, который всё умирает да умирает, но никак умереть не может.

Тематика произведения. «Идиотом» роман назван не просто так, а с глубоким умыслом. Почти все герои видят во Льве идиота (больного), на деле же Лев – луч света среди идиотов. Концентрация бесов и страстей в романе настолько дикая, что порой кажется, будто Иисус спустился в ад. Трагикомичная, конечно, ситуация. Нечто подобное показывал Булгаков в «Мастере и Маргарите», когда сталкивал Волланда и жителей Москвы, являя их пороки и страсти. Вот только у Достоевского это показано куда приземлённее и проще, понятнее и доступнее. Ему не нужна фантастика, чтобы показать мрак и беспросветность. Вместе с тем не позабыта тематика преступления и раскаяния (и наказания, конечно же). И пусть она раскрывается лишь в конце, кажется, будто бы автор на миг вспомнил о своём прошлом произведении («Преступление и наказание»).

Заключение: хороший роман, пусть и сильно растянут. Некоторые образы либо совсем лишние (Ипполит с его исповедями), либо чрезмерно мозолящие глаза (генерал Иволгин и его истории). Концентрация бесовщины и градус сатиры на страсти людские возрос, будь в «Идиоте» поменьше воды. Хотя, конечно, совсем водяным роман назвать язык не повернётся. Как и «Преступление и наказание», так и эта книга выполнена в мрачных тонах, схожи у них и минорные ноты финала. Хотя стоит признать, что по части юмора (иронии и сатиры) Достоевский прибавил.

8 идиотов из 10.

Фёдор Михалыч, конечно, глыба-с та ещё-с!

Князь Мышкин — луч тёплого, живительного света, пронзающий тьму, притягивающий внимание, согревающий и освещающий путь заблудшим, но в итоге блекнущий, как и любой луч, падающий в туманный дремучий лес. Он настолько чужд в данной среде, что воспринимается как нечто несуразное, хоть и манящее.

«Идиот» — произведение мощное, облагораживающее, возвышающее, однако ж довольно громоздкое — строго для любителей глубины, трагедий, сложных чувств и мыслей. Достоевская классика как она есть. Подобные книги напрямую влияют на развитие личности, калибруя душу и заставляя лучше понимать себя и окружающих.

Романы Достоевского всегда пропитаны особенной тревогой, фатализмом и безысходностью, в разных дозировках. Он главный «анти хэппиэндщик» нашей классической литературы. Всякий раз читая его, как удара ножа жду какой-нибудь неприятной сцены или драмы. И знаю, что она будет.

Если вы из тех, кто пока боится открывать себя для русской классики, то, победив в себе боязнь перед архаикой написанного 150 лет назад огромного и страшного «Идиота», вы откроете, что всё не так уж и плохо — происходящее увлекает с первой страницы, персонажи всё ещё актуальны, они приятно сложны и так выпукло нарисованы, что во время чтения буквально начнут жить перед вашим мысленным взором.

Помимо этого вы получите действительно интересные рассуждения о многих важных вещах и, порой, почти гоголевские по остроумию комические сцены или диалоги. Чего стоит один генерал Иволгин — этот бредогенератор своего прошлого. Или вертлявый, хитрющий Лебедев. А уж как пугающе и таинственно выписана femme fatal Настасья Филипповна или ангельски красивая Аглая — женщины непредсказуемые и всемогущие, как сама природа, которые, кажется, могут горы двигать — таково их влияние на род мужской.

Есть несколько шикарнейших сцен — сцена с камином, с обличительной статьёй, с 400 рублями, с исповедью умирающего, с вхождением в свет новоиспечённого жениха, и т.д.

Из недостатков, помимо громоздкости, конкретно у ФДМа, вижу ещё такой — порой описываемое событие или мысль будто патологически зацикливается. То, что автор хотел вызвать, уже вызвано, мысль понятна, чувство осознано, но описание всё идёт и идёт, рассматривается с новых сторон, буквально «обсасывается». Есть в этом некая болезненная потребность автора излиться до крайней степени (хотя ФДМу простительно, ведь он был эпилептик, как и главный герой, а это накладывает особенный отпечаток на образ мыслей). Иногда это зацикливание вырастает из вроде бы глубокой сцены, как в случае с Ипполитом, но, сократи её вдвое, и ничего не потерялось бы, только б приобрелось.

То что данное произведение считается классикой, не значит что его нельзя критиковать и оно должно иметь статус священной коровы. Надо сказать что основная целевая аудитория романа это мечтательные барышни всех возрастов, будуче мужчиной такое читать просто скучно. Идиота в 21 веке читать не просто из-за архаичного языка 19 века, которым написан роман. Сюжета в романе нет. Вообще нет. Весь роман, в основном своем это диалоги между героями. Огромные, бесконечные, скучные, нудные, имеющие претензию на мудрость и философию диалоги. Весь роман крутится вокруг постоянных интриг, но нет, это не интриги в духе «Проклятых королей» Мориса Дрюона, когда решались судьбы народов и целых королевств, куда там, это интрижки мелких людишек, в духе бесконечных сериалов на телеканале «Домашний». Герои романа... в них не веришь. Хочется воскликнуть — люди себя так тупо не ведут. Но конечно, Достоевскому виднее, я то в 19 веке не жил, и уж тем более в среде дворянчиков и прочих «элит» того времени не тусил, чего уж. Ну и отдельно упомяну про очень странный пассаж автора, устами своего героя: мол, католичество это не христианство. И вообще все беды от этого католичества: всякие там атеизмы и социализмы. Странно, мне вот всегда казалось что социализм, как идея постарения более справедливого общества исходит от проблем нынешнего строя, тотально не справедливого. Но Федор Михайлович так не считал, у него был свой мир, со своей логикой. Ну а пассаж про то что католичество способствует атеизму... Атеизм это научное мировоззрения, объективный взгляд на мир, отрицания существования сверхъестественных сил. Католики долгие века верой и правдой стояли на страже мракобесия, сжигая неугодных ученых из различных областей науки на кострах. Несправедливое обвинения Федора Михайловича к католикам. Ну а то что Федор Михайлович не считает католиков христианами... я даже не знаю, что тут можно комментировать, по моему эта дикая мысль в особом комментарии и не нуждается. Ах да, устами своего героя Федор Михайлович обличает Рим в том что его интересует только власть земная и блага земные, а не спасения душ верных христиан. Но православные священослужители они не такие, нет, что вы)

Перечитывая «Идиота», я поймала себя на мысли, что если раньше меня в его книгах привлекали главные персонажи, то теперь я все больше сочувствия и/или внимания уделяю второстепенным, тем самым ординарным, например, таким как Лебедев, Келлер, генерал Иволгин, Рогожин, Птицын и т.д. У него даже подлецы с большой градацией) Да и воры – с большой системой ценностей и моральными экспериментами.

И к князю-то они липнут не только потому, что с него можно поживиться, но и потому что он и в них может уверовать, показать им, что возможно, не так уж они и низки, нелепы, однозначны, плохи и т.д. Гипотетически) Такая уж это полезная для них мысль? В плане выгоды нет, но ведь тянет)

Насколько же русский человек (да и не только) любит тех, на чьем фоне он выглядит лучше, и тех, рядом с кем может себя чувствовать лучше, чем он есть, как будто вставать на ступеньку выше, причем, желательно, еще и без активных действий со своей стороны)

Насколько сложна «дружба» Мышкина и Рогожина, сколько там оттенков.

Насколько нелепа и показательна ситуация с «потерей денег» на даче у Лебедева.

Насколько человек далеко не черное и белое. «Человек есть тайна».

Люблю эту книгу безмерно.

Вариация на тему Родиона Раскольникова. Только у Раскольникова идеи темные, а у князя светлые. Но оба одинаково наивны и безумны.

Начать хочется вот с чего: «ИДИОТ- в Древней Греции человек, живущий в отрыве от общественной жизни, не участвующий в общем собрании граждан полиса и иных формах государственного и общественного демократического управления». Сегодня слово обрело особую окраску, о которой Достоевский понятия не имел. Тем не менее давеча в метро пожилая женщина сделала замечание школьнику, а он ей с достоинством ответил, что, мол «Идиот — это литературное слово». Отвлеклась!

Я много читала Достоевского. Мне очень нравятся нетривиальные сюжеты и потрясающим образом описанные персонажи. Поразительное свойство Достоевского вычленять некие вечные достоинства и недостатки личностей. Я, например, без труда узнаю в людях Иволгиных, Епанчиных, Карамазовых. А, вот, например персонажей Чехова, которого люблю много сильнее, почти никогда. Нет, если задаться целью, то наверняка, только вот Рогожин и Фердыщенко сами в глаза бросаются.

Что касается сюжета, мне представляется потрясающей дерзостью написать о том, как цинично сильные мира сего устраивают жизнь содержанки, руководствуясь очень своими интересами и не принимая в серьёз её чувств, в середине 19 века. В том ли дело, что я читала роман в зрелом возрасте или нет — не знаю, но я всегда была уверена в том, что Тоцкий Настасью Филипповну не просто содержал, а пользовал. Хотя в прямую об это Достоевский не говорит. Тут что-то в поведении самой Настасьи подсказывает. Какая то свобода, пронизанная отчаянием, что ли... Великий поклон Мастеру, за это необъяснимое умение.

Тут упоминались экранизации, я тоже скажу. Мне оч нра сериал Бордко. Мне кажется мы с ним одинаково любим этот роман. Но вот Даун-Хаус я просто обожаю!!! За то что изумительно иллюстрирует то, о чем я говорила во втором абзаце этой рецензии.

Скажу просто — я не филолог и не литературный критик, поэтому Вы не увидите в моём отзыве подробного литературного анализа. Это отзыв человека, вдоволь начитавшегося всякой популярной литературы.

Главнейшим плюсом романа является сильная психологическая сторона, занявшая место динамичного действия. Такие яркие характеры, какие прописаны здесь, редко где встретишь: каждый из героев имеет свою сложную мотивацию, разнообразный внутренний мир героев не даёт заскучать. И каждый из них, встретившись с князем Мышкиным, воплощением детской наивности и всепрощения, — ведёт себя соответственно со своим психологическим портретом. Всё гармонично и логично, благодаря чему начинаешь верить Достоевскому, а персонажи живут своей жизнью.

Прибавьте к этому ещё и лёгкий язык и средний словарный запас (которые, впрочем, часто ставят в минус Достоевскому), значимо облегчающие чтение и делающие стиль более эластичным (вот это словечко). Да, конечно, иногда будто бы устаёшь от этих как бы повторяющихся речевых оборотов-с, но в такие моменты отличное повествование закрывает собой всё остальное. При этом с диалогами у Достоевского нет проблем, читаются они вполне живо, а вот когда доходит до описаний событий, вполне возможно, что чтение немного застопорится, но в тупик не зайдёт никогда.

Ещё одна сторона повествования, очень мне понравившаяся, это мелкие отступления в диалогах: рассуждения на высокие философские и острые социальные темы (или просто хорошая история князя о швейцарской деревне). Такие отступления всегда делают прочтение приятным и добавляют произведению глубины. А Достоевский в точности знал, в каком месте нужно отвлечься от главной сюжетной линии и дать читателю «отдых». Понравились мне также второстепенные персонажи, как сложная натура Ипполита, забавный генерал Иволгин и «среднестатистический» Ганя, и их истории.

Безусловно, роман должен прочесть всякий, кто считает себя читающим человеком.

«Идиот»... Постоянно ходят по просторам инета приколы вроде «автобиографический роман», или «посвящение». А вот прочитаешь — и рука уже не поднимается на подобное. Очень, очень грустное произведение, пожалуй, более печального конца трудно сыскать в литературе. Конечно, в школе его изучать нельзя — тяжеловесный язык и чрезвычайная затянутость некоторых моментов должны отпугнуть юного читателя, не говоря уже о смысловой составляющей. Никакой динамики нет и в помине — всё не спеша, люди раскрываются постепенно, с разных сторон, очень подробны описания различных случаев, диалогов, каких-то мелочей, одни из них несут в себе некое зерно смысла, другие — нет. В любом случае, роман остаётся в своих нюансах большой загадкой (как и «Мастер и Маргарита», кстати), и материала для будущих литературоведов будет хватать всегда. Я не принадлежу к этой касте, ни диссертацию, ни сочинение писать не собираюсь. Скажу вкратце.

Говорят, Достоевский пытался изобразить в князе Мышкине своё видение Христа, такого человека, который мог бы быть им, психологически достоверный. Возможно — об этом наверняка знает только сам ФМ. А Лев Николаевич, кто он? Человек абсолютно чистой, кристальной души, умный, образованный, лишённый вредных привычек и явных недостатков. Главный парадокс Достоевского, главный парадокс христианского мировоззрения — по настоящему святой человек должен быть... идиотом? Нет, вовсе не тем идиотом, которого мы себе представляем, когда слышим это слово. Юродивость, наивность — можно называть как угодно. Мышкин любит всех людей — может ли он ненавидеть? Наверное, может. Но может и отказаться от ненависти, он всё способен простить, всех способен понять. Любил ли Он Настасью Филипповну? Да, любил. Не так, как Рогожин — из жалости, просто понимая, что нужен ей. Любил ли он Аглаю? Да. Как ребёнка, как пока ещё нетронутую, чистую красоту. Образ Мышкина настолько мощен, настолько великолепен, что мало кто из современных авторов способен создать подобное. Не будем подробно беседовать об этом — о том, про что писали уже целые полки книг.

Образы людей, окружающих Мышкина, тоже вышли у Достоевского настолько убедительными, что их легко можно представить в повседневной жизни. Все они на своём месте, как Рогожин, как Настасья Филипповна, как Епанчины. Даже мелькающие как бы между прочим Бурдовский сотоварищи тоже выполняют очень важную роль — так Достоевский себе представляет молодое поколение нигилистов — мрачные, какие-то демонические даже фигуры, беспринципные и жестокие к другим. Даже генерал Ардалион Иволгин, появившийся только в двух эпизодах, правда очень ярких, крепко вливается в память.

Конечно, самое восхитительное — монологи и размышления героев, как поданные автором в виде собственных мыслей, так и вложенных в уста персонажей. Заметьте — здесь нет того морализаторства, в котором часто обвиняют Фёдора Михайловича — он никого не судит. Просто размышляет, сталкивает лбами различные позиции и мысли. Там пиршества для «homo cogito», можно соглашаться с тем, что высказано в романе, а можно и не соглашаться. Свою задачу он выполняет — спокойный, печальный философский трактат, тяжеловатый, но более сложный в силу жанра, который избрал Достоевский.

Под занавес — почему же всё так мрачно? Почему князь Мышкин вновь стал... идиотом? Дело здесь, как мне кажется, вовсе не в потерянной любви. Просто Лев Николаевич не вынес столкновения своего мира — человеколюбия, честности, правдивости — с миром настоящим, с миром, где он чужой, где он — просто обыкновенный юродивый. В этом вся трагедия — в том, что святые люди недаром удаляются от мира, или просто погибают — они не могут жить среди других людей.

Вердикт: наверное, одна из самых знаковых книг русской литературы. Морализаторство, апологет христианства? Наверное, всё таки нет. Роман-трактат, своеобразное «житие», психологическая повесть? Это ближе. Есть свои недостатки, недочёты — но это нисколько не умаляет значимости романа для читателей. Он не оставляет равнодушным.

Наконец восполнила этот пробел в образовании. Собственно, я начинала читать «Идиота» уже лет десять назад, но заскучала и бросила. Как оказалось, сделала почти правильно. И дело не в том, что это написано как-то хуже, чем остальные романы — ФМ прекрасен, как и всегда. Другое дело, что основная коллизия с Настасьей Филипповной меня не задевает совершенно.

В целом — роман оставляет впечатление скорее тягостное. Концовка очень правильная, более того, именно такого разрешения начинаешь ждать уже примерно с середины, и так и хочется толкнуть Рогожина под руку: «ну давай уже наконец!» Просто карандышевская драма, «так не доставайся же ты никому».

Сама Настасья Филипповна по ходу действия все больше начала напоминать мне Ирэн Эрон. Такая же, прости господи, страдалица. Тоже наверняка оправдываемая и автором, и персонажами. Тоже умеющая ловко испортить жизнь не только себе, но и максимальному количеству окружающих людей, причем зачем — совершенно непонятно. Вообще к людям, которые никак не могут определиться, чего же они хотят, я не испытываю ни малейшего сострадания и уважения. Жесткие поступки и вообще «хождение по трупам» ради достижения личного счастья еще можно понять — но ведь Барашкова это делать просто из вредности и от мерзкого характера. В общем, мое имею-мнение-хрен-оспоришь — поделом))

Наверное, из-за этого вся история вокруг Настасьи Филипповны не задевает совершенно, а задевают другие, более мелкие кофликты. История того же Ипполита, который то самоубивается, то не самоубивается. Его окружают, воистину, святые люди, потому что так и хочется подтолкнуть.

Среди всей этой человеческой грязи фигура князя Мышкина выделяется особенно сильно. Можете бросить в меня, чем хотите, но я все равно скажу, что удивилась с самого начала и не избавлялась от этого впечатления почти до конца: речь и поступки князя удивительно напоминает мне манеру другого литературного персонажа — Иешуа Га-Ноцри. Кажется, Булгаков ненамеренно списал своего сына божьего именно с идиота Достоевского. Не такая уж и странная связь, если задуматься, учитывая прекрасное набоковское «если нищие духом входят в царствие небесное, представляю себе, как там весело». Но как бы там ни было, Достоевскому удалось нарисовать настолько исключительного, настолько выбивающегося из стандартных рамок персонажа, что эту бьющую в глаза инаковость нельзя не заметить. И что самое странное — Лев Николаевич до последнего не отдавал себе отчет в том, какое впечатление он производит на окружающих людей. Точнее, напротив, считал, что это впечатление, эта реакция как раз-таки и является нормальной.

Очень дизориентирует точка зрения, несобственно-прямая речь князя Мышкина почти все время. Для него, действительно, многие поступки и реакции других персонажей могли оказаться странными. Но если встать на точку зрения любого другого персонажа и посмотреть вот так, со стороны, на Мышкина, окажется, что он-то и есть центр, он и есть источник и причина всех драм. Потому что к нему влечет самых разных людей, как магнитом, и эти разные люди никак не могут договориться между собой, как делить это прекрасное чудо. Каждый, естественно, хочет заполучить его себе. Причем не отдавая себе отчета, а зачем, собственно. Разве что чтобы просто погреться в лучах этой святости, чтобы был человек, который всегда готов понять и простить. Раз за разом делают шаги навстречу, потому что притяжение сильнейшее, раз за разом пугаются собственных порывов и бегут прочь, в привычное болото, к мелким дрязгам, предательствам, разврату и тд. Это особенно видно с Рогожиным, чуть меньше — с Настасьей Филипповной.

Трагедия состоит в том, что он так и не сумел никого объединить, никого примирить, вселить покой в душу. А, напротив, растравил еще больше.

Князь Мышкин — это просто какой-то невозможный персонаж! Слишком идеальный, слишком наивный. В реальной жизни таких людей не бывает. Но при этом за ним очень интересно наблюдать.

Что сказать, ну это шедевр от великого Достоевского Ф.М., каких описаний здесь только нет, это и общество, и религия, и отношения и т.д. Да, вот уж где «над вымыслом слезами обольюсь». Какие смыслы, взгляды, рассуждения, настоящий философский роман. Насколько мастерски Ф.М. раскрыл образы главных героев. Просто невозможно оторваться от текста, вот какую литературу надо читать и перечитывать!

«Оригиналы мы… под стеклом надо нас всех показывать, меня первую, по десяти копеек за вход». Так говорит генеральша Епанчина в одном из эпизодов романа. Собственно, именно это и делает Ф.М. — препарирует внутренний мир человека, выворачивает его наизнанку и выставляет под стекло на страницах своего романа. Анатомическим инструментом Автора является главный герой — князь Лев Николаевич Мышкин.

Князь — человек необычной судьбы. По болезни и сиротству лишенный нормального детства, впервые внятно осознавший себя в возрасте старше 20 лет в относительно спокойной Швейцарии, он в 26 лет внезапно оказывается вброшенным в русское окружение, традиционно для Достоевского полубезумное ввиду обуревающих практически каждого персонажа гипертрофированных страстей. Причем сам он тоже человек русский, то есть страстям подверженный.

Как мне показалось, главная страсть князя вовсе не Настасья Филипповна и не Аглая Епанчина, а желание выговориться. При этом он искренне убежден, что его могут не только услышать, но и понять, захотят понять. Он так долго молчал, ему так много хочется сказать людям, и он раскрывается в длинных сумбурных монологах при каждой возможности, часто некстати, почти всегда слишком открыто. Несмотря на проявляющееся порой удивительно тонкое понимание сути человека, князь не умеет делать различий между слушателями. Он открывает душу каждому — и дамам Епанчиным, которым можно, и великосветскому собранию в Павловске, где нельзя, и совсем случайным гостям, навязавшимся к нему после расстроенного венчания. При этом он проявляет «доверчивость к порядочности» своих слушателей, это обезоруживает, вызывает симпатию, и это же качество делает его в мнении света идиотом. Захватывающий, почти библейский образ.

Хотя сама страсть князя не является чем-то исключительным. То же болезненное желание выговориться, раскрыть душу, привлечь внимание обуревает многих героев романа — умирающего мальчика Ипполита, генерала Иволгина, смешного и обидчивого Бурдовского, строгую избалованную Аглаю и, конечно же, Настасью Филипповну. Они все на нервах, все порываются прокричать в мир свои страхи, обиды, комплексы. Но делают это не так, как князь.

Князь говорит, иногда на грани нервического припадка, но при этом верит своим слушателям, не желает никому зла и сам его не ждет. Понимает, что на его слова может последовать и жестокая реакция тоже, но не ждет ее заранее, не готовится к обидам, охотно смеется над собой и испытывает благодарность к людям за каждый знак проявленного к нему внимания. Он видит других людей и боится причинить им боль. О других персонажах со страстью к монологам такого сказать нельзя. Они выговариваются с целью упрекнуть или отомстить, открытость души для них средство, а не цель.

Ипполит затевает целую исповедь, чтобы выплеснуть свой страх и обиду на судьбу, но и обвинить здоровых, что они остаются, а он уходит. Генерал Иволгин глупо лжет, дабы придать себе значительность, и сам же обижается на всех за то, что ложь его видна. Настасья Филипповна совершает истерические выходки, стремясь унизить в отмщение за свое унижение, болезненно ощущая свой «позорный» статус и не умея уважать саму себя. Даже Аглая выговаривается не просто так, но в итоге с намерением уличить соперницу в «порочности». И каждый из них считает, что имеет право обвинять, мстить, унижать другого человека. Эти страстные «говоруны» ориентированы прежде всего на себя. Страдания и боли других людей они не видят. В этом болезненном разноголосье иногда просматривается тень Родиона Раскольникова, разделенная на множество личностей. Каждый считает, что он имеет право, каждый жаждет уважения, но не готов дать уважение другому.

Каждый герой-«говорун» ярок, о каждом можно сказать многое, но самый важный из них — Настасья Филипповна. Сюжет романа создает не князь, а именно она. Если задаться вопросом, почему же случилась вся эта трагическая история, и внимательно перебрать все эпизоды романа, можно увидеть, что точка бифуркации, после которой трагедия стала неизбежной — совращение Тоцким девочки Насти. Если бы Насте повезло оказаться под опекой человека порядочного, хотя бы как Павлищев, не было бы Настасьи Филипповны, не впал бы в безумие страсти Рогожин, не стал бы заложником жалости князь. Судьбы всех героев романа сложились бы иначе, быть может, менее драматично. Доведенная до безумия жаждой мести и саморазрушения женщина стала центром, к которому притянулись все герои, и случилось то, что случилось.

Если сделать еще один шаг вглубь причин и следствий — отправной точкой трагедии стала красота маленькой Насти. Красота привлекла порочного Тоцкого и стала инструментом разрушения и саморазрушения. Не случайно князь при всей своей жалости к Настасье Филипповне и готовности жертвовать собой испытывал ужас пред ее красотой. Он сам в романе представлен носителем красоты духовной — той красоты, которая призвана спасать мир. Это гармония подлинной доброты и доверия к людям. Она действительно может спасать, не случайно столь разные люди тянулись к князю, он почти у всех вызывал симпатию, даже у светских «старичков», которых уже ничем не проймешь, а люди с искренним сердцем, как генеральша Епанчина, Коля Иволгин, Вера Лебедева просто тянулись к нему, как цветы к солнышку. Но столкновением с яростной красотой оскорбленной пороком женщины гармония оказалась разрушена, божественное не выдержало созерцания земного.

Роман слишком сложен для какого-то одного вывода, но если его все-таки попытаться сформулировать, на мой взгляд, он будет таким: мир не готов к искренности и доверию, людям катастрофически не хватает порядочности, поэтому при полной открытости и доброте сердца человек не может сохранить рассудок, он обречен на изоляцию, обречен быть идиотом. К искренности и доброте нужно подходить постепенно, через таких людей, как генеральша Епанчина, Коля Иволгин, даже Евгений Павлович. Они есть, а князю Мышкину быть не получится, он просто не выдержит.

Так получилось, что в школе прочитать эту книгу не удалось — напугал впечатляющий объем, да и по школьной программе в приоритете было «Преступление и наказание». Когда мне стукнуло 20 лет, я решила, что стыдно не знать великое произведение классики и принялась за чтение. Хотя я давно уже поняла насколько сильно школа портит наше понимание словосочетания «классическая литература», вырабатывая отторжение к произведениям из школьной программы обязательного чтения, однако, несказанное удивление застигло меня врасплох — Книга оказалась безмерно хороша! Достоевский — гений, но тут он просто превзошел самого себя (если сравнивать с «Преступлением и наказанием» или «Бедными людьми»). Талант его просачивается сквозь каждое слово.

«Идиот» изобилует яркими характерами, запоминающимися образами. Главный герой – князь Лев Николаевич Мышкин – личность дуальная, хотя, на первый взгляд и кажется простой, а временами и статичной. Язык не поворачивается назвать его «персонажем романа», так как он так хорошо прописан Достоевским, что возникает иллюзия — этот человек существовал и участвовал в описываемых автором событиях. Несмотря на то, что не все герои положительнее, я сопереживала всем. Взять хотя бы Настасью Филипповну и Парфёна Рогожина: в Настасье Филипповне чувствуется какая-то дикость, неудовлетворенность, она опасна для окружающих, но в первую очередь для себя; а Рогожин, очень расчетлив и агрессивен. Но у каждого из них настолько глубокий характер (пусть и несколько утрированный писателем, ибо таких людей сложно представить в реальной жизни), что нельзя остаться безразличным к их судьбе. Сюжетные линии постоянно переплетаются, нередко принимая причудливые и необычные повороты. Фёдор Михайлович постоянно держит читателя в напряжении, не давая возможности ослабить внимание. События сменяют друг друга с быстротой, которая создает эффект динамичности, даже когда герои произносят свои диалоги или предаются размышлениям (иногда в виде монологов на несколько страниц).

Отдельно стоит сказать о средствах языкового выражения и стиле повествования вцелом. Автор строит предложения так, как никто другой не решился бы это сделать. Но когда осмысливаешь их, то понимаешь — иначе и быть не могло, герои могли изъясняться только таким образом.

Сам по себе роман является многоуровневым произведением, содержащим в себе различные идеи и смысловые аллюзии. Жизненные перипетии героев также поднимаются на новый уровень, более сложный, более психологичный. И эта целостность самого романа и его героев — один из большинства крючочков, цепляющих читателя за живое.

Роман «Идиот» является прекрасным образчиком великого многогранного русского языка и хотя он сложен по структуре, но всё же так близок каждому человеку.

Перечитывать можно бесконечное количество и всякий раз найти для себя нечто новое.

Об экранизации — очень понравился фильм «Идиот» Владимира Бортко. Это настоящее искусство кинематографа. И актеры подобраны замечательным образом – как по внешности (схожести с героями), так и по степени актерского мастерства. Евгений Миронов в роли Мышкина смотрелся потрясающе натурально.

И самое главное — очень точно передана атмосфера романа.

«Я хочу хоть с одним человеком обо всем говорить, как с собой.»

Так уж принято считать, что именно Федор Михайлович в своих произведениях выворачивает миру ту самую загадочную русскую душу. И «Идиот» едва ли не главнейшая и показательнейшая его работа на эту тему.

Да, читать Великого И Ужасного желательно не спеша, вдумчиво, и, разумеется, размышляя. Впрочем, стоит привыкнуть, и слог его уже кажется вовсе и не тяжелым, хотя с другой стороны и не то чтобы красочным. Он очень хорош и стилен, но диккенсовского словесного изобилия нет и в помине. Текст прост и понятен, если привыкнуть к манере позапрошлого века.

К чему это я — а к тому, что гораздо и гораздо труднее «втянуться» в нравы тех лет. Нужно полноценно погрузиться, и даже тогда иные сцены вызывали у меня недоумение. Вообще, если перенести ситуацию в наше время, иные взгляды на события, в первую очередь взгляды моральные, позволили бы избежать большей части неприятностей. С другой стороны — появились бы новые сложности.

И вот тут начинаются недостатки романа.

Мотивация персонажей не всегда ясна современному читателю, и если о чем-то можно догадаться, иные нюансы все же вызывают недоумение. И в основном именно мотивация — только казалось бы понимаешь героя, вникаешь в саму его суть, взгляды, намерения, характер — а через пару глав он снова тебя удивляет. Если не на следующей странице. И таких случаев много: Ганя, за которого я был горд по окончании первой части, в дальнейшем снова оборачивается какой-то ехидной, да и не один, а с сестрой напару; Ипполит, за то время, что ему уделено успел несколько раз переместиться по шкале градаций от «негодяя» до едва ли не «героя» сначала в одну сторону, затем в другую, отношение его к князю, да и к прочим, металось немыслимо. Впрочем, допускаю, тут сказалось состояние, и это правдоподобное объяснение; вечер, когда принимали «сына Павлищева» просто вывернул мозг наизнанку — сначала все без исключения гости вынуждают князя принять посетителей при них же, а затем, смертельно оскорбившись увиденному (хотя ничего принципиально ужасного не произошло), едва ли не проклинали его за «чудовищные» сцены, которым им пришлось быть свидетелями; упомяну также метания Аглаи (да и самого Мышкина) от «ни за что не выйду/и не думал предлагать» до «женитесь на мне/жить без вас не могу». Нет, я понимаю — молодежь, страсти, эмоции, общественность опять же — но как-то уж слишком. А то, как генеральша знать не хотела князя после вечера — это, простите, нравы такие были или ФМД решил таким образом показать безрассудство самой Епанчиной в частности, и ее окружения в общем?

Так что, каюсь, не все лично мне было очевидно, но в иных ходах, сперва вызвавших похожее недоумение, мои же догадки оказались верны — например эпизод с обменом крестиками, да и мотивы князя, Настасьи Филипповны и Аглаи в общем (подтверждением догадок же оказалось посещение в последних главах опального князя Евгением Павловичем, чьим голосом говорит сам Достоевский).

Теперь о приятном — достоинств у романа несравнимо больше.

Потрясающей глубины и, что важно, противоречивые персонажи. Ведь противоречивость их более, чем естественна — она придает им правдоподобности.

Рогожин — потрясающий, неистовый Рогожин, который сразу же напомнил Клода Фролло своей всесжигающей страстью, переходящей в одержимость. Его отношение к князю так путано, так противоречиво, так ярко;

Настасья Филипповна, буквально «роковая женщина», страдающая, несчастная, мечущаяся и неспособная найти свое место. Не возьмусь судить о том, какова все-таки ее вина в том, в каком положении она оказалась на момент завязки романа, можно смотреть с разных сторон, а каких-то однозначных подробностей нам не дали. Однако все ее дальнейшие поступки — вулкан. Ничего удивительного, что она так привлекла обоих;

Аглая, ах, будь она постарше, поопытнее и не так «закупорена», ведь могло все пойти совсем иным путем;

Елизавета Прокофьевна — яркая, искренняя, шумная, сильная, и такая все-таки замечательная;

Ганя, о котором можно говорить что угодно, клеймить, ругать, но ведь стремления-то его самые естественные;

Коля, настоящий, честный, чудесный подросток;

И, наконец, целая россыпь еще более неоднозначных, порою странных, иногда не ясно чем руководствующихся персонажей — это вам и Лебедев, и неповторимый, ужасный и прекрасный в своей лжи генерал Иволгин, и Келлер, и вышеупомянутый Ипполит...

Ах да... Князь Мышкин. Вот кто невероятно удивил — взяв в руки этот томик, я ожидал совершенно другого героя. Нет, наслышал был, конечно — болезненно честный, наивный, правильный, аллегория на Христа и т.д. и т.п. И все оказалось не то, потому что ИДИОТ. Поначалу страшно раздражало, когда о князе нет-нет, да и скажут, мол, умственно обиженный, дурачок... А потом действительно были ситуации, когда думаешь — да что же ты делаешь, несчастный, не благородство это, а дурость. Ах, если бы и Льву Николаевичу хотя бы годков пять нормальной, неизолированной жизни, авось бы все его «благие» задумки в сочетании с некоторым жизненным опытом и знанием света вполне могли бы найти применение. И, кроме того, если бы не болезнь, послужившая катализатором и в определенной степени — одной из причин всех бед. А так наш герой просто ведь сгорел, сгорел впустую. Вот как раз таки Радомский, тот самый Радомский есть в данном случае приближенное к идеалу воплощение хорошего человека. Мы же видим, что взгляды их во многом схожи, что видят и замечают они, и только они вдвоем — одно. Но Радомский практичнее, возможно даже и чересчур, и тем не менее склонен к умным мыслям и добрым поступкам. А Мышкин, тоже «закупоренный», как и Аглая, точно так же невероятно глуп и непонятлив в некоторых вопросах. Хотя, безусловно, в прочих вещах, очень и очень проницателен, и, что важно — верит в людей и готов дать второй и двадцать второй шанс. Оттого и крутится вокруг него Лебедев, оттого и Келлер, мрачный, грубый Келлер, искренне готов встать грудью в защиту князя. Потому что хоть одному пропащему из сотни, может, как раз не хватает-то веры в него другого человека, такого вот Мышкина.

В общем, не в том дело, что хорошему человеку на Руси плохо или невозможно. Это только если он бесшабашен и неистов в своей «правильности» — добрые дела тоже нужно делать с умом, возможно, даже более с умом.

А касательно отношений с дамами — ну тут все-таки Радомский прав совершенно — Лев Николаевич любил обеих, но любил как человек человека, как один хороший, добрый, светлый человек может любить другого. И черт его дергал их замуж звать — ладно они с их романтическими чувствами, а он-то куда. Или и этого в себе самом понять не мог, хоть и говорил о жалости, о братских чувствах. Впрочем, и Настасья Филипповна, и Аглая, неоднократно выражали восхищение именно человеческими качествами князя, зачем же их обеих потянуло на романтику...

Финал был вполне ожидаем.

Хочется так же отметить несколько очень и очень ярких и удачных моментов — расследование пропажи четырехсот рублей, эпизод со свертком в камине, глубокие и любопытные размышления об «обыкновенных людях», о казни и о преступниках, сильнейшая финальная сцена в доме Рогожина, и такой лаконичный ответ князя Ипполиту на вопрос, как ему добродетельнее умереть.

Так является ли «Идиот» романом о загадочной русской душе?

На мой взгляд, несмотря на некоторые старания автора, выраженные в сталкивании образов России и Запада с заведомо обозначенной позицией, да — о душе, но нет — не о русской. О душе человеческой. И все же на первом плане — о жизни.

Часто можно встретить в описании того или иного произведения слово «жизненный». Да, «Идиот» — жизненный роман. Но не потому, что, стоит лишь выйти на улицу — и сразу встретишь Мышкина, Рогожина... Хотя отчасти, в какой-то мере, они там встречаются, чаще, правда, все-таки Лебедевы...

Дело в ином — Федор Михайлович, как всегда, сплел потрясающей сложности клубок из человеческих идей и планов — в меньшей степени, и человеческих же эмоций, порывов, страстей — в большей. В жизни редко что-то происходит как задумано — вмешиваются посторонние обстоятельства. В «Идиоте» практически каждый поступок, каждый порыв, каждое слово каждого же героя так или иначе повлияло на судьбы прочих. Если бы Рогожин отпустил Настасью еще в самом начале или не собрал те злосчастные сто тысяч. Если бы Мышкин не стал лезть своим длинным носом в дела Епанчиных и Иволгиных. Если бы Аглая не уцепилась за «рыцаря бедного». Если бы не приняли Бурдовского и Ко. Если бы, если бы, если бы... Но все и вся сплелось воедино, каждый повлиял на каждого и все обернулось так, как и не ожидал, пожалуй никто из них. Притом ведь, что почти никого из героев нельзя назвать «плохим» — самые неоднозначные из них тем не менее совершают добрые дела, а уж такие, как князь — только ими и живут... и вот незадача — из этого бесконечного кружева добрых дел сплетаются один за другим погребальные саваны, тюремные робы и — как минимум — носовые платки. Нагляднейшее воплощение известной поговорки о том, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями.

И все эти прелести нашей с вами жизни были Достоевским замечены и талантливо перенесены в текст, более того — стали самим романом. Ведь полтора столетия прошло, сменились эпохи, государства, нравы. Но люди, как говаривал Воланд — те же.

«... мы все до комизма предобрые люди...»

Кто бы мог подумать, что я посмотрю на Достоевского совершенно новым взглядом! Если, читая «Карамазовых», я всю дорогу была отчаянно не согласна с автором и на протяжении всего чтения ощущала внутреннее противоречие, то с «Идиотом» ситуация вышла ровно наоборот. Не ожидая, в общем-то, ничего «хорошего», я получила удивительно созвучную мне книгу.

Не думаю, что имеет смысл писать о глубоком психологизме героев, о проработке характеров, о насыщенности и глубине событий, занимающих всего несколько дней (те, что описаны). Этим читателей Достоевского не удивить. Но не могу не сказать о совершенно чудном главном герое. Всем хорош князь Мышкин — добрый, понимающий, сопереживающий. Но в современном обществе (как ему, так и нам) — и в самом деле выглядит как идиот!

В этом романе, мне кажется, наибольшая концентрация душевнобольных на квадратный сантиметр. И если с князем всё понятно — у него диагноз, то остальные — жертвы собственных страстей. В первую очередь это касается, конечно, Настасьи Филипповны. Самый противоречивый и самый жалкий персонаж. Да, изначально жизнь её как будто обидела, послав в «опекуны» Тоцкого. На дальше-то она сама всё разрушила! И свою судьбу, и окружающих. А когда Аглая бросает ей это в лицо: «Знаю то, что вы не пошли работать, а ушли с богачом Рогожиным, чтобы падшего ангела из себя представить», — оскорбляется, истерит и проявляет самые пренеприятные свои качества. Она упивается властью над людьми, особенно над мужчинами. В конце концов она ведёт себя как сумасшедшая и тем бы и кончила, вероятно.

Аглая, кстати, та же Настасья, только в другом изначальном положении. Но она точно также играет влюблёнными в неё мужчинами, то отталкивает, то привечает, насмехаётся и ведёт себя как последняя стерва (хоть князь и оправдывает всё её «ребячеством»). Интересно, как Достоевский видел её дальнейшую судьбу.

И, наконец, Рогожин, «пьяный от любви», ненавидящий предмет своей страсти, но не в состоянии от него отказаться. Кончил тем, чем кончил, и, как по мне, так он гораздо большая жертва, чем Н.Ф.