FantLab ru

Василий Гроссман «Жизнь и судьба»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.20
Голосов:
120
Моя оценка:
-

подробнее

Жизнь и судьба

Роман, год; цикл «Сталинград»

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 21
Аннотация:

Василий Гроссман — русский писатель, журналист, военный корреспондент, написавший масштабный, эпический роман «Жизнь и судьба», конфискованный в 1961 году, чудом сохраненный, со сложной судьбой появления в печати, детективной историей восстановления рукописи — великое произведение русской прозы ХХ века, вторая часть дилогии, посвященная Сталинградской битве. Его сравнивают по масштабу охвата событий с «Войной и миром» Льва Толстого. Роман пропитан истинным патриотизмом, свободой духа, неподдельной смелостью выражения мысли. Автор утверждает, что именно социальная покорность ведет к созданию мира зла. Сам факт написания этого произведения доказал, что противостоять тоталитарной системе возможно.

Примечание:

Написано в 1960 году.

Первое издание в Швейцарии в 1980 году.


В произведение входит:

4.00 (1)
-
4.00 (1)
-
-

Обозначения:   циклы   романы   повести   графические произведения   рассказы и пр.


Входит в:

— журнал «Октябрь 1988'1», 1988 г.

— журнал «Подвиг 1990'01», 1990 г.

— журнал «Подвиг 1990'02», 1990 г.


Награды и премии:


лауреат
Премия за лучшую иностранную книгу / Prix du Meilleur livre étranger, 1984 // Роман или книга стихов (СССР; роман)

Похожие произведения:

 

 


Жизнь и судьба
1988 г.
Жизнь и судьба
1989 г.
Жизнь и судьба
1989 г.
Жизнь и судьба
1990 г.
Жизнь и судьба
1990 г.
Жизнь и судьба
1990 г.
Жизнь и судьба
1990 г.
Жизнь и судьба
1990 г.
Жизнь и судьба. Том второй
1990 г.
Жизнь и судьба. Том первый
1990 г.
Жизнь и судьба. Книга 1
2005 г.
Жизнь и судьба. Книга 2
2005 г.
Жизнь и судьба. Книга 3
2005 г.
Жизнь и судьба
2006 г.
Жизнь и судьба
2007 г.
Жизнь и судьба
2008 г.
Жизнь и судьба
2010 г.
Жизнь и судьба
2012 г.
За правое дело. Жизнь и судьба
2012 г.
За правое дело. Жизнь и Судьба
2013 г.
За правое дело. Жизнь и судьба
2013 г.
За правое дело. Жизнь и судьба
2013 г.
Жизнь и судьба
2013 г.
Жизнь и судьба
2015 г.
Жизнь и судьба
2016 г.
За правое дело. Жизнь и судьба. Полное издание в одном томе
2018 г.

Периодика:

Октябрь № 1, январь 1988
1988 г.
Подвиг
1990 г.
Подвиг
1990 г.

Издания на иностранных языках:

کتاب پیکار با سرنوشت
2019 г.
(персидский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Страшная книга!

Когда читаешь современные компиляции о войне, натруженные в архивах (читай-в интернете) быстрые изыскания авторов, нюхавших того пороху столько же сколько (слава Богу!) и я, то можно причислить это к жанру альтернативной истории.

Гроссман пишет о том,что пережил.Веришь ещё и потому, что там нет оголтелой критики и злопыхательства.О положительных моментах и характерах написано очень по-доброму, об ужасном-без смакования подробностей, с какой-то трогательной человеческой печалью. Страх, пробирает тебя не от описания войны (она ужасна по определению), не от месива сталинградской битвы. Трясет прямо от ужаса того времени, того, что творится внутри страны и общества. С гестапо всё понятно, имя нарицательное, а как переварить извращенный садизм к своим...

Ещё раз, книга не вызывает ненависти. Но,в определенной мере, читая сегодня, прибивает чувством безисходности. Кто мы? Почему относимся так к своему народу? Многое ли изменилось с тех пор?

Оценка: 10
–  [  8  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Потрясающая книга. И одна из самых недооцененных в российской прозе, выход которой в свет произошёл спустя 28 лет после ее написания (да и то в Швейцарии)

Есть мысль, что «Жизнь и судьба» в чём-то похожа на «Войну и Мир». Способствует этому схожесть в названиях этих книг и попытка В. Гроссмана описать не только фронтовую, но и тыловую жизнь. Но при всём при этом она более многогранна, чем «Война и Мир» (ИМХО, конечно), тут и описание жизни людей в концлагере (как немецком , так и советском), людей попавших в плен, людей которых система съела, переварила и выплюнула, тут и драма поиска своего места в этом мире еврейского народа.

Сама книга состоит из сотканных в одно целое маленьких рассказов , каждый из которых помогает нам понять жизнь людей той эпохи . Поэтому и нет в этой книге одного главного героя , здесь каждый персонаж и есть главный герой , то есть В.Гроссман пытался показать жизнь не одного человека , а целой страны .

Хотя и в этой книге есть минус — это сдвиг некоторых фактов , которые не надо поправлять , а надо только оговорить в комментарии . Но даже и это не портит впечатления от книги . И если вы спросите у меня , что бы такое почитать , я отвечу , не задумываясь — « Жизнь и судьба « Василия Гроссмана .

Итог : Шедевр! 10 из 10 . Книга , которую я бы посоветовал доя школьного курса по литературе.

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Как же все-таки, хорошо мы живем, и грех жаловаться на наши неурядицы и проблемы. Это понимаешь, читая такие Книги, книги о чудовищной цене, заплаченной несколькими поколениями, цене, благодаря которой мы существуем.

«Жизнь и судьба» — грандиозное полотно, сотканное из осколков целой эпохи. Ошеломляющая книга, не щадящая своего читателя, не прикрывающая ужасов войны, гетто, концлагерей и непростой тыловой жизни пологом тумана. Мощь эпохи раскрывается не только в пути к Великой Победе, но и в масштабности событий послевоенных лет, в безмолвии крика всех загубленных душ.

Написан роман очень просто, читается так, будто сидят рядом люди и просто рассказывают тебе об увиденном, пережитом, рассказывают с болью, печалью, усталостью. Перед глазами калейдоскоп лиц, калейдоскоп судеб и ничего лишнего – только жизнь.

Считаю данный роман обязательным к прочтению.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Жизнь и судьба» — вторая часть Сталинградской дилогии Василия Гроссмана. И в отличие от «За правое дело» читается намного проще. Исчез тяжеловесный соцреалистический пафос, сюжет подается короткими главами, диалогами, размышлениями героев.

Но что осталось на месте — эпос и масштабность происходящего. Гроссман творит эпопею, в единый водоворот закручивает десятки героев. Кому-то отдается одна глава, кому-то один абзац, кто-то пройдет от первой до последней страницы. Но война, репрессии и нечеловеческие испытания затронут каждого.

Особняком для себя я могу выделить истории двух героев. Первый — это полковник Новиков, командир танкового корпуса, бесстрашный прославленный офицер, который не боится ни пуль, ни осколков, ни даже гнева верховного командования из-за того, что, жалея людей, на восемь минут задержал наступление, чтобы артиллерия подавила румынские орудия. Но став частью любовного треугольника, он рыдает над прощальным письмом своей возлюбленной Евгении, которая выбрала другого. Настоящего героя смертельно ранит разбитое сердце, пылая ненавистью и любовью к той, которая «предала»:

«И он, повернувшись лицом в ту сторону, откуда она должна была приехать к нему, говорил:

– Женечка, что ж это ты со мной делаешь? Женечка, ты слышишь, Женечка, посмотри ты на меня, посмотри, что со мной делается.

Он протянул к ней руки.

Потом он думал: для чего же, ведь столько безнадежных лет ждал, но раз уж решилась, ведь не девочка, если годы тянула, а потом решилась, – надо было понимать, ведь решилась…»

А потом:

«А через несколько секунд он вновь искал себе спасение в ненависти: «Конечно, конечно, не хотела, пока был зауряд-майором, болтался на сопках, в Никольске-Уссурийском, а решилась, когда пошел в начальство, в генеральши захотела, все вы, бабы, одинаковы». И тут же он видел нелепость этих мыслей, нет-нет, хорошо бы так. Ведь ушла, вернулась к человеку, который в лагерь, на Колыму пойдет, какая тут выгода… Русские женщины, стихи Некрасова; не любит меня, любит его… нет, не любит его, жалеет его, просто жалеет. А меня не жалеет? Да мне сейчас хуже, чем всем вместе взятым, что на Лубянке сидят и во всех лагерях, во всех госпиталях с оторванными ногами и руками, да я не задумаюсь, хоть сейчас в лагерь, тогда кого выберешь? Его! Одной породы, а я чужой, она так и звала меня: чужой, чужой. Конечно, хоть маршал, а все равно мужик, шахтер, неинтеллигентный человек, в ее хреновой живописи не понимаю… Он громко, с ненавистью спросил:

– Так зачем же, зачем же?

Он вынул из заднего кармана револьвер, взвесил на ладони.

– И не потому застрелюсь, что жить не могу, а чтобы ты всю жизнь мучилась, чтобы тебя, блядину, совесть заела.

Потом он спрятал револьвер.

– Забудет меня через неделю.»

А выбранный Женей «счастливчик» — бывший комиссар Крымов, осужденный, как предатель и немецкий шпион, плачет в изоляторе Лубянской тюрьмы над жалкой передачей от нее:

«Николай Григорьевич прочел перечень предметов, написанный знакомым почерком, – лук, чеснок, сахар, белые сухари. Под перечнем было написано: «Твоя Женя».

Боже, Боже, он плакал…»

Вторым таким героем я могу выделить Виктора Штрума — гениального физика, ставшего жертвой подковерных интриг в науке. Штрум — несчастный, нелепый, разбитый и одинокий человек. Слишком слабый, чтобы вынести все то, что на него свалилось. Гибель матери в еврейском гетто, антисемитские нападки от руководства, шкурничество, карьеризм и доносы коллег, холодные отношения с супругой и поздняя любовь, теплые и нежные отношения с супругой ближайшего друга.

Одной из основных тем в произведении Гроссмана является острая критика сталинизма и нацизма. В этих режимах автор находит много общего. Лагеря, крематории, аресты, допросы, пытки, убийства, низведение человеческой личности до уровня насекомого перед лицом государственной машины. Но я бы не сказал, что здесь ставится знак равенства между идеологиями. Сталинизм и нацизм ужасны, преступны, но отдельно друг от друга, каждый сам по себе. Они не оправдывают и не дополняют друг друга. Так Серпантинка не оправдывает Освенцим. Ночь длинных ножей не является следствием Московских процессов. А Бабий Яр никак не реабилитирует Бутовский полигон.

Описания войны и боевых действий подробны, скрупулезны, ужасны в своей банальности и простоте. Окруженные в Сталинграде немцы, вчерашние непобедимые сверхлюди, превращаются в ходячие полутурпы, опустившиеся до каннибализма и трупоедства. Красноармейцы, которые рассуждают, что после войны было бы неплохо отменить колхозы. Не нюхавшие пороху следователи госбезопасности, которые обвиняют боевых офицеров в трусости. Боевые офицеры, которые лебезят и заискивают перед комиссарами. Комиссары, которые переживают, что среди убитых немцев могут быть рабочие и антифашисты. И прочее-прочее-прочее.

Как итог «Жизнь и судьба» лично для меня, пожалуй одна из главных эпопей в мировой литературе, великая и наверное важная книга о войне, которая махом растаптывает все реваншистские и ревизионистские взгляды на недавнюю историю.

А всем тем, кто «может повторить» я искренне желаю оказаться осенью 42-го где-нибудь на Волге

Оценка: 9
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Читал эту книгу как учебник: медленно и вдумчиво, останавливаясь и перечитывая диалоги персонажей. Считаю её самой правдивой книгой о сталинской эпохе, а также её можно назвать «Война и мир» двадцатого столетия. Восхищает как логично и понятно Василий Семёнович отвечает на многие вопросы, которые будут актуальны ещё многие века. Всем кто мыслит, обязательно к прочтению.

Первая часть романа «За правое дело», разительно отличается от второй.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Вопрос: “Величайшая книга в русской литературе ХХ века?”.

Опросите 100 человек, и, будьте уверены, 90 из них отдадут голос за “Мастера и Маргариту” или “Тихий Дон”.

Но мало кто вспомнит о книге Василия Гроссмана “Жизнь и судьба”. По сей день этот тяжёлый, многоуровневый текст большинством не прочитан и не понят. И его непрочтение — это большой пробел в культурном генокоде человека.

Эпопея о Сталинградской битве (а точнее, о людях, в ее условиях живущих) была запрещена в 1961 году и впервые опубликована в СССР спустя почти 30 лет, после смерти автора (наверное, нет страшнее участи для писателя). И причины для ареста романа действительно были.

Роман вмещает массу героев из разных сфер. И почти каждому предстоит ответить на главный вопрос: “Как на войне сохранить не только тело, но и душу?” Здесь поднимаются темы свободы и ценности человеческой жизни, сопоставляются советский и фашистский режимы (в результате мы находим между ними значительно больше сходств, чем видится на первый взгляд).

Размышления о дружбе, о чувстве времени, о природе добра и результатах вечной борьбы за него — это подлинная философия в лучших ее традициях.

А в число самых пронзительных фрагментов, встречавшихся мне в литературе, входят:

Письмо матери к сыну из еврейского гетто;

Сцена истребления людей в газовой камере.

Гроссман смог унаследовать лучшие традиции русской прозы, спаяв масштабность Толстого, идейность Достоевского и чеховское видение внутреннего мира человека.

И простят меня почитатели Симонова, Васильева, Богомолова, Воробьева, Быкова, Астафьева, Некрасова и других летописцев Великой Войны. Но пройдет сто-двести лет. И перечитывать будут Гроссмана. Его роман обречен на вечность. Потому что он в первую очередь не о событиях, а о философии войны. Он об идеях. А идеи правят миром.

Все цитаты романа не вместятся и в 10 постов. Но вот, по моему мнению, наиболее важная:

«Самое странное из всех чувств! Оно непередаваемо, им нельзя поделиться с самым близким человеком, женой, матерью, братом, сыном, другом, отцом, оно тайна души, и душа, даже если она страстно этого хочет, не может выдать своей тайны. Человек унесет чувство своей жизни, не разделит его ни с кем. Чудо отдельного, особого человека, того, в чьем сознании, в чьем подсознании собрано все хорошее и все плохое, смешное, милое, стыдное, жалкое, застенчивое, ласковое, робкое, удивленное, что было от детства до старости, — слитое, соединенное в немом и тайном одиноком чувстве одной своей жизни.»

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Энциклопедия быта в период Великой отечественной — так бы я назвал эту книгу. Причём, быт здесь многогранный, не только на фронте и в тылу, но и в концлагерях: как немецких, так и советских. Охват неимоверный. Вот физик бьётся над научной проблемой, а вот его мать отправляют в газовую камеру. Вот сестра его жены пытается получить прописку в Куйбышеве, обивая пороги разных ведомств, а вот её племянник сражается на фронте. Мать, рыдающая над телом убитого немцами сына, и сын, читающий последнее письмо сгинувшей в оккупации матери. Как это написано! Ни один Шолохов, ни один Пастернак и близко не сподобились на такие строки. Пламенные коммунисты и безыдейные работяги, циничные гестаповцы и лагерные уголовники — разброс типажей невероятный. И за каждым — своя история, каждый делает свой выбор. Один идёт на смерть, не желая плясать под дудку блатных в Гулаге, другой — не желая строить газовую камеру в Аушвице. И всё это — зримо, выпукло, со многими деталями, точно Гроссман самолично работал в лаборатории ядерной физики или сидел в штабе Сталинградского фронта. Быт, быт, проклятый быт. Здесь нет ходульных персонажей, каждый живёт полнокровной жизнью, стоит в очередях, ругается в паспортном столе, после работы бежит в магазин (описание продовольственных карточек прилагается). Вот следователь мучает комиссара Крымова, а в промежутке звонит жене и обсуждает, что купить на вечер (волосы дыбом от этой сцены). А вот заросший грязью немец в сталинградском котле ведёт с товарищем беседу о судьбе Рейха (никакой крамолы, строго в рамках нацистской пропаганды), а потом идёт греться под бочок русской бабе. Всё рутинно, буднично: портянки, сало, вмёрзшие в лёд капустные листы на помойке, которые пытается отодрать оголодавший солдат вермахта. А на этом фоне — величайшее сражение величайшей войны человечества.

Книга хоть и о войне, но фронтового героизма здесь нет. Даже подвиги, вроде обороны дома Грекова (явный намёк на дом Павлова) показаны буднично, словно это — рутина, ничего особенного. Зато здесь есть другой героизм — поступки одиночек, не подчиняющихся общим правилам. Они тоже показаны без надрыва, даже вскользь, но потом, оборачиваясь, ты понимаешь: а ведь это был подвиг!

Роман, не скрываясь, проводит параллели между политической системой сталинизма и гитлеризма. Недаром чиновник из лагеря смерти говорит большевику Мостовскому: «Мы одинаковы. Борясь с нами, вы боретесь с собой». И это написано в конце пятидесятых годов, в стране, потерявшей миллионы людей на войне! Поразительная авторская смелость.

Роман, безусловно, антисталинский, но не прямолинейный. Любое время многолико, и Гроссман показывает это через извивы судьбы Штрума — гениального учёного с неподвязанным языком. «Умные нам не надобны. Надобны верные», — такое мог сказать лишь герой наивного романа, где добро и зло чётко разделены. У Гроссмана не так. У него всё куда сложнее, и потому — ужаснее. Здесь могут погубить самого верного, если он не успел за меняющийся линией пропаганды (лежал в больнице и тупо не знал, что красный командир, которого он предлагал судить за антипартийные выпады, пал смертью храбрых и теперь — герой газетных заголовков), а могут вознести самого вольнодумного, если он зачем-либо понадобился Хозяину. И вот прежний вольнодумец, нежданно обласканный властью, мгновенно превращается в верноподанного подпевалу. А что вы хотите? Всем надо жить.

Теперь про минусы.

Я не читал «За правое дело», и потому не ориентировался в сложных родственных отношениях большой семьи Шапошниковых. Это изрядно усложняло чтение. Только представьте, что вы читаете «Войну и мир» сразу со второго тома. Поди утонете во всех этих Ростовых и Курагиных. Вот и я утонул. Лишь в конце начал понимать, кем они друг другу приходятся.

А ещё немного раздражал акцент на еврейской теме. Я понимаю, что для Гроссмана это — больное место, и что поздний сталинизм весьма юдофобен, но здесь этого уж слишком много. Чуть не каждый третий персонаж — еврей и, разумеется, страдает от антисемитизма окружающих. Как-то всё это нарочито.

Ну и озадачило отсутствие концовки. Роман просто обрывается, не завершив сюжетных линий. Это очень странно.

И всё же, суммируя, соглашусь с Энтони Бивером. «Жизнь и судьба» — величайший русский роман XX века. Не «Тихий Дон» и не «Мастер и Маргарита», а именно это творение военного корреспондента «Красной звезды».

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Книга хорошая, но с перегибами в сторону. Говорить о знаке равно я не буду. Мне тяжело сравнивать сей творение с другими авторами. Скажем так, я не к этому стремлюсь. И все же, есть о чем подумать. Это взгляд журналиста, а не военного эксперта и историка. Гроссман писал больше о личных переживаниях, ежели о войне. К сожалению, все слова были уже сказаны до меня. Поэтому я могу лишь дополнить. Написано хорошо, но как говорилось ранее. Рефлексия персонажей просто утомляет. Кажется, что страдание интеллигенции являются приоритетной частью этого произведения. Да, именно так. Не хочу показаться цинником. Но мне был интересен менталитет самих немцев больше, чем рассуждения об отсутствии каких-то вещей. Боевые действия и мысли военных воистину заслуживают внимания. Вот кстати, хорошие моменты. Немецкие работяги и служащие. С одной стороны, обычные люди всех каст и привилегий. Они совершенно нормальные. Ничего злого на первый взгляд. А вот когда присмотришься. Тут же скажешь: «Ну это невозможно». Эти люди спокойно рассуждают о своем уничтожая людей в концлагерях. При этом, некоторые даже не будучи садистами, думают только о деньгах и хорошей жизни. Странно. Я не так представлял их себе. Я думал, что это «чудовища» в человеческом обличие. Крайне редко, чтобы кто-то говорил что это хорошо. Лишь думают о том, «зачем мы тратим столько времени». Все это из книги. И судя по всему, из жизни. Это страшно. Эти люди эсэсовцы, охранники, рабочие и солдаты. Они все знали и спокойно убивали людей без сострадания и жалости всех каст и национальностей. Казалось бы, все это лишь иллюзия. Но когда все это перечитываешь. Думаешь, неужели нормальны люди способны на такое. Выходит, что более чем. Это страшно. Это меня больше всего пугало в произведение.

Говорят в убийстве животного нет греха, нежели в убийстве человека, тогда где же та грань что разделяет их.

Человек-волк

Оценка: нет
–  [  1  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Очень страшное произведение. Настолько все депрессивно и не пролазно, что я не выдержал и 1\3 книги. Роман, как мне показалось ,не дочитавшему, про уничтожение в человеке всего человеческого и силе человеческого в человеке. Это трудная задача и автор с ней великолепно справляется. Прекрасный язык. Но вот продираться через беспросветный мрак уничтожающей себя и своих врагов России было очень тяжело.

Не могу объяснить почему, но не идут у меня русские авторы, что пишут про ВОВ. Из всех произведений, что действительно зацепило это роман Бориса Васильева «В списках не значился» и «Свидание с Нефертити» Владимира Тендрякова.В этих книгах есть светлые моменты, есть динамика угрозы, мрака, страха, веры и любви. В романе «Жизнь и судьба» возможно тоже все это есть, я к сожалению не добрался. Тут показана жизнь простых людей в военное время и их разная судьба. Произведение масштабно, почему то напоминает по размаху «Войну и мир» Толстого названием и судьбами, только в миниатюре.

Рекомендую любителям отечественной литературы о ВОВ с огромным уклоном на драму, чем на военные события.

Оценка: 6


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх