Ли Юй «Полуночник Вэйян, или Подстилка из плоти»

С использованием заметок для Medium (https://shorturl.at/eHj56 + https://shorturl.at/rnTei).

Это произведение в истории китайской литературы необычно тем, что предлагает, пожалуй, самую смелую и последовательную сатиру на конфуцианско-легистский придворный институт государственных экзаменов, который в разных формах существует с некоторыми перерывами более двух тысяч лет, от времен императора У-ди династии Западная Хань и до нынешней династии Си.

Автора можно понять: Ли Юю (李漁) очень не повезло с эпохой. Родился он в конце Мин, получил классическое конфуцианское образование и, по примеру родителей и предков, готовился сдавать экзамены на чиновничью должность — в империи, которая явственно близилась к закату, терзаемая могучим продовольственным кризисом (как раз начинался Малый ледниковый период, климат всего Китая, а особенно провинций-житниц, сделался суше и холодней) и деградацией качества управления на всех уровнях; если при основателе династии Чжу Юаньчжане (заинтересовались? Узнайте больше: https://fantlab.ru/work1416074#response512070 + https://fantlab.ru/work579572#response471353 ) Мин представляла собой фактически «красную монархию» вроде сталинского извода Старосоветской России, пускай и авторитарную, на грани тоталитаризма, но с довольно эффективными социальными лифтами, то ко времени Ли около 60 % чиновничьих должностей на разных уровнях превратились в наследственные во всем, кроме официальной сертификации.

Когда Ли исполнилось 18 лет, грянула чудовищная крестьянская война, охватившая почти все течение Хуанхэ (на стороне повстанцев сражалось в разные моменты до миллиона человек), а как если б этого было недостаточно, в 1633-м к военным бедствиям добавилась эпидемия бубонной чумы, свирепствовавшая до самого конца династии. Минские аристократы и чиновники, совсем отчаявшись, призвали на помощь набравших силу маньчжуров богдыхана Абахая (см. о нем в биографии https://fantlab.ru/work1347437) из династии Поздняя Цзинь (後金), квартировавшей на северо-востоке от Китая и в современном русском Приморье. Те с повстанцами справились, но и власть, валявшуюся под ногами своих войск, подобрать не забыли. Экзамены в течение всего этого времени не проводились по уважительным причинам: опустошение Китая по масштабам было сравнимо с разрухой времен монгольского завоевания или более ранней гражданской войной в империи Тан середины VIII в., когда восстал военный губернатор из согдийских степняков Ань Лушань (安祿山). В одной только провинции Шаньси погибло более половины населения, в некоторых округах низовий Янцзы — до 2/3 всех жителей, в Цзянъине, крупном приморском центре провинции Цзянсу, из 200 тыс. жителей в живых к 1645 г. осталось лишь 53 человека. Опустошавшие страну банды и маньчжурские войска не обошли своим вниманием и родные места Ли, который был сперва вынужден (в 1644-м) спасаться бегством в горы, а затем, оставшись без средств к существованию, продать дом в Ланьси, что в провинции Чжэцзян, и в дальнейшем полагаться на помощь немногочисленных друзей. Проведя более десятка лет фактически отшельником, Ли осмелел, перебрался из глуши в Ханчжоу и Нанкин, обратился к литературе и выбрал пустовавшую нишу создателя эротических пьес, романов и рассказов, которая принесла ему коммерческий успех. Впрочем, даже по меркам весьма либерального послевоенного южнокитайского книжного рынка «Полуночник Вэйян», написанный в 1657-м, то есть на раннем этапе литературной карьеры Ли Юя, отличается красочностью эротических сцен (чего только стоит сценка удлинения пениса юному ученому приживлением кусочков аналогичного собачьего органа — успех операции, которая должна была оказаться весьма болезненной, обеспечивают, за отсутствием продвинутых хирургических инструментов, биотехнологий и генетических ножниц, даосские чары) и беспощадным ехидством. К примеру, обычно употребляемый по-русски вариант «Подстилка из плоти» уступает нахальством оригиналу: 蒲團 это не просто подстилка, а молитвенный коврик или подушка, какими пользуются при медитации чаньские и дзенские монахи.

В отличие от ЕГЭ или его предшественников поры катастройки и семибанкирщины, китайские экзамены (кэцзюй, 科舉) времен династий Хань, Суй, Тан или Мин, как и — отчасти — современные гаокао (高考), действительно способствовали более-менее меритократическому воспроизводству корпуса государственных служащих. Однако шпаргалки всегда имели широкое распространение, и, невзирая на старательную девятиранговую селекцию способных администраторов (цзюйпинь чжунчжэн чжи, 九品中正制) или программы культивирования талантов (сюцай кэ, 秀才科), паровой механизм империи раз в несколько веков взрывался.

Упадок естественных наук в позднее китайское Средневековье не был преодолен во многом потому, что программа кэцзюй даже после ее возрождения при Чжу Юаньчжане в 1370 г. не предусматривала никакого тестирования в этой сфере, а только по гуманитарным дисциплинам — стихосложению, истории и конфуцианской философии, притом также в строго регламентированном формате “восьмичленки” багувэнь (八股文). Школьное (сюэсяо, 學校) образование при Мин и Цин окончательно превратилось в малополезный придаток экзаменационной системы.

Попытки сдать кэцзюй и добиться вожделенной придворной должности не прекращались порою десятками лет, доводя соревнующихся до бедности и умопомешательства (любой подопытный старосоветских и русских аспирантур проникнется к ним сочувствием). Так, выдающийся писатель и ученый времен династии Мин Гуй Югуан (歸有光), мастер жанра короткой эссеистики сяопинь (小品, что-то вроде современных твитов), зубрежки не переносил и девять раз подряд терпел неудачу на экзамене. Лишь в возрасте 59 лет Гуй, которому для полноты признания у современников не хватало только этого диплома, преодолел лабиринт экзаменационной системы и начал довольно быстро продвигаться по иерархии имперских чиновников. Но в Пекине при дворе императора он успел поработать всего год, а затем скоропостижно скончался от болезни.

Классический статус имеет картина https://images.theconversation.com/files/670640/original/file-20250527-56-r5tky.jpg в технике гунби (工筆), приписываемая кисти минского художника Цю Ина (仇英), с видом очереди претендентов к стене академии, где вывешены результаты финального раунда императорских экзаменов. Возможно, такой же вид, по замыслу разработчиков, должна приобретать у парадного подъезда по торжественным дням очередь выпускников нацпроекта “Развитие системы поддержки молодежи («Молодежь России»)”, преследующего задачи воспитания гармонично развитой личности на основе традиционных российских ценностей.

Но это не точно.

Цю Ин, автор вышепоказанного свитка на сюжет кэцзюй, в китайской истории культуры известен не только теоретическими, а и, главным образом, практическими исследованиями традиционных духовно-культурных ценностей — многочисленными иллюстрациями к эротическим изданиям (秘戲圖), не исключая и «Подстилки из плоти». Ирония в том, что приписаны они ему были по явной ошибке: роман создан на добрый век позднее периода творческой активности Цю. Вообще Цю Ин считается, по некоторым оценкам, самым копируемым и фальсифицируемым живописцем в истории Китая.

То обстоятельство, что позиционировался роман как исторический (да вдобавок назидательный, направленный к защите чань-буддистского образа жизни и порицанию распутства, особенно оргий с участием персон нетрадиционной ориентации), и действие Ли поместил в эпоху предыдущей «варварской» династии-покорительницы, ой, простите, объединительницы, Китая — Юань (середина XIV в.), — не спасло «Полуночника» от репрессий маньчжурской цензуры. Первая официальная публикация книги состоялась лишь в 1693-м, а об авторстве Ли Юя стали уверенно заявлять в 1715-м; прежде «Полуночник» ходил в самиздате как анонимное произведение, что, конечно, не помешало ему обзавестись маньчжурским и японским переводами высокого качества, выполненными с несомненной любовью к оригиналу.

А в предисловии к японскому изданию 1705 года, которого Ли Юй увидеть уже не мог, «Подстилка из плоти» без ложной скромности прославляется как величайший эротический роман всех времен. Ну, во всяком случае, для Восточной Азии — верная характеристика, а на тот момент до упадка Китая в Опиумных войнах и его подчинения компрадорам было еще весьма далеко, научный и технический обмен с Западом развивался взаимовыгодно, и синосфера составляла, как и ныне, очень значительную долю мирового ВВП.