Эмиль Золя «Западня»

Мечты Жервезы Маккар, молоденькой прачки, сбежавшей в Париж от тяжёлой провинциальной жизни, просты и непритязательны:

«Всё, чего я хочу, это работать спокойно, всегда иметь кусок хлеба да чистенький уголок для жилья... ну кровать, стол, два стула — только и всего. А еще мне хотелось бы вырастить ребят, чтобы они стали порядочными людьми, если это возможно... И последняя мечта: чтобы меня больше не били, если я ещё раз когда-нибудь выйду замуж; нет, я не хочу, чтобы меня били... Вот и всё. Понимаете? Вот и всё...»

Именно невыполнимость этих самых скромных, закономерных, нормальных желаний становится «нервным узлом», точкой сборки всего романа.

Эмиль Золя с первых страниц не скрывает своих намерений, как он формулирует это в черновых набросках к роману, — «...показать народную среду и объяснить каким образом пьянство, развал семьи, драки, всякое унижение и бедность проистекают из условий существования рабочих», рассказать о них правду, «не льстить им и не очернять».

Само название романа уже предсказывает нам судьбу его главных героев. По-французски «L'Assommoir» — это и «охотничья ловушка», «западня», и на парижском арго XIX века «кабак», дешёвое питейное заведение, место, где человека буквально «удерживают в плену» легко доступным, дрянным алкоголем. Кабак папаши Коломба, куда захаживают герои романа — это источник надлома, необоримого зла, неудержимо проникающего жизнь Жервезы. Так что название романа задаёт сразу и место действия, и смысл происходящего. Падение главной героини показано не только (и, наверное, не столько) через фабулу, но и через «материальный мир» — вещи, запахи, места, которые окружают её и постепенно поглощают.

Художественное пространство «Западни», границы, за которые не вырваться, очерчены самой смотрящей из гостиничного окна Жервезой: глядя на парижские улицы, прачка чувствует, что вся её жизнь отныне будет сосредоточена между бойней и больницей. Всё дальнейшее — лишь заполнение этого замкнутого куска реальности хламом и грязью, его поступательное, непрерывное сжатие вокруг Жервезы.

Первое, с чем сталкивается читатель в прачечной, где Жервеза работает, — горячий пар, висящий в воздухе «как молочный туман». Пар размывает очертания предметов, делает всё зыбким, обманным. Место, где отмывают грязь, где наивная, но решительная, отважная девушка своим упорным честным трудом пытается «отмыть» свою судьбу, начать всё с чистого листа, скрывает, размывает правду об окружающем её мире.

И во время разбора чужого грязного белья реальность вдруг обрушивается на героиню: «Она склонялась над бельем, а крепкая вонь била ей прямо в нос, и понемногу ее охватывала какая-то слабость. Она присела на край табурета и, согнувшись, протягивала руки вправо, влево, невольно замедляя движения, как будто опьяненная густым человеческим запахом; глаза ее затуманились, на лице блуждала томная улыбка. Казалось, здесь ею впервые овладела лень, вливаясь в нее вместе с отравляющими воздух едкими испарениями».

Грязь парижских окраин у Золя действует как физически ощущаемая субстанция, в прямом смысле пятнающая души и судьбы людей: она вдыхается, проникает в тело, подтачивает волю. Лень входит в Жервезу вместе с воздухом — она не врождённый её порок — Жервеза травится ленью, травится средой, в которую помещена.

В прозе Эмиля Золя как будто бы вообще нет ничего случайного. Даже хромота Жервезы — деталь, в которой сходятся наследственность и социальная среда, определяющие её участь. Источник хромоты — нищета и распущенность родителей: когда мать ходила беременной Жервезой, муж постоянно избивал её, — «...должно быть, она и зачала Жервезу в такую ночь, вот почему у нее одна нога покалечена». Судьба быть жертвой повторяющегося насилия впечатана в тело героини ещё до рождения. И если сначала Жервеза не желает мириться с этой предопределённостью: она «прихрамывала на правую ногу, но это было заметно, лишь когда она очень уставала и уже не следила за собой». Если молодая женщина в начале романа ещё легка, подвижна, полна сил: «проработав не покладая рук целую неделю», Жервеза могла позволить себе «по понедельникам небольшую пирушку». Если её физический изъян в эту пору не мешает ей ни ходить, ни любить, ни надеяться на лучшее, то с годами хромота усиливается:

«И всё же, несмотря на нищету, она всё толстела, а хромать стала так сильно, что с ней рядом уже нельзя было идти: казалось, она вот-вот собьет спутника с ног».

Перед нами тут образ подранка, однажды избежавшего смерти в капкане. Из первой западни — из нищего провинциального Плассана, из под влияния её отца, садиста и алкоголика — Жервеза сумела вырваться, но ослабленной, увечной. Когда судьба опять ставит на её пути ту же самую ловушку, сил выбираться из неё снова уже нет. Золя говорит о своей героине как о «существе, упавшем наугад, которое выпадет орлом или решкой», — и хромота тут телесная метка, не слишком заметный, но намертво скреплённый с монеткой шулерский припой, который утяжеляет одну из её сторон, заранее определяет, как именно она упадёт.

Поэтому грязь не может не одержать над Жервезой окончательную победу:

«Стоя на коленях в луже мутной воды, она так сильно согнулась, что казалась горбатой... Жервеза напоминала узел тряпья, брошенный на пол».

«Западня» — это страшная, тошнотворно подробная хроника тщетных попыток взять свою судьбу в свои руки. Тем более жестокая и омерзительная, что максимально «доказательно», убедительно показана Эмилем Золя вся заведомая бесплодность этих попыток, безысходность положения героев, искривлённость их мира.

Современники обвиняли автора в грубости, в создании «порнографии», упрекали в клевете на французский народ и рабочий класс. О романе неодобрительно отзывался Виктор Гюго, хотя его претензии стояли особняком от общего хора:

«Книга верна, и тем не менее книга дурна. Она словно нарочно показывает отвратительные язвы нищеты и той подлости, до которой доходит бедняк. Враждебные народу классы насытились этой картиной. «Вот, — говорят они, — все они таковы», — и именно благодаря им книга имела успех.»

Но эти упрёки бьют мимо цели. Жервезу и всех её близких, всё её окружение губят не роковые ошибки и не случайные, волей автора помещённые в текст романа трагедии, тем более, их губит не врождённая порочность: их ломает совокупность наследственности, нищеты, насилия, равнодушия окружающих — ломает сила, действующая медленно и неотвратимо, как вечная сырость, разрушающая стены в доме, где живёт Жервеза.

У этой книги просто потрясающая ретроспектива.

И это одни и те же люди. Которые опускались шаг за шагом. И до боли правдоподобно прописана каждая новая морщинка, и на лице, и в душе.

Вы всё ещё считаете истории про зомби страшными? Да ладно, почитайте «Западню»! Вот где мне действительно было страшно.

В прицеле — обыватели

И в самом деле, кем ещё иначе можно назвать тех, кого показывает нам в этом романе Эмиль Золя и о ком рассказывает, как не обывателями. Но обыватели не в уничижительном смысле этого слова, а обыватели как самые простые работящие небогатые и бедные горожане-парижане, обитатели предместий и окраин, ремесленники и мастеровые, прачки и кухарки — в общем, самый простой парижанский обывательский люд. Чем наполнена жизнь таких людей, о чём они мечтают и как проводит свои бесконечные небогатые обыденные дни и вечера, а то и ночи?

В попытке максимально честно и без прикрас ответить на этот самый простой вопрос Золя нам просто показывает и рассказывает жизнь одной такой простой парижанки. Начинаем мы знакомство с Жервезой в не очень простой период её жизни — двадцатидвухлетняя живущая гражданским браком мать двух детей Жервеза оказалась в самой простой и одновременно крайне обидной и трудной бытовой ситуации — загулял её гражданский муж/любовник Лантье, а денег на содержание семьи у неё нет. Честно говоря я думал, что вот сейчас Эмиль Золя отправит Жервезу на улицы Парижа, чтобы она стала зарабатывать средства на проживание самым простым доступным женщинам способом. Однако наша героиня не такова, и найдя себе более-менее постоянную работу, Жервеза сумела выпутаться из долговой ямы.

А тут и простое личное счастье помаячило и позвало Жервезу замуж за неплохого работящего человека. Казалось бы вот оно, то простое женское счастье, которое сама Жервеза формулирует очень просто и без выкрутасов: «спокойно работать, всегда иметь хлеб, спать в чистенькой комнатке, хорошо воспитать детей, не знать побоев, умереть в своей постели». Но его величество случай резко и решительно меняет всё и вся в жизни нашей героини.

Как можно догадаться из предыдущей фразы, судьба совершила резкий поворот фордевинд и отправила жизнь Жервезы обратным курсом. Рассказывать далее все перипетии судьбы несчастной женщины будет совсем уже нечестно, ибо интрига сюжета непременно должна сохраняться, однако в конце-концов судьба делает поворот уже оверкиль и жизненная лодка Жервезы и её семьи терпит катастрофу.

Сам кабачок «Западня» в этом романе имеет скорее символическое значение, потому что муж Жервезы папаша Купо пьянствует не только в нём, а пьянствует он вообще и везде, где только может и куда приносят его во второй половине романа блудливые ноги. И в контексте содержания романа понятно, что «Западня» питейного заведения превратилась просто в жизненную западню и для мужа Жервезы (и ещё для тысяч таких же как он бездельников и пьяниц, постепенно превращающихся в запойных алкоголиков и заканчивающих свою жизнь от белой горячки или просто в пьяной ножевой драке) и для некоторых её знакомых, да и для неё самой.

Для меня эта книга Эмиля Золя оказалась на сегодняшний день пожалуй самым тяжёлым и грустным романом цикла «Ругон Маккары». Уж больно талантливо и впечатляюще ярко рассказывал нам Эмиль Золя о судьбе Жервезы и сумел не просто вызвать искреннюю к ней симпатию, но и заразить читателя самым неподдельным волнением в отношении перипетий её жизни. И насколько сильными были переживания читателя даже в те минуты, когда дела Жервезы шли на подъём и вроде как жизнь её налаживалась, настолько же мощными и в разы сильнее стали читательские переживания в резко изменившейся ситуации. А последние главы романа просто жёсткие до предела.

Мне кажется, что именно вот в этом романе творчество Эмиля Золя максимально тесно соприкоснулось с творчеством уже более позднего русского писателя Максима Горького. Такая же беспощадная и буквально публицистическая правда жизни. И понятно, почему этот роман вызвал вокруг себя скандал — какому обществу захочется признавать, что его теневая и изнаночная сторона имеет вот такие формы!

PS Непременно нужно отметить как нельзя лучше подходящий стиль и манеру чтения Екатерины Семёновой, мастерски управляющей не только своим голосом, но и читательскими эмоциями.

Очень жесткое произведение. Интересное, безусловно, хорошо написанное, но сюжетные ходы просто поражают. Хотя оттого, что это всё-таки реализм, как-то немного не по себе. Такие произведения обычно надолго остаются в памяти, на протяжении многих дней читатель всё еще обдумывает западню, которую уготовала жизнь героям книги (или они уготовали ее сами себе), анализирует все те вещи, что происходят в романе, ужасается, возможно даже мысленно причитает и умоляет героев поступить по-другому, не опускаться, наладить свою жизнь... Но всё тщетно.

И это печально.

Разве рабочий человек, который трудится на благо аристократов и буржуа, не может позволить себе отдохнуть? Разве можно считать, что он, отдающий свои силы и молодость на благо отечества, поступает плохо, пропуская стакан вина в хорошей компании? Стакан, не больше.

Да и что такое вино, если разобраться? Всякий трудяга знает, что бутылочка вина в день идёт на пользу уставшему, изношенному организму. Без этого в нашем деле никак. И будьте добры, не приравнивайте вино, этот благородный напиток, к водке, которую пьют только пропащие, скатившиеся на самое дно люди, готовые вложить последние двадцать су в руку дядюшки Коломба, чтобы он нацедил им очередную рюмку обжигающей желудок отравы.

Отчего же не выпить с друзьями? Разумеется, нельзя поощрять их увлечение крепкими напитками, но прослыть скаредом, который отказался угостить товарищей рюмочкой сивухи, и того хуже. Они напиваются вдрызг, но рабочего человека, каждый день унижающегося за несколько франков, понять можно. К тому же они такие весёлые. А за здоровье друга можно выпить чего-нибудь покрепче. Хуже от этого уж точно не будет.

Проклятые аристократы! Разве знают они хоть что-нибудь о жизни рабочего класса? Мы надрываем спины, рискуем своими жизнями, и всё это ради разжиревшей братии, которая побрезгует пройтись с нами по одной улице. В сущности, мы глубоко несчастны, и не затыкайте нам рот! Мы имеем право сказать вам всё в лицо, грязные свиньи! Я угощаю, ребята! Дядя Колобм, налей нам ещё своего пойла.

Мы, рабочие, создаём этот мир, застраиваем пустынные улицы растущими семиэтажными гигантами, стираем ваше грязное бельё, чистим вашу обувь, и не смейте говорить нам, что мы не имеем право на счастье, хотя бы такое, какое дарит нам сонное, беспросветное забытье. По правде говоря, нам глубоко плевать на вас и на ваши подачки.

С каких это пор мне, честному рабочему, говорят, что я потерял человеческий вид, и в лицо называют грязной свиньёй? Какое вам дело до того, куда уплывают мои денежки, заработанные честным трудом?

Погружение во тьму, в мир, который уже не отличается от смерти, капля за каплей убивающей организм, сознание, чувства. Нет больше ничего, кроме страха, отчаяния и бутылки водки, которая даёт временное облегчение. Исчезают свет и тепло, все желания фокусируются на одном, превращая жизнь в медленное, лишённое надежды движение вниз. Смерть, которая могла бы принести облегчение, уже давно позади, а мир по-прежнему не стал лучше. Неужели в кармане бренчат несколько су? Дядя Коломб!

Эта книга — настоящий ужастик. Страшнее всяких Кингов и других писателей, потому что тут показано то, от чего реально люди умирают в бедности или алкогольной зависимости, болезней.

Очень тяжелый осадок остался после этого романа. Концовка — просто дичь!!!

Книга напоминает «Собор парижской богоматери» Гюго — там тоже очень жестокая концовка. Мода у них что ли была такая в то время? Или просто писатели таким образом хотели, чтоб правители увидели жизнь обычных людей?

Жестокая. Читать этого автора больше у меня нет желания. Просто мазохизм психический / психологический / депрессия / неприятие / душевная боль.

Слог легкий, и читается не трудно, но сама суть читаемого... Вроде и интересно, но при этом ждешь постоянно чего-то плохого от сюжета, особенно ближе к концу. Книга как бы идет взлетами и падениями, ассоциируешь себя с главной героиней (хотя я и другого пола, но все равно), сопереживаешь ей, поэтому такая оценка. Из-за неприятного осадка, жуткой концовки.

В данном романе автор погружает читателя с бытом обычных представителей рабочего класса в предместьях Парижа девятнадцатого века. Революции уже отгремели, но жизнь простых людей не стала проще. Прачки, цветочницы, кузнецы и кровельщики изнуряют себя работой изо дня в день пытаясь свести концы с концами.

Одним из таких персонажей оказывается главная героиня. Жервеза — молодая девушка, оказавшиеся в столице в весьма сложной ситуации. На протяжении всего романа случай, несколько раз кардинально меняет судьбу антагонистки, и вмести с этим меняется и сама героиня, проходя путь с низин до вершин и в обратном направлении.

Произведение очень хорошо написано, ровное на всем протяжении, без просадок сюжета и без отступления в сторону, герои и происходящие с ними события реалистичны, порой слишком, но без отвращения.