Джузеппе Томази ди Лампедуза «Гепард»

Всё было когда-то, было да прошло…

Во времена моей школьной юности о Гарибальди и гарибальдийцах говорили с революционным пафосом и возвышенно. Но как там всё было на самом деле, конечно, так никто и не рассказал. А потом уже было не до этой истории из сицилийской итальянской истории.

В нашем романе речь идёт как раз о временах высадки Гарибальди со всей своей командой на Сицилию (май 1860) и нескольких последующих неделях и месяцах. Однако в центре внимания находится вовсе не этот революционный вождь, все события романа мы видим в переложении вполне респектабельного и даже знатного (в прямом значении слова знатный, т.е. принадлежащего к знати) сицилийца, князя Фабрицио Корбера ди Салина. Находящийся уже в солидном, но может быть правильнее сказать авторитетном для мужчины возрасте, князь пытается жить по всем правилам и каноном, по которым до сих пор жило его семейство, да и весь его класс землевладельцев и бывших феодалов. Однако пришли новые люди, новые времена, новые отношения. И конечно князь Фабрицио постепенно осознаёт, что так как было всегда больше не будет никогда.

Сейчас напишу то, за что в меня могут начать кидаться тапками и помидорами. Почему-то для меня эта книга оказалась созвучна со «Старосветскими помещиками» от нашего несравненного классика Гоголя Николая Васильевича. Возможно потому, что и тут, и там есть великолепные красочные и образные описания быта главных героев. И ещё потому, что в обеих книгах этот быт, это незыблемое существование героев в привычных условиях неизбежно приходит в упадок, мир меняется, уходят старые люди, старые отношения, старые ценности…

Конечно, на самом деле всё это закономерно, новое всегда вытесняет старое, а старое неизбежно должно освобождать место для нового. Но это только когда понимаешь это холодным умом. А когда вот так, когда это касается кого-то конкретного, то остро ощущаешь, по сути, трагедию человека, у которого разрушается ощущение незыблемости его мира. Тем более, когда всегда было ощущение, что ты едва ли не управляешь этим миром и этими людьми.

В общем, не случайно Станислав Ежи Лец в своё время сформулировал «В действительности всё не так, как на самом деле».

Стилистически книга хороша, красива, лирична, элегична, а еще иронична и отравлена тоской и безнадежностью.

Я благодарен автору за красивые описания Сицилии, экскурс в историю Рисорджименто и откровенность в оценках аристократической жизни — это было интересно. Bisogna morire в жаре Сицилии.

Вроде всё в книге хорошо, но в моей душе она отклика не нашла. Должен бы ставить больше, но не могу. Князь Салина слишком плосок, хоть и умён, а история его рода, увы, не особенна. Для меня книга осталась артефактом эпохи.

P.S. История самого автора — князя Лампедузы — тоже достаточно любопытна и хорошо дополняет роман.

Прочитал книгу в свежем переводе. Уж не знаю, как было переведено раньше, но удовольствие от слога, изящности построения фраз получил. Собственно, это наиболее очевидное достоинство рассудочного неглупого романа. По мере чтения центральная фигура мне напоминала нашего Обломова с той, понятно, разницей, что у Ивана Ильича была голубиная душа, тогда как князь Салина при его предсмертной рефлексии все одно остается породистым хряком-производителем, отношение к которому со стороны автора амбивалентно. Элегия уходящей натуры вообще продуктивна — ну Лампедуза и написал о неизбежной смене поколений. Особо эстетичными сменщиков не назовешь, так сказать «хамы», но зато смена на примере Сицилии проходит очень гладко, плавно и не как у нас в период Гражданской войны. По плотности описательной части и предельной вещественности мира Лампедуза вполне сравним с Буниным — но Окаянные дни несравнимы интонационно с Гепардом, умиротворяющая интонация которого завораживает. У Лампедузы все хорошо со сдержанным юмором и иронией, фактурные персонажи, чуть хуже с диалогами ( которые обыкновенные). Достаточно несложная композиция, последняя часть со старухами, возможно, лишняя. Тотально авторский текст с несколько даже избыточным комментарием природы сицилийцев ( развернутый и нехарактерный спич на эту тему вложен в уста князя Салины) да смены эпох. Если сравнить с фильмом Висконти, а куда без этого, то роман более критичен собственно к Салине, тогда как в картине торжествует барочно-постановочная стихия, все куда как более красиво , а уж Ланкастер — совершенный шармер. Если бы экранизировал Антониони — было бы все по-другому. Интонационно, стилем роман и картина отличаются существенно.