FantLab ru

Евгений Водолазкин «Лавр»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.25
Голосов:
216
Моя оценка:
-

подробнее

Лавр

Роман, год

Жанрово-тематический классификатор:
Аннотация:

Герой романа «Лавр» — средневековый врач. Обладая даром исцеления, он тем не менее не может спасти свою возлюбленную и принимает решение пройти земной путь вместо нее. Так жизнь превращается в житие. Он выхаживает чумных и раненых, убогих и немощных, и чем больше жертвует собой, тем очевиднее крепнет его дар. Но возможно ли любовью и жертвой спасти душу человека, не сумев уберечь ее земной оболочки?

Примечание:

Роман «Лавр» вошёл в число финалистов ежегодного национального конкурса «Книга года-2013», проводимого Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям, в номинации «Проза года».

Посвящение: Татьяне.


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 310

Активный словарный запас: низкий (2603 уникальных слова на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 61 знак — на редкость ниже среднего (81)!

Доля диалогов в тексте: 0% — на редкость ниже среднего (37%)!

подробные результаты анализа >>


Награды и премии:


лауреат
Портал, 2013 // Крупная форма

лауреат
Большая Книга, 2013 // Первая премия

лауреат
Ясная Поляна, 2013 // XXI век

Номинации на премии:


номинант
Национальный бестселлер, 2013

номинант
Русский Букер, 2013 // Русский Букер

номинант
Литературная премия "НОС", 2013

номинант
Мраморный фавн, 2012 // Роман

Похожие произведения:

 

 


Лавр
2012 г.
Лавр
2020 г.

Аудиокниги:

Лавр
2014 г.

Издания на иностранных языках:

Lauro
2013 г.
(итальянский)
Лавр
2013 г.
(сербский)
Laurus
2014 г.
(латышский)
Лавр
2014 г.
(македонский)
Laur
2014 г.
(румынский)
Lavr
2014 г.
(эстонский)
Lauras
2015 г.
(литовский)
Laurosz
2015 г.
(венгерский)
Laurus
2015 г.
(словенский)
Laur
2015 г.
(польский)
Laurus
2015 г.
(шведский)
Laurus
2015 г.
(английский)
Arsenin neljä elämää
2015 г.
(финский)
Laurus
2015 г.
(английский)
Laurus
2016 г.
(словенский)
Laurus
2016 г.
(немецкий)
Laurus
2016 г.
(чешский)
Laurus
2016 г.
(английский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  17  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Все сказки рано или поздно кончаются. Маленький принц остался один. Он вырос, возмужал, стал лекарем и попытался исцелить боль мира...

Это присказка, не сказка — чудо будет впереди.

(не гоже: вельми пафосно, велеречиво. да ещё не ровён час примут за сиквел Экзюпери, хотя аллюзии на виду: старик, мальчик и волчонок — «Мы в ответе за тех, кого приручили»... начнём иначе)

Именно таким мог бы стать Волкодав, напиши его мужчина-филолог? Уже ближе, но тоже не айс; хотя общедоступность и филологическая составляющая налицо, особенно в начале книги, когда древнеславянские словеса так и льются, словно вода из решета (на деле, читается не сложней, чем ивановская «Чердынь» — та же самая ориентация на массовость, скользит легко и плавно, словно ладья по беломорью).

(тоже не то... третья попытка)

Однажды, среди множества икон бросилась в глаза одна-единственная, где на чёрном фоне солнечным зайчиком проступал лик святого. Эта книга вызывает схожее впечатление — из всех бестселлеров нашего загибающегося книжного рынка практически она единственная выделяется языком — вкраплением архаичной древнеславянской лексики. Поначалу возникали сомнения насчёт уместности некоторых слов в подобном окружении (например, «эрекция» — аки обнагощённый уд на клиросе), должно признать, что они проскакивали не в прямой, а в авторской речи, где подобное допустимо. Хотя мнится, блатной жаргон в книге всё ж подозрительно современен (с другой стороны, до «охолонь, братан!» дело вроде бы не дошло).

Несмотря на то, что «Лавр» — книга модная и гламурная (догадываюсь, из-за какого слова пришлось заказывать спецтираж с отличающейся обложкой — бо негоже патриархам благословлять скоромяку), читать можно: нормальный бестселлер, легко читаемая беллетристика. Сегодня, когда в моде (чтобы оправдать звание Третьего Рима) византийские двуяз-двуречь-двумыслие, а самая актуальная профессия — психиатр, наибольшим спросом пользуются именно такие развлекательные оптимистичные лубки. Конечно, забавно иной раз полистать какой-нибудь раскручиваемый РПЦ бестселлер — например, про попов, разваливающих Советский Союз. Сокрушать империю зла — дело конечно святое и душеспасительное, но такая вот фрейдистски прямолинейная история про мужика, решившего пройти земной путь вместо своей покойной возлюбленной? — попахивает чем-то нездоровым (даже опасаюсь за уши некоторых хомячков — так и до пожара недолго). Пропаганда традиционных ценностей? Ну-ну. Быть может, среди клерикалов и в почёте такие душещипательные истории, но жить всё же следует своей, а не заёмной, жизнью.

В каком жанре «Лавр»? — русская фэнтези? магреализм? Пожалуй, это мейнстрим на (какбы-) историческом фоне, с краткими экскурсами в фантастическое — игра, лёгкая литературная забава на тему славянских супергероев. Автор 100% не фантаст — его ясновидец не прорекает ничего масштабного, что выходило бы за границы современности, картины провидимого носят частный, бытовой характер. Кроме того, жанровый автор скорее наделил бы сверхспособностями только одного персонажа (фэнтезийный боливар не вынесет двоих!).

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Герои книги живут ожиданием конца света, который по расчётам должен наступить в 1492 году (вспоминаем, что случилось в этом году, и всё разрешается элементарно просто: кончился старый мир, открылись новые горизонты).

Первая четверть романа хороша и самодостаточна, но далее начинается балаган: в серьёзный в целом текст просачиваются хохмочки и бородатые анекдоты («Они, кстати, ещё не знают, что Русь — Древняя, но со временем разберутся»). Вкус и чувство меры начинают изменять (или просто замечаешь то, на что ранее не обращал внимания): «что вам здесь, цирк что ли?», «гармонией поверишь всю эту алгебру», «компетенции», «интеллигентный спутник», «экономическая составляющая» — лексикон для средневекового человека по меньшей мере странный (не засланный ли казачок-попаданец?), тем более что совсем недавно сей муж выражался аки вахляк из дремучей чащи. Появляются отступления, воспринимаемые как добавленные для объёма — другие времена, другие страны — каркас повествования сыплется, разрушается. Начинаясь почти с восторженной, оценка неуклонно понижается (первая часть-полторы — прекрасно, далее — увы! — по нисходящей).

Книга развлекательная, приключенческая и отчасти просветительская: помимо краткого экскурса в древнеславянскую языковую среду, повествуется о знахарстве, институте юродивых на Руси и паломничестве в град божий Иерусалим — лишний повод для РПЦ прибрать книгу к рукам и заняться её раскруткой (продукт в своей нише качественный, ничего дурного в этом нет). Полагаю, «Лавр» более понравится людям с религиозным складом.

Плюсы: неплохой язык и незаезженное пока использование древнеславянской лексики, лёгкое и увлекательное повествование.

Минусы: чрезмерная идилличность — почти нет противостояния добра и зла, противники героя либо стихийные (чума, смерть), либо случайные и недолговременные: столкнулись на минуту и разминулись затем навсегда — и соответственно слабее интрига.

Изображённому в «Лавре» святому поклоняются почти поголовно, хотя в реальности такого скорее сожгли бы на костре: исцеляет ведовством, языческими «гигиеной» и «интуицией», а не молитвой с крестом и осиянием. Было бы намного интересней почитать не житие святаго старца (коих довольно и в лесковских обработках — «Аскалонский злодей» и иже с ним) — а про обычного земного человека, в душе которого в равной бы мере боролись и хорошее и дурное.

. . . . . . . . . . . А где же обещанное чудо? Рождение нового человека — всегда чудо.

Оценка: 5
–  [  15  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Очень «книжный» и культурный роман в постэковской традиции, вызывающий уважение к автору и его эрудиции, однако в эмоциональном плане — пустоват. Собственно, изложить житие святого в современной терминологии с вкраплениями стилизованных древнерусских текстов — непростая задача и первые две части я все гадал: насколько возможно в принципе при всех дарованиях написать интересный и значимый роман про святого Древней Руси? Я колебался, многое свидетельствовало в пользу автора, но в третьей части Водолазкин свернул на привычную тропу архетипа путешествия странствия с традиционными поворотами, увеличением юмористической составляющей до анекдотов. Вспоминается и «Путь и шествие» Березина, а особенно «Баудолино», сходство и ссылки на который не то что не скрывается, но прямо-таки утрируется автором. Ну и по факту: симпатичная стилизация, коммерческая юмореска нарушила баланс жития и в четвертой части автор хоть и вернулся к более серьезной интонации, осадок от всяких там предсказаний и иных трюков сильно помешал восприятию книги как явления. Роман приятен и несложен в чтении, в нем много микроудач, авторские игры с чередованием манер изложения забавны, качество прозы во всяком случаае много выше чем у премированных в этом году лауреатов — а все же, как ни крути, по существу «Лавр» — постэковская завитушка на неосвоенном материале родного средневековья, никак ни значимое расссуждение о вечно актуальной связи с Богом, на что претендовал автор( судя по интервью). При всей неровности старая «Предтеча» Маканина, например, и интеллектуально и эмоционально более живая и интересная вариация на тему связи целителя с источником дарования

Оценка: 8
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Как писал Роберт Маки, есть два основополагающих подхода к кино и литературе.

Рассказать историю.

Самовыразиться.

Данное произведение, безусловно, относится ко второму варианту. Для автора второстепенно восприятие читателя. Главное — самовыражение,игра с текстом, с формами, с языком. Должен сказать, ему это удалось — одно только отсутствие диалогов чего стоит.

К сожалению, все это -самовыражение, игра с формами и языком — современный тренд в отечественной литературе (за рубежом, увы,тоже, но меньше). Это залог того. что тебя заметят критики,без которых сейчас никуда. Возможность получить хвалебные отклики, престижные премии, а это реклама и раскрутка. Критики «делают«автора, а читатели потом, клюнув на «авторитетное» мнение, продираются через корявый текст самовыражения и некоторые, чтоб не ударить в грязь лицом, даже восторгаются:«Ох, как глЫбоко!»

Оценка: 3
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

В полном восхищении от «Авиатора», взялся за «Лавра». С некоторым трепетом, не скрою, как никак книга-победитель.

Водолазкин – потрясающий медиевист. Ему удалось показать то, что пытались объяснить другие исторические романисты – средневековье это не дома, кафтаны и кареты, а Бог и Духовность. Они не просто пронизывали бытие человека, они связывают воедино предметы и явления, время и пространство, заменяя собой законы физики, социологии, экономики — на протяжении сотен лет и вполне успешно. Другие авторы тоже постоянно говорили об этом, но – лишь говорили. Водолазкин – в это ощущение погрузил. «Лавр» книга-атмосфера, и именно средневековье в ней главный герой.

Попробую объяснить. Возьмём «Имя Розы» – из этой книги мы потрясающе узнаем средневековье, но с несколько научно-исторической точки зрения (не даром оно описано глазами пусть монаха-бенедиктинца, но учёного, то есть человека, чуть приподнятого над современниками и приближенного к нам – людям будущего, людям иного мироощущения). Средневековье же остается лишь антуражем, в котором двигаются главные герои, законами, по которым они движутся и границами, за которые они выйти не могут. Мы следим за людьми.

Хорошо, возьмём пример менее сюжетный – Иванов, «Сердце Пармы». И тут в центре – человек. Становление его и воля, которой он подчиняет природу, творя Средневековье вокруг себя. В «Лавре» же Арсений – просто бот, дистанционная камера, глазами которой мы Средневековье наблюдаем. Становление героя?.. Наверное, только в первой части, а дальше я перестал чувствовать живого человека. Поступки его филигранно мотивированы, тут никакой критики, но всё равно видишь за ними не потребности героя, а волю автора, который – галопом по европам – тычет Арсения (а точнее – нас в аресениевой голове) в разные средневековые уголки и разные подвижнические ситуации дабы написать масштабное полотно.

Полотно получилось, спору нет. Статичная картина, абсолютно реалистичная, наполненная атмосферой и абсолютно зримая. Картина, не кино. Полный жизни вдох. Кадр длиною в человеческую жизнь.

Книга великолепная, но, на мой взгляд, «Мысленный волк», конкурировавший с «Лавром» за «Большую книгу», намного сильнее по воздействию на читателя.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Для меня чтение этой книги явилось определённым опытом, потому что я никогда не читала описание жизни святого человека от начала и до последнего вздоха и даже более, кроме как статьи в энциклопедиях. Скажу, что читать было сложно. Нет, сам текст шёл легко несмотря на то, что в одном монологе речь героя могла переходить с понятного мне языка на чистейший древнерусский, с него на среднесоветский и постинтеллигентский. Меня это поначалу насторожило и даже возмутило, но потом смирилась – чего придираться то, таков выбор Автора. В целом то это помогло легко её прочесть.

Тяжело было воспринимать саму историю человека, слава которого была велика, ну в относительных рамках конечно, она заполняла весь обитаемый мир, ему, Лавру, нигде невозможно было от неё укрыться. А он всего то хотел пройти жизненный путь вместо своей Устины единственным доступным способом – вершить добрые дела от её имени, ведь от своего он не решился бы их сотворять. Мне не понятно почему Арсений решил, что именно таковым бы был путь Устины. Мне видится, что он настолько чувствовал себя виновным в смерти своей единственной, что уйти из жизни было бы для него самым лёгким, а этого он не мог допустить. Поэтому выбрал для себя путь самоотречения, изгнания, боли, страданий и слёз – для него это благо.

Самой интересной для меня была первая часть, где описываются его первые шаги в жизни с дедом в старом доме на окраине деревенского кладбища, его обучение врачеванию травами и многим необходимым вещам в деятельности лекаря. Именно в этой части в одно мгновение Арсений из молодого человека превратился в старца и другого возраста у него не было всю его жизнь. Потом идёт самая тяжёлая часть: самобичевание, изгнание из себя всех жизненных помыслов и человеческих потребностей, смирение и единственное желание – спасать человеческую жизнь, потому что её он считал самым ценным в мире. И не важно, что порой ему доставалось от тех же кого и спас. А далее восприятие пошло тяжелее: путешествии в Иерусалим, о том, как он лечил людей, как плакал каждый раз, когда не мог спасти чью–то жизнь и чувствовал себя виноватым в этом, он думал, что не так сильна была его молитва, об его молчании, об осознанном уходе в одиночество, об юродивых и провидцах. Всё это долго и однообразно.

Несмотря на то, что я легко прочла эту книгу мне её читать было не интересно и где–то даже неприятно. Как только я поняла, ещё в самом начале книги, о чём пойдёт речь, я ничего хорошего не ждала. А ведь согласитесь, что читать о том, где на каждой странице слёзы, болезнь, гной, бубоны, уды, смерть, стенания и прочее не особо то привлекательно. Даже если это жизнь святого. Я не прониклась книгой и её героями, они не вызвали у меня сочувствия и сопереживания. Я даже не смогла их себе представить воочию: ни Арсения, ни Устину, ни Амброджо. Они остались для меня набором букв, текстом, напечатанном на страницах. Для меня в этом романе не хватило живых, правдивых и точных деталей. Всё довольно туманно и однообразно. Но я отдаю должное стилю изложения книги – обширные цитаты древних текстов придают ему вес и значительность.

Оценка: 7
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Восхитительная книга. Никому не берусь ее советовать. Люди, которые не врубятся, только обидятся; люди, которые врубятся, скорее всего не будут мне благодарны, потому что функционировать-то надо как-то, а из этой медленности выныривать и выныривать.

Беззвучная, неподвижная и ослепительно белая.

Состояние ума, по которому я скучаю неимоверно, хотя знакома с ним, ну так, почти шапочно.

Фактически о том же, о чем кимовский «Отец-лес», только там было триста страниц битья головой в полуприкрытую позитивизмом дверь, а здесь просто внимательное созерцание того, что за дверью. Кстати, как и «Отец-лес», вовсе не претендует на историческую точность. На ощущение времени — да; но ощущение времени на сегодняшнем развитии науки (я говорю не столько о машине времени, сколько о устойчивом моделировании специфики психических процессов на основе социальных данных. Пардон за наукообразие. Это уже понятно, что возможно, просто пока не алгоритмизировано, а нет воспроизводимости — нет валидности. Так что можно только ВЕРИТЬ\НЕ ВЕРИТЬ, угадал Водолазкин или нет). И ощущение времени, имхо, есть, и ощущение аутистических черт святости («Мало денег? Начальник скотина? Прохожие толкаются? Нет, не слышал.»)

Так-то великая вещь, да. И внутренний стеб ровно настолько чтобы не впасть в сюсюканье. Метод, блестяще, но не так заметно использованный Хайнлайном в «Чужаке». Если что-то чуждо описываемому контексту, но непонятно (непонятно большинству участников контекста) почему внятно некоторым его участникам, почему не использовать современную речь? И даже сленг, если это сленг читателя? Нет, всем понятно, что ангелы и юродивые скорее перетирают на древнееврейском или, не исключаю, арамейском, но вот это «и вдруг степень внятности резко подскочила» как вы арамейским дадите? Щас... «И время встало навсегда, поскольку время стоит, а он сказал, что в понедельник шеф собрался на Крит, короче надо до отъезда заскочить к нему работу забрать...» И перемигивания с парой десятков традиций, тоже, скорее, чтобы не забывать, где читатель-то находится и что от читателя требуется. Это же вам не девочки Лидделл, которые проснулись и все в порядке, сказка лопнула. Отсюда же надо как-то домой возвращаться, не утратив верификации увиденного. Так что постмодернизм, в данном случае, не игра ума, а система тросов и канатов, увязывающая _ресурсное_ _состояние_ и то, что мы привыкли считать обыденным мышлением — чтобы можно было и выйти без разрыва шаблона, и потом обратиться сюда, не прибегая к многолетним экспериментам над собой.

Оценка: 10
–  [  8  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Помимо прочих достоинств, в книге сталкиваются минимум два языковых пласта: современный и архаичный. В книге ясно прослеживается тема относительности времени и абсолюта жизни вечной, и разновременная речь персонажей, а также ткань авторского текста, превосходно работают на раскрытие темы и воплощение идеи. «Жития святых», рассказанные человеком из будущего, в котором мы живем.

Оценка: нет
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Давно с таким удовольствием не читал книгу. Даже не могу сказать, чем именно так привлекает книга – стилем изложения, когда герои от старославянского очень естественно переходят на манеру изложения выпускников ВУЗА XX века, и обратно. Или самой историей жизни главного героя, его трансформации от деревенского лекаря через блаженного до святого. И хотя автор совершенно не позиционирует произведение как исторический роман, ты проникаешься всей этой атмосферой средневекового Белозерска и Пскова, Иерусалима и глухой деревни. Одна из лучших прочитанных за последнее время книг.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Замечательный роман. С первых же строк чувствуется, что пишет отнюдь не школьник, воспылавший любовью к древнерусской литературе после того, как краем уха уловил, что кто-то там «растекался мыслёй по доске», и возжаждавший написать нечто «Истинно Древнерусское». Тут с самого начала видно, что этот роман, стилизованный под вариант житийной литературы пишет человек, который посвятил большое количество времени её непосредственному изучению. Даже достаточно эпатажная нумерация глав (кириллические буквы в их цифровом значении) выглядит совершенно естественно. Настолько же естественно смотрятся и внезапные вставки современной лексики и реалий:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«В середине апреля снег начал таять и сразу же стал старым и облезлым. <...> Из-под снега полезла вся лесная неопрятность – прошлогодние листья, потерявшие цвет обрывки тряпок и потускневшие пластиковые бутылки».

Особенно много их становится в «Книге отречения».

Единственный недостаток романа: он суховат. Стиль выдержан, язык на высоте, а вот чего-то ещё не хватает. Как будто писалось безусловно талантливым, думающим человеком, но не столько «от души», сколько «из головы». В целом же, Водолазкин справедливо получил свои награды.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

17 мая 2014 я дочитала «Лавр» Евгения Водолазкина, о котором так много говорили все, кому не лень.

http://roman-shmarakov.livejournal.com/669025.html — тут можно ознакомиться с мнением человека, обременённым филологическим образованием, блестящим знанием латыни и других языков, литературным талантом и прочая (нет, сарказма ни малейшего — просто факты, как они есть).

Спорить с мнением не собираюсь — у меня нет достойной аргументации. Тем более, отзыв, скорее всего, правильный :

«Люди, рассуждающие так: «Древнерусские жанры — это хорошо, только вот этот лаконизм и аскетичность, это ни к чему; давайте набузуем сюда живой и полнокровной изобразительности, и у нас выйдет еще лучше», не понимают, что этот лаконизм и составляет суть жанра и что, отказавшись от него, они получают на выходе точно тот же продукт, который получился бы без всяких жестов в сторону Древней Руси, — дежурный суп из сувенирного топора в масштабе 1:43.»

Наверно, всё так и есть.

Только вот в чём закавыка: читая роман, я почему-то совершенно не задумывалась о его литературных достоинствах (недостатках). Мне тупо понравился текст, сюжет, персонажи и мелкое хулиганство («что в вымени тебе моём», «в королевстве Польском всё есть» и прочие «цитаты»). А ещё больше — авторская интонация, мягкая, без высокомерия. Книга оставила удивительно доброе и светлое впечатление, хотя описывала довольно мрачные события.

Отметила ещё один яркий признак своей читательской деградации: рекомендация протоиерея Андрея Ткачёва и «Гран-при международного православного форума «Несвятые святые»» (я купила доптираж, уже с другими надписями на обложке, к тому же — на предпасхальной ярмарке) была для меня более значимой, чем премия «Большая книга».

В комментариях по ссылке книгу характеризовали как «утешительный роман» и «новый подвид дамского романа для интеллигентных женщин». На статус «интеллигентной женщины» давно не претендую;-))), роман действительно утешительный.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Удивительно хорошая книга, и — для претендента на большие литпремии — замечательно интересная. Жизненный путь средневекового русского лекаря — от травника до костоправа, от юродивого до отшельника, — с элементами странного, неизведанного, с путешествием в Иерусалим, с предвидением будущего, с теми самыми элементами магического реализма, которые так хорошо смотрятся в «Парфюмере» или «Анатоме». Только здесь всё иначе, здесь всё очень по-русски.

Оценка: 7
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Итак жанр: житие святого с элементами постмодерна. Что делает этот роман в фантастике? Трудный вопрос и еще более трудный ответ, а что делали Кысь, День опричника ли другие мейнстримовские романы с элементами фантастики. Здесь даже этих элементов нет. В противном случае Библия может считаться главным фантастическим бестселлером всех времен. Бхагават Гита, наверное тоже. По мне, это неправильно, но у жюри Портала, видимо, свои резоны.

Я-то по своим убеждениям к вере/религии отношусь терпимо, если меня не трогают, то и я никого трогать не собираюсь. И роман, как литература, вполне качественный (потому и оценка у меня достаточно высокая), но сильно специфический. Хорошая стилизация, чтение достаточно вкусное, но на любителя. Я к сожалению к числу таких любителей не отношусь. Поэтому и критиковать не буду. В принципе, если найти нужного издателя и распространителя Лавр может стать очередным Православным Бестселлером, а фантасты пусть живут в нашем маленьком уютном гетто, только бы у нас таких романов в номинациях даже не сильно значимых премий не было. Я понимаю, что высказывание достаточно спорное, но есть литература светская, есть религиозная, бывают и гибриды, но... Лавр — хороший православный роман и не более того.

Оценка: 7
–  [  4  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Приступив к чтению романа «Лавр», я сразу понял, почему его так обильно хвалят. Не нужно быть искушённым критиком, чтобы разглядеть его сильные стороны уже на первых страницах, где нам сразу дают понять, что перед нами не абы что, а большая серьёзная книга, к тому же и оригинально написанная. Главная её фишка в свободном и ненатужном использовании древнерусского языка, в котором автор, доктор филологических наук и большой специалист по славянской древности, чувствует себя аки рыба в воде. Это свободное владение древнерусским придаёт тексту нужный колорит и создаёт то волшебное ощущение погружённости, которого так недостаёт большинству поделок в жанре славянского фентэзи. Кроме того уже в самом начале автор позволяет себе перемежать древнерусский – русским современным, что, во-первых, заметно облегчает чтение, а во-вторых, завязывает дополнительную интригу в истории, ведь очень интересно узнать, чем же вызвано такое соседство.

Роман, определяемый автором как «неисторический», является, по сути, жизнеописанием древнего врачевателя по имени Арсений, жившего на русском севере в конце XV века. Автор заботливо проводит нас по судьбе героя от момента рождения до самой смерти. Арсений растёт вместе с дедушкой в доме на окраине Рукиной Слободки, одного из древнейших сёл Белозерья, и перенимает от него секреты знахарства и врачевания. Родители Арсения погибают от чумы, а впоследствии, благополучно передав свои знания, умирает и дед. Молодой Арсений живёт обособленно, лечит людей, пока однажды в дом его не приходит молодая девушка Устина, спасающаяся от чумного поветрия и боящаяся теперь появиться на людях. Арсений соглашается приютить и спрятать её у себя, и с этого момента жизнь его совершает непоправимый трагический поворот.

На удивление мне очень понравилась первая половина книги. Описание взросления Арсения и его разговоры с дедушкой, экскурсы в средневековые травники, удачное переплетение современного и древнерусского языков. В этой же части Водолазкину удаются сразу несколько сильных сцен, западающих в память и внушающих надежду, что автор не изменит себе и взятый изначально курс на вечные вопросы жизни и смерти поможет раскрыться им с какой-то новой и неожиданной стороны (не зря же он лез аж в дебри Средневековья!), тем более что и материал истории к тому располагает. Кажется, что намечается серьёзный философский разговор о природе греха, о человеке и Боге, о раскаянии и искуплении, ну почти Достоевский.

Однако чем ближе к середине книги, тем больше появляется признаков и тревожных звоночков, предупреждающих о том, что читаем мы не духовно-философский трактат в нарративе жития святых, за который на первых порах «Лавр» искусно себя выдаёт, а вполне современный бестселлер. И вот уже проскакивают перед глазами некоторые странные и неожиданные аллюзии – у мальчика заводится ручной волк, который, как оказывается, нужен лишь для того, чтобы вовремя и героически сдохнуть, и над его телом произнесли сакраментальное: «мы в ответе за тех, кого приручили», и в реальность XV века вдруг зачем-то вторгся французский лётчик Экзюпери. Проскакивают какие-то плоские хохмочки (вроде «гармонией поверишь всю эту алгебру», «что вам здесь, цирк что ли?»), которые совершенно не вяжутся не только с разворачивающимся полотном трагических событий, смертей и прочих страшных эпидемий, но и с антуражем эпохи. И тут уже не разобрать, то ли читаем мы житие, то ли эпос, то ли некую постмодернистскую химеру, где в финале из-под розового куста вылезут рептилоиды. Словом, сюжет всё дальше и упорнее дрейфует от философских, психологических, духовных и каких ещё угодно глубин на отмель активно набирающей обороты, характерной для бестселлера развлекательной составляющей.

Тут, наверное, надо на минуту отвлечься и сказать, что я понимаю под словом бестселлер (ну кроме очевидного, что это звание получает книга, которая хорошо продалась). Бестселлер, на мой взгляд, это некоторая золотая середина между непритязательными вкусами большинства и запросами интеллектуальной элиты. В обычной жизни эти прямые не пересекаются, однако существует тонкая прослойка книг, которые читают и те, и другие. Бестселлер это книга, которую будут читать все: от домохозяйки и до профессора. И особенность бестселлера в том, что он должен обладать некоторой хотя бы видимостью высокой интеллектуальности (часто в области этой видимости он и остаётся, над чем уже лет пятнадцать издевается В. Пелевин), но в то же время активно эксплуатировать различные приёмы жанровой литературы (детективную интригу, путешествие, квест) для удержания внимания массового читателя. Короче говоря, книга должна быть умной ровно настолько, чтобы за неё мог взяться любой пролетарий независимо от степени образованности, и ровно настолько развлекательно-авантюрной, чтобы интеллектуалы не скривили носы. А если ещё короче – чтобы и пипл хавал, и критики не брехали. Вот по этой тонкой грани и движется наш новоявленный классик писатель Е. Водолазкин.

Но чем дальше, тем больше, и вырулив на дорожку увлекательного сюжета, свернуть с неё оказывается не так-то просто. Вторая половина книги, за исключением, наверное, финального эпизода, оставляет не самые лучшие впечатления. Начинаются самоповторы, длинноты, автор зачем-то бросает силы на доказывание (самому себе) идеи нелинейности времени, приплетая к ней ещё и конец света.

С нелинейностью, как мне кажется, тут вот какая история. Взяв на себя честь и смелость использовать в своём тексте древнерусский язык, автор не мог не понимать, что написанную таким образом книгу, какой бы виртуозно-талантливой она не была, читать никто не будет (разве что кучка филологов, но точно не массовый читатель), и судьба её печальна и безнадёжна – долгое околачивание закрытых дверей и итоговый тираж в 500 экземпляров. Поэтому, законно желая сделать книгу дружественнее и доступнее для широкой аудитории, автор решает уравновесить непривычный нашему уху древнерусский – русским современным. Желание понятное и в некоторой степени благородное, но с этого, как мне видится, и начинаются все проблемы романа. Можно сказать, что недостатки здесь являются продолжением его же достоинств. Итак, автор решает разнообразить языковую архаику современной речью, дабы капризный читатель не убёг, не купивши книгу. Но совместить древность и современность просто так, ничего никому не объясняя, не получится (как я уже сказал, интрига загружена, и читатель ожидает обоснования). Поэтому под этот хитрый ход придумывается концепция, ставшая впоследствии в книге одной из центральных, – о нелинейности времени, его закрученности и спиральности и вообще о возможности это самое время гнуть и выворачивать как угодно. Получается, что если сама структура времени ставится под вопрос, то чего уж удивляться, что в XV веке на Руси в речах мелькают всякие современные словечки и канцелярские формулировочки. Вот и подбили алгеброй гармонию. И всё вроде бы гладко – языковое и стилистическое допущение оправдано, и автор получает карт-бланш писать как ему вздумается, без конца перескакивая от древнерусского на новый русский, протокольный советский да хоть и на феню, если для сюжета понадобится. Сама же шаткая конструкция подпирается «глубокомысленными» размышлениями о природе времени. Но автор и на этом не останавливается, а идёт ещё дальше – заигрываясь в свою теорию, он щедрыми мазками оставляет по тексту то тут, то там разного рода пророчества, когда герои наяву и во сне заглядывают в далёкое будущее и из своего лубяного XV века видят события века XX, и таких эпизодов-включений, обращающихся к абсолютно незначащим, мелькнувшим на секунду персонам тридцать третьего плана и не несущих никакого сюжетного смысла, кроме как обоснования теории времени, накапливается с избытком. А объём между прочим растёт.

Но вся эта громоздкая конструкция рушится в один миг от одной лишь простейшей мысли, что если, по Водолазкину, люди в далёком XV веке могли с такой лёгкостью заглядывать в будущее и жить в современном нам языковом поле, то и мы, если не все, то многие, должны обладать аналогичными же способностями. Но не тут-то было, подвох ощущается без лишних объяснений – очевидно, что языков будущего мы не знаем и не живём в поле будущих терминологий, равно как и прошлых. Поэтому и суждения о нелинейности времени не объясняются таким образом, по одной лишь авторской прихоти. Эпизоды, приведённые Водолазкиным, являются следствием теории о нелинейности времени, а не её доказательством. Этот логический промах в конце концов и рушит всю тяжеловесную конструкцию. Ну не верит никто в общее поле времён, читатель вот только что узнал про этот несчастный XV век и про его язык, прародитель сегодняшнего русского, и где тут искать соответствия? а потому и книга читается с подспудным пониманием искусственности и неправдоподобности её философской канвы. Налицо банальное несоответствие материала выдвигаемой идее. Намного более изящно и тонко нелинейность времени раскрывается, например, в рассказе Теда Чана «История твоей жизни». Вот там материал служит идее, а не наоборот.

Вот поэтому-то первая половина книги понравилась мне намного больше. Во второй автор пускается в оправдание собственных допущений и даже вводит дополнительного героя – итальянца Амброджо, который своими вещими снами должен убедить нас в том факте, что время нелинейно. И этот чисто технический персонаж исполняет всего-то-навсего функцию живого доказательства, а также медиатора в далёком путешествии Лавра. И в тот момент, когда персонаж-функция становится не нужен, автор предсказуемо и легко от него избавляется.

Вторая половина книги слаба ещё и тем, что в ней начинается движение ради движения, приключения ради приключений. И слово «приключение» здесь отнюдь не метафора. Вводя в текст нового значимого персонажа – Амброджо Флеккиа, автор не может избежать самого стандартного фентэзийного хода (мотива пути) и запускает наших героев в путешествие – через половину Европы и Средиземное море в Иерусалим. Амброджо, понятное дело, выполняет роль верного спутника и переводчика. И естественно, по дороге нашим героям то и дело угрожает опасность, разбойники, знаете ли, и всякие дикие неправославные аборигены. Прибавляет ли что-либо подробное описание дорожных злоключений глубине книги? Нет. Зато здорово развлекает. И, казалось бы, сиди Лавр на своём русском севере и медленно погружай читателя на глубину своей мудрости, но нет, автор считает нужным протащить нас по всей карте – через Псков и Киев в Венецию и далее в Иерусалим, как и положено в лучших традициях жанра фэнтези. Жаль Америку к тому времени только открыли, а то и там бы наши герои отметились.

Ну и раз уж речь зашла о жанровых штампах и прочих развлечениях, не могу не отметить один странный момент. Мне показалось очень спорным авторское решение наделить православных священнослужителей различными сверхспособностями. Почему-то у Водолазкина они видят будущее, общаются друг с другом на расстоянии посредством телепатии и даже летают по воздуху. Я не понимаю, зачем подобные дешёвые спецэффекты книге, которая вроде как несёт в массы духовные христианские ценности? Ну разве только для того, чтобы произвести впечатление на не слишком культурного потребителя, понимающего только когда «вау!» И я также не знаю, совпадение или нет, но сам принцип построения характера Лавра, основанный на гипертрофированном созидании добра во искупление некоего тяжкого греха юности, очень напоминает архитектуру характера Человека-паука, героя фильмов и комиксов. Я понимаю, насколько это резко звучит, но такая дикая аналогия никогда не пришла бы мне в голову, если бы не пресловутые сверхспособности, приписанные Водолазкиным православному духовенству.

В итоге мы имеем вполне добротную и интересную развлекательно-культурную книжку с блестящей языковой игрой, запоминающимся героем, бодрым сюжетом, но до обидного интеллектуально пустую. Замах был внушителен, и первая часть хороша, но финальное общее впечатление совершенно не то, на которое можно было рассчитывать. Но книга отнюдь не плоха и определённо найдёт своего читателя, потому что: а) эмоциональна и зрелищна; б) не требует сколь-либо серьёзного умственного напряжения. Ну, таковы уж реалии современных бестселлеров.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Волшебная книга. Если сравнивать с чем-то, то ближе всего, наверное, «Сиддхартха» Гессе, более на ум ничего не идет. Мое личное мнение – читать эту книгу следует более сердцем, нежели умом. Иначе можно погрязнуть в интеллектуальной эквилибристике. А это сильно вредит восприятию. И еще хочется добавить банальность типа того, что до книги этой надо дорасти. И дело не в количестве прожитых лет читателя, а в чем-то другом, что очень трудно выразить словами. Говоря попросту, «сердечную мышцу» надо развивать. Тогда, быть может, удастся узреть за текстом суть. А она, эта «суть», многомерна, необъятна и, по большей части, иррациональна.

Прошу прощения за менторский тон, надеюсь, никого не задел.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Житие ни одного святого я до этого еще не читал. Поэтому решил восполнить пробел. А тот факт, что святой, являющийся главным героем книги, не реальный, а вымышленный, особой роли как раз не играет. Очевидно, что истинно святых среди реальных людей нет и никогда не было. Но понятие святого в культуре есть. Поэтому автор любого реального жития будет изменять некий реально существующий прототип так, чтобы герой соответствовал нужному понятию. В этом смысле житие вымышленного святого лучше в том смысле, что оно более честное.

Язык изложения получился воистину странным. Архаичный язык, которым порой изъясняются персонажи, при чтении доставляет чисто технические неудобства: часто требуется перечитывать реплики персонажей по нескольку раз, чтобы элементарно догадаться о смысле сказанного. К счастью, автор не злоупотребляет архаизмами. Это с одной стороны. А c другой стороны кое-где герои изъясняются вполне современным образом, используя современную лексику. Другие комментаторы книги видят в этом веяние постмодерна. А может просто еще один прием, при помощи которого автор доводит до читателя многократно встречающуюся в книге мысль об относительности времени? Все может быть. Рассказчик — явно наш современник, который захотел «изложить житие святого в современной терминологии». И надо сказать, что у него вполне получилось рассказать Историю, которая вне времени. Как говорит про такое сам главный герой: «Тут выяснилось, что события не всегда протекают во времени, сказал Арсений Устине. Порой они протекают сами по себе. Вынутые из времени».

Книга читается именно как исторический роман, несмотря на ремарку автора, который определил его как «неисторический роман». Почему так? Автор хотел подчеркнуть, что главным действующим лицом является не эпоха, а все-таки конкретный человек? А нравственные качества в цене в любую эпоху? Возможно так и есть.

А вообще жизнь в средневековье, которую автор изображает на страницах книги, выглядит очень похоже на жизнь в средневековье. Массовая детская смертность; эпидемии неизвестных болезней, выкашивающие деревни; разбойники на дорогах; испытание водой, как детектор нечистой силы; испытание огнем, как основной уголовно-процессуальный метод; паломничество в дальний монастырь, как основной вид туризма; разбой на дорогах, в котором не бывает ограблений без убийств; юродивые, как основная достопримечательность в населенных пунктах и еще много чего. Средневекового колорита в тексте навалом. Но, очевидно, что главная особенность текста — это главный герой.

Главный герой, как и все окружающие, — человек верующий. Но не фанатик. Просто будучи в современных терминах человеком интеллигентным, который не должен в прямом смысле пахать с утра до ночи, он имеет больше времени и возможностей думать о вечном. Ну, а с мыслями о вечном в средневековье особого разнообразия не было. Все они крутились вокруг Бога и его церкви. Про главного героя вообще можно написать много хорошего и интересного. Уже одно то, что жизнь свою он проживает так, как хотела бы ее прожить его покойная возлюбленная, делает ему честь. Но мне кажется, что поведение этого человека исчерпывающе описывается одной цитатой: «Ангелы не устают, ответил Ангел, потому что они не экономят сил. Если ты не будешь думать о конечности своих сил, ты тоже не будешь уставать».

P.S.

Раз уж сам автор считает уместным рассказывать в тексте книги анекдоты, то почему бы и читателю не набраться здорового цинизма? Дело в том, что серьезную книгу про житие святого вполне можно читать как производственный роман (или как минимум ретроспективно рассматривать как производственный роман). Такую себе инструкцию по поводу того, как стать святым. Что же должен делать человек, чтобы добиться святости? Во-первых, быть праведником (checked). Во-вторых, иметь личную трагедию, которая повлияет на всю жизнь праведника (checked). В-третьих, успешно поработать на различных праведных должностях (целитель, юродивый, чудотворец so on) (checked). В-четвертых, путешествовать по святым местам, превозмогая тяготы такого путешествия (checked). В-пятых, приобщится к монастырю и его жизни (checked). В-шестых, стать затворником на склоне лет (checked). И наконец — принять мученическую смерть.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Этого не было, хотя потери в репутации случились, и были они немалые. Но и тут все закончилось хорошо. Умер и воскрес, если в двух словах.
Итого есть история про человека, который очень успешно реализовал себя в духовной сфере. А чего добился ты?

Оценка: 8


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх