Йен Макдональд «Чага»

Роман британского фантаста Йена Макдональда «Чага» вышел в оригинале в 1995 году, но до русского читателя добрался в официальном переводе только сейчас, осенью 2026 года. И это, по совершенно не зависящим от автора причинам, заставило книгу угодить на российском рынке сразу в две ловушки. Одна связана с самим концептом романа — идеей попадания на Землю вместе с метеоритом некоей чужеродной биоты, стремительно меняющей окружающий мир под свои нужды; другая — с его постколониальной оптикой.

Чужая жизнь, которая поглощает планетарную экосистему и перестраивает её под себя, у русскоязычного читателя, особенно старше 30–35 лет, неизбежно вызовет ассоциации с «Пикником на обочине» Стругацких и «Солярисом» Лема. С другой стороны, ту ксенобиоту, которую Макдональд выстраивал в середине девяностых, массовый читатель уже успел увидеть в 2010-х в «Зоне Икс» Джеффа Вандермеера, а массовый зритель — в её экранизации «Аннигиляция» и в более старенькой, 2001 года, комедии «Эволюция». Если не держать в голове дату написания «Чаги», она выглядит очень вторичной. Да, это несправедливо — она наоборот предшественница, а не подражатель. Но на восприятие знанием о годе появления «Чаги» повлиять трудно.

Вторая проблема, с моей точки зрения, серьёзнее, потому что касается уже не вкусовщины и начитанности, а психологии восприятия. Макдональд писал свой роман с левой антиглобалистской позиции, типичной для девяностых. Жители Восточной Африки, измученные бедностью и зависимостью от западных корпораций, видят в инопланетной жизни, которая поглощает их землю, возможность освободиться от белых угнетателей. Логика этой надежды сводится к тому, что старый порядок несправедлив, поэтому пусть его разрушит чужая сила, гори оно всё синим пламенем, всё равно хуже уже не будет. По всей видимости, задумывалось это как высказывание в пользу освободительного движения.

Но вот прошло больше 30 лет, и мы уже видели, как постколониальные обиды превращаются в агрессивный национализм, а попытки больших игроков использовать антиколониальную риторику как оружие друг против друга не раз становились одним из факторов, приводивших уже к горячим, а не только информационным войнам, — и многие из этих войн идут прямо сейчас. После этого идея довериться третьей силе, чтобы сломать существующий порядок, выглядит как опасная наивность, а не как источник надежды. Когда местные жители видят в Чаге шанс переписать мир вокруг них и уклад их жизни ради избавления от капитализма, это воспринимается скорее как сюжет антиутопии, чем как альтернатива, заслуживающая сочувствия. Особенно учитывая то, что подспудно, незаметно Чага «переписывает» и их самих. В эпиграф к «Чаге» так и просится: «Не зови волков в помощь против собак». Хотя по сюжету Макдональда «волки» тут благонамеренные и несут вместе с пугающей неизвестностью не зло, а добро всем и каждому, и даже даром.

Сам по себе текст романа неровный. Главная героиня, журналистка Габи Мак-Аслан, в основном наблюдает и фиксирует события, а сюжет движется мимо неё. Повествование то перегружено научными пояснениями, то надолго застревает в описаниях лагерей беженцев и быта журналистов, и ближе к финалу заметно теряет темп, становится вялотекущим. Драматургия явно рассыпается, многие сюжетные линии существуют скорее для того, чтобы дать героине повод оказаться в нужном месте в нужное время.

Настоящая удача в романе только одна: сама Чага. Читатель может подробно проследить, как инопланетная экосистема от склонов Килиманджаро расползается по Восточной Африке, как она меняется и всё больше усложняется, как перестраивает всё, к чему прикасается. Следить за эволюцией Чаги интересно в каждой сцене, где Чага появляется. Описания чужой жизни у Макдональда конкретные и убедительные. Но в моих глазах этого мало, чтобы вытянуть весь роман целиком. Лучше среднего. Хуже, чем могло бы быть написано вокруг такого многообещающего фантдопа.