Лорен Грофф «Судьбы и фурии»

До чего ж оно все запоздало

Самый резонансный американский роман 2015, с ним фотографировались знаменитости, а президент Обама назвал наиболее впечатлившей книгой (президент? а что, был кто-то, кроме вечного Трампа?) Вопрос в скобках, если что, риторический. Разумеется все мы помним мир десятилетней давности, с надеждой смотревший в будущее, которого нас лишили. Мир, всерьез задававшийся вопросами о количестве усилий, прилагаемых женщиной, чтобы семья процветала и была тихой гаванью в море житейских штормов большого мира. Мир, который приветствовал открытость, жалел и оправдывал «нетакусиков», в котором оказалась распахнута тысяча дверей и за каждой ждало что-то интересное.

«Сердца и фурии» — история идеального брака. Ланселот (все зовут его Лотто, и он, впрямь, счастливчик, выигрывающий в лотерее) и Матильда познакомились на последнем семестре Вассара и поженились две недели спустя. Они словно созданы были друг для друга, оба высокие, красивые, талантливые. Он наследник флоридского «водного короля», рос в любви и заботе как золотой мальчик, в детстве все хотели с ним дружить. Впрочем мама, после отцовской скоропостижной смерти, продала дело и особняк, они переехали в маленький, абсолютно стандартный, коттедж. Объясняла, что это для его будущего, и не ищите криминального подтекста: никто ее не шантажировал, у нее не было тайных пороков, и лжепророки ее не заманили в секту. Просто понимала, что контроль производства требует навыков, каких у нее не было, с ежеминутной вовлеченностью, и переживала за сына, которого звездный статус может испортить — подростки так легко поддаются дурным влияниям.

От неподходящей компании Лотто это не уберегло. Вело-поездки на пляжные рейвы, травка, кислота, алкоголь в обществе ровесников близнецов брата и сестры. Первый секс с ней, и подожженный опрокинутой свечой дом. Для Лотто все закончилось спешной отсылкой в закрытую школу для мальчиков, где он, впервые в жизни, испытал опыт травли, едва не доведший до самоубийства. Плохо, но необходимо для становления личности, без такого опыта в десятые не обходился ни один герой, и, потом-то он выровнялся, стал в числе самых крутых, а жен и дев, вовсе, познал без счета. Всегдашнее «что позволено Юпитеру...» за него. Веди себя так девушка, ее называли бы шлюхой, а парню ореол донжуана лишь придавал шика. Тем больше его поразило то, что Матильда до бракосочетания была девственницей.

Его девушка-загадка, сирота-стипендиатка, подрабатывавшая моделью, «энигма, завернутая в загадку, завернутую в бекон». Самой неприятной новостью стало нежелание матери признавать их брак и лишение Лотто содержания. Чуть менее неприятной — что его актерская карьера застопорилась: талантлив, но не гениален, а спроса на таких высоких в киноиндустрии тогда не было (Джлрдж мартин еще не написал «Рыцаря семи королевств»). Разбило ли это любовную лодку о быт? А вот и нет, молодые жили в подвальной квартирке. ели воду и солнечный свет, и были счастливы. Матильда работала, пока муж получал отказы на кастингах. А потом он написал пьесу. Востребованный драматург единственный труженик пера, имеющий реальные шансы жить своим творчеством. Жить неплохо, авторские отчисления с каждого спектакля, и вы ведь не сомневаетесь, что везунчик Лотто упал на четыре лапы?

Роман Лорен Грофф сравнивают с «Исчезнувшей» Флинн и называют интеллектуальной версией «Девушки в поезде», что ж, в каком-то смысле это история изнанки счастливого брака. Потому что идиллическая картина большого успеха и неувядающей взаимной любви супругов, увиденная глазами Лотто, продолжится той же историей в версии Матильды. Которая, вообще-то, Орели. Чья биография читается как триллер и полна шокирующих подробностей, как это любили в десятых, помните «Маленькую жизнь»? Но большое станиславское «Не верю!», собственно как и с Янагихарой, пересекает по диагонали мое сегодняшнее восприятие ее истории, подобно ленте со словом prostituée наискосок через страницы досье ее бабушки.

Вот десять лет назад зашло бы, не без скрипа, но в тогдашнем мире ко всякому такому менее критично. Сейчас, в придачу к Станиславскому хочется процитировать заглавие букеровского романа Келмана — до чего же оно все запоздало