Дональд Уэстлейк «Метод исключения»

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/oOz3o).

Роль литературного первоисточника для многих культовых триллеров и кинофантастических произведений прискорбно часто недооценивается — каноническим примером из прошлого может служить https://fantlab.ru/work1482869#response480774; а вот и свежий пример для нашей с вами современности.

Дональд Уэстлейк, довольно рано и с демонстративной брезгливостью дезертировавший из фантастики после https://fantlab.ru/work88895#response330860, сделал изрядную карьеру детективщика. Тем не менее его «Топор» («The Ax»), странноватая, абсурдистская, тошнотворная, однако в своем роде безукоризненная помесь «баек из склепа после бани» (работа над книгой началась после посиделок в компании друзей, сетовавших на волну корпоративных сокращений), сеанса семейной психотерапии на мотивы Великой Депрессии, чьей жертвой пал отец Уэстлейка, неизменно модной (пост)структуралистской критики развитого технотронного капитализма и психопатологического исследования с явным прицелом на эпатаж читателя, оказался скоропостижно забыт почти сразу после публикации. Вы вправе восторгаться этой работой или остаться к ней, как я, сравнительно равнодушным — я-то, будучи принципиальным противником воинствующего прогрессивизма, неолуддизма и батлерианских джихадов, полагаю, что причину всех житейских проблем нужно искать прежде всего в личных ошибках, а оружие применять лишь для самозащиты от безумцев и чудовищ, — но как хорошо темперированное упражнение на заданную тему прикладной антигеройской социологии в каузальной расщелине между холодными войнами и кризисами глобализации роман почти эталонен. Тем печальнее, что даже в англосфере практически вытеснен из памяти людской и не удостоен никаких жанровых наград — не номинировался, к примеру, на “Золотой кинжал”. (Ладно бы только в России, где дурманяще свободные 1990-е проходили, в отличие от мира по ту сторону руин Берлинской стены, в такой обстановке, что персонаж Уэстлейка и оплате своего труда рулонами туалетной бумаги с родной фабрики бы порадовался...)

Хотя при чуть большей удаче роман мог бы обрести статус мгновенной провокативно-скандальной классики калибра «Бойцовского клуба», «Американского психопата» или даже «Преступления и наказания», с которым уже благодаря названию довольно прозрачно ассоциируется (но выполнена будет лишь произвольная программа, не обязательная — «выходные от истории» в моменте однополярности, незадолго до краха доткомов и гекатомб 11 сентября, взяли и петербургские, ну или сент-питерсбергские, следователи). Тут уместно заметить, что Уэстлейку в ответ на книгу прислали благодарственное письмо за подписью временно безработного менеджера среднего звена из Коннектикута, который полушутливо (но это не точно) удивлялся, как это ему самому в голову не пришла подобная формула решения проблем корпоративной конкуренции.

«Если уж на то пошло, топ-менеджеры и держатели акций, назначившие их на эти должности, суть враги, но они не проблема. Они проблема общества, но не моя личная. А резюме той шестерки — да, они моя личная проблема...

... В ранний период американской истории рабочая этика служила величайшим выражением нашей моральности, затем в течение некоторого времени этика собственности ставилась во главу угла, но недавно произошло очередное изменение. Ныне наш моральный кодекс основывается на идее, что цель оправдывает средства. Было время, когда подобное считалось неприемлемым — чтобы цель оправдывала средства, — но то время миновало. Мы не только в это верим, мы это вслух говорим. Лидеры правительства неизменно оправдывают свои действия тем соображением, что цель оправдывает средства. И каждый топ-менеджер, комментируя публично метель сокращений, которая засыпает Америку, объясняет ее в конечном счете тою или иной версией все того же принципа: ЦЕЛЬ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА.

... Как и топ-менеджерам, мне не о чем жалеть».

Как и работа Гордона Уильямса, «The Ax» удостоен двух экранизаций, причем обе выполнены мастерами первого звена мирового кинематографа. Дружно воспеваемый всеми кинокритиками этой осени «Метод исключения» Пак Чхан Ука, обреченный на триумфальное шествие по мировым экранам уже одним фактом выхода в эпоху кембрийского взрыва генеративных нейросетей и сживания разработчиками чатботов со свету своих же рабочих мест (вдобавок Южная Корея Пака, чудом восставшая из руин разделенного полуострова после Корейской войны, почти ежегодно обновляет мировые антирекорды рождаемости и славится жесточайшей даже для восточноазиатского региона атмосферой безжалостной потогонки равно среди белых и синих воротничков), сорвал десятиминутную овацию в Венеции и считается одним из фаворитов “Оскара”, но Пак узнал о существовании романа Уэстлейка уже после того, как приступил к подготовке фильма, которая постоянно стопорилась из-за нехватки свободных средств. А прежде, чем постичь этот немаловажный нюанс, корейский режиссер искренне полагал, будто планирует римейк напрочь забытой общественностью версии Коста-Гавраса «Нож гильотины»; за греком и оказались права на киноверсию книжки. Пак урегулировал эту коллизию взаимовыгодно, посвятив ему свое творение.

Самое, наверное, убийственное литературное произведение, прочитанное мной. Извините за невольный каламбур..

Произвело на меня просто неизгладимое впечатление своей обыденностью. Оказавшийся без работы отец семейства после долгого и безуспешного периода поиска работы и ухудшения уровня жизни и отношений в семье в условиях нехватки денег начинает методично убивать своих конкурентов в поисках работы.

Советую прочитать всем — ощущения получите самые что ни на есть непередаваемые.