Колм Тойбин «Дом имён»

Если ради разнообразия начать изложение моих впечатлений с конца, то придётся сказать, что рекомендовать эту книгу мне некому. Интересующиеся греческой историей и мифологией найдут её профанацией, поклонники хорошего языка — дурно написанной, любители действия — скучной, а охочие до метафизики — спросят, зачем я их вообще сюда приплёл…

Первые подозрения, что впечатления будут так себе, закрались, когда, посмотрев технические сведения о книге, я увидел, что редактором выступил Максим Немцов. С моей точки зрения, он — посредственный переводчик, испортивший некоторые книги. В качестве примера можно привести роман Пола Остера «4 3 2 1». Насколько я помню, и другие пользователи неоднократно негативно отзывались о нём. Шаши Мартынова, переведшая «Дом имён», тоже далеко-далеко не Нора Галь, не Павел Грушко и не Ирина Волевич.

Мои опасения начали оправдываться на _первой_ же странице романа. Мартынова, Немцов и сам Колм хорошо постарались, чтобы чтение было, так сказать, эмоционально окрашенным. Выписал несколько примеров. Вот тот самый, с первой страницы: «...их тельца растеряны и отважны...» Неужели прямо тельца растеряны? Тельца отважны? Ну, кто бы мог подумать!

Я не возлагаю ответственность только на переводчицу или редактора. Исходный текст, это очевидно, тот ещё подарок. Количество несуразностей не так велико, как в некоторых других произведениях, но всё же существенно. «Вспомнила её молчанки и ярости...» Ярость во множественном числе! Редактор, переводчик, звоните 03, читателю плохо! «Но было что-то в её позе, в голосе, что намекнуло ему на зловещие подводные течения...» Ну, криво же звучит, караул просто. «Там есть присутствия, с какими я хотела бы соприкоснуться...» Дорогие помощники писателя, вы просто вслух эту фразу прочтите. Не тошнит? После такой п*******ы факт, что в тексте постоянно упоминаются рубашки, которых у греков не было, кажется сущей мелочью, что и огорчаться не стоит.

К сюжету. Плохо продуманная и плохо мотивированная возня. Колм взял несколько легенд и очень поверхностно переложил их в безыскусную, но одновременно напыщенную прозу. Глубины — ноль, а формулировки неестественно заковыристые, типа «растерянных и отважных телец». Персонажи, как субъекты действия, совершенно никчёмны. Их поступки отражают только желания автора; совершенно точно они не живут своей жизнью, на что частенько жалуются писатели, мол, их герои сами диктуют им свою волю. Сестричка говорит брату: «Иди, убей свою мать, отомсти за смерть отца». Тот отвечает: «О, точно! Пойду-ка заколю её». Как мне показалось, ряд эпизодов ничем не продиктован, несколько персонажей непонятно для чего введены. В произведении стопроцентно реалистическом зачем-то участвуют бродящие по коридорам духи. И стражники. Много стражников. Очень много стражников. Настолько много, что некоторые из них начинают исполнять несвойственные стражникам функции — сношаться с героями, например. Плюс ещё Колм забыл разъяснить одну загадку. Она так и повисла в воздухе «присутствием, с каким я хотел бы соприкоснуться»…

Что в итоге? Смотри первый абзац.

Фем!античность

Автор взялся за известнейший сюжет, который кто только не разрабатывал. Месть Ореста своей матери Клитемнестре, убившей мужа Агамемнона, отца Ореста, за то, что тот принес в жертву их дочь Ифигению ради попутного ветра для кораблей, идущих под Трою, представляет собой предмет «Орестеи» Эсхила, грандиозного произведения греческой культуры. В Новое время об этом в драматической форме писал сам Расин, а состязаться с ним в создании живых характеров на античном материале — дело нелегкое. Так что контекст бытования сюжета задает повышенные ожидания, которые закономерно не оправдались.

Тойбин пишет психологический роман, в котором меняются рассказчики, разворачивается даже некоторая интрига, но к образцам он не приближается даже близко. Попытка подражать античной всеохватности вылилась в педалирование кровожадности и жестокости, уровень осмысления человеческой жизни снижен — божественного плана в романе нет совсем, и конфликт, как принято в современной литературе, перенесен полностью внутрь человеческой души, без какого-либо высшего измерения — справедливости, судьбы, воздаяния. Ничего этого в книге нет.

Зато в книге есть современный феминистический подход, который так заметен на фоне античного сюжета, как нам заметны парики и брыжи на античных героях в операх XVII века. Мы теперь поражаемся, что люди эпохи классицизма могли думать, будто пишут в античном духе, когда заставляли Ореста носить чулки и говорить «Милостивый государь!». Тот же дух времени, только уже нашего времени, веет в романе Тойбина.

Двигателем и пружиной всего действия в романе оказываются женщины — Клитемнестра и Электра. Мужчины рядом с ними — невыразительные существа без собственной воли и целей. Орест низведен до положения тупого исполнителя плана мести, разработанного и подготовленного Электрой. После убийства матери, которое у Эсхила потрясает небо и землю, срывает с Олимпа богов и заставляет весь мир вращаться вокруг Ореста, персонаж Тойбина только сильнее погружается в ту изоляцию, в которой он существовал всю книгу. Он практически целыми днями ни с кем не разговаривает, потому что у него нет ни друзей, ни доверенных слуг, ни просто слуг. Это не царевич, глава царства после смерти отца, это тень Электры, живущая не то что прошлым, а какими-то фантазиями. Единственная возможность для Ореста приобщиться к жизни — это роды его жены в финальной сцене романа, то есть снова ценность его жизни конструируется женщиной и зависит от женщины.

Душераздирающее зрелище, как говорил ослик Иа. Другими словами, очень современная книга, на которую не стоит тратить время.