Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Zivitas» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 . 11  12  13

Статья написана 15 сентября 20:03
Размещена также в рубрике «Колонка коллекционера»

В 2010 году помимо дувидовской сюиты иллюстраций к "Пиковой даме" был опубликован ещё один цикл иллюстраций (тоже посмертный). Бывало такое уже с "Пиковой дамой" — в один год два иллюстрированных издания — в 1969 году (Поляков и Епифанов). Пятьдесят лет назад оба издания можно было купить и сравнить. В 2010 году вторая книга, которую сегодня посмотрим, вообще в магазинах не всплывала. И сейчас она очень редко появляется на Алибе. Несколько месяцев висело два экземпляра за тыщу, потом один экземпляр кто-то купил, ну и я второй экземпляр скорее взял. Вот он.

Художник известный — Ю.Игнатьев — был у нас с "Евгением Онегиным" два раза (тут и тут).

Год издания поздний. Поэтому даю собственное библиографическое описание по образцу каталога-справочника.

Пиковая дама. — М.: Палеограф, 2010. — 76 с.; 19,5 см.

ИГНАТЬЕВ Ю.: цв. наклейка на переплёте, иллюстрированные форзацы, 23 тонированных ил. (из них 13 страничных).

Тираж 500 экз.

На Фантлабе книга не представлена.




Для "Онегина" конца пятидесятых сюита Игнатьева оказалась знаковой. Картинки к "Пиковой даме" вроде бы тоже создавались в то время, раз частично демонстрировались "на знаменитой выставке 30-летия МОСХа в 1962 году". Опубликованы полностью были только один раз спустя много лет в нашем редком издании.

Большинство картинок, конечно, тщательно отделаны (из тех, наверное, что выставлялись). Но всё же, как кажется, иллюстрации к "Пиковой даме" не были доработаны именно как цикл: заметна диспропорция в распределении иллюстраций по темам (некоторые очень подробно отражены, другие — вскользь). Вероятно, художник затормозился на стадии выбора вариантов и охладел к самой идее сюиты. Это производит грустное впечатление. Дело не в том, что сюита не была отшлифована (часто издают работы, прерванные смертью художника), а в том, что она была заброшена Игнатьевым.

Ну и редакторы посмертного издания оказались не на высоте. Вот две концовки.

Концовка к Третьей главе
Концовка к Третьей главе
Концовка к Четвёртой главе
Концовка к Четвёртой главе

Видно, что художник пробовал, как лучше умершую графиню изобразить в концовке к Третьей главе: с Германном или без Германна. Редактор не стал выбирать. Это ещё ничего — из этого могло бы получиться нечто оригинальное. Умершая графиня в кресле с Германном — это, конечно, конец Третьей главы, там и последняя фраза на это указывает: "Германн увидел, что она умерла". А графиня без Германна подошла бы к концовке четвёртой главы: Германн сбежал из дома, а мёртвая графиня осталась одна. А редактор не в те главы рисунки всунул и получилось совершенно нелепо (особенно учитывая, что текст непосредственно над картинкой всё выдаёт).

Вот какой-то набросок (возможно, к эпиграфу), который сунули в книгу вне всякого контекста.

Ни к селу, ни к городу
Ни к селу, ни к городу

Так-то я с удовольствием рассматриваю наброски и варианты, но, видимо, наброски хороши, когда они прилагаются к завершённому произведению как дополнение.




На переплёте маленькая картинка (вручную вклеенная) сделана в стиле русского авангарда: у Германна глаз в виде значка масти пик. Но это случайность — внутри традиционная манера, очень спокойная. Эх, жалко!

Авангардный Германн
Авангардный Германн

Пушкин присутствует среди своих героев — это, вроде бы, вторично даже для шестидесятых годов. Но он помещён в самой первой сцене при завязке повести. Слушает рассказ Томского — а потом домой прибежит и сразу запишет. Так что внедрение Пушкина у художника получилось свеженьким. А уж сама картинка по технике — прелесть, глаз радуется.

Пушкин (слева) получает сюжет из первых рук
Пушкин (слева) получает сюжет из первых рук

Вот только эта же картинка помещена редактором не только к первой главе, но и к последней! Ладно, если просто пустоту надо было занять (даже какая-то концепция есть — повесть у Пушкина зеркальная, можно это подчеркнуть прямолинейно). Но ведь, наверняка, не на ту иконку ткнули, а оригинальная иллюстрация, которая полагалась к последней главе, теперь навек для нас пропала. Вот такие выкрутасы очень обидны.

Что к первой главе...
Что к первой главе...
...что к последней
...что к последней




Пройдёмся по узловым точкам. Содержание цикла традиционное, техника — вроде бы не гравюры, но кое-где штриховка как на ксилографиях. Видимо, это какой-то посыл. Если это первая половина 1960-х, когда ещё не были созданы сюиты Епифанова и Полякова, то тогда, возможно, это поклон в сторону ксилографий Кравченко (ещё не были опубликованы, но могли быть известны профессионалам).

1) Молодая графиня в Версале (XVIII век). Первая глава

Тема подробно развита: такое множество рисунков о XVIII веке было, пожалуй, только у Бенуа. Молодой графине посвящён разворот на форзаце, страничная иллюстрация и концовка всей книги. Рисунки на форзацах по манере отличаются от основного корпуса — и тоже напоминают монохромные картинки Бенуа.

Форзац
Форзац
Иллюстрация в тексте главы
Иллюстрация в тексте главы
Концовка
Концовка

Концовка, на которой отображение в зеркале дамы XVIII столетия. В прибалтийской "Пиковой даме" тоже мотивы зеркал в связи с графиней имеются. Это потому что зеркала связаны с мистикой?

2) Германн бродит по городу / караулит у дома графини. Вторая глава

И бродит, и караулит. Игнатьев эту тему отработал шаг за шагом.

Оказался у дома графини
Оказался у дома графини
Дальше бродит
Дальше бродит
По Петербургу бродит
По Петербургу бродит
Записку Лизе суёт у дома графини
Записку Лизе суёт у дома графини
Дождался отъезда графини и Лизы на бал
Дождался отъезда графини и Лизы на бал

3) Раздевание графини перед сном. Третья глава

На удивление мирная сцена, без уродств.

4) Германн с пистолетом. Третья глава

Рисунок с форзаца. Пистолет должен быть — он в игре теней и света затерялся.

5) Германн и Лиза. Четвёртая глава

Прекрасная по композиции и по настроению картинка. Причём сделанная в лучших традициях — многие послевоенные художники эту сцену игнорировали, а я, оказывается, соскучился по уютной комнатушке Лизы с полукруглым окном.

6) Привидение (мёртвая графиня является Германну). Пятая глава

Эта иллюстрация очень хороша. Одна из лучших во всём огромном иллюстрированном  "пиководамье". Хорошо получился контраст жёсткого чёрного силуэта Германна и аморфных очертаний белого призрака.

7) Игра Германна. Шестая (последняя) глава

Вот как в юношеском цикле к "Онегину" Игнатьев не стал рисовать Евгения на коленях перед Татьяной (чтобы не быть банальным), так и здесь он не стал рисовать Германна за карточным столом. Нашёл драматизм в другой сцене.

Всё кончено — Германн покидает игровой зал
Всё кончено — Германн покидает игровой зал


Статья написана 5 сентября 21:02

Оригинальная, абсолютно новая (и, конечно, постмодернистская) "Пиковая дама" появилась неожиданно. Десять лет ждала издания, и всё равно осталась свежей. Неизвестно, был ли закончен весь цикл иллюстраций (работу художника прервала неожиданная смерть). Издана книга была в 2010 году (на Фантлабе есть: https://fantlab.ru/edition83700).

Вот издание из моей коллекции. Рисунок на лицевой стороне очень эффектный (он и в книге повторён).

В супере
В супере

Под суперобложкой — уже который раз чёрный переплёт. Чёрный к лицу пиковой даме.

Без супера
Без супера

Поскольку книга современная, даю собственное библиографическое описание по образцу каталога-справочника.

Пиковая дама.  — М.: РИПОЛ-Классик, 2010. — 48 с.; 24,5 см.

ДУВИДОВ В.: Иллюстрированные цв. суперобложка, форзацы.  20 цв. иллюстраций — 13 страничных, 7 малых (виньетка, заставка, концовки).

Тираж 3.000 экз.




Виктор Дувидов — очень известный и любимый советский художник, оказавший огромное влияние на иллюстрацию в детской книге (художник есть, конечно, на Фантлабе: https://fantlab.ru/art662). Вот примеры его буйного радостного творчества из детских сказок (сканы не мои, поэтому хорошие).

Это ещё не "Пиковая дама"

Доктор Айболит
Доктор Айболит
Кошка, которая гуляет сама по себе
Кошка, которая гуляет сама по себе

Только Дувидову и оказалось по силам увидеть "Пиковую даму" по-новому.  Всё совпало. По форме: манера художника отличается большой свободой, он точно не скован реализмом. По содержанию: Дувидов — иллюстратор книг для детей, поэтому и символизм в книге ясный и светлый. Ну и уровень культуры советского книжного графика оказался очень кстати — задал планку.




Сюита была сделана с учётом будущего макета и со всем уважением к искусству оформления книги: форзацы, концовочки, изящные безделушки...

Самое начало
Самое начало
Самый конец
Самый конец

По концепции: сюита Дувидова — это отказ от реалистично-бытовой трактовке повести, возврат к её мистическому ядру. Но никакой театральщины Дувидов себе позволить не мог (двадцать первый век на дворе!). Пафос старой повести гасится улыбкой изысканного постмодерна.

Вот, например, в духе постмодерна Пушкин-автор непосредственно присутствует в иллюстрациях (помните  Тырсу?).  Но у Дувидова за Пушкиным охотится вооружённый Германн. Каково?

В первый раз (эта иллюстрация открывает книгу) Пушкину повезло — он притворился памятником, и Германн прошёл мимо. Но во второй раз (эта иллюстрация закрывает книгу) Пушкин расслабился, играя в карты с Ариной Родионовной. Пушкин получил тройку, семёрку, туз (можно разобрать на картинке) и стал отбрасывать тень, похожую на Германна с пистолетом — ну теперь ему от тени Германна не уйти!

Это уже "Пиковая дама"

Пушкин с  постамента дразнит Германна
Пушкин с  постамента дразнит Германна
Пушкин и тень Германна
Пушкин и тень Германна

Пушкин подан с хорошим чувством юмора, и поскольку он за рамками повести (буквально), то юмористическая линия получилась очень деликатной.

В чём ещё особенности концепции сюиты? Раз на первое место выходит тема судьбы (зелёного сукна), то, например, тема Германна и Лизы оказалась почти незатронутой. Вот единственная картинка из их взаимоотношений. Лица героев заменены символом пиковой масти. Это такой прямолинейный приём, что художника они как личности не интересуют. Фонарь как личность тоже художника не заинтересовал.

Германн стоит под окном Лизы
Германн стоит под окном Лизы

(Такие мотивы и сам Пушкин подсказывает: "Увидев молодую девушку, он говорил: «Как она стройна!.. Настоящая тройка червонная». <...> Всякий пузастый мужчина напоминал ему туза". Но эти глюки у Германна будут в самой последней главе (после передачи секрета трёх карт), а не в момент компании по привлечению внимания Лизы).

Далее. В концепцию судьбы хорошо вписывается повышенный интерес к сумасшествию Германна. Этот сюжет Дувидов даёт — и он, действительно, впечатляющий. Цветастая манера художника дала неожиданный эффект. А паук — пиковый туз? Современное такое сумасшествие, учитывающее определённую субкультуру.

Цветное сумасшествие Германна
Цветное сумасшествие Германна




По тем ключевым точкам, которые я выбрал, у Дувидова буквальных совпадений немного.

1) Молодая графиня в Версале (XVIII век). Первая глава

Нет XVIII века у Дувидова.

2) Германн бродит по городу / караулит у дома графини. Вторая глава

Вот здесь интересно. Собственно сюжету отвечает картинка, где Германн переходит мостик над канавкой.  Классная находка: отражение в воде зеркальное, как на игральной карте (зима, но, наверное, вода не замёрзла пока). Но есть ещё одна картинка: Германн в осеннем Летнем парке. Причём тут на мягкую зиму не подумаешь.

Германн на мосту и его отражение
Германн на мосту и его отражение
"И в Летний парк гулять водил..."
"И в Летний парк гулять водил..."

Наверное Германн в Летнем парке — это тоже постмодернизм (до сих пор там только маленький Онегин гулял). Почему осенью? В "Пиковой даме" ведь зима? Потому что осень — это Пушкин, а краски осени — это Дувидов.

3) Раздевание графини перед сном. Третья глава

Собственно сцены раздевания нет, но состояние графини Дувидов изобразил мастерски.

4) Германн с пистолетом. Третья глава

В этом цикле иллюстраций Германнов с пистолетами переизбыток. Но вот, наконец, Германн с пистолетом в тему попал.

5) Германн и Лиза. Четвёртая глава

Нет Лизы в мире Дувидова.

6) Привидение (мёртвая графиня является Германну). Пятая глава

Такого Германна-трусишку ещё никто не рисовал.

7) Игра Германна. Шестая (последняя) глава

Формально иллюстрация к последней главе — это несколько игроков без лиц одновременно играют, т.е. это скорее к первой главе. Но в первой главе как раз картинка, более подходящая к одиночной игре Германна (остолбеневший торс над игровым столом). Возможно, здесь присутствует редакторская вольность (книга издана спустя 10 лет после смерти художника, макета не было, картинки абстрактные). Даю обе картинки.

К первой главе
К первой главе
К последней главе
К последней главе




Сюита к "Пиковой даме" — последняя работа Дувидова, т.е. делалась на рубеже тысячелетий. Но в 2000 году цикл иллюстраций никакого издателя, видимо, заинтересовать не мог, даже если бы наследники художника делали предложения (юбилей 1999 года только что прошёл, рынок перенасыщен, авангард какой-то...). Лично для меня эта книга стала знаком того, что издательское дело (не массовое, конечно) выбралось из ямы окончательно (робкие сигналы об этом были где-то с 2004 года, благодаря книгам "Московских учебников"). Книга была встречена спокойно: очень долго лежала в магазинах (лет пять её точно раскупить не могли). Но главное — прорыв был совершён. Думаю, эту сюиту иллюстраций ещё оценят по достоинству.


Статья написана 29 августа 07:36

Ещё одна "Пиковая дама" из восьмидесятых. С прибалтийским акцентом. Издана в Риге в 1988 году.

В супере
В супере

Без супера
Без супера

Поскольку в каталог-справочник издание попасть не успело, даю собственное библиографическое описание.

Пиковая дама. На латышском и русском языках. — Рига, Лиесма, 1988. — 142 с.; 21 см.

НИКИТИН А.: Иллюстрированные тонированные суперобложка, форзацы. Тонированный фронтиспис (портрет Пушкина). Вклейка: 9 тонированных иллюстраций — 3 страничных, 6 на разворот.

Тираж 25.000 экз. Цена 1 руб. 20 коп.

A.Puškins
A.Puškins

Художник Артур Никитин (Артурс Никитинс, как он в латышском тексте обозначен). Художник есть на Фантлабе: https://fantlab.ru/art2886. Книга на Фантлабе не представлена. В Риге Никитин жил с 1948 года (с 12-летнего возраста), так что с полным основанием может именоваться прибалтийским художником. Очевидно, и его искусство носит черты прибалтийской культуры, которая в СССР серьёзно отличалась от русской и общесоюзной. В прибалтийской графике искали новейшие западные веяния, правда не всегда успешно.

По манере исполнения — иллюстрации Никитина самобытные. По содержанию — тоже видно стремление дать собственные решения, избегая избитых тем и простейшего сопровождения текста. Однако слишком много места отведено передаче атмосферы пушкинского Петербурга, а сцена с Лизой на балу (перед предполагаемым свиданием с Германном) хоть и редкая, но сразу заставляет вспомнить цикл Непринцева 1935 года (см.). Так что по концепции иллюстрации Никитина стоят в ряду бытовых трактовок "Пиковой дамы". Но это, скорее, быт Достоевского.

Развернутая суперобложка
Развернутая суперобложка

Интересно, что графиня (в старческом возрасте) изображена свежей милой старушкой. Никитин первый, кто проявил сочувствие к жертве. Интересно также, что на первых иллюстрациях (они все подряд на вклейке идут) дан парный портрет старой графини (она в зеркале отражается) и молодой Лизы (ну больше некому). Старая графиня симпатичнее молодой Лизы (на Лизе уже печать предательства).

Графиня в зеркале слева, Лиза справа
Графиня в зеркале слева, Лиза справа

А парного портрета Германна и Лизы нет. Ну действительно, Лиза с графиней всю жизнь провела, а с Германном — пару часов в общей сложности. И ничего хорошего Лиза от Германна не получила. Хоть Лиза у Пушкина и тосковала, тяготясь своим положением приживалки, но наверняка потом — за пределами повести — она графиню часто вспоминала и жалела, а Германна постаралась забыть.

Обе тоскуют, а за окном столичная жизнь
Обе тоскуют, а за окном столичная жизнь




Ну ладно, пройдёмся по узловым точкам.

1) Молодая графиня в Версале (XVIII век). Первая глава

Графиня загораживает зеркало
Графиня загораживает зеркало

2) Германн бродит по городу / караулит у дома графини. Вторая глава

Самого Германна нет, но мизансцена дана его глазами: он видит графиню и Лизу. Много странного, конечно: львы повёрнуты задом к смотрящему, значит он смотрит не со стороны улицы, а со стороны дверей. Какой-то пожилой тип с графиней и Лизой — вряд ли слуга (он в цилиндре). Ну, будем считать, что картинка примерно соответствует нашей точке.

3) Раздевание графини перед сном. Третья глава

Такой картинки у художника нет. У него графиня симпатичная, а в этой сцене она была бы безобразной.

4) Германн с пистолетом. Третья глава

Пистолета не видно, но он есть — графиня вот только-только умерла.

5) Германн и Лиза. Четвёртая глава

Эту линию художник полностью игнорирует — картинки нет.

6) Привидение (мёртвая графиня является Германну). Пятая глава

И этой сцены тоже нет: большая редкость для иллюстратора.  

7) Игра Германна. Шестая (последняя) глава

Завершающий портрет Германна очень оригинален. Это как будто соединение образа Германна, который ещё играет (момент, когда он понял, что обдёрнулся) и образа Германна, зацикленного на трёх картах в сумасшедшем доме. Очень сильно!




Вот такой цикл иллюстраций получился — любопытствующий взгляд из другой культуры. Этим и интересен.


Статья написана 25 августа 13:37

Очередная "Пиковая дама". Восьмидесятые. Художник Коноплёв. Миниатюрное издание для библиофилов — небольшой по тем временам тираж, высокая по тем временам цена. Вот экземпляр из моей коллекции.

Библиографическое описание даю собственное (в каталог-справочник иллюстрированной пушкинианы это издание не успело попасть).

Пиковая дама. — М.: Книга, 1986. — 238 с.; 10 см. (84х108/128) .

КОНОПЛЁВ А.Г. — иллюстрированная суперобложка,  44 цв.илл. (в т.ч. страничных и на разворот).

Тираж 7.000 экз. Цена 6 руб.

Этого Коноплёва-художника на Фантлабе нет (есть почти полный тезка, но отчество на другой инициал начинается: https://fantlab.ru/art9576 — может где-то опечатка?). Книги на Фантлабе тоже не обнаружил.




В доперестроечные восьмидесятые пришла пора поиска новых форм, наступила переоценка концепции книжной графики. Смена эпох в искусстве — обычное явление (политических потрясений ещё никто не предвидел). Всегда есть знаковые вещи, которые так и просятся под эксперимент. В книжной графике под эксперименты просилась "Пиковая дама". Критики требовали вернуть символизм и зелёное сукно. Но как это могло выглядеть? Издательство "Книга" художникам площадку для экспериментов предоставляло, особенно в малотиражных миниатюрах. Так что картинки в нашем издании — попытка вырваться за пределы традиционной манеры иллюстрирования "Пиковой дамы".

Оригинальность этого цикла — в том, что на иллюстрациях нет ни одной человеческой фигуры, только вещи и пейзажи. Правда, набор вещей беден (в основном подсвечники). Как можно без персонажей обойтись? А вот как.

Играют в карты у конногвардейца Нарумова? Рисуем стол с картами, стулья, а на стульях — накинутые мундиры.

Мундиры на спинках стульев
Мундиры на спинках стульев

Германн в игре делает первую ставку? Вот зелёное сукно, банковский билет и надпись мелом ("Сколько?" — спросил Чекалинский, — "Извините, я плохо вижу".).

Сорок семь тысяч
Сорок семь тысяч

Есть и приверженность традиции. Вот особняк графини (из контекста) — многие его рисовали.

Особняк графини
Особняк графини




Ну, давайте посмотрим, как художник разрешил выбранные нами узловые точки. Напоминаю: ни одного персонажа в иллюстрациях нет. Только вещи и пейзажи.

1) Молодая графиня в Версале (XVIII век). Первая глава

Нотр-Дам видно? Значит, Париж, он же Версаль.

Вид на Париж
Вид на Париж

2) Германн бродит по городу / караулит у дома графини. Вторая глава

Бродит по городу? Вот вид из окна (Нева не замёрзшая — лето, как в опере?), а вот статуэтка Наполеона для непонятливых (по Пушкину, Германн в профиль напоминал Наполеона).

Вид на Петербург
Вид на Петербург

3) Раздевание графини перед сном. Третья глава

Снятый парик
Снятый парик

4) Германн с пистолетом. Третья глава

Германна, понятно, не надеялись увидеть, но нет и картинки с пистолетом. Часы, показывающие час ночи, — есть. Поваленные погашенные свечи (типа смерть графини) — есть. А пистолета нет.

5) Германн и Лиза. Четвёртая глава

Ключ, который Лиза передала Германну при встрече
Ключ, который Лиза передала Германну при встрече

6) Привидение (мёртвая графиня является Германну). Пятая глава

На картинке нет привидения  — видимо, тоже к одушевлённым предметам приравнено (что небесспорно). Но есть изображение комнаты, в которой мёртвая графиня беседовала с Германном. Блестящий выход из положения...

Вот то место, где привидение явилось Германну
Вот то место, где привидение явилось Германну

7) Игра Германна. Шестая (последняя) глава

Туз — слева, пиковая дама — справа
Туз — слева, пиковая дама — справа




Что в итоге? Как-то пресновато.

Концепция иллюстраций была незаурядной, но реализация получилась слишком искусственной и умозрительной.

Хотя была ли вообще новизна (оригинальность) в концепции? Вроде бы, проповедь минимализма — но это возрождённые идеи Ю.Тынянова о том, что иллюстрация не нужна произведению, ибо отвлекает от текста. Отсутствие людей на иллюстрациях? Но это напоминает литературные передачи тогдашнего советского телевидения: за кадром читается текст, а камера показывает музейные экспонаты соответствующей эпохи.

Для творческих отношений в авторском праве новизна идеи не столь важна, как новизна формы. Но мастерство исполнения этих картинок...

В общем, знаковой эта книга не стала. Бывают ведь и неудачные эксперименты.


Статья написана 19 августа 19:40

Алексей Кравченко — блистательный довоенный мастер ксилографии. Мы с ним уже встречались (тут). И эту книжку я показывал. Это не отдельное издание "Пиковой дамы", но издание с отдельной сюитой иллюстраций к "Пиковой даме".

К этому циклу иллюстраций — особое отношение. Здесь времена перепутались. Сделаны гравюры были в 1939-1940 гг. (вроде как для английского издания), но в те годы книга не была издана. А впервые напечатаны были в 1981 году в том томике, что есть у меня. Так что эти иллюстрации, наверное, культурное событие начала восьмидесятых, а не конца тридцатых.  Но очень уважаемый искусствовед Ю.Молок пишет что к юбилею 1937 года "в книжной иконографии "Пиковой дамы" произошла полная смена декораций и даже в гравюре на дереве, изъяснявшейся обычно на языке символов и аллегорий. Неудивительно, что романтическая гравюрная реплика Алексея Кравченко к пушкинской повести выглядела в конце 30-х годов запоздалой (Молок Ю. Пушкин в 1937 году: https://profilib.net/chtenie/130372/yuriy...). Означает ли это, что какой-то круг лиц был знаком с этим циклом в конце тридцатых (на выставке, например)?

Помимо полного цикла иллюстраций 1940 года имеется первый вариант (видимо, неполный) 1937 года. В 1981 году для книги были использованы гравюры из окончательного варианта 1940 года, но пара картинок помещена из варианта 1937 года. То есть книжка сделана не по авторскому макету (его, видать, и не было). Ну тогда и у меня руки развязаны — появляется возможность посмотреть (иногда в сравнении) оба варианта. А это совсем разные иллюстрации.

Так что несколько пластов: смотрим гравюры тридцатых годов, которые впервые все увидели в восьмидесятых. Кравченко великолепен. Меня не покидает ощущение, что эти иллюстрации по времени более пришлись к закату, а не к апогею советских времён. То есть, продолжая мысль Ю.Молока, к концу 30-х годов иллюстрации запоздали, а к началу 80-х годов вовремя успели. Получилось, что Кравченко спорил не с Тырсой и не с Непринцевым, а... С кем он мог спорить в 1981 году, через сорок лет после смерти? С Бенуа, наверное (не хочется думать, что с Ильёй Глазуновым).




Помимо картинок из томика с сочинениями Пушкина, буду пользоваться материалами из вот этого большущего альбома. Кеменов В.С. Алексей Кравченко. Живопись. Станковая гравюра. Книжная иллюстрация. — Л.: Аврора, 1986.

Этот цикл иллюстраций сделан по канонам, поэтому можем следовать нашему установленному плану (хотя и очень приблизительно).

1) Молодая графиня в Версале (XVIII век). Первая глава

Это иллюстрация из первого варианта цикла 1937 года, но она вошла в книгу. Видимо, в 1940 году аналога не было — второй вариант Кравченко не стал делать (может, действительно, посчитал, что первый сойдёт).

2) Германн бродит по городу / караулит у дома графини. Вторая глава

Не то, чтобы бродит или караулит — скорее подкараулил, и не во Второй главе, а уже в самом начале Третьей. Кравченко изобразил первую встречу Германна с Лизой на улице перед тем, как Лиза села в карету к графине, а Германн передал  ей письмо. Но эту сцену Кравченко изобразил дважды: в 1937 году и в 1940 году. Редакторы книжки поместили оба варианта: первый (ранний) вариант помещён перед первой  главой (играет ту же роль, что и фронтиспис), а второй (поздний) — непосредственно в тексте второй главы. Но мы посмотрим обе картинки рядышком друг с другом.

Ранний вариант 1937 г.
Ранний вариант 1937 г.
Окончательный вариант 1940 г.
Окончательный вариант 1940 г.

Я редакторов отлично понимаю. Нельзя было сделать выбор между двумя гравюрами: красота необыкновенная, уровень техники потрясающий (хотя по моим фото этого не видно). Невероятно: как можно было вырезать такую метель какой-то там стамеской?

3) Раздевание графини перед сном. Третья глава

Не то, чтобы раздевание, и не то, чтобы в третьей главе... Редакторы поместили картинку во вторую главу — то есть посчитали это одеванием. Но суть одна — парик почти налез, чепец готов для надевания. А можно и так представить: чепец уже снят, парик начали снимать...  

Профиль у графини странный — кого-то смутно напоминает.

4) Германн с пистолетом. Третья глава

А вот это нечто. В книге помещён вариант 1940 года (и это правильно). А есть первый вариант. Посмотрим обе картинки рядышком.

Ранний вариант 1937 г.
Ранний вариант 1937 г.
Окончательный вариант 1940 г.
Окончательный вариант 1940 г.

Ну что? Ранний вариант вполне благопристоен, и скорее в духе переоценки повести к юбилею. Но во втором-то варианте! Такой провинциальной театральности в 1940 году точно никто не мог ожидать. А профиль графини? Тут уже сомнений нет — сходство очевидное. Искусствовед в тексте Альбома растерянно пишет: "Лицу графини Кравченко напрасно придал сходство с Пушкиным". Да, интересно, кого хотел Кравченко эпатировать? Неужели действительно для англичан рисовал?

5) Германн и Лиза. Четвёртая глава

Этой сцены в иллюстрациях нет — Кравченко, как мы видели, увлёкся мимолётной встречей героев на улице гораздо раньше.

6) Привидение (мёртвая графиня является Германну). Пятая глава

Этой сцены тоже нет у Кравченко. Очень жаль!

7) Игра Германна. Шестая (последняя) глава

Здесь тоже посмотрим рядышком два варианта: ранний (как я считаю, хотя в Альбоме он датирован 1940 годом) и поздний (попавший в нигу). В общем-то уже понятно, что ранний вариант поспокойнее, а поздний отрисован со всей страстью.

Ранний вариант 1937 г.
Ранний вариант 1937 г.
Окончательный вариант 1940 г.
Окончательный вариант 1940 г.

В последней картинке окончательного варианта важно то, что сцена символическая (карты в воздухе нависают над Германном). Вот именно это было нетипично для конца тридцатых. Ю.Молок именно про это писал: "Тема рока, судьбы, фортуны, тема карт и карточной игры — "тройка, семерка, туз", — по существу, надолго исчезнет с зеленого сукна русской графики". Ну а у Кравченко все эти темы бунтарски и проявились — хотя получается, что это было необычно и для начала восьмидесятых.




Ну что тут скажешь? Мелодрамы, нарисованные Кравченко, немного смешны. Но ведь это настоящая страсть, пусть не пушкинская, но шекспировская — почему бы и нет? Это ведь последнее такое искреннее и романтическое прочтение "Пиковой дамы".


Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 . 11  12  13




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 18

⇑ Наверх