Брайан Эвенсон. Язык Альтмана

Брайан Эвенсон

Язык Альтмана

Altmann's Tongue, 1992

Убив Альтмана, я застыл рядом с его телом и смотрел, как над грязью поднимается пар, скрывая нечто, что когда-то было Альтманом.

Хорст зашептал мне:

— Ты должен съесть его язык. Если ты съешь его язык, то обретёшь мудрость, — не унимался Хорст. — Если ты съешь его язык, то заговоришь на языке птиц!

Я сбил Хорста на землю, навёл на него винтовку, а затем, словно случайно, нажал на спусковой крючок. Только что я слышал голос Хорста, видел горящие глаза — «язык птиц!» — а в следующее мгновение убил его. Уставился на тело, возлёгшее рядом с телом Альтмана.

«Убить Альтмана — правильно», — подумал я. Столкнувшись с дилеммой — убить или не убить Альтмана, — я выбрал первое и, по сути, принял верное решение.

Мы идём по жизни, каждый миг делая выбор. Есть такие люди (и Альтман явно из их числа), кому всадишь пулю в череп и понимаешь — поступил правильно.

«Именно люди, подобные Альтману, придают смысл всему остальному, — думал я, — тогда как убийство подобных Хорсту, лишь сильнее запутывает жизнь. Мир населён Альтманами и Хорстами: первых следует нашпиговать свинцом при первом удобном случае, вторых же, возможно, стоит убивать, а возможно и нет — кто знает?»

Я ощутил необычайное спокойствие. В тот миг я гордился самообладанием, позволив себе минуту посидеть рядом с двумя трупами, Альтмана и Хорста, и прочувствовать спокойствие в полной мере. Оно, как я прикинул, проистекало не из убийства Хорста, а, разумеется, из убийства Альтмана.

«Имеется два типа людей, — подумал я. — Есть люди типа Хорст и люди типа Альтман. Все люди — либо Хорст, либо Альтман. И я — единственное исключение».

Я повторял фразу «единственное исключение», чередуя её с «уникальное исключение», пытаясь решить, какая лучше, но не смог выбрать. Я чёрно летал вокруг, чувствуя смрад своих перьев и плоти. Я закаркал, протискивая путь сквозь ветви деревьев, и взмыл, трепеща, в пустое небо.