МЕРТВЫЙ СИУ и ПИАНИСТ ДЖО ("Nowa Fantastyka" 255 (347) 9/2011). Часть 11
18. Следом за рассказом английского писателя Тома Холта (Tom Holt) публикуется небольшое интервью, которое взял у автора польский журналист Марк Доскош (Marek Doskosz). Оно носит название:
Марк Доскош: Вы написали более 20 романов юмористической фантастики, из которых к настоящему времени в Польше появились три. Как началась ваше увлечение фантастикой?
Том Холт: Я не осознавал, что пишу фантастику, пока мне об этом не сказал мой издатель. Относился к этому как к чему-то, что меня попросту забавляло, что соответствовало моему чувству юмора. Я подозреваю, что многие хорошие писатели этого жанра воспринимают себя как просто писатели, а не писатели-фантасты, например Толкин или Дж. К. Роулинг. Фантастика – это современный термин, обозначающий одну из древнейших форм художественной литературы. Старейшая из сохранившихся комедий – «Ахарняне» Аристофана -- это стопроцентная юмористическая фантастика в соответствии с тем, как мы понимаем это понятие сегодня.
Марк Доскош: Продолжая эту линию рассуждений, мы приходим к выводу, что фантастика -- один из старейших жанров прозы. Скажите, что вы сами читаете? Откуда вы черпаете идеи и вдохновение?[
Том Холт: В основном я читаю документальную литературу (главным образом историческую), хотя у меня есть полка с дюжиной любимых романов, к которым я возвращаюсь как минимум раз в год. Чтение книг для писателя – рискованное занятие. Писательские навыки приобретаются путем чтения других текстов, но есть риск стать хамелеоном, имитирующем нечто, особенно то, что нравится. Вот почему, когда я пишу роман, то часто вспоминаю, к примеру, книжный цикл о Гарри Поттере. Я не собираюсь подражать стилю Дж. К. Роулинг, но я определенно хочу, как она, быть невероятно искусным в создании структуры и использовании типов повествования. Будучи писателем, вы иначе подходите к чтению книг. Не позволяете себе погружаться в действие или в жизни персонажей. Вместо этого вы чуточку заступаете за рамки книги, чтобы внимательно наблюдать за тем, как она была написана.
Марк Доскош: Как у вас проходит этап подготовки к написанию и самому процессу написания? Есть ли некоторые особые условия, которые должны существовать, чтобы вы начали спокойно творить?
Том Холт: Прежде всего, в доме должно быть тихо, я также выключаю телефон. Ничто другое также не должно нарушать покой. Вот почему я пишу по ночам, когда все спят. Моя концентрация немного похожа на яичную скорлупу — с ней нужно обращаться осторожно. Концентрация, безусловно, самое важное при написании.
Марк Доскош: Помимо фантастики вы также пишете исторические романы. В какой из этих двух ролей вы чувствуете себя комфортнее? Писателя фантастики или исторических романов?
Том Холт: Это зависит от того, чего я хочу добиться. Я предпочитаю писать исторические романы, однако люди предпочитают читать фантастику (именно поэтому я пока перестал писать первые). Если ты писатель, то ты должен писать то, что люди хотят читать. Писать же то, что нравится, — это попросту хобби.
Марк Доскош: Какие исторические периоды кажутся вам наиболее интересными и почему?
Том Холт: В основном история до 1820 года (все, что после, это не история, а просто старые новости). Последние десять лет я с огромным интересом читаю о Византии. Это история, более увлекательная, чем любой роман и богатая необычными героями. Если бы я был сценаристом, то написал бы сценарий о падении Константинополя в 1453 году, или о Михаиле IV. Обе эти истории прямо-таки жаждут экранизации выдающимися творцами вроде Ридли Скотта.
Марк Доскош: В Польше вас провозгласили преемником Терри Пратчетта. Вы знакомы с ним лично? Что вы об этом думаете?
Том Холт: Не уверен. Я как-то встретил Терри Пратчетта, мы разговаривали с ним минут пять. Я им восхищаюсь, однако не думаю, чтобы это как-то повлияло на мое литературное творчество. Есть некоторое сходство, но я так писал и до того, как познакомился с его романами. Думаю, что сходство проистекает из книг, которые мы оба читали и которые повлияли на то, что и как мы пишем. Я убежден в том, что мы оба использовали одни и те же забавные отсылки, вдохновляясь Кэрил Брамс и С. Дж. Саймоном, писавшими в этом стиле в сороковых годах. Есть и другие элементы, заимствованные у Брамс и Саймона – стилистические средства, введение жертвенных героев, появляющихся лишь единажды, способ использования повторяющихся шуток. Это укрепляет меня в убеждении, что Пратчетт был энтузиастом творчества этих двух авторов. Так что у него отличный вкус. Однако я думаю, что различий между нами больше, чем подобия. У Пратчетта одно единственное место действия и определенная группа персонажей (хотя, будучи столь выдающимся писателем, он может себе позволить в этом своем Плоском мире все, что ему заблагорассудится и заставить это все функционировать так, как ему надо). Я же всегда начинаю с нуля. Книги Пратчетта — отражение реального мира в фантастическом мире. У меня действуют настоящие люди в подлинных ситуациях, но вдруг происходит некое нереальное для нашего мира событие и возникают проблемы. И Пратчетт гораздо чаще, чем я, пародирует классический фантастический мир.
Марк Доскош: Спасибо за интервью.
цитировать