 |
|
«Теперь, сердце мое, я расскажу тебе сказку…»
В этой небольшой книге будет много сказок. Печальных, грустных, пронзительных и не всегда понятных. И даже после того, как перелистнешь последнюю страницу, так до конца и не поймешь — от чьего же имени написаны эти повторяющиеся темные строчки. Загадочная Дракайна, которая олицетворение тьмы, Мать Лжи и Дочь Истины? Или может быть сама автор?..
Сравнения с Валенте (образца «Сказок сироты») поначалу напрашиваются сами собой. Но не оправдываются. Потому что всё-таки у этих книг разные подходы. В «Змейских чарах» нет настолько упорядоченной структуры, когда в финале все истории занимают свое место и соединяются друг с другом в одну большую историю. Вместо этого здесь есть мозаика метафор и образов, своего рода лабиринт историй-отражений. Которые просто существуют во всем их многообразии. Яблоня в виде мирового древа, подвешенные на ветвях падшие ангелы, загадочный странник с белыми волосами, змейское колдовство, мир-книга, за чьими страницами проступает чье-то пугающее присутствие. И финальное полотно (которое здесь всё же есть, причем вполне буквальное), но которое так и не складывается.
Возможно и не должно было, не знаю.
Так и получается, что есть здесь отдельные истории-сказки (часть из которых публиковалась ранее — «Змейские сказки») и есть условный основной сюжет. Чернокнижник Дьюла Мольнар и жертва темного колдовства Кира. Здесь же — необычная школа с необычными учениками, колдовское подземье и мотив «покажи, какое ты чудовище».
Отдельные истории-сказки ценны сами по себе и порой просто необычны, а порой — совершенно прекрасны, пронзительны, филигранны. А какие там встречаются образы и персонажи… Царевна, на время примерившая образ фэт-фрумоса (классического героя), отправившаяся в классическое волшебное путешествие (три испытания и волшебные спутники), чтобы по пути осознать истину — и в решающий миг свернуть с проложенного пути. Княжна, во время нежеланной свадьбы отчаянно пожелавшая испытать «то, чего не может быть» — и испытавшая, вот только это ещё быстрее разбило ей сердце. Болезненный княжеский сын, проживший множество жизней, или видений, или снов — и одновременно их не проживший. Князь, возжелавший оживить для себя идеальный образ, и живая душа, которая для этого потребовалась — она любила его безмерно, вот только в любом исполнении желаний есть свой подвох и своя роковая честность. И проклятый княжеский сын, который при всей своей беспомощности — одно из воплощений многоликого существа, что и Падший, и странник, и некто из другого мира, и четырехликий Страж Престола одновременно.
На этом фоне основной сюжет про Киру и пришедшего к ней на тринадцатую ночь мучений колдуна-граманциаша, увы, не может предложить подобную филигранность. Да и с задачей соединить все истории в одну книгу справляется лишь отчасти — на мой взгляд разумеется (ведь по большому счету в финале читатель так и не получает ответов на вопросы «зачем были все эти зароки и условия», «какие мотивы у тьмы» и «кто здесь главный герой и кто рассказчик».
Но свои интересные образы в основной сюжетной линии тоже есть. «Мир есть книга» — проходит красной нитью через всё повествование. Страницы, чернила, пустота вокруг изведанного пространства букв. Что вдвойне метафорично, учитывая, что говорят об этом литературные персонажи, чей мир действительно (если уж так посмотреть) состоит из страниц, чернил, букв и пустоты между ними.
Что ещё… Это та книга, финал которой не подарит ясных ответов, заставив искать их читателя самостоятельно среди рассказанных историй и повторяющихся образов. Это печальная (пускай и красивая) книга, в которой многие персонажи страдают, не получают от судьбы выполнимых условий для счастья, сталкиваются с чудовищами или сами становятся ими.
Основано на образах и героях румынской мифологии, однако доработано до оригинального фэнтези. Есть очень красивые поэтические вставки.
А ещё у книги прекрасное оформление. Начиная с обложки (где нет ничего неправильно изображенного и ни капли лжи — и которая почти гарантировано подарит ложные ожидания от сюжета). И продолжая полиграфической игрой со стилем, благодаря которой на страницах книги расставлены чернильные квадратики тьмы вместо самого слова «тьма», кружатся чернильные снежинки, постепенно меняются страницы ещё одной маленькой книги, а также есть целый эпизод с ловлей необычной «почти рыбы», разыгравшийся с помощью знаков препинания.
Итоговое впечатление от книги пока так и не сложилось (не знаю, поможет ли здесь время), но отдельные истории (в том числе из основного сюжета) определенно врезаются в память.
цитировать
свернуть ветку