Наталия Осояну «Змейские чары»

В случае с романом Осояну «Змейские чары» имеем редкое в моей читательской коллекции впечатление — книга, которая очень понравилась, но совершенно не захватила. Я взялась за нее еще в сентябре и, если бы не лит чтения «Фронтира», могла бы дегустировать еще очень и очень долго. Как, например, хорошее вино или изысканное блюдо. Книжка не заставляет лихорадочно перелистывать страницы, чтобы узнать, что же там дальше приключилось с героями. Напротив, каждая страница, каждая сказка и микровставка напоминает картину, которой можно любоваться, слегка отстранившись. Или, возвращаясь к гастрономическим сравнениям, каждый глоток открывает новую грань вкуса.

Плохо это или хорошо? Наверное, ни то и ни другое, потому что литература разнообразна, и подобные вещи вполне имеют право на существование. Наслаждаясь вином, да хоть и компотом, ты вряд ли будешь этому напитку сочувствовать и проживать с ним его нелегкую судьбу от какого-нибудь солнечного склона холма и до собственного бокала. Тебе это совершенно безразлично. Так и у меня ни малейшего сочувствия ни один из героев книги не вызвал, и, если честно, даже интерес к тому, чем закончится это хитросплетение, был довольно поверхностный (ну чем-то ведь должно?). Однако каждую историю, каждую страницу можно перебирать, как разноцветные стекляшки, покручивать то так, то эдак, складывая из них замысловатые узоры, эдакий калейдоскоп фантастики или, скорее, мифологии.

Оцените, например, такой отрывок:

Ну чем не пир для глаз и ушей?

Если искать аналогии в современной фантастике, то это, конечно, не только «Сказки сироты», но и «Чернильное сердце», и «Ведьмак», и «Крабат», и (в очень большой мере) «Дом, в котором». Мир — не мир, лес — не лес, люди — нелюди. Больные ангелы и горбатые королевы-змеоайки. При этом вставные истории получились ярче, чем та, что их объединяет. А сквозной сюжет весьма прост:

Эта история при ближайшем рассмотрении не выдерживает даже плохонькой проверки на логику. Да, дьявол (а, как автор поясняет нам, в оригинале директор школы — именно дьявол) горазд испытывать людей, но зачем Дракайна так подгадила конкретному ученику, остается непонятным. Нет ничего, что показывало бы — директриса так поступает со всеми, или конкретно Дьюла ей чем-то особенно полюбился/насолил, или (допустим) все это часть продолжающегося выпускного испытания, на котором талантливый граманциаш все же срезается. Лично мне, кстати, такая концовка понравилась бы больше, чем то, что есть в книге, но это уже писательский изъян. Не будем додумывать за автора, автор достаточно владеет пером, чтобы сказать то, что хотела сказать.

Опять же, зачем Дьюле вся эта история с тринадцатью девицами? Чернила он расходовал весьма эффективно и без того, да, в конце концов, мало ли реально змейских змеев? Нигде не сказано, что условием возвращения в школу были именно подвиг в сочетании с предательством. Плюс сомнительный это подвиг, залить чернилами (или собственной кровью) страницы чужой (или своей) книги. Кому много дано, с того много и спросится, а деяния Мольнара, если присмотреться, изначально носят довольно злокачественный характер. Это, конечно, ловушка, расставленная Дракайной («ты должен делать все, о чем тебя попросят люди/и в то же время следовать собственным желаниям»), но где хотя бы одна попытка со стороны граманциаша ее обойти? По сути, он болтается как известная субстанция в проруби или как марионетка на ниточках (см. затейливую обложку книги), а это неинтересно. Мы, российские читатели, любим, чтобы «нет судьбы» и, желательно, весь мир в труху.

И, наконец, оставляет желать лучшего и Кира Адерка. Горизонт этой барышни исчерпывается страданиями в лапах змеев, ухтыжками от недобрых сказок и воспоминаниями о материнском ткацком станке. Видимо, предполагается, что между ней и Дьюлой возникла некая эмоциональная связь (иначе трудно объяснить концовку), однако автором это вообще никак не прописано.

Дополнительно впечатление изрядно подпортило оформление книги. Черные квадратики вместо слова «тьма» это даже стильно, но, когда дело дошло до рыб, я пожелала издателям недоброго. Смотрится затейливо, поддерживает игру мир-книга, которой пропитан весь роман, но читать предельно неудобно.

Может показаться, что я книжку ругаю. А вот нет. Возвращаемся к исходному постулату — мне неважно, с какого склона холма это вино, и какова история его возникновения, и даже какого сорта виноград на него пошел, если каждый глоток приносит удовольствие. Стилистически книжка — сплошное наслаждение, это почерк очень зрелого, отлично разбирающегося в материале писателя, да я и в принципе люблю мифологию. «Змейские чары» можно было вообще не заканчивать, оборвать на полуслове, и тогда бы они мне тоже понравились, просто потому что такая игра в слова чрезвычайно me gusta. Автору огромный респект за работу с первоисточниками. Я вообще-то провела раннее детство в Кишиневе, с молдавскими сказками знакома не понаслышке и, пожалуй, это лучшее, что из них можно было вылепить.

Будь концовка чуть более ударной (ах, ах, проваленное испытание в магической школе, «Крабат» и все вот это, да заткните мне уже рот :), поставила бы 10. Но и так шикарно.

Если классифицировать книги с точки зрения того, как оформлены в них истории, то по большей части они предстанут перед читателями прямыми дорогами с верстовыми столбами, жанрово-предсказуемые и легкоусвояемые. Другие же взрываются переплетением тропинок и лазов, вскипают бурлящими от метафор и смыслов джунглями. И если «Детей великого шторма» Наталии Осояну еще можно было загнать в стандартные жанровые рамки, то роман-триптих «Первая печать» уже недвусмысленно намекал, где именно водятся драконы... Драконы-змеи-балауры, персонажи «Змейских чар», сказочного и мифологического романа Осояну.

Если вообразить тетральную афишу по книге, то там обязательно будет изображен дуэт ключевых персонажей. Кира Адерка, умная и уже вполне взрослая дочь торговца тканями, ставшая еженощной живой куклой, безвольной добычей для жестоких игр трех змеиных братьев из Подземья, которым неинтересны и смешны человеческие законы и мольбы. Но если есть дева в беде, то должен быть и защитник. Граманциаш Дьюла Мольнар, странствующий по княжествам и царства бродяга и загадочный чернокнижник. Однако афиша — это не история, даже не присказка, а лишь ее тень, разукрашенная и подвешенная для привлечения почтенной публики.

Если переступить границу сказочного мира, то дороги назад не будет, пока не пройдешь кривые дремучие опасные тропы до конца. Сравнение «Змейских чар» со «Сказками сироты» Кэтрин Валенте напрашивается само. В обоих случаях сюжет стремительно разветвляется на нити и волокна, переплетается в причудливые узоры, превращая повествование во множество вложенных историй, в эпическое цельное полотно. Но судьбам Дьюлы и Киры тесно в лабиринте. Там, где Валенте выплетает следующий узор, Осояну раздвигает нити, за которыми, как за кулисами, виднеются гигантские то ли шестерни, то ли корни Мифа. Шепчутся эоны, шуршат страницы Книги, шелестят листья Мирового древа. И это не слом четвертой стены, а непрерывная двойственность-единство: субъекта и объекта, импульса воли и бессловесной буквы. И эта двойственность роднит роман и с текстоцентричной «Vita nostra» Дяченко, однако в отличие от нее, «Змейские чары» — не комплексный психиатрический инструментарий для операции над восприятием и мышлением читателя, холодный и равнодушный — но живая плоть и кровь.

Если каждая сказка похожа на маленькое солнце, каждая — овеществленное чудо... Но кто сказал, что чудеса обязаны быть добрыми? Дьюла десятилетиями бродит по миру, неукоснительно следуя трем зарокам, например, всегда исполнять просьбы страждущих. Вот только контраст между желаниями и словами часто убийственен. И даже то, что способ исполнения остается на усмотрение Дьюлы, не спасает ситуацию. Его плоть и кровь — бумага и чернила. Можно ли стать героем в таких условиях? И чего на самом деле жаждешь ты, граманциаш, не желающий отвечать, боишься или желаешь смерти?

Если ты, дорогой путник, не заплутаешь в орнаментах маргиналий, сотканных из кружев и обрывков сказок, не потеряешься во многочисленных отступлениях и петлях сюжета, то позже с удивлением заметишь, что узнаешь и понимаешь правила и законы этого сказочно-не-сказочного мира. История о пути в Подземье и схватке со змемиными братьям оказывается рамкой, спусковым крючком и вонзенной в сердце стрелой одновременно. Доверие в этой истории — все равно что третья, нелюбимая, неродная дочь- бедняжка, которая в конце концов выйдет победительницей из всех передряг. Или не выйдет, потому что ее обманут, схрумают и переварят. История о победе превращается в историю о побеге. Меняется всего одна буква, а смысл становится противоположным — и снова тем же самым, ведь непрестанный бег и есть вся наша жизнь. Бег навстречу ветру и тьме, навстречу смерти и жизни, навстречу тому, чего не может быть.

Итог: многоплановое полотно из южно-европейских сказок и мифов, пронизанное струнами эмоций и кровью чувств.

Если не знать, то по названию и обложке сразу легко можно причислить книгу к когорте фолк-фэнтезийных дженериковых ретеллингов, имя которым легион.

Но это абсолютно другой, непотоковый уровень работы с фольклорным материалом, навязшее в зубах слово «ретеллинг» не подходит сюда никаким боком: это очень техничная и одновременно естественная мифопоэтика, сказка сказок, вдохновлённая румынским народным эпосом и в то же время очень современная — до постмодерновости.

В этом плане она напоминает мне фолк-электронику, когда музыка передаёт безусловное ощущение народного, но современными средствами и инструментами. Гены древние, а воплощение свежее.

Это ожерелье сказочных сюжетов, нанизанных на один центральный сказочный же кошмар. Книга полна тёмной поэтичности и зрелой печали, в противовес дешёвому толчёному стеклу и картонным драмам многих современных модных перепевов сказок (простите мне моё ворчание, но жанр фольклорного фэнтези в наших и околонаших краях, по-моему, во многом стагнирует, несмотря на кажущееся многообразие изданий; и тем приятнее мне встретить вещь такого калибра и компетентности).

Да, замечу: я люблю, когда содержание и стилистика истории гармонируют, как например в «Воде в решете» Анны Бжезинской, или в «Тенеграфе» Кшиштофа Пискорского, где квази-Италия или квази-Испания былых времён видны в каждой фразе, в каждом обороте, и во всём полотне повествования. Здесь же стилизации как таковой нет, сказочные истории рассказаны вовсе не сказочным языком, хотя вовсе не лишённым поэтичности, атмосферности или хорошей незаезженной образности, но современным и несколько отстранённым. Что, судя по всему, сознательный авторский ход, некое отстранение текста от истории, как будто читателю не рассказывают сказку, а рассказывают историю о сказках, добавляя дополнительный слой. Я принимаю это, но моему личному погружению в историю это поначалу мешало.

Но только поначалу. Очень скоро мне стало сложно оторваться от чтения её (обычно в полумраке), как трудно бывает выпасть из полусна в реальность: она сама похожа на сон, плетущийся на краю сознания, когда ты читал при свечах что-то интересное и почти – но не – уснул, и ты не можешь ни контролировать вязь образов на краю сознания, ни противостоять ей; можешь только наблюдать и надеяться что они останутся в памяти, когда ты проснёшься. Есть у неё своё безусловное – местами жутковатое – обаяние, своя едва ли не ускользающая логика и ощущение пусть невесёлого, но настоящего волшебства. А визуально я бы сравнил её с вышивкой серебром и золотом по чёрному.

Очень интересно смотреть, как автор работает с известными народными сюжетами, уже освоенными другими авторами; отлично очерчивая своё участие в литературной игре: «Я не видел, откуда он пришел. Потом говорили, с севера — то есть по заброшенной дороге, что ведет через горы» у Наталии и «Потом говорили, что человек этот пришел с севера, со стороны Канатчиковых ворот» у Сапковского; и обе фразы – из истории про девушку, заколдованную в чудовище и попытки её расколдовать.

Иногда по моим личным приборам отсылочно-постмодернистских штук наблюдается некоторый избыток, но это вообще очень тексто- и книгоцентричная история: герои буквально, не иносказательно живут в книге, а некоторые могут редактировать текст своего мира — а идея мира как программного кода или текста (что в принципе одно и то же так-то) мне весьма и весьма близка и цепляет.

Я не могу утверждать что понял все внутрисюжетные сцепки и нашёл все ключи, и точно не возьмусь утверждать что верно понял финал

Хотя я предпочёл бы более явные увязки всех линий, но уровень восприятия таких штук у всех разный, так что я могу судить только по своей шкале — ясности мне несколько не хватило.

Это очень своеобразная вещь, снимаю шляпу, я люблю когда книга умнее меня, это отдельный вид читательской радости. Да, история с гобеленом и княжьим сыном — маленький шедевр, чистое ухтыжнифигасебе, которому и Нолан позавидовал бы в плане наслоения версий реальности. Обожаю такое.

Лучшее из новопрочитанного в этом году. Девятка, весьма близкая к десятке.

Полноценного отзыва на «Змейские чары» от меня не ждите. Потому что словами передать всë, что чувствовала, когда читала, не смогу. Что-то я не поняла, что-то было ясно только на интуитивном уровне, что-то затронуло слишком личное, которым делиться не хочется. Так что получились скорее наброски мыслей после прочтения.

Мир есть Книга. Такова основная, но не единственная, идея «Змейских чар». А ещё это полотно, сотканное из множества судеб и историй, и сказка, которая вовсе не сказка, и ещё много чего, что я не смогла распознать и понять.

История на самом деле мрачная и жестокая, как обещали отзывы.Такая же, как настоящие сказки, не подвергнутые художественной обработке. Всë предельно откровенно и жёстко, никаких сострадания и жалости к читателю. Сама автор писала, что эта книга как раз и есть то, что ей хочется писать. Тем интереснее было читать.

Написано как всегда образно, красиво, витиевато. Хочется перечитывать строчку за строчкой, погружаясь в поэтическую музыку слов и образов. Образов здесь очень много, и если вы читали Балканские мифы, книга для вас раскроется полнее. Я вот пока не успела. Текст очень плотный, поэтому небольшой объем книги не замечается. Ты погружаешься с головой все глубже и глубже, а до дна так и не достаёшь.

Непередаваемые ощущения я получила, когда личная тьма встретилась с тьмой автора, с тьмой со страниц книги.

Дочитывать было очень тяжело. Когда раскрыты все личности персонажей, когда почти до конца понятен замысел написанного, очень тяжело заставить себя наконец узнать конец истории. Несчастливой истории. Читая, понимаешь, что хорошего конца здесь не будет, как не было его и во всех предыдущих, маленьких историях, спрятанных внутри большой.

Сначала кажется, что это просто сказка, в которой переплетаются другие сказки. Потом, что это такая обработка мифов и легенд. Но конец переворачивает все. Это не то, ни другое, ни третье, и одновременно все и сразу. Удивительно, как обложка полностью передаëт то, о чëм история. Только прочитав до конца, понимаешь, насколько она попала в цель, как и аудиоверсия.

Конец, не смотря на все опасения, хороший. Настолько, на сколько это возможно в истории, насквозь пропитанной Тьмой. И это даёт надежду.

Буду с нетерпение ждать новых историй от автора.

Разумеется, отзыв на этот роман должен начинаться словами «Теперь, сердце моё, я расскажу тебе сказку...»

Но именно так здесь, на ФантЛабе, свой отзыв уже начинала уважаемая majj-s.

Разумеется, нельзя не упомянуть, что я, возможно, предвзят в своей оценке.

Но я и не скрываю, что являюсь преданным ценителем творчества уважаемой Наталии и ждал от неё нового художественного произведения долгие три года со времён публикации «Первой печати».

Разумеется, нельзя не начать с того, что «Змейские чары» — роман со структурой... скажем так, сложной.

Но с этого начинается примерно каждая первая рецензия, встреченная мной на просторах Сети.

Поэтому давайте просто начнём с небольшого фрагмента текста. Итак:

«Владычица птиц призвала всех своих подданных и спросила, знают ли они, куда подевался муж смелой женщины. Никто не знал, кроме жаворонка, который заявил, что не расскажет ничего, пока она не проведёт с ним ночь.

- С птицей-то? — удивилась женщина и без колебаний согласилась.

Жаворонок ударился оземь и превратился в красивого юношу.

А наутро она даже не вспомнила про своего пропавшего мужа».

И вот если вас в приведённом фрагменте ничего не смущает — этот роман однозначно придётся вам по душе. Потому как весь текст его подчиняется логике, которая свойственна именно фольклору, а не фэнтези в классическом понимании. И это очень важно. Госпожа Осояну, как человек много работающий с фольклорными текстами и явно читавший не только Проппа, очень хорошо понимает, КАК работает этот самый фольклорный текст, поэтому мастерски нанизывает, словно бусины, порой легко узнаваемые, порой совершенно неизвестные массовому читателю сюжеты на нитку обрамляющей истории, которая сама по себе далеко не так проста, как кажется поначалу.

В основе сюжета — довольно распространённый в Европе фольклорный мотив о девушке, которая по ночам переносится, а чаще всего — спускается, в другой мир. Российскому читателю, пожалуй, наиболее известна версия «Стоптанные башмачки» братьев Гримм. Вот только в романе Осояну главная героиня, Кира Адерка, ночами вовсе не пляшет на балах — её терзают различными способами три брата-Змея, постепенно выпивая из неё жизненные силы. И вот после двенадцати ночей, когда Кира уже готовится расстаться с жизнью, потому что никто не может обходиться без сна такое количество времени, появляется некто Дьюла Мольнар, чернокнижник-граманциаш, выпускник таинственной Школы Дракайны, посланный в мир, чтобы бороться с чудовищами. Он предлагает Кире свою помощь, потому как к братьям-Змеям у него свои счёты...

На первый взгляд может показаться, что это вполне традиционный зачин для фэнтезийного романа, но буквально с первых страниц начинаются игры с типографикой, через тридцать страниц в текст начинают вплетаться другие истории, начинающиеся уже упоминаемыми словами «теперь, сердце моё, я расскажу тебе сказку», а к середине книги становится понятно, что Дьюла Мольнар далеко не обычный «защитник рода человеческого» и его рассказываемая (а точнее — написанная) история гораздо сложнее, чем личные счёты со Змеями. И что счастливого финала в духе «жили они долго и счастливо» тоже не будет.

Три из входящих в роман вставных историй ранее были опубликованы в сетевой форме под названием «Змейские сказки», поэтому я примерно представлял, чего ожидать от романа, но не могу не отметить невероятно красивый литературный язык, которым роман написан. Местами забываешь, что читаешь стилизацию под фольклорные тексты, настолько всё чётко и выверено. Лёгким чтение не назовёшь, потому что структура романа действительно сложная и поначалу разобраться в хронологии описываемых событий непросто, но общая картина постепенно складывается, поэтому где-то к середине книги лично я уже попросту не мог оторваться. «Змейские чары» довольно сложно запихнуть в какие-то жанровые рамки (хотя формально роман, конечно, является фэнтези), но есть в них и отчётливый привкус магического реализма в его балканской разновидности, и постмодернистские заморочки о значимости текста как такового, и определённые пасхалки/отсылки, вроде названия главы «Мальчик, который выжил» или вот такого вот пассажа: «Дьюла, как и все выпускники Школы, был неизменно вооружён лишь собственными знаниями, а их не всегда удавалось применить первым. Иной раз он позволял себе помечтать о мече — или даже двух, — но позже со смехом гнал прочь подобные мысли». =))) А вот что кажется мне довольно странным, так это отнесение некоторыми рецензентами романа к жанру dark fantasy. В упор не вижу я ничего особо «даркового» — обычный уровень жестокости для неадаптированного фольклора, не более того.

В любом случае роман «Змейские чары» — прекрасен. От меня, разумеется, 10 баллов. Очень серьёзная заявка на лучшее из прочитанного в жанре фэнтези за год в моём личном рейтинге.

P.S. Нельзя не отметить качество самого издания — давно я не держал в руках книги, сделанной настолько качественно. Атмосферная обложка, стильные форзацы, уже упомянутые игры с типографикой, змейки, обрамляющие номера страниц, и змеи, выделяющие вставные истории, перед каждой главой — заставка с книгой, с которой уплывает всё больше и больше чернил... Огромная благодарность всей команде МИФа, работавшей над книгой, — получилось действительно здорово!

Наталия Осояну «Змейские чары» сентябрь 2025 Клуб Фантлаба (https://fantlab.ru/forum/forum1page1/topic11369page1) дал 2 место и 39 голосов

Если взять в руки плотницкий ржавый топор, для препарирования этой книги — мы получим очень простенький, классический сюжет. Что-то типа — Гарри Поттера вперемежку с Крабатом. Есть маленький мальчик, блестяще окончивший некую магическую школу (обучился всем языкам, живым и мертвым, всех существ живших и живущих на Земле, ну и некоей магии Книги), есть его безграничное стремление спасти любимую, которая эту школу закончить не смогла и должна теперь вечно отрабатывать свое обучение (крапиву там в бумагу переделывать, полы подметать в библиотеках и пр.). Что бы вернуться в школу теперь уже не мальчику надо открыть некую дверь. Для этого ему нужна девушка (или только ее душа), которую 13 ночей насиловали и пожирали Змеи. Концовка, правда этот стандарт поставит на уши, поменяв ценности и цели героев, но так и должно быть в хорошей книге. Иначе просто читать было бы скучно. Все остальное в сюжете это флэшбеки либо о том, как мальчик стал мужчиной-чародеем, либо о том, как не повезло девушке, доставшейся змеям либо «подводящие» сказки, призванные объяснить эмоциональное состояние чародея или девушку перед сюжетными действиями. Антогонисты – центральный это всяшняя мать Дракайна (она есть все и везде), те что помельче – драконы (в большинстве своем безмозглые) и разумные «змеи» (трехглазые твари, то гадящие, то помогающие и способные обращаться в людей и во всякое непотребство). Оригинальный способ обучения — проживать бесконечное множество жизней в образах тех, чей язык учишь (крапивы, воробья, волка, камня). Оригинальная магическая система – вымарывание врагов и прочего тебе не нужного из собственной Книги жизни. На пользу это естественно не идет – за волшебство чародей рассчитывается годами существования в человеческо-змейском мире (привет Лукьяненко и его «Магам без времени» — https://fantlab.ru/work1215841). Красивые заделы под мощное фэнтези, но явно не в этот раз...

А остальное? А остальное, как пишет сама автор не более чем: … символы неведомого алфавита сливаются с рисунками, виньетками, маргиналиями и прочим в поток бессмысленного смысла, который и превращается в ветер, дующий прямо в лицо…»

Есть такая забавная штучка – мандалы. Всезнающий интернет описывает их как геометрические композиции, которые служат объектами концентрации помогая успокоить ум и достичь состояния внутреннего равновесия. Множество линий, множество цветов и если долго вглядываться, то начинает казаться, что ты видишь глубинный смысл. Но при этом, на послевкусии всегда остается понимание, что тебе только кажется. Так и с текстом Осояну. Множество переплетенных линий, масса геометрических фигур и все это только ради эстетики самих переплетений и фантазий о том, что они могут скрывать. Текст, как следы множества змей на песке. Переплетается и запутывает читателя. Ты следуешь за одной из множества нитей сюжета и тебе кажется, что ты понимаешь происходящее, но нет, тебе только кажется.

В какой-то момент, возникла аналогия с бабушкиной вязанной салфеткой на старом телевизоре. Она сама по себе красива, имеет историю, эстетику и шарм. Вещь в себе. При этом, она прикрывает настоящее окно в мир. Стоит ее откинуть и включить телевизор — информация польется потоком. Вот только проблема в том, что телевизор давно сломан и под салфеткой нет и не будет ни знаний, ни картинок. Ничего кроме самой салфетки в этой паре не имеет смыслов.

В общем, читать это нужно только если вы способны получать эстетическое удовольствие от самого процесса чтения хорошего текста. Вам нравится по хрупким обрывкам, оговоркам и намекам самим придумывать сюжет и оценивать характеры героев, нравится искать хрупкие намеки на известные вам произведения? Тогда Змейская Осояну вам зайдет. Ищите законченную логику сюжета, понятный окружающий мир и разумных героев – здесь вы их не найдете.

Лично мне, зашло под настроение. Было бы настроение другое – не смог бы и до половины осилить.

Слова — магия, доступная всем и каждому (с)

Чтение «Змейских чар» для меня стало не развлечением, а настоящим путешествием с рюкзаком и картой, которую приходилось рисовать по ходу движения. Это был медленный, порой трудный поход по дремучему лесу балканских мифов. Я читала буквально по паре страниц в день — нужно было время, чтобы «переварить» очередную вплетённую сказку, смириться с тем, что я снова потеряла нить, и попытаться уловить новый узор в этом пестром полотне. Это чтение требовало усилий, почти физических.

Но именно в этой сложности была своя магия. Я будто сама стала ученицей в той странной школе чернокнижников, о которой писалось в одной из историй. Нужно было научиться новому языку — языку фольклорной логики, где поступки героев диктуются не психологией, а судьбой сказочного архетипа. Когда мой мозг наконец перестроился и я перестала искать привычные сюжетные скрепы, книга открылась с другой стороны.

Как и в «Ведьмаке» Сапковского, здесь нет деления на чёрное и белое, а фольклор — это мрачная и сложная материя для взрослых. Однако главное открытие Осояну — это магия, работающая на уровне самого текста. Главный герой, чернокнижник Дьюла, — «граманциаш», буквально состоящий из бумаги и чернил. Эпизод, где он превращает жестокую дьяволицу Самку в котёнка, стал для меня ключевым озарением. Я вдруг поняла, что герои этой книги — не просто люди, а буквы и образы в чьём-то тексте, который можно переписать. Да и весь этот мир существует как Текст, подчиняющийся правилам повествования.

Именно в этом и заключается трагедия Дьюлы. Связанный зароками, он должен быть спасителем, но его помощь, вынужденная и лишённая свободы воли, слишком часто приводит к ужасным последствиям. Его путь — это отчаянная попытка вырваться из самой ткани предопределённого сюжета, а финальное превращение в чудовище кажется мне не злодейством, а закономерным и неизбежным исходом этой борьбы.

Читать книгу стоит только тем, кто готов не «потреблять» сюжет, а активно в нём участвовать, как в сложной литературной игре. Если вам близка интеллектуальная сложность «Vita Nostra» или причудливые миры Чайны Мьевиля — это ваша территория. Если же вы ищете отдых и побег от реальности, этот лес может оказаться слишком тёмным и запутанным.

Это не та книга, которую я «полюбила» в привычном смысле, но та, которую глубоко уважаю за смелость, глубину и за уникальный опыт медленного, трудного, но в конечном счёте очень богатого путешествия, которое она мне подарила.

Наталия Осояну прошла достаточно большой путь до этой важной для себя книги. Начинала как автор развлекательного фэнтези, потом пошла стезёй переводчика и в какой-то момент даже свернула к научпопу по мифологии народов восточной Европы. За её творчеством слежу с 2011 года, когда меня унесло под парусами «Невесты ветра» в открытое море эскапизма от навалившихся тогда проблем. За годы я прочёл всё то немногое, что выходило на бумаге. Только книгу по игре «Корсары» пропустил и до последних монографий по мифам не добрался, хотя всё куплено. Поэтому вопрос о чтении «Змейских чар» даже особо не стоял, тем более фрагменты из них я уже надкусывал ранее в виде отдельных рассказов.

Собственно по структуре роман напоминает первую книгу о Ведьмаке, когда рамочная история окантовывает небольшие рассказы-зарисовки. В центре основного повествования — дочка торговца Кира Адерка, которая приглянулась подземным Змеям. Теперь по ночам они забирают её в своё царство, чтобы мучить всевозможными способами. Каждое такое путешествие приближает девушку к чернильным водам вечного забвения. И вот когда она уже готова отдаться на волю этого течения, появляется загадочный чернокнижник-граманциаш Дьюла Мольнар и предлагает ей помощь. А пока Дьюла с Кирой путешествуют по подземному миру, мы будем слушать разные сказки. Вот только похожи они будут не на привычные детские версии, а на их куда более мрачные оригиналы в авторской обработке, опять же заставляющей вспомнить пана Анжея. Какие-то из них будут раскрашивать мир, какие-то рассказывать больше о главном герое произведения. И нет, на мой взгляд, это совсем не Кира.

Истории и персонажи в «Змейских чарах» необычно легко совмещают балканскую мифологию, в особенности румынскую, отсылки к более классическому фэнтези и такую критическую дозу метатекстуальности, что расшатывает даже основы собственного мироздания. Герои — главные и второстепенные — попадают как в известные нам с детства сказки, например, о молодильных яблоках, учатся в необычной магической школе и, главное, осознают, на свой лад, что происходящее — текст в книге. Вот только написано это так образно, профессионально и, чего греха таить, тяжело для восприятия, причём не только из-за непривычного румынского колорита, что вместо набивших оскомину ретеллингов, тёмных академий и прочего низкосортного постмодерна перед нами предстаёт вычурное и многослойное полотно. Одновременно и невероятно притягательное, и чрезвычайно отталкивающее.

С первых же страниц текст обволакивает читателя подобно чернилам, проникает в него, и от этого чувства невозможно избавиться до самого конца. Проблема восприятия книги в том, что чернила здесь несут не только красоту авторских образов, но и бесконечную тьму. Ведь если макнуть в них пером и начать писать или рисовать, можно перенести на бумагу свою фантазию и внутренний мир, а если вылить на страницы всю чернильницу?.. И таких моментов, когда за внешней притягательностью текста будет плескаться бескрайнее чёрное море, здесь много. Практически все знакомые и не очень истории имеют весьма трагический финал, а ощущение, что любой свет покинул мир, появляется практически сразу. Повествование из-за этого становится тягучим, а пробираться через него физически сложно. Удовольствие в процессе получаешь, но временами такое откровенно мазохистическое, что становится даже неуютно. Зато, наверное, это помогает лучше понять внутренний мир героев и отчасти автора. А вот здесь уже на контрасте с ранней «Невестой ветра», которая лечила душевные раны, становится немного грустно. «Змейские чары» в этом вопросе скорее помогают принять тьму внутри себя.

Прекрасная и очень печальная книга с необычной композицией и широким простором для трактовок различных смыслов. Где-то в глубине души, я бы хотел, чтобы она не существовала. Но раз уж это не так, рекомендую прочитать под определённое настроение. Опыт в любом случае будет интересный.

«Теперь, сердце мое, я расскажу тебе сказку…»

В этой небольшой книге будет много сказок. Печальных, грустных, пронзительных и не всегда понятных. И даже после того, как перелистнешь последнюю страницу, так до конца и не поймешь — от чьего же имени написаны эти повторяющиеся темные строчки. Загадочная Дракайна, которая олицетворение тьмы, Мать Лжи и Дочь Истины? Или может быть сама автор?..

Сравнения с Валенте (образца «Сказок сироты») поначалу напрашиваются сами собой. Но не оправдываются. Потому что всё-таки у этих книг разные подходы. В «Змейских чарах» нет настолько упорядоченной структуры, когда в финале все истории занимают свое место и соединяются друг с другом в одну большую историю. Вместо этого здесь есть мозаика метафор и образов, своего рода лабиринт историй-отражений. Которые просто существуют во всем их многообразии. Яблоня в виде мирового древа, подвешенные на ветвях падшие ангелы, загадочный странник с белыми волосами, змейское колдовство, мир-книга, за чьими страницами проступает чье-то пугающее присутствие. И финальное полотно (которое здесь всё же есть, причем вполне буквальное), но которое так и не складывается.

Возможно и не должно было, не знаю.

Так и получается, что есть здесь отдельные истории-сказки (часть из которых публиковалась ранее — «Змейские сказки») и есть условный основной сюжет. Чернокнижник Дьюла Мольнар и жертва темного колдовства Кира. Здесь же — необычная школа с необычными учениками, колдовское подземье и мотив «покажи, какое ты чудовище».

Отдельные истории-сказки ценны сами по себе и порой просто необычны, а порой — совершенно прекрасны, пронзительны, филигранны. А какие там встречаются образы и персонажи… Царевна, на время примерившая образ фэт-фрумоса (классического героя), отправившаяся в классическое волшебное путешествие (три испытания и волшебные спутники), чтобы по пути осознать истину — и в решающий миг свернуть с проложенного пути. Княжна, во время нежеланной свадьбы отчаянно пожелавшая испытать «то, чего не может быть» — и испытавшая, вот только это ещё быстрее разбило ей сердце. Болезненный княжеский сын, проживший множество жизней, или видений, или снов — и одновременно их не проживший. Князь, возжелавший оживить для себя идеальный образ, и живая душа, которая для этого потребовалась — она любила его безмерно, вот только в любом исполнении желаний есть свой подвох и своя роковая честность. И проклятый княжеский сын, который при всей своей беспомощности — одно из воплощений многоликого существа, что и Падший, и странник, и некто из другого мира, и четырехликий Страж Престола одновременно.

На этом фоне основной сюжет про Киру и пришедшего к ней на тринадцатую ночь мучений колдуна-граманциаша, увы, не может предложить подобную филигранность. Да и с задачей соединить все истории в одну книгу справляется лишь отчасти — на мой взгляд разумеется (ведь по большому счету в финале читатель так и не получает ответов на вопросы «зачем были все эти зароки и условия», «какие мотивы у тьмы» и «кто здесь главный герой и кто рассказчик».

Но свои интересные образы в основной сюжетной линии тоже есть. «Мир есть книга» — проходит красной нитью через всё повествование. Страницы, чернила, пустота вокруг изведанного пространства букв. Что вдвойне метафорично, учитывая, что говорят об этом литературные персонажи, чей мир действительно (если уж так посмотреть) состоит из страниц, чернил, букв и пустоты между ними.

Что ещё… Это та книга, финал которой не подарит ясных ответов, заставив искать их читателя самостоятельно среди рассказанных историй и повторяющихся образов. Это печальная (пускай и красивая) книга, в которой многие персонажи страдают, не получают от судьбы выполнимых условий для счастья, сталкиваются с чудовищами или сами становятся ими.

Основано на образах и героях румынской мифологии, однако доработано до оригинального фэнтези. Есть очень красивые поэтические вставки.

А ещё у книги прекрасное оформление. Начиная с обложки (где нет ничего неправильно изображенного и ни капли лжи — и которая почти гарантировано подарит ложные ожидания от сюжета). И продолжая полиграфической игрой со стилем, благодаря которой на страницах книги расставлены чернильные квадратики тьмы вместо самого слова «тьма», кружатся чернильные снежинки, постепенно меняются страницы ещё одной маленькой книги, а также есть целый эпизод с ловлей необычной «почти рыбы», разыгравшийся с помощью знаков препинания.

Итоговое впечатление от книги пока так и не сложилось (не знаю, поможет ли здесь время), но отдельные истории (в том числе из основного сюжета) определенно врезаются в память.

Сам удивлён, что мне так понравилось это произведение, потому что думал, что я не люблю сказки. Ан нет, оказывается, сказки — это очень психоделическое, сюрреалистическое, жестокое и беспощадное чтиво. Спасибо Наталии, что напомнила об этом.

Автор определяет структуру романа как «шкатулочная», и в данном случае это означает не только матрёшку из сюжетов, но и элемент «китайской шкатулки с секретом» — чтобы шагнуть на следующий уровень смысла, нужно чуть подумать и прикинуть, как доступ к этому уровню открыть.

Очень люблю всякий постмодерн (Марк Данилевский, Стивен Холл, et al), и «Змейскими чарами» Наталия жырно-жырно вписала своё имя в этот список «Детей Бледного огня», как я его называю. Не хочу сильно спойлерить финал, но если после окончания книги призадуматься, что именно вы держите в руках, можно словить ненадолго эффект зловещей долины!

Настоятельно рекомендую эту историю всем любителям weird fiction и психоделического, сюрного чтива. В самых «странных» моментах книги её реальность плавит так, что «подплывать» начинает даже реальность снаружи (наша с вами, то есть). Если вы ищете в литературе вот это ощущение дереализации, как будто мироздание ненадолго чуть согнулось, а потом обратно разогнулась — эта книга может одарить подобными ощущениями с лихвой.

Грим-дарк-фэнтезийный постмодернистский роман «Змейские чары» Наталии Осояну рассказывает историю о тысячекратно перерождавшемся в фольклорном корпусе Румынии чернокнижнике-граманциаше Дьюле Мольнаре, его попытках выбраться из Мира-Текста в библиотечное измерение Школы Дракайны, и его последней невинной жертве Кире Адерке, оказавшейся не совсем картонным персонажем.

Отличительная особенность «Змейских чар» в сравнении с другими книгами этнического мрачного фэнтези в том, что книга представляет собой продукт естественного постмодерногенеза, когда писатель настолько глубоко погружается в литературные исследования, что текст и мир в его/ее восприятии начинают смешиваться. Именно на фиксации этого особого состояния сознания, когда слова кажутся не отличимыми от вещей по реальности, строится первоначальный постмодернизм Отцов.

Наталия Осояну – не только замечательный переводчик и автор приключенческого фэнтези, но с недавних пор еще и фольклорист, выпустившая монографии «Румынские мифы», «Мифы воды» и «Балканские мифы», поэтому выходу из-под ее пера «Змейских чар» не приходится удивляться, зато есть повод порадоваться. Порадоваться, во-первых, за саму Осояну, что работа с восточно-европейским народным творчеством обогатила ее сочинения (можно предположить, что на раскрепощение авторского письма повлияла также практика перевода усложненных книг); во-вторых, за постмодернистский пафос «текст сильнее мира», так как «Змейские чары» доказывают, что в наши дни помимо вторичной уоллесовской модели его возникновения в сердце писателя возможна первичная барт-пинчоновская, когда человек вдруг обнаруживает, что дочитался до того, что книг в его природе стало больше, чем мяса и костей.

Роман разбит на множество историй внутри историй, с разных сторон представляющих читателю чернильно-черное дело Дьюлы Мольнара, посланного в румынский фольклорный корпус убивать местных чудовищ с зароками никогда не врать и всегда выполнять то, о чем его попросили, но неизменно находящего в очередной сказке слабое место в сюжете, чтобы ни о каком «жили они долго и счастливо» не могло быть и речи. «Змейские чары» наполнены альтернативными концовками реальных фольклорных текстов, и все они максимально недобрые, трагичные и безысходные, так как Мольнар саботирует возложенную на него сказочную функцию волшебного помощника – он предпочитает функцию мета-чудовища, переписывающего и даже заливающего чернилами целые страницы Мира-Текста в стремлении поскорей закончить собственную жизнь-в-книге (потому в романе всего 300 страниц). Порой сочувствуя персонажам, Мольнар все же не забывает, что они лишь буквы на бумаге, и легко отправляет их на мучения и смерть ради выхода из постмодернистской языковой клетки в надъязыковую реальность дракайновской библиотеки.

Поскольку «Змейские чары» – роман о книжном волшебстве, в ней немало игр с версткой, характерных для Отцов постмодерна. Слово «тьма» в линии Киры Адерки изображается черным прямоугольником, Субботняя Вода заполняет страницы волнистыми линиями, уничтожение трех Змеев заливает всю последнюю страницу их сказки черными чернилами, в критических местах строки ломаются по-федермановски. Так и подмывает объявить ««Дом листьев» есть у нас дома», но у Осояну, в отличие от Данилевски, всякий прием из набора «кошмар верстальщика» используется не только для красоты, но и для указания на внутритекстовую природу описываемых событий.

В книге царит мое любимое настроение болезненной ярости. Роман начинается как вполне обычное дарк-фэнтези, но затем автор будто бы сбрасывает сдерживавшие ее формульные оковы и выдает такую передозировку горя и страданий (сюжетно на 100% оправданную, ведь граманциаш спидранит сказки порчей их сюжетов), что остается только аплодировать. В «Змейских Чарах» мы видим Наталию Освобожденную, и лично я надеюсь, что в том же духе и с тем же мастерством она напишет еще не одну авангардную книгу, и неважно, будет ли это вновь пост-фэнтези или нечто не менее захватывающее иное.

Общее впечатление: замечательно, когда работа служит источником вдохновения для собственного творчества (пиши о чем знаешь), и наличие глубокого понимания и полноценной научной базы в качестве исходного материала тоже придает особый шик, но здесь, как по мне, сильно не хватает какого-то сюжетообразующего момента, потому что для меня книга осталась исключительно сборником сказок на разные темы, с весьма слабой внешней канвой. Критики, наверное, останутся в восторге, но вот простым читателям, которые хотят интересную историю, тут мало что достанется.

Плюсы.

Научная основа и проработка. В послесловии автор подробно рассказывает, какие материалы из румынских мифов и сказок легли в основу каждой из историй, какие слова и образы нашли место в книге и почему. Лично мне было гораздо интереснее почитать именно про истоки и научные исходники, чем страдать во время собственно сказок вместе с разнообразными и почти всегда неприятными героями.

Интересный сеттинг. Как минимум, румынские сказки и мифы – неизбитая и оригинальная тема, которая одновременно и славянско-балтийская, и с налетом европейских мотивов. Поэтому ретеллинги получились именно такими: отчасти знакомыми, отчасти с ноткой экзотики. Да и сами персонажи чернокнижников (буквально, с запачканными чернилами руками) интригуют. Как и змеи, балауры, стригои и прочая нечисть, прямиком перекочевавшая из румынских мифов.

Хороший текст. Слишком часто сейчас попадаются плохие переводы и забившие на произведения авторы, чтобы не отметить замечательное качество текста, от которого радуются глаза и душа. Много и художественных выразительных средств, и вообще грамотного построения фраз. Не зря автор считается одним из лучших переводчиков.

Минусы

Бессюжетность. Хотя композиционный прием с общей канвой и нанизанными на нее историями не нова и могла бы послужить дополнительной изюминкой, здесь слишком грубо и нарочито сделано, поэтому книга по сути осталась набором отдельных сказок: убери две-три-пять, и ничего не изменится. Дополнительную сложность создают и видения/чары/сны, из-за чего количество слоев умножается и становится вообще непонятно что происходит. А сюжет-то и не просматривается. И хотя я обычно люблю такие мозгодробительные выверты, тут автор переборщила.

Неприятные герои. Ладно, условно главную героиню Киру, попавшую в плен к братьям-змеям, жалко, но она там присутствует на 1/100 экранного времени. Остальные же (коих штук 15, я честно со счета сбилась и забыла сразу после прочтения) такие невнятные, лицемерные, иногда жестокие, иногда бестолковые, что переживать за них в упор не получается. По сути, это знакомые нам с детства герои сказок, только с серой моралью, как сейчас модно.

Мрачность. Еще одна популярная фишка – мрачность в духе неадаптированных братьев Гримм. Меня передергивало от жестокости пыток с изнасилованием и пожиранием заживо героини, отчего ей приходилось скрываться в чужих сознаниях, становясь то крапивой, то статуэткой, то еще кем. В других сказках тоже то жертвы приносят, но убивают с особой жестокостью. Короче, сильно на любителя повествование.

Вторичность. Ну и собственно сам прием ретеллингов меня всегда отталкивал. Уже есть оригинальные произведения, зачем интерпретировать их по стопятьсот раз? Интерес к сюжету в таких случаях минимальный. Золотые наливные яблочки? Плавали, знаем. Связанные из крапивы рубашки? Читали, видели. Двенадцать танцующих принцесс? Да сколько уже можно? Искренне скучаю на очередном ретеллинге, насколько бы он ни был оригинальным. Расписываться в отсутствии собственного воображения – ну такое себе.

Чем ближе продвигался к развязке, тем сильнее росло ощущение, что внятного и ясного финала не будет. Так оно, кстати, и случилось, но в процессе чтения возник один небольшой вопрос: О чем же эта книга? Правильный ответ: Ни о чем. Повествование представляет собой набор отдельных видений и галлюцинаций, иногда связанных уже встречающимися именами участвующих лиц (назвать их персонажами язык не поворачивается). Это надо же было автору так запутать все сюжетные линии, что в послесловии у автора назрела необходимость извиниться и предпринята попытка на десяти страницах самой разобраться в написанном. Никакой цельной картины румынской мифологии, сказок и легенд при такой подаче материала возникнуть не могло по определению. Пару раз порывался бросить чтение, но решил дождаться подтверждению мыслей о финале (смотри начало отзыва). И очень хотелось бы узнать смысл вымарывания и зачернения некоторых слов и фраз из текста. Чтение абсолютно на любителя.

Книга показалась сплошной несуразицей: вместо сюжета — набор хаотичных видений и обрывков историй, которые ни во что не складываются. Чтение напоминало затянувшуюся галлюцинацию без смысла или он был? Финал оказался таким же размытым и бессвязным, как и всё повествование.

«Змейские чары» обманчивы: смотришь на обложку и думаешь, что под ней плюс-минус стандартное фэнтези. Открываешь книгу и обнаруживаешь историю, которая не просто не вписывается в привычные рамки, а некоторые из этих рамок ломает. «Змейские чары» сложны, но чарующе сложны.

«Змейские чары» – это лоскутное одеяло, каждый лоскут которого представляет собой фрагмент истории. Эти фрагменты связаны между собой сюжетом, героями, местом или временем действия. Порой связь причудлива или эфемерна, но всегда есть.

«Змейские чары» – история девушки Киры, не спавшей двенадцать ночей из-за змей. «Змейские чары» – история грамациаша Дьюлы, прошедшего суровую Школу Дракайны. «Змейские чары» – сборник сказок, которые Наталия Осояну написала, вдохновившись румынским фольклором. Дьюла и Кира существуют в рамочной истории сборника, но не только.

«Змейские чары» – сказка, превращающаяся в постмодернизм. Она не ведёт по сюжету за ручку, читателю необходимо самостоятельно углубиться в чащобу повествования, заблудиться в происходящих событиях, прорваться сквозь них и понять, что в данном случае книгу необходимо воспринимать ещё и на метауровне.

«Змейские чары» – книга, которая требует к себе особый подход. Вам нужно поймать её волну, и тогда процесс чтения будет по-настоящему увлекательным, к каким бы странным берегам вы не приплыли в итоге. Вы можете ринуться в омут с головой и уповать на удачу, а можете приготовиться с помощью предварительного прочтения книги «Румынские мифы. От вырколаков и фараонов до Мумы Пэдурий и Дракулы». В любом случае будьте готовы держать в уме несколько пластов повествования, воспринимать сюжет нелинейно, а на рисунки и особенности вёрстки смотреть не только как на украшение текста, но и как на его неотъемлемую часть. Если вы читали «Дневники голодной акулы» Стивена Холла или «Дом листьев» Марка Данилевского, то понимаете о чем я, и уже готовы бросить вызов «Змейским чарам».

«Змейские чары» – сложная книга для написания отзыва. Очень хочется начать пересказывать сюжеты, приправляя их собственными впечатлениями и эмоциями, но при этом опасаешься испортить впечатления другим читателям. Поэтому добавлю только, что «Змейские чары» стали для меня одной из лучших книг, прочитанных в этом году.

И закончу отзыв.