В конце 80-х в моем городе работало около 10 кинотеатров, и я не вылезал из них во время летних школьных каникул. Плюс видеосалоны, где за рубль можно было прикоснуться к американской жизни. С тех пор мир кинематографа стал для меня не менее важен и не менее увлекателен, чем мир литературы. Ведь, как говаривал дедушка Ленин, "важнейшим из всех искусств для нас является кино".
В годы Перестройки сложилась уникальная и больше не повторившаяся ситуация. Цензура начала стремительно ослабевать, идеологический надзор дал трещину, но государство по инерции продолжало финансировать кинопроизводство (иногда — в формате совместного производства). Это был короткий исторический момент, когда деньги государства сошлись со свободой, о которой режиссеры раньше не могли даже мечтать. Им вдруг разрешили снимать всё: то, что раньше запрещали, вырезали, перекраивали или тут же клали на полку. Коррупция, организованная преступность, наркомания, проституция, тюремный и армейский беспредел, подростковые банды, жестокость и насилие, унижение человека человеком — всё это хлынуло на советский экран лавиной. Перестроечное кино стало кричать: иногда — захлебываясь, иногда — с наслаждением. Всё выворачивалось, выкручивалось до предела.
О перестроечном кино я могу говорить до бесконечности. У Голливуда, кстати, был свой период чернушек — нуар 40-х и 50-х годов.
У меня смешанное отношение к перестроечной чернухе. С одной стороны — мерзко, тяжело, отталкивающе. Многие фильмы буквально физически неприятно смотреть. Это кино не утешает, не вдохновляет и не дает надежды.
С другой стороны — оно притягивает. В этой чернухе есть злость, какой-то драйв, срыв покровов, энергия освобождения. Чувствуется, как режиссеры выплескивают всё накопленное за годы запретов: страх, ярость, обиду, ненависть к официозу, презрение к лицемерию, желание поговорить о наболевшем. Кое-кто, конечно, гнался за дешевой славой.
Многие перестроечные фильмы — это мрак, беспросвет, апофеоз безысходности, мир, в котором нет выхода. Герои либо деградируют, либо погибают. Никто не спасается, в конце тоннеля света нет. Это кино — эффективное средство загнать себя в депрессию.
Особенно запомнились самые мрачные, самые тяжелые финалы, которые навсегда врезались в память и не отпускают годами. Шокирующие концовки фильмов, после которых люди выходили из кинотеатров с ошарашенными, ошеломленными лицами, с лицами людей, которые не знали, как жить дальше, с лицами людей, словно пережившими личную катастрофу.
Трагедия в стиле рок (1988)
Первый советский фильм о наркомании. Наглядное пособие, как простую советскую квартиру превратить в наркопритон и филиал ада на земле. Никакого хэппи-энда, все протагонисты погибают — физически или морально. Даже несчастная девушка Лена, которая просто приехала поступать в институт.
Меня зовут Арлекино (1988)
Молодой, самоуверенный человек (в исполнении прекрасного актера Олега Фомина) во главе молодежной банды "Вагонка" избивает всё, что движется (под какую-то нескладную философию), а всё, что не движется, — двигает и избивает. Но рано или поздно он оказывается в ситуации, когда избивают уже его, а его девушку насилуют у него на глазах.
Фильм шокировал советского зрителя сценой изнасилования.
Катала (1989)
Фильм примечателен тем, что открыл отечественному зрителю Валерия Гаркалина. Если вкратце, то кинокартина о том, как карточный шулер по кличке Грек перешел дорожку мафии (главаря играет граф Калиостро из "Формулы любви"), и его наказывают. Сурово наказывают. Сначала прожаривают ему лицо на мангале, а затем выбрасывают труп в море, как мешок с бельем. Всё это происходит среди бела дня и на глазах у всего честного народа.
Собачий пир (1990)
Наталья Гундарева могла убедительно сыграть как аристократку, так и бомжиху. Здесь она играет опустившуюся вокзальную уборщицу. Знакомится с таким же опустившимся мужчиной (Шакуров), заботится о нем, находит в этом смысл жизни. Но преобразившийся мужчина платит черной неблагодарностью, бьет ее и крутит романы с другими, более интересными особами.
Концовка кошмарна: героиня Гундаревой, вновь утратившая смысл жизни, включает газ и засыпает с любимым вечным сном. Жить дальше незачем.
Палач (1990)
Мрак, беспросвет и безнадега. Фильм, как вогнать себя в депрессуху на несколько дней.
Главная героиня (Ирина Метлицкая, у которой самой трагичная судьба) становится жертвой изнасилования. Не доверяя милиции (еще один признак фильмов той эпохи), она связывается с криминальным авторитетом Вольдемаром для расплаты. Не выживает вообще никто. Обезумевшая от череды трагедий, начало которым положила она сама, героиня Метлицкой убивает Вольдемара, а затем и себя.
Интердевочка (1989)
Первый советский фильм о проституции.
Героиня Елены Яковлевой днем работает медсестрой, а по ночам — валютной проституткой. И даже как будто удачно устраивает свою жизнь — выходит замуж за шведа и уезжает из "проклятого СССР". Но, само собой, находятся доброжелатели, изводящие ее мать-учительницу, которая в конечном итоге от позора кончает с собой. Героиня Яковлевой, шестым чувством учуяв неладное, садится в машину, едет в аэропорт и разбивается.
Сувенир для прокурора (1989)
В небольшом южном курортном городке честный прокурор (такие, видимо, еще встречались в 1989 году) начинает расследование, в результате чего выходит на ОПГ, сросшуюся с партийным руководством. Мафия расправляется с ним изощренным способом.
Финальные кадры представляют собой душераздирающее зрелище: прокурор (Юрий Соломин) с перекошенным после инсульта лицом.
Авария — дочь мента (1989)
Конфликт отцов и детей заканчивается тем, что отец-мент (Владимир Ильин), защищая дочь, губит мажоров, а вместе с ними — и свою судьбу.
Под небом голубым (1989)
Еще одна кинолента, посвященная проблеме наркомании в позднем СССР. Фильм запомнился в том числе жуткой финальной сценой, где главная героиня с погибшей душой сознательно обваривает свое тело кипятком.
А какие страшные концовки из фильмов той эпохи запомнились вам?
цитировать
свернуть ветку
