НУЖНО ГОВОРИТЬ СВОИМ ГОЛОСОМ

К КОРОТКОМУ ЗАКЛЯТИЮ («Nowa Fantastyka» 267 (360) 9/2012). Часть 12

26. На стр. 65—66 напечатано интервью, которое польская журналистка Иоанна Кулаковская взяла у американского писателя Дэвида Вебера. Интервью носит название:

Иоанна Кулаковская: Что тебе так понравилось в фантастике, что ты решил посвятить себя этому жанру?

Дэвид Вебер: В фантастике можно создать другую, новую историю, другие общества, отличные от существующих, и исследовать их механизмы. Причем можно это делать так, как невозможно сделать в других видах художественной литературы. Меня привлекла фантастика тем же, чем привлекала и история — возможностью проследить за тем, как устроен мир, что им движет. Сейчас я предпочитаю научную фантастику фэнтези, потому что в ней больше творческой свободы, но по своей сути это всё ещё сказки. Сказки, которые могут многому нас научить, рассказывая о разных жизненных ситуациях, только в новой обстановке.

Иоанна Кулаковская: То есть ты хотел читать, а затем писать интересные, познавательные сказки?

Дэвид Вебер: Я никогда не считал себя Писателем с большой буквы, скорее рассказчиком, а рассказывать сказки — это замечательное занятие. Я всегда говорю, что если кто-то хочет начать писать, он должен создавать истории, которые ему самому хотелось бы читать, потому что тогда писательство станет удовольствием. Нужно писать о том, что чувствуешь, а не о том, что кажется заманчивым лакомством издателю. Нужно говорить своим голосом. Американские читатели не осознают, насколько фантастика может формировать реальность, даже политическую. Я думаю, что фантастика в Польше делает то, что должно делать, а именно — передает читателю определенные идеи и новые концепции. В вашей стране были цензура и ограничения, поэтому фантастика попросту вынуждена была уходить вглубь. Из тех вопросов, которые мне задают поклонники моей прозы из этой части Европы, я делаю вывод, что вы глубже всех остальных погружаетесь в то, что читаете. Американцев в основном привлекают разного рода взрывы и катастрофы космических кораблей, а вас интересуют идеи и концепции, содержащиеся в книгах.

Иоанна Кулаковская: Очень приятно это слышать. Но вот ты только что коснулся польской фантастики. Ты читал какие-нибудь книги польских авторов?

Дэвид Вебер: К сожалению, нет. Я глубоко сожалею, что англоязычная фантастика экспортируется во всем мире, в то время как фантастика на других языках не доходит до англоязычного рынка.

Иоанна Кулаковская: Отсюда следует, что американцы в основном хотят читать книги в американском стиле. А что касается стиля и «собственного голоса», о которых ты упомянул чуть ранее: ты ведь специализируешься на военной фантастике. Это потому, что ты историк или скорее энтузиаст военной тематики?

Дэвид Вебер: По образованию я историк, и да -- специализируюсь на военном деле и дипломатии. Меня всегда интересовал политический контекст войны. Как возникла ситуация, приведшая к войне? Что к ней привело? Конечно, в юности меня в основном интересовала военная тематика с точки зрения игрушек — новейшее оружие, новейшие танки, всё, что нравится мальчикам (смеется). Теперь меня интересует политический контекст, тактика и стратегия.

Иоанна Кулаковская: Ты, когда пишешь о войнах будущего, много читаешь о войнах прошлого?

Дэвид Вебер: Да, много. Инструменты, которые мы используем для выполнения различных действий, меняются, но сами действия остаются неизменными. Полезно знать и прошлое, и настоящее, потому что меняются только декорации.

Иоанна Кулаковская: Раз уж зашла речь о декорациях... В твоих книгах используются очень передовые технологии. Стараешься ли ты быть в курсе новейших открытий в физике и технике и черпаешь ли вдохновение из этого при создании конкретных образов?

Дэвид Вебер: Стараться-то я стараюсь, но у меня историческое образование, а не физико-техническое. Поэтому, когда дело доходит до науки, я, в лучшем случае, хорошо информированный дилетант. Однако некоторое время назад я разговаривал с другом, имеющим несколько докторских степеней, о том, что лучше: быть провидцем или ученым, пишущим фантастику. Мы пришли к выводу, что если ты пишешь фантастику ближнего прицела, лучше быть ученым и быть знакомым с последними открытиями, но если ты пишешь историю, действие которой происходит в далеком будущем, знание текущего состояния знаний может ограничить воображение автора.

Иоанна Кулаковская: Что бы ты посоветовал тому, кто хочет писать фантастику именно военной тематики? Что здесь важно?

Дэвид Вебер: Во-первых, чтобы писать военную фантастику, нужно знать армию, военную историю и методы и способы организации армии, и, что наиболее важно, нужно избавиться от стереотипов. Нужно сосредоточиться на самой военной структуре, на том, что составляет душу армии, а не на военных игрушках, современном оружии, униформе или других деталях. Нужно узнать, чем солдаты отличаются от гражданских лиц и как они подходят к различным вопросам. Многие из моих преданных читателей — военные, поэтому я не думаю, что пишу чепуху (смех).

Иоанна Кулаковская: Многие мужчины считают гендерное равенство в вооруженных силах абсурдным. Мне любопытно, почему ты так явно предпочитаешь изображать женщину на командной должности? Женские персонажи в твоих книгах более выразительны, детальнее проработаны и, следовательно, более правдоподобны.

Дэвид Вебер: Мне всегда нравились женщины (смеется). Мне нравятся сильные личности, и у меня никогда не было проблем с сильными женщинами. Такой была моя мать, такова же моя жена. Мы живем во времена меняющихся гендерных ролей. Раньше все приводилось в движение мускульной силой, а теперь мы постепенно приближаемся к моменту, когда движение станет основываться на интеллекте. И хотя женщины действительно чаще всего менее мускулисты, чем мужчины, я лично пока не заметил разницы в размере мозга. Правда в том, что общество, которое не обеспечивает полного равенства для женщин, теряет 50% своего технологического и научного потенциала.

Иоанна Кулаковская: У тебя есть знакомые женщины-военнослужащие? Возможно, черты характера и стиль командования Хонор Харрингтон или Нинхурсаг из серии «Дахак» достались им от одной из них?

Дэвид Вебер: Я знаю многих женщин, которые служат или служили в армии. Одна из тех, кто работает над изданием книг моего цикла о Виктории Харрингтон — отставной коммодор ВМС США, чей муж до сих пор служит в армии, также в звании коммодора. Но я не основывал ни одного из персонажей на каком-либо одном реальном человеке, хотя, конечно, я включаю в облик персонажей черты тех людей, которых встречал в своей жизни. Кроме того, при создании женских персонажей я начинаю с создания не «женщины», а «человека». Сначала я думаю о чувствах, истории и характере человека, а затем о том, что мне, возможно, нужно изменить, если это женщина. Я пишу о людях, а не о мужчинах и женщинах.

Иоанна Кулаковская: А теперь о другом. Ты — проповедник церкви методистов. Естественно, твои убеждения и религия влияют на твои книги. Однако мне любопытно, ты вдохновляешься больше текущими социально-политическими событиями, связанными с религией, или предпочитаешь углубляться в историю?

Дэвид Вебер: Я опираюсь как на текущие события, так и на историю, которая показывает, что во имя религии было совершено много замечательных, но и много отвратительных вещей. Примером того, к чему может привести искаженная версия христианской религии, является сюжет цикла «Убежище» (“Safehold”). Этот цикл очень важен для меня, потому что он затрагивает важные вопросы — свободу совести, свободу слова и способы их сохранения. Мне нравится показывать, что хорошие люди есть по обе стороны баррикад. Часто они противостоят друг другу, потому что смотрят на одно и то же по-разному. Люди из разных обществ забывают об этом, и одна из функций фантастики — напоминать им об этом.

Иоанна Кулаковская: Ты сотрудничал со многими авторами — Джоном Ринго, Стивом Уайтом, Линдой Эванс... Как это обычно выглядело? Мозговой штурм? Распределение обязанностей?

Дэвид Вебер: У каждого писателя свой стиль работы и предпочтения. Соавторство наиболее эффективно, когда сильные стороны дополняют друг друга. Например, Джон Ринго, как бывший военный, помог мне с различными техническими деталями, используя свой опыт. Другой вариант — когда сильные стороны одного соавтора компенсируют слабые стороны другого.

Иоанна Кулаковская: И вновь давай-ка сменим тему. Судя по древесным кошкам из вселенной Honorverse, можно предположить, что ты больше любишь кошек, чем собак? Некоторые писатели говорят, что «у каждого писателя должна быть кошка». Они могут очень помочь в работе, например залезая на клавиатуру (улыбается).

Дэвид Вебер: Мне нравятся и собаки, и кошки. Когда я писал роман «Космическая станция “Василиск”», у меня было две огромные кошки, и у Нимиц, древесного кота, которого приручает Хонор, — сочетаются их черты. Так я и создал свой фирменный стиль (смеется). Вот так все и происходит — идея вдруг приходит в голову, а потом становится все более и более важной. Сейчас у меня нет кошек, хотя у моей жены Шэрон их две. У меня лично есть золотистый ретривер. Также есть две немецкие овчарки, лабрадор и две большие дворняжки.

Иоанна Кулаковская: Можно ли ожидать, что какие-либо истории из вселенной Хонор Харрингтон или других твоих циклов станут телесериалами или полнометражными фильмами? Или, может быть, ты работаешь над каким-то другим форматом?

Дэвид Вебер: Голливудская студия получила разрешение на экранизацию книг цикла о Хонор Харрингтон. Работающие там сценаристы сейчас трудятся над сценарием первого полнометражного фильма. В планах от четырех до десяти фильмов. К сожалению, тот факт, что проект находится на такой продвинутой стадии, не означает, что из него что-то получится. Так уж устроен Голливуд. Однако мне уже задавали вопросы о других моих циклах, но переговоры о них находятся пока еще на ранней стадии.

Иоанна Кулаковская: Большое спасибо за интервью.

Полное интервью с Дэвидом Вебером можно найти в бесплатном PDF-файле от NF от 12 сентября на сайте www.fantastyka.pl

P.S. Увы – найти его там сейчас уже невозможно. W.