Взявшись за чтение романа саратовского учёного и писателя Николая Советова "В изгибе развития" (1991), я внутренне приготовился к чему-нибудь кондовому и доморощенному, связанному с эпохой превалирования в советской фантастике консервативного направления. Такую фантастику именовали иногда "молодогвардейской", исходя из названия издательства, где в 1960-е – 1970-е — 1980-е годы функционировала специализированная редакция фантастики, курирующая магистральный поток жанровых книг в стране. В 1974 году Сергея Жемайтиса, длительное время (с 1957 по 1973 год) успешно и плодотворно заведовавшего этой редакцией, заменили на Юрия Медведева, которого принято считать одним из организаторов и идейных лидеров разгрома советской фантастики. Жемайтис был уволен, прежняя редакция разогнана, общественный совет при редакции, состоявший из известных фантастов, литературоведов, философов и социологов, распущен. После Медведева, в 1978 году, отдел фантастики "Молодой гвардии" — основного издательства страны, которому было разрешено издавать фантастику отечественных авторов, доверили Владимиру Щербакову, звёзд с неба не хватавшему. Братья Стругацкие в 1987 году писали: "Людей, которые строили здание советской фантастики в 60-х годах, зовут Сергей Жемайтис и Белла Клюева.... Человека, который обратил это здание в руины, зовут Юрий Медведев... А человека, сами эти руины превратившего в болото, зовут Владимир Щербаков. Он и сейчас возглавляет злосчастную редакцию". Таким образом, весь пятнадцатилетний период, предшествующий распаду СССР, за "неспокойным" жанром присматривал новый состав редакции фантастики "Молодой гвардии". Для советской фантастики это время прорывным не стало ни в каком смысле.
Николай Советов. В изгибе развития. — Саратов: Приволжское книжное издательство, 1991 г. Тираж: 10000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации В.Румянцева.
Это я так, к слову вспомнил... История редакции фантастики "МГ" требует отдельной статьи, а мы вернёмся к книге Николая Советова. Его фантастический роман "В изгибе развития", изданный в Саратове в 1991 году, я прочёл только сейчас, спустя 35 лет после выхода. Возможно, в своё время меня отпугнула невыразительная издательская аннотация, которая гласила: "Фантастика Н. Советова не только даёт возможность помечтать о будущем, представить грядущие проблемы и присмотреться к человеку XXXI века, она заставляет читателя задуматься о современности, о задачах и сложностях сегодняшнего дня, о взглядах на мир".
Сочинитель этой безликой аннотации, из которой невозможно хотя бы приблизительно понять, "про что кино", в роман явно не заглядывал... А, может быть, причиной того, что я в начале девяностых не стал читать книжку Советова, стала говорящая фамилия автора, ассоциирующаяся с названием серии издательства "Молодая гвардия" (помните томики небольшого формата "Библиотеки советской фантастики", которые в восьмидесятые годы стали совсем уж скучными?). Не исключаю, что сыграла свою роль и негативная рецензия "злого критика" Р.Арбитмана "Кто украл дрова?", появившаяся сразу после выхода романа "В изгибе развития" [см. "Заметки о фантастике" Романа Арбитмана "Живём только дважды" (Волгоград, 1991)].
Титульный лист книги Н.Советова "В изгибе развития" (1991). Художник В.Румянцев.
Всяческих, почти объективных причин для объяснения "почему не прочитал", можно перечислить много. Скорее всего, было просто не до того. В ту сложную пору мне, как и многим другим, приходилось буквально бороться за выживание, что касается разнообразного чтива, то его хватало — оно хлынуло со всех сторон: и зарубежная фантастика, и наша – из всяческих закромов – ещё неизданная или срочно написанная...
Но теперь-то я "В изгибе развития" прочёл. Оказалось, что роман не так уж и плох... Возможно, с годами я стал менее требовательным или более консервативным, но захлопнуть книжку желания не возникало. К тому же, присутствовало чисто исследовательское любопытство историка фантастики: о чём же писал Николай Советов на излёте существования советской страны?
Начало романа и издательская аннотация.
26 век. Гигантский звездолёт "Земля XXVI" отправлен нашими далёкими потомками в Большой Поиск. Космическая экспедиция должна обследовать рукав спиральной Галактики, смежный с тем, в котором находится Солнечная система.
Млечный Путь, украшающий ночное небо Земли, испокон веков притягивает взоры землян и служит видимой границей рукавов Галактической спирали. Чтобы проникнуть сквозь эту сияющую завесу, добраться до находящихся там звёздных систем и вернуться, звездолёту необходимо преодолеть пятьдесят парсеков, то есть, столько километров, сколько свет пройдет более чем за сто шестьдесят лет. Лишь второе или даже третье поколение экипажа звездолёта, летящего с субсветовой скоростью, может рассчитывать на возвращение с добытыми знаниями на Землю Поэтому создатели исполинского космического ковчега предусмотрели всё необходимое для полноценной и гармоничной жизни нескольких поколений людей, запертых в герметичном пространстве. Поддерживается земная сила тяжести, есть лесопарк, в звездолёте даже спортивные соревнования проводятся. Но спрогнозированная и рассчитанная линия развития изолированного человеческого социума в результате непредвиденного и подлого воздействия неожиданно делает крутой "изгиб", события принимают трагический оборот...
Николай Михайлович Советов (06.08.1926 — 13.12.2017).
Самое время сказать несколько слов об авторе романа. Николай Михайлович Советов (1926 — 2017) — доктор физико-математических наук (1957), доктор технических наук (1980), профессор, ветеран Великой отечественной войны, мастер спорта СССР (занимался парусным спортом, неоднократно был победителем регат). Родился в Саратове 6 августа 1926 года. Рос без отца, первая встреча с которым состоялась, когда сыну было уже 26 лет. В конце тридцатых с матерью и отчимом, военврачом, переехал на Дальний Восток, где в 1941 г. закончил семилетку в городе Лесозаводске. С началом войны возвратился в Саратов, поступил в авиационный техникум. В период учёбы трудился в колхозах, в 1942-м работал на конвейере по выпуску самолетов Як-1, едва ли не от ворот цеха улетавших под Сталинград. В 1943-м, будучи практикантом техникума, в ночные смены (днём учился), вытачивал донышки 6-дюймовых снарядов на заводе "Серп и молот".
Николай Советов с отрочества тяготел к точным наукам. Получил отличный аттестат в техникуме. Экстерном сдал экзамены за первый курс физико-математического факультета Саратовского Государственного университета. Отправил документы в Московский авиационный институт и был зачислен в 1944 году сразу на второй курс. В 1949 году закончил МАИ и был принят в аспирантуру физического факультета СГУ, кандидатскую диссертацию защитил в 1952-м. Будучи доцентом в СГУ создал "Лампу обратной волны" — оригинальный прибор, используемый в радиолокации. С 1956 по 1961 гг. занимал должность заведующего кафедрой в Таганрогском радиотехническом институте, затем работал в Ростовском НИИ. В 1961 г. вернулся в Саратов и занялся организацией факультета электронной техники в Саратовском техническом университете. Более двадцати лет заведовал там кафедрой электронных приборов. Защитил докторскую диссертацию, написал четыре научных монографии, учебник, издал более 150 статей в журналах, получил около двух десятков патентов и авторских свидетельств на изобретения. Почетный работник высшего профессионального образования.
Умер Николай Михайлович Советов 13 декабря 2017 г. в Саратове.
Книги Николая Советова.
В 1979 году в Саратове вышла повесть Николая Советова "И ныне и присно..." (1979), посвящённая великому русскому учёному Михаилу Васильевичу Ломоносову. Впоследствии писатель развернул её в исторический роман "Вознося главу" (1983). Николай Советов — автор повести о становлении молодых учёных "На обратной волне" (1987), фантастического романа "В изгибе развития" (1991), сборника фантастических повестей и рассказов "Ожерелье с рубином" (1993), исторического романа о временах правления великой княгини Ольги "Заря тысячелетия" (2001), повести о преподавателях и студентах технического ВУЗа "Возведи свой мост" (2002). Пишут, что по одному из рассказов Советова в Чехословакии поставлен фильм (точной информации на этот счёт я пока не нашёл).
Иллюстрация В.Румянцева к роману Н. Советова "В изгибе развития" (1991).
Так что же случилось с экипажем звёздолёта "Земля XXVI"? Приступив к чтению, я поначалу решил, что автор предлагает текст, решённый в комическо-ироничном ключе. Такому восприятию способствовали фамилии персонажей, которые я увидел на первых страницах. Центральное действующее лицо — кибернетик Ник Лов. Тут всё более-менее нормально. Подозреваю, что, придумывая имя главному герою, Николай Советов так или иначе отталкивался от написания собственных ФИО. А вот имена любимой девушки главного героя (Вер Ли) и его приятеля (Ван Ди) заставили меня поулыбаться. Попробуйте несколько раз подряд быстро повторить их вслух или про себя, и сразу всё поймёте. Когда-то я так же смеялся, обнаружив неожиданный юмор в именах персонажей серьёзной повести Севера Гансовского "Чужая планета" (подробнее об этом см. мой материал "Чужая планета" фантаста Севера Гансовского). Вот и у Николая Советова роман совсем не юмористический. а стройная, кареглазая и гордая девушка-врач Вер Ли вовсе не является комическим персонажем. Но Гансовский-то иронизировал сознательно! Что касается Советова, в толк не могу взять, как автор не увидел этот "ливер" в имени положительной, самоотверженной и явно нравящейся ему героини...
Иллюстрация В.Румянцева к роману Н. Советова "В изгибе развития" (1991).
О фамилиях мы ещё поговорим, а теперь — что же всё-таки произошло в звёздолёте "Земля XXVI"? По завершению третьего года полёта случается несчастье: внезапно уходят из жизни два члена экипажа. "Они умерли скоропостижно, от болезни. Погибшие были обследованы, и диагностическая машина установила возбудителя — эта забытая болезнь называлась в давние времена «холерой». Распространялась она лавинообразным процессом заражения, который назывался «эпидемией»". Чтобы спасти экипаж (в нём — 65 человек, среди них есть дети) командир корабля принимает решение о срочном погружении в анабиозные гондолы большей части команды. Таким образом космонавты изолируются друг от друга, а это — главное условие прекращения эпидемии. Корабль переводится на эллиптическую орбиту вокруг ближайшей звезды, то есть, ложится в дрейф в режиме, который практически не требует управления кораблём. Шесть человек — командир корабля Мит Эс, старший штурман Лос Тид, энергетик Лой Ки, главный кибернетик Ша Вайн, биофизики Ред Им и Мен Ри, врач Вер Ли — остаются бодрствовать, следить за приборами и искать средства борьбы с болезнью.
А начинается роман с того, что "медленно освобождаясь от сонного оцепенения" в отдельной изолированной каюте после анабиоза приходит в себя Ник Лов. Далее кибернетик занимается выяснением обстановки на борту, при этом описание приключений протагониста перемежается воспоминаниями о его жизни до анабиоза. Оказывается, Ник Лов проспал аж 225 лет! Всё это время звездолёт не шёл по изначально намеченному курсу, а продолжал вращаться вокруг подвернувшейся когда-то звезды.
Иллюстрация В.Румянцева к роману Н. Советова "В изгибе развития" (1991).
Самое ужасное то, что потомки команды, называющие себя космитами, отупели, деградировали (почти все они даже читать не умеют) и принуждены к жалкому существованию в кастовом обществе с чрезвычайно жёстким регламентом. Сложилось такое положение не само собой, не случайно, а согласно коварному плану негодяя, который придумал и воплотил в реальность жестокий сценарий, включающий псевдоэпидемию холеры, убийства бодрствующих членов экипажа, гипнотическую обработку космонавтов, находящихся в анабиозе и внедрение кастовых законов, крепко держащих в узде социум космитов, выдрессированный хитроумным мерзавцем. Ник Лов остался собой благодаря тому, что в своё время Вер Ли, не без помощи Большого электронно-биологического Мозга корабля (БМ), спрятала спящее тело протагониста в отдельной ячейке-каюте, где герой и очнулся через 225 лет. В секретном месте Вер Ли оставила ему письма с изложением случившегося на звездолёте.
Иллюстрация В.Румянцева к роману Н. Советова "В изгибе развития" (1991).
Я познакомил своих читателей с началом книги, вынужденно опустив многие детали и подробности. Не исключаю, что этот короткий экскурс в содержание кому-то может покажется недостаточно вразумительным, но в самом романе всё разложено по полочкам и логически объяснено. В том числе и то, почему Ник Лов спал именно 225 лет. Пересказать всю книгу у меня нет никакой возможности, но читать её было интересно, приключений в ней выше крыши. Основное содержание романа — перипетии борьбы героя с режимом, который возглавляет прямой потомок Ша Вайна — пора уже назвать имя самого первого диктатора-мерзавца с вывертом психики. Ник Лову помогает Лита Мен Ри — девушка, продолжающая род Вер Ли и очень на неё похожая (само собой, у Ник Лова будет теперь и новая любовь). На момент пробуждения главного героя только Лита осталась в живых из небольшой группы противников Правителя Ша Вайна. В своё время оппоненты тирана скрылись в "шлюзах" звездолёта — внутреннем пространстве, где находится малый корабль для посещения планет (планетолёт).
Николай Советов. В изгибе развития. — Аркаим: АзГард, 2020 г. Тираж: не указан.
В упомянутой мною рецензии Арбитман отмечает, что Советов использовал давно известную идею "звездолёта поколений", добавив в повествование шпиона-вредителя. Критик упоминает при этом классические НФ-романы "Пасынки Вселенной" (1963) Роберта Хайнлайна и "Non-stop" (1958) Брайана Олдисса, а также рассказ "Поколение, достигшее цели" (1953) Клиффорда Саймака. На самом деле, Ша Вайн никакой не диверсант-вредитель в классическом понимании знатоков советских шпионских романов, а самый натуральный капиталистический "плохиш". Этот негодяй решил пожить в своё удовольствие (в том смысле, как он это "удовольствие" понимает) ровно столько, сколько получится у него и у его прямых потомков, организовав для этого подходящие условия: "маленькое царство, которое в миниатюре повторяло царства древности". При желании в романе можно увидеть даже некое сходство с нынешней реальностью.
Кстати, не вижу ничего предосудительного в том, что отечественный автор решил "порезвиться" на теме "корабля поколений", развернув её по своему усмотрению. Никто ведь не запрещает использовать старые фантастические идеи. Сотни авторов нынче безостановочно теребят тему "попаданцев" — и ничего.
Роман Арбитман. Живем только дважды: Заметки о фантастике. — Волгоград: КЛФ " Ветер времени", 1991 г. Тираж: 1000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации Е. Савельева.
В рецензии Романа Арбитмана "Кто украл дрова" из его сборника публицистики "Живём только дважды" Николаю Советову помимо прочего досталось и за имена героев. Но вовсе не за то, что рассмешило меня. "Дивана" и "ливера" Арбитман не увидел. А увидел критик (далее цитата из рецензии): "подчёркнуто "неарийские" корни в именах вредителя и его потомков — Ша Вайн, Леб Вайн, Абрахам Вайн (при том, что все прочие имена в книге вполне по-ефремовски урезаны до размера всхлипа или нервной икоты)". Что ж, концепция рецензии Арбитмана выстроена на определённом допущении, которое не кажется мне убедительным (не хочу детализировать, дабы "не разжигать"), соответственно рецензент теоретизировал, вгоняя свои рассуждения в прокрустово ложе принятого допущения... А вот я, например, совершенно отчётливо увидел очень жирно подчёркнутые "арийские" корни в имени главного негодяя, которого зовут Ша Вайн. Даже не очень знакомые с немецким языком люди знают, как переводится на русский язык немецкое слово Schwein. То есть, автор незатейливо назвал главного мерзавца своего романа — "свиньёй".
Иллюстрация В.Румянцева к роману Н. Советова "В изгибе развития" (1991).
Я не жалею, что прочёл эту книгу. Да, грандиозные достижения коммунистического будущего и имена героев, напоминающие некий шифр, были у Ивана Ефремова. Да, захватывающие фантастические истории о "кораблях поколений" нам уже рассказывали Роберт Хайнлайн и Клиффорд Саймак. Да, воздействие на людей гипнозом или каким-нибудь облучением применяли в своих произведениях многие фантасты. Да, номера вместо имён и обязательная униформа были ещё в романе "Мы" у Евгения Замятина. Да, запрет книг и чтения — это перекличка с Рэем Брэдбери. Тем не менее, нечто притягательное и самобытное в рассматриваемом романе есть... Может быть, как раз то, что его написал очень немолодой и очень советский учёный и писатель с фамилией Советов, по-своему представив эволюцию и революцию в герметичном пространстве. Конечно, ко всему можно придраться, даже к названию книги. Оно и вправду странновато звучит. "В изгибе развития"... Но я помню другие фантастические произведения со звучными и созвучными названиями. Например, не очень удачная повесть Игоря и Ирины Ларионовых "Вывих времени" (1990). Я уже когда-то упоминал здесь эту повесть (см. статью "На этом самом месте. Путешествия во времени в советской фантастике-3"). Ладно, признаюсь, я вставил сюда фантастов Ларионовых исключительно для того, чтоб читатели знали, что моей фамилией не только Ольга Ларионова подписывала свою фантастику)))
Обложки романа Николая Советова "В изгибе развития" (1991). Художник В.Румянцев.
Раз уж получилось так, что я на протяжении всей статьи постоянно отвлекаюсь на "лирические отступления", связанные с фамилиями, продолжу в том же духе — закончу свой материал ещё одной "фамильной" историей. Предлагаю ознакомиться с происхождением фамилии автора только что рассмотренного нами романа "В изгибе развития". Учёный и писатель Николай Советов вспоминал:
"Существует семейное предание, пересказанное мне отцом, филологом по профессии (кстати, это единственное, что он мне оставил, вместе с жизнью и фамилией), имеющее отношение к «солунским братьям», Кириллу и Мефодию и насаждению славянской письменности на Руси. Как известно, братья дошли до Болгарии, но дальше, на Русь, не пошли. На Русь был отправлен их молодой послушник (не знаю, один или с братией), пришедший с ними из Греции, по фамилии Харизомессос, что в переводе означает: «дающий учение, советчик». Он-то и был моим предком и, по-видимому, одним из насадителей славянской письменности на Руси.
Все его потомки были священнослужителями, их фамилия в ХVII веке была переведена на русский, как Советов. Были в роду и архиереи, что я установил по могильным плитам. Мой дед, Петр, вероятно, был последним по этой линии и умер дьяконом церкви в селе Сластуха, что под Аткарском. Прадед по боковой линии вышел из духовного сословия, трудился на ниве книгопечатания и владел «Издательством Совътова» (через ять). Есть много книг этого издательства. Типография у него была совместная с Сытиным, в Москве, на Тверской. После революции всё было национализировано, и на том месте возникло издательство «Известия»".
Ух, люблю я эти погружения в историю фантастики! Всегда что-нибудь новенькое узнаёшь. Вроде бы совсем русская и даже советская фамилия автора романа "В изгибе развития" неожиданно оказалась переводом с греческого...
Ещё больше картинок в фотогалереях к моей статье здесь: https://dzen.ru/a/akZUpHQQ9H9Q3BRM
Посмотреть на моём канале статьи, упомянутые в материале:
На этом самом месте. Ольга Ларионова и другие. Путешествия во времени в советской фантастике
"Чужая планета" фантаста Севера Гансовского
Ещё о советской фантастике на моём канале:
Туда — сюда и последствия. Путешествия во времени в советской фантастике
Север Гансовский. "Винсент Ван Гог". Советская хронофантастика
Хронопарадоксы. Путешествия во времени в советской фантастике
Ольга Ларионова. Остров мужества. Путешествия во времени в советской фантастике
Странник и время. Геннадий Гор. Путешествия во времени в советской фантастике
Александр Шалимов. "Беглец" и другие произведения. Путешествия во времени в советской фантастике
"Пробуждение" Севера Гансовского. Советская фантастика и умножение способностей человека
Заходите на мой канал «Владимир Ларионов о книгах, фильмах и не только...», где я много и регулярно пишу о фантастике и фантастах: https://dzen.ru/id/61504245ca93df7c0e5f8f63
цитировать
свернуть ветку
