Перетолстовить Льва Толстого!
Обычно попаданцы заняты внедрением технологий и повышением производительности труда.
Ставится паровая машина, она дает 500% прибыли из которых попаданец значительную часть отдает попутчикам, начальству, вынуждено мирится с мелким воровством... Или выращивается антибиотик, или шьются лифчики, или паяется микросхема — конкретика изобретательства важная только заклепочникам, главное запустить проект, превратить собственное знание в металл и пластик.
И вот попаданец, который работает вообще не так.
Наш современник, который угодил в тело великого князя Михаила — третьего сына Александра Миротворца. На календаре 1892-й и подконтрольному телу тринадцать лет. Актуальная проблема: голод, грядущая эпидемия холеры.
Создается автономная благотворительная контора, после чего вл.кн. Михаил занимается счетоводством, разделением благотворительных средств, решением проблемы "последней версты" при доставке продовольствия голодающим. Ноль технических новаций. Ему пишут в том числе изобретатели, он игнорирует.
Основная задача — которую он будет решать следующие восемь лет как минимум — это идеальная система социального обеспечения, начального образования, абсолютно легального сбора сведений о том, куда и как дошли деньги. А деньги — из казны.
Удается пресечь несколько схем распила. Создать систему школ-столовых, организовать производство печек для них, выпускать бюллетень, наладить приемку писем с сигналами от читателей, создать что-то вроде курсов повышения квалификации для земских служащих.
В четырех уездах.
За восемь лет.
Персонаж фетишизирует счет — и постоянно пытается подсчитать хоть что-то.
С чувством великого управленческого открытия он приходит к азам работы по перекрестной проверке информации и социальной мотивации клиентов/сотрудников.
Из относительно позитивных общеимперских действий можно указать только то, что он пробил улучшение в работе с мерами и весами: обязательно возвращение гири на поверку каждые два года (до этого гиря выдавалась бессрочно, со временем истиралась).
Ах да, он ведь знает про Ходынку.
И тут надо сказать про два качества персонажа: А) он белопальтовый дАртаньян; Б) более лояльного власти чем он еще на свет не производили.
То есть перед Ходынкой пишется несколько бумажек. Их заворачивают, не читают, дают отписки. Он бегается по московскому начальству (в том числе по родичам), предупреждает, как может — отмахиваются (да и предложения у него порой весьма плохонькие).
Привести аналогии с похожими случаями давки, которые бывали в последние годы? Вообще нет.
Попытаться напугать политическими последствиями такой трагедии (о которых он знает великолепно) — ой, меня неправильно поймут.
Показать модель потери управляемости над толпой в сотни тысяч людей? Ой, сложно как-то. /зато посчитал, при каком количестве людей на квадратную сажень начинается давка, арифметик великий/
Нанять на свои деньги землекопов, чтобы нормально привели поле в порядок? "Ой, я забыл".
Все должно быть сделано по процедуре, процедуры нет (ночью за поле никто не отвечает), и все, что может сделать вл.кн. Михаил — это купить сколько-то бочек с водой, расставить их по периметру. Ну и лично присутствовать, потому что он человек совестливый.
Тут бы автору посмотреть на своего героя и собственный текст немного циничным взглядом:
— получалась политическая комбинация, когда обозначив проблему перед буквально всеми, но не повернув государственные рычаги, "Миша" обеспечил себе репутацию прозорливого лояльного гуманиста, к словам которого надо прислушиваться;
— если этого не понимает персонаж и этого нет в тексте, то автор держит читателей за идиотов.
Да, и как же знаменитый бал во французском посольстве? Разумеется протагонист там присутствует, чтобы не разрушать единство семьи (а мог бы добиться отмены бала), но видит, что брат Николай не съел ни кусочка.
Эта самая петля моральной рефлексии — что делать, а то подумают плохо, но я сделаю так, чтобы подумали хорошо, кого-то задавив по пути, а более того занимаясь моральным самоедством — буквально в каждой главе. Это штамп.
— Я вам скажу неприятно. Потому что если не скажу, то вы подумаете через год неправильно.
— Если записать и опубликовать, сочтут чудаком, если нет — подумают плохо.
— Если бы все заранее не сказали, я бы вас год проверял.
Протагонист тратит львиную долю своего времени — буквально ночами не спит — чтобы сохранить свою репутацию.
Но в эпоху великих перемен любая репутация это всего лишь начальный капитал политической карьеры. Потом надо или решать реальные проблемы государства, или всей репутации хватит только на то, чтобы уйти в отставку с целым лицом. Настоящих реформаторов мало кто любит и к их действиям можно предъявить длинный счет. Зато они спасают ситуацию.
Если три мешка с мукой на весь уезд честно поделить — но не поставить элеваторов, не закупить технику, не купить нового семенного фонда, не подумать про орошение/мелиорацию, не организовать пару мастерских на торфяном топливе — получится хуже, чем издевательство. Получится тупик в развитии.
Персонаж тратит громадное время и не реализует возможности чтобы что?
Возможно в 1905-м году появится "Партия совестливых людей".
Но пока Михаил отказывается от предложения Витте занять серьезную позицию в управлении железными дорогами.
Персонаж получился бы куда глубже, осознавай он эту свою ограниченность. Объясняй бы он себе — отчего он не революционизирует развитие техники, а играет в социального инженера. Но автор молчит.
Идеальным ответом на этот цикл, кмк, есть новелла С. Цвейга "Глаза извечного брата".
Итого: красивая картинка, прода выкладывается каждый день, но стилистически текст хромает, а сюжет по схеме напоминает мне попытку играть заведомо негодными средствами.
П.С. "Скучный случай", "скучное издание" — становится объяснительным слово-паразитом уже для нескольких авторов. Персонажи говорят, что скучное, это правильное, и делают скучно. Не точно, адекватно, скрупулезно, детально, всесторонне, элегантно — просто скучно.
цитировать
свернуть ветку