Фотоманьяки

После дней под обезличенным небом, когда мир окрашен лишь в серый да темно-синий цвета, первый снег кажется чудом. Или надеждой на него.

Влюблённые никого не видели вокруг и в то же время жадно вбирали в себя весь мир. Они и без долгожданного снега были счастливы.

— Первые! Мы первые! – кричали их прижавшиеся друг к другу фигуры. Первые так любим, первые так чувствуем.

Глядя на них, хотелось улыбаться. Многие прохожие так и делали. Все ведь были когда-то первыми, у каждого была своя большая история. И громыхало время, звенели ручьи. И счастье отдавало мимолётной горечью, которая тут же забывалась, и казалось, что всё всегда будет легко. Отношения – чистыми, поступки – смелыми, силы – вечными.

А потом пришло время. Оно умеет быть убедительным. Если смерть – старуха с косой, то время, наверное, старик с часами. Дотошный, отстраненный. Равнодушно он подносит к нашим душам зеркало, и мы подчас отворачиваемся от своих отражений, вздрагивая от несоответствия былым идеалам.

Первые – они неуязвимы, и дело не в юности. В ощущении собственного права на счастье, которое даёт безупречность любящего и любимого. Оступился хоть раз и тут же словно ухнул с высоченной лестницы. Как забираться наверх без веры в себя?

Ведь любовь рождается заново каждый день и растет всю жизнь. Ежедневно надо за неё бороться, вчерашние твои победы не в счёт.

Что скрепляет супружеский брак? Терпение, а то и смирение. Ведь влюблённость пролетает быстрее лета. Остывают в памяти первые поцелуи, и то, что было дано свыше, теперь нужно зарабатывать. Прежде всего, прощать. И самого себя тоже.

В награду за это Небо обязательно снова сделает Первыми. Каждый новый шаг твоего малыша будет для тебя первым. Каждое слово, каждый поступок, победа.

Да много чего будет опять. И когда появятся внуки твой страх перед детской беспомощностью и хрупкостью сделается даже сильнее, чем раньше, а чувства глубже и ярче. Будет хотеться кричать детям, и этим на фотографии тоже, чтобы не торопились!.. Поспешить здесь как обокрасть себя самого. Сначала ведь нужно посадить, а уж потом срывать плоды. Страсть отхлынет, и если ничего не было сделано, прожито вместе, то останется лишь голое дно. И кто знает, сколько тогда придётся ждать своего права на чудо. Как в сказке – стоптать железные сапоги, съесть железные хлеба.

А снег тоже каждый год первый. Как, бывает, отчаянно мы ждём эти хлопья, шарики, крупинки, это возвращение цвета в осиротевший красками мир осени или ранней зимы.

И вот…Советская, долгожданное белое с неба, первая любовь, растворённое в воздухе ожидание нового года со всеми его дождями, ландышами, рассветами и закатами.

Снег летит прямо в глаза. Отчетливо слышны шаги прохожих, детский смех и скользящий шаг времени.

Долго ждала и предвкушала, и это свершилось. Состоялось потрясающее и феерическое путешествие на Алтай.

И это было верно выбранное время для поездки — сухо, ослепительно бирюзовый цвет вод реки Катунь и Чуи, буйство красок в предгорьях белоснежных хребтов, ясное синее небо, отсутствие клещей. Сказочно и эпично.

Путешествие было длинным и сложным, Алтай — только треть моих насыщенных дорожных приключений, но эта треть безусловно великолепна.

Из 27-градусной московской жары я прилетела в барнаульские плюс 6. Было сурово. Но пришлось привыкать. На Алтае перепады температур оказались весьма динамичными. Добравшись до Горно-Алтайска, я увидела, наконец, её — царицу Алтая. Река Катунь прекрасна.

За несколько дней предстояло проехаться по Чуйскому тракту на юг практически до границы с Монголией, посмотреть самые невероятные и интересные места, отведать местные блюда и вернуться назад в Горно-Алтайск.

Практически во всей еде повсеместно — кедровые орехи)). Салаты из папоротника, мясо марала в разном виде. Птицу на Алтае не принято разводить, в основном, тысячи коров, барашки, яки. Много рыбы. Ух, напробовалась я хариусов в разном виде.

Как же было прекрасно утро в таких местах, с такими изумительными видами на хребет!

На перевале Чике-Таман лежал снег, но это не мешало буйству осенних красок)).

Катунь была везде и всюду вдоль пути, радовала глаз. Особенно очаровательна у Ильгуменского порога в Урочище Кур-Кечу

Вдоль Катуни и Чуи много колоритных местечек и вкусностей — например, мармелад с кедровой шишкой)).

Кто только за столетия ни бродил по Чуйскому тракту, здесь проходили важные торговые пути. И в годы ВОВ тракт также имел ключевое значение.

Есть там ещё интересное озеро, примеси на дне которого меняют узоры как в калейдоскопе каждые 5-10 минут.

Закат я встречала уже в курайских степях с видами на белоснежные хребты. Впечатляющее зрелище. А ночью ещё было полнолуние. К сожалению, моя техника не потянула запечатлеть всю красоту.

Утро было ранним. Предстояло отправиться на уазике по бездорожью по курайским степям вдоль желтых лиственниц и снежных вершин. Ехали мы рано, чтоб успеть добраться к чудо-озеру у Горы Актру — в это время на озере неподвижная поверхность, в которой отражается величественный хребет. Ошеломляюще. Там же совершили небольшое восхождение.

В курайских степях людей мало, чувствуется связь времен, будто слышишь топот копыт лошадей кочевников.

Пельмени из мяса яка вкусны, ароматен чай на алтайских травах.

Марсианские пейзажи около вольфрамо-молибденовых месторождений.

На Алтае почитаются водные источники. Источник Аржан-Суу "Кара-Тыт".

На обратном пути мы заехали на древнее святилище "Адар-Кайа" с многочисленными петроглифами на скалах, Чуйским оленным камнем, курганами. Возраст артефактов — 2500 лет.

Алтай подарил ярчайшие эмоции и воспоминания, дал прикоснуться к чему-то сакральному, древнему. Природа Алтая контрастна и уникальна. Сюда хочется вернуться, окунуться в удивительный и невероятный мир.

На майские праздники я вырвалась в Дагестан. Давно мечтала полюбоваться красотами, окунуться в местную колоритную этнокультуру, отпробовать местные блюда)). Тур был тяжеловат, так как передвигаться пришлось на автобусе, но бегло познакомиться с регионом вполне удалось)). Делюсь красотой и впечатлениями.

Путешествие началось в окрестностях Махачкалы с завтрака\обеда с потрясающим видом на реку Сулак.

Далее мы отправились к Сулакскому каньону, одному из самых глубоких в мире — до 1920 м в глубину, протяженностью — 53 км. Рассмотрела его со всех ракурсов. И самое незабываемое — экстремальная прогулка на катере по реке Сулак с умопомрачительными видами)).

Ещё одно незабываемое место, которое меня восхитило — бархан Сарыкум на глинистой степи. Бархан имеет непостоянную высоту и колеблется в районе 250-260 метров. Подняться на него требует значительных физических сил. Но оно того реально стоит! Такие виды. Именно тут снимали эпизоды из "Белое солнце пустыни".

На следующий день выдвинулись в древнейший населенный пункт Дагестана — Хунзах. Там невероятное количество самых колоритных локаций. Плато, каньон, водопады, скальные теснины. Особенно меня покорили скальные лабиринты. Ощутила себя в сказке "Принцесса алмазных скал".

И конечно, интересные дагестанские блюда.

Чуду — лепешки с разными начинками. Мне особенно понравились с картошкой, мясом и сыром.

Хинкал и абрикосовая каша с урбечем. И посмотрели производство самого урбеча)).

Немного Каспийского моря и на следующий день отправление в Дербент.

Дагестан притягателен своей самобытной атмосферой и историчностью. Если я ещё поеду в Дагестан, то поселилась бы на пару дней где-то около старого города в Дербенте, а потом несколько денечков провела бы в одном из бесчисленных домиков около каньонов с ошеломляющими видами.

Прекрасны вкусности и набережная Дербента.

Вяленая дыня, айвовый нектар, гигантская чурчхела

В этот раз решила прогуляться по красивым местам Беларуси. С погодой не очень повезло (местами сильно не повезло), но в целом осталась масса ярких положительных впечатлений. Сделала для себя много открытий, пообщалась с интересными местными жителями, попробовала невероятно вкусную еду.

Посмотрела и прогулялась в замках в Несвиже и Мире, немного по Минску и посетила Дудутки. Насладилась блеском великолепных люстр и рыцарских доспехов, таинственным очарованием старинных гобеленов и слуцких поясов, изразцами печей, удивительными деталями и предметами обихода известных династий. Послушала завораживающие легенды. С удовольствием вернулась бы вновь, а также познакомилась бы и с другими любопытными местечками.

Добрый океан иголок

Солнечно в Бузулукском бору. Слышно, как с тихим звуком опускается на траву лист. Жёлтый березовый, издали он кажется золотой монеткой, отлитой из солнечного света. Чуть дальше сосновые ряды: тёмно-рыжие. Там пружинят шаг давным давно опавшие, перепревшие иглы и кажется, что идёшь по перине.

В поисках грибов движешься медленно, согнув спину. Грузди, прикрывшись шапочками из листвы, зовут издалека. Увидев одного, согнёшься над большим бугорком и вдруг заметишь, что вокруг ещё с пяток приметных холмиков. Снимешь с них земляной покров-шапочку, срежешь ножку пониже, а место среза прикроешь , чтобы и на следующий год здесь груздь вырос.

Шаг в сторону и снова кланяешься — маслёнок попался, рыжик или сыроежка. На Урале последних называют синявками. Вкусные они, а уж по красоте могут подчас поспорить с мухоморами! Те в Бузулукском бору особенно хороши. Красными тарелками раскинулись по полянам — не грибы, а загляденье. Прям осенние цветы леса.

Иной раз засмотришься на них и войдёшь с головой в паутину. Осенняя, тонкая — напомнит она оренбургский пуховый платок своей ажурной вязью. Всему-то нас природа научила, все от неё люди взяли.

Притянет к себе взгляд огромная сосна: не обхватит и здоровяк руками. К ней прильнув растет тонкая липа. И всё бы глаз радовался да проткнута посередине еловой веткой красавица.

И в этом человеческий ум разглядит своё. Кто помоложе вспомнит свои сердечные раны да быть может пожалеет себя. Кто постарше лишь добродушно ухмыльнётся, подумав о том, как в семейной жизни супруги невзначай делают больно друг другу, подчас этого даже не замечая. Артур Шопенгауэр писал, что люди, начиная тесно общаться, напоминают ему дикобразов, пытающихся согреться в зимнюю ночь. Им холодно, они прижимаются друг к другу, из-за чего длинные иглы причиняют обоим острую боль.

С этими мыслями уходишь всё дальше в бор. Вот на земле у большой тропы, где по краям растут дубы — след кабана. Здесь же неподалеку замечаешь, что из засохшего дубового листа растут два шарика. Это галлы, их ещё называют чернильными орешками или кукушкиными слезками. Раньше из них изготавливали чернила для письма. А вообще галл — это «домик» мушки-орехотворки, выпившей все соки из листика. Разрежь его и увидишь личинку.

Всё и все взаимосвязаны. Существует теория, что деревья в лесу формируют с помощью грибной микоризы сеть, с помощью которой обмениваются ресурсами и информацией. Получается своеобразное подобие Интернета.

Гуляя по бору, в голову не приходит сомневаться в этом. Только мысли все не о том. И если об Интернете, то о духовном всемирном, связующим тебя с поколениями ушедших.

Родные голоса близких слышатся за деревьями, будто ты, как когда-то в далёком детстве, пришёл сюда вместе с ними. И ничего, что самому тебе больше полувека. Время — здесь в какие-то моменты становится тоньше паутины, так что ты вовсе не чувствуешь его. Кажется, ещё шаг по этой мягкой выстланной листьями земле и навстречу тебе выбежит твоё детство.

Ты, зажмурившись, делаешь этот шаг, и птичьей трелью влетает в душу счастливый смех внучки, бегущей показать тебе гриб...