Если подумать, то во многих отношениях собаки и кошки предпочтительнее людей. Они никогда не раздражают хозяев глупыми спорами и наставлениями, никогда не говорят о себе, а только слушают вас, и, кажется, очень внимательно и сочувственно. Им всё равно, умны вы или глупы, правы или не правы в чем-нибудь, грешник вы или праведник. Вы – их хозяин, и этим все сказано.

Говорят, что бедность – не порок. Тогда почему же люди так её стыдятся? Неужели Робинзон Крузо на необитаемом острове тоже стеснялся заплатанных штанов или самодельного зонтика из козьих шкур?

Каждому, наверное, знакомо то угнетённое состояние, которое описывается словами «быть не в духе». Когда чувствуешь себя разбитым, всё раздражает и валится из рук, и становишься в тягость самому себе и окружающим. Отвратительные ощущения.

А вот с грустью и печалью дело обстоит сложнее. Для некоторых, особенно женщин, слёзы могут быть так же приятны, как смех.

Так ли уж предосудительна погоня за успехом, как принято считать? Да, честолюбец ищет выгоды, но, работая для себя, он невольно работает и для всех нас. Ведь Александр Македонский и Цезарь делали завоевания в своих личных целях, но тем самым опоясали полмира лентой цивилизации. А крохотные коралловые полипы всего лишь строят личные домики, а в результате воздвигают целые острова.

Часто мы погружаемся в мечтания. Приятно воображать себя рыцарем в сияющих доспехах, поборником высшей справедливости, мрачной и загадочной байронической личностью, изничтожающей зло, а на досуге спасающей бедных сирот от нищеты.

Но кто этот себялюбивый, суетной человек, разменивающий жизнь на мелочи, мечтающий только о признании и деньгах, о вкусной еде и дорогой одежде? Очень неприятная личность. Неужели это и есть настоящий я?

Нам кажется, что мы сами принимаем решения и являемся хозяевами своей судьбы. Но не стоит обольщаться: все мы марионетки в балагане, который называется Жизнью. Сотни и тысячи обстоятельств управляют нами и дёргают за ниточки – деньги, положение в обществе, воспитание, понятия о приличиях, неизвестно кем установленные.

Пожалуй, даже собаки более свободны, чем люди. Во всяком случае, общественное мнение их мало заботит, если вдруг захотелось покуролесить.

До чего же уныла мужская мода конца XIX века. Где яркие краски, где рыцарские пёстрые наряды? Почему все в чёрном, и, одевшись в светлый костюм, ты рискуешь прослыть опасным вольнодумцем?

Женщинам проще: им дозволено и белое, и розовое, и голубое. Вот только разговаривали бы они хоть о чём-нибудь другом, кроме покроя платья, отделки корсажа и флорентийской тафты.

Всегда есть люди, склонные мастерить что-нибудь для дома собственными руками. И есть специальные журналы, вдохновляющие их на такое подвижничество, вот только одна загвоздка: нужные вещи предлагается изготавливать из других вещей, для этого не предназначенных и как нельзя более неподходящих.

Ну и что? Не ошибается тот, кто ничего не делает. Не считать же самым добродетельным существом на свете устрицу, только на том основании, что за всю свою жизнь она не совершает ни одного опрометчивого поступка.

На южноафриканские золотые рудники завозят дешёвую рабочую силу из Китая – хорошо это или плохо? Всё зависит от точки зрения. Ещё год назад приятель автора горячо осуждал такую практику, полагая, что работу в первую очередь нужно давать англичанам, пусть они и дороже обходятся. Но вскоре он получил в наследство акции этих самых рудников и теперь считает, что только узколобые и ограниченные люди могут не ценить всех выгод от использования смирных и непритязательных китайцев.

Если уж привидениям так позарез необходимо являться людям, то нельзя ли, чтобы они как-нибудь обновили свой репертуар? В конце концов, пятьсот лет подряд возвращаться на место, где тебя прикончили, и громко стонать – такое однообразие начинает утомлять. Призраки могли бы, если им всё равно нечем заняться, разыгрывать соколиную охоту или другие весёлые сценки в нарядах елизаветинской эпохи. Вышло бы интересно и познавательно.

Мало что интересовало Уильяма Дрейтона – ни охота, ни путешествия не увлекали его, да и светскую жизнь он сдержанно презирал. Всё в этом мире он постиг, всё знал и ко всему проникся глубокой скукой.

Но загадочная вещь – любовь: даже искушённого циника она может неожиданно превратить в преданного мужа и сентиментального домоседа. Просто появился в жизни кто-то, кроме самого себя, о ком можно думать и заботиться.

С полного и горячего одобрения семьи она согласилась выйти замуж без любви, за богатого финансиста средних лет, который ей был неприятен даже физически. Надеялась, что со временем привыкнет как-нибудь, смирится... Не смогла.

Но неожиданными оказались действия мужа после её побега с любовником.

Лучше всех в детях разбираются пожилые девственницы и молодые выпускники колледжей, настрочившие большинство руководств с указаниями, во что одевать ребёнка, на каком боку ему спать и какими игрушками играть для полноценного развития. Правда, в силу разного жизненного опыта их рекомендации крайне противоречивы, поэтому одновременно исполнить их все не представляется возможным. Но одно безусловно роднит старых дев и молодых джентльменов: настоящих живых детей они в основном видели только издали.

Осень, чайки, меланхоличная мрачная красота побережья, свинцового цвета море, иногда спокойное, а иногда приходящее в неистовство. Когда-то в детстве вон та отмель представлялась зубами великана, в непогоду заглатывающего рыболовецкие судёнышки. И ещё одно детское воспоминание, так и оставшееся непонятым: об отце, о слепом человеке, явившемуся за помощью, и о других людях, преследовавших его.

Молодой автор, уже начавший терять веру в свой талант, получает письмо от незнакомки, прочитавшей его единственную книгу. Послание вдохновляет автора на новый рассказ, в ответ приходит ещё одно письмо. Так несколько лет длится этот странный заочный роман: рассказы, стихи и очерки с его стороны, письма – от неё.

И вот наконец появляется возможность увидеться воочию. А если реальная, живая женщина не будет соответствовать идеальному образу, давно сложившемуся в его грёзах?

Англичанин слишком серьёзно относится к спорту. Он превращает спорт в пожизненную каторгу, приносит ему в жертву свою душу и тело. Порок глубоко проник в кровь, и при виде поля для гольфа англичанин легко может забыть и про молодую жену, и про медовый месяц.

Иностранцев эта серьёзность пока не слишком отравила, особенно легкомысленных французов: в футболе, например, им больше нравится резвиться с мячом, запускать его в небо повыше и принимать на голову, нежели забить гол. В спорте они, счастливые, пока что переживают период младенчества.

Не стоит писать юмористические рассказы на темы, в которых вы не эксперт, – о младенцах, например. Мужчины, может быть, и посмеются, а рассерженные женщины скажут: «Вы не можете об этом судить, вы – не мать!» И вам трудно будет что-либо возразить.

И к птицам не стоит лезть со своим свежим взглядом на то, в какую пору и из каких материалов следует вить гнездо. Любая ласточка или воробьиха вас осадит: «Ой, что ты можешь об этом знать. Ты же не птица!»

Немцы-туристы помешаны на почтовых открытках. Собственно, весь смысл их путешествий сводится к закупке открыток в очередном городе и рассылке их по максимальному количеству адресов. На осмотр достопримечательностей времени не остаётся. Немецкий турист и не вспомнит, в каких местах побывал, до тех пор пока не попросит друга или родственника показать те открытки, которые сам же и прислал.

Светская жизнь – дело непростое: нужно поддерживать изящные разговоры с совершенно незнакомыми тебе людьми. И хорошо, если тебя предупредили, что в общении вот с этой дамой ни в коем случае нельзя упоминать сосиски и угольные копи – пунктики у неё такие. А если бы не нашлось советчика? Ведь точно ляпнул бы недозволенное.

А писателю-юмористу на званых обедах и того хуже: все ожидают, что ты непрерывно будешь острить. И молчать никак нельзя, иначе могут подумать, что ты явился сюда просто в поисках пищи...

Одиннадцать лет назад миссис Хэпуорт была осуждена за пособничество в убийстве мужа. Сам убийца, её любовник по имени Чарли Мартин, до сих пор находится в розыске.

Но все эти годы бывшему адвокату подсудимой не давали покоя некоторые обстоятельства дела – психологического характера, а потому с точки зрения правосудия малозначащие. И вот появился запоздалый шанс разобраться, что же на самом деле произошло тогда в доме на Лейлхем-Гарденс.