Виктор Пелевин «Generation «П»»

Пожалуй, самая читаемая книга автора, в 1999-2000 годах можно было регулярно наблюдать людей, читающих её в метро, несущих в руке или под мышкой на улице. Предыдущие книги автора были широко известны в достаточно узких кругах, а «Generation «П» вывел популярность Пелевина на новый уровень — его читали люди, далёкие от эстетства, а цитаты-афоризмы можно было услышать в самых неожиданных местах.

Вавилен Татарский, выпускник Литинститута, успевший поработать на весьма символичной для 1990-х должности продавца в ларьке, через своего сокурсника устраивается на работу в рекламное агентство. Он занимается придумыванием слоганов, адаптирует западную рекламу к российским реалиям, разрабатывает PR концепции. Потихоньку, полегоньку он продвигается по службе, обрастает полезными и не очень знакомыми, пока не попадает в святая святых 90-х — на телевидение, где его ждут весьма интересные открытия.

Что это, постмодернизм или поп-арт? После «Чапаева и Пустоты» Пелевин делает плавный поворот и пишет книгу про достаточно типичного человека второй половины 90-х (и для него же). Только что из всех телевизоров Spice Girl рекламировали Пепси — напиток для следующего поколения, GeneratioNext, а вот тут и книга тоже о каком-то generation, о поколении, которое выбрало Пепси, о знакомой окружающей действительности. Но не вот этой серой и будничной, а такой яркой, с социальными лифтами и пусть непростой, но вполне реальной дорожкой во власть и к красивой жизни. И что же, люди стали читать. Кто-то видел внешнее, кто-то толком не понял ничего, кого-то раздражал мат и невычитанность книги, но равнодушным не остался никто.

Критики книгу раскритиковали (извините за каламбур) и сделали вид, что не заметили, люди постарше пожали плечами, ну а целевая аудитория, родившиеся в 1970-х и увидевшие в героях себя, приняли роман на ура. Действительно, все культурные коды тех лет, детали вещественного мира и образа жизни хорошо узнаваемы, читая по прошествии многих лет, испытываешь даже некоторую ностальгию. Эта же особенность, делающая книгу остросовременной тогда, сейчас играет против неё, для молодого поколения читателей далеко не всё ясно с полунамёка, а таких восторгов, как когда-то, книга уже не вызывает. Однако технологии манипулирования сознанием никуда не делись, переселившись (а скорее — клонировавшись) из телевизора в интернет, так что эта саркастически-сатирическая история, обильно приправленная мифологией, про рекламо-пиарщиков, правящих человечеством, всё так же актуальна.

Для читателя книг Пелевина есть точная характеристика: «смотрит в книгу- видит фигу». Не буду развивать тему толкования этой поговорки, но образно хорошо представляю эту фигу. На мой взгляд, в ситуации, когда Пелевин написал и читатель нифига не понял — нет какого-либо авторского высокомерия или чего подобного. Просто он, Автор, начитан, много знает, и хочет с кем-то в мире -сейчас- поделиться идеями и куриозными вещами. И вот тут полезно для читателя напомнить известное мнение: «для того, чтобы понять Пушкина, не надо читать Достоевского, потому что Пушкин не читал Достоевского. Нужно читать то, что читал Пушкин». Ясно, что дело не в сравнении уважаемых А.Пушкина и В.Пелевина, дело в принципе. Может быть, что нельзя не учесть и такую причину, как необъяснимая человеческая приязнь, к примеру: Пушкина люблю, а Достоевского нет….

В.О.Пелевин основатель нового жанра в русской литературе (не настаиваю! ибо не литературовед). Увы, этот жанр доступен не всем умеющим читать. Не каждому удалось осилить пару страниц Библии, из Мишеля Фуко, из шумеро-аккадского эпоса и проч.проч. и заодно, поблагодарим всех тех, кто пытается донести до нас что-то из книг, которые мы не осилим сами (не могу не вспомнить аналогию с А.Азимовым, Нилом Стивенсоном.

Как читатель, я не касалась книг Пелевина до 2024г. (когда-то была ошарашена книгой Чапаев и Пустота и поняла, что рановато взялась за такое чтение). Сейчас читаю методом «назад в прошлое», от недавних книг к ранним. Дошла очередь и до Generation П.

В любой книге Пелевина всегда есть точная фраза или абзац-ядро, которое камуфлируется сюжетом. Это правильно. Я думаю так: Л.Н.Толстой писал свои эпопеи для читателей, чей образовательный (нравственно-этический) уровень хорошо знал и вполне мог рассчитывать на общий язык и понимание читателя. А вот писателям 21 века в России куда сложнее: читают все, кто умеют читать (слава, великой эпохе Ликбеза), но что понимают…?

На мой взгляд, сюжет Generation П камуфлирует философское эссе «Идентиализм как высшая стадия дуализма» от Че Гевары с горы Шумеру, вечность, лето.

«– Тоже шумер. Все мы шумеры, – тихо прошептал Татарский и поднял глаза.» (с)

Это блеск! Цитировать из текста авторства Татарского можно только всё- ведь «из песни слова не выкинешь»,

и все же: «Итак, подведем итоги. Идентиализм – это дуализм на той стадии развития, когда крупнейшие корпорации заканчивают передел человеческого сознания, которое, находясь под непрерывным действием орального, анального и вытесняющего вау-импульсов, начинает самостоятельно генерировать три вау-фактора, вследствие чего происходит устойчивое и постоянное вытеснение личности и появление на ее месте так называемой identity. Идентиализм – это дуализм, обладающий троякой особенностью. Это дуализм а) умерший; б) сгнивший; в) оцифрованный.» (с))))

Кстати, в романе есть и прямые цитаты на Herbert Marshall McLuhan «Понимание медиа: Расширения человека». Очень интересны формулы этого провидца цивилизационного пути, сложенные еще в середине 20в.

Автор показал хорошее знание принципов биологии при детальном описании нового вида «орануса» – примитивного виртуального организма паразитического типа...и вообще , часто дает прямые ссылки – читайте, просвещайтесь и думайте, в конце-концов, дорогие (!?) читатели.

Спустя четверть века, кажется, что Generation П вовсе не о поколении (продажный слоган), а о пути.

Признаюсь, этот роман сумел меня удивить. Точнее не так — именно здесь Пелевин сумел меня удивить. Атмосфера 90-х передана потрясающе — все эти новые русские, чеченцы на базарах, абсолютно трешовая подача рекламы и т.д., но самое главное зацепила потрясающая идея о порабощении «старого» мира новым благодаря поколению, которое выбрало Пепси. Суть рекламы и её мотивы доведены до тотального абсурда, начиная от правительственных заговоров и заканчивая тесным переплетением с древней шумерской легендой про богиню Иштар.

Наверное, я даже причислю роман к магическому реализму и не буду мудрствовать лукаво, если скажу, что переплетение мистики и реализма (реализма ли?!) сыграло на моём интересе так сильно, что я быстро прочитал роман. Ещё хочу похвалить Пелевина за стиль — точные описания, ровный язык, одномерный темп и умение работать с эпитетами. А уж фразы тут какие встречаются, любо цитировать где попало.

Отличная вещь. Пусть написана крайне абсурдно, пусть она порой «издевается» над читателем, она заставляет задуматься над происходящим в мире. Ведь реклама никуда не делась...

Начинался роман так здорово! Автору удалось пробить меня на воспоминания о годах, которые я сам пережил. Пролетел я лихую перестройку выживая, радуясь тому, что молод, что есть руки-ноги-голова, позволяющее заработать денег столько, чтобы семья не голодала. Да еще появилась возможность покупать книжки, о которых мы и мечтать не могли «при Брежневе»! И, собственно, как я сейчас понимаю, я был достаточно легко внушаемым потребителем ментальной продукции из «черного ящика». Той продукции, производителем которой являлся Вавилен Татарский, главный герой романа Виктора Пелевина «Generation П».

Но, вскоре после начала чтения, большие куски какого-то бредового потока сознания начали раздражать. Эти куски были достаточно большими и попадались довольно часто. Видимо сам сознавая слабость своей позиции – ну не может нормальный человек, даже «под мухоморами», нести такую чушь, автор в какой-то момент прибегает к мистическому техническому средству – планшетке.

Язык романа хорош. Обилие метафор, сочность и точность заставляли порой смеяться в голос. Впрочем, и тут не обошлось без изрядной порции дегтя в виде отборного мата. С матом, на мой вкус, автор изрядно переборщил. Я не ханжа, иногда иначе и сказать-то невозможно, — только выругаться. Но когда в художественном произведении сплошь и рядом мат и скабрезности, то, по-моему, такое произведение перестает быть художественным.

Этот иронический роман заставляет вспомнить, что ирония – это совсем не смех ради смеха. А сложное понятие. Жанр иронии – это иносказание, когда на устах у человека одно, а понимать его буквально никак не надо. И не буквально понимать тоже не надо. А надо оценить игры со смыслом.

В этом романе Пелевин разделывается с литературоцентризмом классического модерна. Советский мир – это сколок западноевропейской эпохи «большого нарратива». Когда письменное слово обретает священный смысл, но теряет право быть свободно интерпретируемым. Наоборот, всякому тексту приписывался лишь единственно возможный смысл.

И вот возникает фигура рекламщика. Который начинает микшировать хорошо знакомые литературоцентричному сознанию смысловые ряды. И этим нарушает привычную циркуляцию знаков. Приходит век деконструкции.

Казалось бы, рекламщик не делает ничего необычного. Его работа похожа на игру в «ассоциации». Игра слов – что может быть невиннее, чем написать на рекламе сигарет цитату «И дым отечества нам сладок и приятен». Но этим нарушается право дискурса, который делает из пьесы Грибоедова священный текст.

Конечно, рекламщик не думая об этом, копирует отчасти игры советских школьников и советских сатириков, придумывавших смешные фразы из «школьных сочинений» для журнала «Крокодил».

Но – одно дело просто смех, а другое дело ирония – игра в иллюзию и реальность. Разрушая и деконструируя в рекламном слогане привычную дискурсивность, ты разрушаешь мир целиком, всю совокупность смыслов. Чего не происходит при простой школьной шутке.

Вроде ничего не случилось и в результате действий рекламщика. Но, в результате его деятельности новые культурные коды овладевают человеком – теперь это код частной собственности и прибыли. И советский мир, оставаясь тем же царством тотальной репрессии, становится неузнаваемым и новым.

Пелевин деконструирует мир рекламщика, который еще сам не продумал до конца, что он творит. Чтобы рекламщик не думал, что сам он становится «точкой отсчета» новой системы координат, столь же священной и незыблемой, как и мир советского письма и знака, Пелевин вспоминает знаменитую метафору лотереи в Вавилоне. Символ литературоцентризма подвергается издевательской деконструкции и является в романе обозначением пародийного «мирового заговора» Антихриста по превращению мира в «рекламный Вавилон».

Игра становится в романе пародийным большим нарративом. Все подводится под эту игру, не имеющую названия. Тотальная игра в Вавилонскую лотерею – это тонкий намек на реальную картину тотального нового, дивного смысла, подчиняющего себе все, дающего всему единственный смысл.

Пародией становится и освободительная идеология. Ни «великий отказ» бунтарей, ни буддийский отказ признавать реальность субъекта, ни проповеди вавилонских мудрецов не помогут. Все они уже заранее предусмотрены как готовые ловушки для метущегося сознания. Вроде думаешь, что нашел выход из тотальной системы.

Но нет, это тоже – всего-навсего коммерческий продукт, еще одна маска общества потребления, которое даже протест и бунт против себя готово продать по доступной цене.

Впервые я прочитал этот роман в декабре 2005 года, как раз перед Новым Годом. И сразу понял, что роман не про грибы. Это самая жёсткая, какая только может быть, сатира на современное российское общество (а именно — на средний, высший классы и самих пиарщиков, иначе — «пиарастов»), погрязшее в роскоши и рекламе. Грибы же дают то галлюциногенное состояние, которое бывает у телезрителя, вынужденного постоянно смотреть рекламу. Про политиков, которые существуют только в телевизоре, придумано здорово. Даже начинаешь всерьёз верить Пелевину. Автор, если не полностью, то частично пересоздал в сатирически разоблачительном ключе новорусскую реальность, согласно которой всё, что показывают в новостях, делается в подпольной студии на компьютерах (правда, машины Silicon Graphics предназначены для графики, а не для видео), и сюжет с президентом США, вышедшим из вертолёта (где развевались волосы), тоже сделан на компьютере и является своего рода образцом. Не случайно ближе к началу появляется и первый объект из видеостудии: профессиональный видеомагнитофон с Jog Wheel (для тех, кто не знает, это такой большой светло-серый ящик, мало напоминающий бытовые видеомагнитофоны, там много кнопок, опций — вплоть до калибровки ленты и TBC, корректор временных искажений; Jog Wheel — это такая ручка, предназначенная для покадрового просмотра видео со звуком (!) в режиме паузы).

В общем, ИМХО, Пелевин в «Generation П» превзошёл самого себя. Я читал этот роман запоем, невозможно было оторваться, и даже научный трактат меня нисколько не испугал. Есть люди, которым очень тяжело читать такие произведения, но здесь нужна подготовка. Получается, что я был готов.

Не могу сказать, что этот роман понравился, но...

Если коротко, то это роман про рекламщика-наркомана 90-х годов в России.

Сразу, конечно, вспоминается реклама из 90-х, которая тогда дико раздражала, но запоминалась настолько, что спустя десятилетия слоганы из неё стали народными поговорками. Сейчас реклама гораздо скучнее, она просто доносит информацию (зачастую, конечно, неправдивую). Возможно, что просто в наше время рекламщики научились делать нераздражающую и незапоминающуюся рекламу, которая каким-то образом воздействует на наше подсознание сильнее, чем та дичь из 90-х. Тогда бурлящие потоки рынка смывали всё на своём пути, то вливаясь друг в друга, то разделяясь. Теперь же это спокойные реки, медленно текущие в строгих гранитных берегах.

Сейчас и телевизор занимает в жизни людей не столь важное место, так как все переселяются в интернет. Видимо, то символическое неразумное сверхсущество, о котором писал Пелевин и составными клетками которого являются люди, эволюционирует.

Так вот, роман не очень и понравился, но... есть в нём, например, размышления героя о ближайшем будущем России — буквально пару слов. Когда роман был написан, в 1999 году, это казалось элементом эпатажного постмодернизма (то есть пелевинщиной), а сейчас гляди-ка — сбылось. (Не буду уж писать, что именно, иначе отзыв может нарушить какой-нибудь пункт правил.) Ну а то, что под влиянием телевизора Homo Sapiens превращается в Homo Zapiens — что называется, нарочно не придумаешь.

Уже не приходится удивляться, когда у нас сбывается Хаксли, Оруэлл, Незнайка на Луне и Чиполлино. Или всё перечисленное в различных сочетаниях. Но когда уже и Пелевин сбывается в реальности...

Первая прочитанная мною в конце 90-х книга Пелевина. И сразу – наповал. С тех пор перечитывал много раз, и уже 20 лет с нетерпением ожидаю появления новых работ автора.

Изрядная доля иронии, начиная с биографии ГГ, едкий, на грани цинизма юмор, поразительная точность хлестких определений (государство улучшилось настолько, что перестало существовать и попало в нирвану) и обилие не совсем литературного жаргона и неформальной лексики не раздражают, ибо почти всегда по делу и к месту, хотя автор прекрасно владеет красивым русским слогом.

Волею судеб, Вавилен из обычного «палаточного» бизнеса того времени оказывается вовлечен в набирающий силу бизнес рекламный, еще до интернетовских времен, но уже имеющим некоторые характерные особенности, свойственные PR.

Жесткие и язвительные насмешки как над бизнесменами, заказывающими себе рекламные ролики и концепции, так и над исполнителями их причуд, вызывают гомерический смех и держат в тонусе.

Диалоги с Азадовским, Ханиным и Морковиным, между ГГ и Сирруфом, сцена с Гришей-филателистом и визит к Гирееву просто великолепны. Как и почти уже крылатые фразы типа «инфляции счастья», «под Кандагаром было круче» и многие другие – всего не перечислишь.

Читается на одном дыхании и удивительно точно передает напряженный пульс времени. Слов нет. Шедевр.

Идея книги, конечно хороша: нечего быть глупыми, бездумными потребителями, и пожирателями рекламируемых товаров (оранусами если по тексту)! И идея эта реализована местами тоже очень хорошо. Например те же слоганы, которые я считаю весьма остроумными, смешными, и самое главное написанные с большой долей иронии, которая показывает отношение автора не только к товару, но ко всей рекламно-коммерческой системе, да и к «оранусам» соответственно.

Но это то, что касается идеи (содержания), а вот что касается формы, здесь я не очень обрадовался. Все дело в том, что книга пестрит всякого рода веществами запретного содержания (грибочки, кокаин), ведь книга писалась, как многие уже знают в 90-е, а тогда употребление наркотиков, насколько я знаю, и чтение всякого рода эзотерической литературы, считалось приближением к своеобразной интеллектуальной элите. Так вот по слухам Пелевин и сам употреблять был не дурак, и книга писалась, как уверяют очевидцы под действием псилоцибов, в следствие чего местами представляет собой галлюциногенно-наркотический трип, или просто бред, но в бреду главному герою и приходят самые «светлые» идеи. И вот это мне и не понравилось. Нет в этом никакого изящества! нет!:dont: и немного это глуповато выглядит, и примитивно (но это сугубо на мой субъективный взгляд). Также не понравилась концовка. Я понимаю, что Пелевин хотел показать, что все плохо, что большинство людей НИКОГДА не станут по-настоящему мыслить, и выбирать то что им действительно надо, а будут просто следовать за дурацким слоганам придуманными «криэйторами» (не творцами, а именно «криэйторами»). Но я за свет в конце тоннеля, и я знаю, что можно было закончить все это на более светлых, и созидательных настроениях (но опять же, это я так думаю, и на самом деле я не исключаю, что должна быть и чисто шоковая терапия, в некоторых случаях).

P.S. В одной знаменитой газете была статья про Пелевина, и в ней писалось, что он человек хмурый, временами недоброжелательный, и что несчастная любовь у него была, и то что его на спор раскрутил один олигарх. Так вот, я не вижу оснований считать, что это было не так.

Люблю Пелевина, люблю его слог и его колоритных героев, но эта книга не зашла совершенно.

Начало, как всегда, было роскошным. Каждый раз, начиная читать очередную книгу Пелевина, я удивляюсь, как можно писать настольно метко, что буквально каждое предложение можно разобрать на цитаты! Атмосфера крушения совка и разрухи 90х была создана мастерски, повествование затягивало, а первый трип героя в лесу мухоморов, полный аллегорий, воспринялся на ура.

Тем не менее, чем дальше продвигался роман, тем меньше становилось собственно смысла, и больше трипов и аллегорий. В конце концов я поймала себя на том, что вот уже страниц десять, наверное, читаю бессмысленный поток сознания. В какой-то степени это было медитативно — мозг отключился и потреблял текст, как мантру для фокусировки. Но с другой стороны, всё-таки хотелось почитать книгу, именно книгу, а не поток сознания...

В общем, до конца я так и не добралась, потому что искромётные цитаты как-то совсем иссякли, а поток сознания окончательно вытеснил любые другие повороты сюжета. Вернее, они стали чем-то вроде смены ритма для мантры, затягивающей читателя в мир грибов и галлюциногенов.

Оставлю эту книгу на то время, когда мне захочется разгрузить мозг и отправить его в наркотический сон автора, а пока почитаю что-нибудь другое :)

«В обществах, достигших современного уровня развития производства, вся жизнь проявляется как огромное нагромождение спектаклей. Всё что раньше переживалось непосредственно, отныне оттеснено в представление...»

К одному из первых и самых известных романов Виктора Пелевина «Поколение П» (заглавие которого, как повелось в субжанре «пелевинщины», носит множество коннотаций) я шел довольно долго. Все отодвигал да отодвигал прочтения книги по всяким разным причинам. Наконец-таки прочел и, разумеется, остался доволен, хоть данное одно из первых произведений Пелевина выглядит несколько необычным для его пера.

«Образы, оторванные от различных аспектов жизни, теперь слились в едином бурлящем потоке, в котором былое единство жизни уже не восстановить. Реальность, рассматриваемая по частям, является к нам уже в качестве собственной целостности, в виде особого, самостоятельного псевдо-мира, доступного лишь созерцанию. Все образы окружающего мира собрались в самостоятельном мире образов, насквозь пропитанном кичливой ложью. Спектакль вообще, как конкретное отрицание жизни, есть самостоятельное движение неживого...»

Нет, само собой ««Generation «П» как всегда можно без оглядки разбирать на цитаты. Они не самые лаконичные и вызывающие улыбку, но все же пропитаны иронией, сарказмом и литературоцентричным осознанием бытия. При том же бытия довольно печального, чересчур ложного и эгоистичного, лишенного возвышенных целей. Теперь истины как таковой нет; есть лишь стремление выжить в замкнутой системе накопления и гниения капитала и общества. Взять те же диалог о российской экономике и виртуальном бизнесе, размышления о новой русской идее, экзистенциальной роли России в мире, современном (пост)капитализме, несамостоятельности российской политики, монолог Че Гевара в амплуа революционного буддиста об обществе потребления как примитивном беспозвоночном организме. И все же тут Пелевин не совсем тот Пелевин, который рванул в мир постсоциалистической литературы где, как он сам иронично заметил, модернизма отродясь не было, но неожиданно образовался постмодернизм.

«Спектакль — это стадия, на которой товару уже удалось добиться полной оккупации общественной жизни. Оказывается видимым не просто наше отношение к товару — теперь мы только его и видим: видимый нами мир — это мир товара. Современное экономическое производство распространяет свою диктатуру и вширь, и вглубь... В передовых странах общественное пространство заполнено целыми геологическими пластами товаров...»

После крайне сюрреалистичного, дзен-буддистского и естественно постмодернистского романа «Чапаев и Пустота», пропитанного во истину стебом, Виктор Пелевин написал практически реализм. Реализм, которому не надо выискивать фантастические допущения для предания абсурдности и антиутопической безнадежности. Все того и надо постараться довольно точно вспомнить «золотые» 90-ые и совсем чуточку гипертрофировать образы людей и событий, которые там водились в изобилии. Вавилен Татарский — маленький одинокий человек, который ни во что не верит. Даже в тот древний восточный мистицизм, в который лишь изредка окунается повествование. Азадовский — бескомпромиссный, решительный и без йоты скромности и сомнений карьерист, для которого шагать по головам даже не жизненное кредо, а не отторгаемая обыденность. Вовчик малой — типичнейший новый русский, напичканный слишком реалистичной стереотипностью.

«Имеем ли мы право осознавать наши желания, даже более того, обладать сознанием!?- вот что стоит на кону современной классовой борьбы. У неё может быть только два исхода: в одном случае, нас ожидает уничтожение классов, мир, где трудящиеся смогут контролировать все сферы своей собственной деятельности. В другом... общество спектакля, в котором товар созерцает сам себя в им же созданном мире...»

Что уж говорить о проблематике, поднимаемой в тексте. Тут и Чеченский кризис и расползающаяся парадами суверенитетов страна, пропитанная ложью и первыми потугами новой манипуляционной политикой властей в информационном пространстве. Даже определенное пророчество в виде «ложнославянской идеологии/диктатуры». Черт подери, но Пелевин, как и в «S.N.U.F.F.»'е вновь прочувствовал будущее образами нарратива. В более позднем романе он предрек, как, во всяком, кажется мне, возникновение российско-украинского кризиса и войны (а не только сделал аллюзию по поводу существующего соперничества-противоречия между Россией и Западом). А в этом же он обозначил долгоиграющий, в том числе и в дне сегодняшнем, тренд российской государственной идеи (идеология же запрещена, а таким новомодным понятием мне один мой друг из соответствующих организаций обозначил сегодняшнюю экзарц-идею наших господ для народа). Так или иначе, лично у меня сложилось впечатление, что если бы не концовка «Поколение «П», то его можно было б рассматривать как самый что ни на есть настоящий реализм с незначительной примесью психоделики и реверансами в сторону эзотерики и буддизма. Последние в данном понимании романа лишь усиливают его бьющую серостью будней и безысходностью реальность.

«Самоосвобождение в нашу эпоху должно заключаться в избавлении от материальной базы, на которой зиждется ложь современного мира...»

Подведу итоги и выскажу еще пару мыслей напоследок. Бытие определяет сознание также, как и выбранная тема (эпоха) определяет авторский почерк и жанровую стилистику писателя. Безыдейная и совершенно не чарующая эра первоначального накопления капитала в новой России не оставила особого плацдарма для развертывания стандартной «пелевинщины» современному классику. Поэтому постмодерновости, абсурдистики и юморесок тут предельно мало, из-за чего «Поколение П» может быть крайне не интересно для фанатов среднестатического Пелевина и довольно любопытны для любителей мейнстрима российского толка. Еще добавлю пару слов об экранизациях романа — да-да, во множественном. Никогда не задумывались, что в целом неплохой, хоть под конец и слишком выделяющейся сокращенностью первоисточника фильм Гинзбурга, не единственный по данной книге Виктора? По мне «Москва 2017» 2012 года является как раз не обозначенной, но визуализацией сюжета книги. А что? Главный герой — российский делатель рекламы. Все происходит в рамках метафизического осмысления рекламы и ее влияния на потребителей. Маркетинг представлен в метафоре босхианских чудовищ. Присутствует некое божество, которое так или иначе связано напрямую с владычеством в мироустройство рекламного бытия. Так что ай-яй, товарищи с «ТНТ«!

Однозначно рекомендую читать людям, более симпатизирующих современному модернизму, но и старым-добрым поклонникам гуру тоже. И да, приведенные цитаты — вовсе не из работы Пелевина! Это Ги Дебор «Общество Спектакля» — публицистика от леворадикала-ситуациониста, историка, художника и писателя французского гражданства. Очень советую как довольно художественно, красочно и понятно поданные рассуждения о сути капитализма дня сегодняшнего и природе общества потребления. Почему все так и не иначе и что может статься совсем скоро — именно об этом пишет Дебор, во многом сходный в данной теме по взглядам с Виктором Пелевиным.

Одна из ключевых книг постсоветской эпохи, раскрывающая важные темы русского общества и осознания последствий первых реформ демократической России.

Поколение «Пепси» или поколение «Пустоты», каждый воспринимает название по-разному. Пелевин поднимает острые темы религии, веры в СМИ через призму рекламного искусства, а так же строит очередную теорию заговора. Довольно простое повествование помогает читателю разобраться в базисах и увлеченно следить за мытарством главного героя — Вавилена Татарского, гуру рекламы, в непростое для страны время. Очень наглядно автор показывает насколько сильно влияние случая, неважно, приведет ли это к небывалому взлету, или же к безвременной кончине. Дух времени показан идеально, что отмечают многие критики. Другая половина недовольна стилем книги, называя его анти-литературным, на что Пелевин резко высказывается в духе того, что в литературе важны только читатель и автор, минуя критика.

В романе остро встает вопрос национальной идеи, где новый русский бандит Вовчик Малой очень обеспокоен этой темой. Автор отвечает ему устами таксиста мол, «чтобы лично меня мордой об стол не били». По сути, книга является пророческой в том лишь смысле, что ситуация не изменилась, люди все так же живут лишь по пословице «моя хата с краю», а в остальном является зеркалом все пост-советской эпохи.

В том, что реклама – двигатель торговли, ныне сомневаться не приходится. Достаточно включить свой домашний телевизор или вытянуть листовку из почтового ящичка увидев с десяток выгодных предложений. В голове загорается красная лампочка, и вы стремглав бежите за вожделенным товаром. Сегодня же акция или скидка на товары! Вот и Пелевин в «Generation «П» предпринял попытку взглянуть на рекламный бизнес изнутри.

Быль о Вавилене Татарском поведает своему читателю о взлете в карьере продавца из ларька, до бога рекламы. Путь главного героя, можно четко проследить и, в конце концов, разделить на условные периоды. Непримечательный с первого взгляда сюжет полностью компенсирует авторская подача и наличие жанра постмодернизма. Пелевин активно использует элемент пастиша, для полного проникновения в глубинные смыслы рекламного бизнеса. Во второй половине романа, книга так и пестрит заметками Татарского. Не менее плотно вводится иррациональность текста в канву романа. Прямых отсылок к фантастичности происходящего, постмодернизм как положено не имеет, но подбитая грань реальности, то и дело сквозит необъяснимыми событиями.

Главная загадка романа – то самое поколение «П». Что сие означает, многочисленные подсказки разбросаны по всему тексту, и самая очевидная лежит в начале. Впрочем, не буду портить, вам впечатления от пелевинского символизма, а просто предложу разобраться самим в этой тайне. Само поколение незримо присутствует во всем романе, отображая эпоху своего времени, по большей степени 90-е годы. Тут вам и хозяин ларька местный чеченский бандит, новые русские желающие путем рекламы толкать свой товар и деловые хозяева рекламных агентств. Разнообразных личностей на пути Татарского к высотам самого Олимпа хватает с лихвой. И скучать они вас не заставят, пелевинский текст как всегда едок, диалоги персонажей остры и назидательны. Но прежде всего перед нами сатира, призванная сорвать маски с элиты общества, показать истинность и ценность нравов. Возможно, высшие слои пелевинского общества – это и есть пресловутое поколение «П»?

Лозунг романа «реклама – двигатель торговли» подходит идеально. Воздействие на мозг, обмывание ваших извилин многочисленными красивыми словами и картинками. Пелевин написал прекрасную сатиру, изобличающую сливоки общества и сам рекламный процесс от идеи до воплощения. Татарский не зря становиться альфа-рекламщиком, он имеет талант от Бога убеждать людей в том, чего они, по сути, не хотят. Фактически автор, говорит на годы вперед, твердит люду о составляющей грозного бизнеса, который проникает уже всюду. Реклама появляется везде и незримо, присмотритесь к любимому фильму, вдруг там герой пьет бутылочку «Bud» или носит костюмчик от «Dolce & Gabbana»? Пелевин говорит об этом в открытую и фактически, предрекает в далеком 1999, сегодняшний бум.

В подведении черты замечу, что вся злая сатира сдобрена огромным количеством философской концепцией и мифологическими мотивами. Немалое число литературных аллюзий и символов прячется в книге. Искать их одно удовольствие, только вот, после прочтения начинаешь сомневаться – а все ли ты понял? Учитывая тот факт что роман скрашен каплями позитивной наркомании (а-ля «Страх и ненависть в Лас Вегасе» Хантера Томпсона). Может Пелевин злостно вложил в роман еще одно дно, которое ты не можешь рассмотреть? А возможно Пелевин хотел сказать о популяризации культуры неблагородным методом или даже о поколение бездушных потребителей? Но это уже мои догадки.

К небольшим минусам можно отнести – некоторую элитарность текста (неискушенному читателю грозит заблудиться в лабиринтах постмодерна), стилистическую неровность (присущую тому же постмодерну) и неполиткорректность по отношению ко всему.

Итог: книгу оценят по большей степени рекламщики и менеджеры торговых фирм. Простой человек, скорее всего, оценит островатую социально-сатирическую насмешку автора. Получить удовольствие на максимальном уровне – дело непростое, но возможное.

P. S. Взято из собственной колонки.

Лично я разделяю книгу на 3 части: приход Татарского в рекламный бизнес, работа у Ханина и работа в «Пчеловодстве».

Первая часть до боли ностальгическая по утраченному, по былому. И в то же время донельзя едкая сатира на суть рекламного бизнеса и особенности национального маркетинга и PR. Хочется плакать и аплодировать.

Вторая часть уже сильная гипербола на те же темы: реклама, пиар, стереотипы. Уже без восторга.

Третья уже конкретный гротеск безудержной фантазии Пелевина, (возможно раздутой сознаниерасширяющими веществами). В общем едко и метко, но уже сильно бредово.

И еще, после прочтения Generation «П», я иначе взглянул на более поздние произведения Пелевина, в частности Ампир V. И последний показался мне сильно вторичным относительно «Поколения» Многие идеи просто перекочевали в другую книгу, только в Ампир V наконец открыли, кто стоит «за всем этим» и кто управляет сектой халдеев.

Во, понамешано-то всякого! Аннотатор не омманул — и эзотерика, и социология с социальной психологией, и психология рекламы и вообще всяких воздействий и влияний, и не без мистики; философия и политика, сатира и ещё много чего можно пораскопать в этой книге уважаемого мэтра.

Но! Как жаль, что она прошла мимо меня тогда, когда её читала супруга лет этак с пятнадцать тому назад — потому что вся аналитика выстроена совершенно без учёта интернета, социальных сетей, виртуальных пространств и их возможностей!

От этого аналитика не перестала быть верной и действенной, но просто читая из Сегодня, понимаешь, что какие-то штучки-дрючки извернулись наизнанку и вообще просто добавились дополнительные существенные факторы...

Есть, конечно, некоторое ощущение распальцованности автора и его лёгкой-лёгонькой понтовитости, но этим можно пренебречь.

Что касаемо содержания, то с какими-то выкладками соглашаешься, а на что-то сомнительно морщишь носопыру.

Но зато совершенно точно восхищённо хлопаешь ладошками, читая в суперпупермаркетах запоминающийся и въедающийся в сознание слоган «Квас — не кола, пей николу».