Антон Чехов «Дом с мезонином»

В школе я безотчётно не любила уроки литературы. Долго думала, что это из-за неволи: из-за того, что заставляют, из-за того, что заставляют читать не то, что хочу я, а то, что хочет программа, из-за того, что требуют с меня моего анализа, но мой анализ не имеет права быть моим, а обязан совпадать с мнением двухсотлетних критиков. Но даже после школы, когда я уже без неволи пыталась читать русскую классическую прозу, мне почти всегда, за редким исключением, не нравилось. И лишь пару лет назад я наконец смогла объяснить самой себе, чем же мне так не нравится наша классика.

Я не люблю русскую классическую прозу, потому что она зиждется на праздности, а итогом её становится безысходность.

Чем заняты герои? Ничем. Они гостят друг у друга, гоняют чаи, играют в крикет, Художник время от времени рисует, но даёт понять, что это не профессия и не страсть, а такое же времяпрепровождение, как крикет и чаи.

Вдруг на жизненном пути этих бездельников появляется человек деятельный. Как они реагируют? Принимают его в штыки. По двум причинам. Первая, очевидная: потому что его активность угрожает их праздности. Вторая, менее очевидная, но гораздо более весомая: потому что русские классические герои-лентяи привыкли быть всеобщими любимцами, привыкли восхищать дам своей томностью и своими философствованиями. И вдруг кто-то (не просто кто-то, а привлекательная девушка!) осмеливается не восхититься этой пестовавшейся поколениями праздностью. И, естественно, это человек принимается не просто с антипатией, а как самый настоящий враг, сотрясатель основ, тот, на кого так легко будет свалить все будущие беды.

Дальше случится, нет, пока ещё не любовь, пока ещё только влюблённость. От которой герой откажется в первый же день, при первом же даже не препятствии, а неудобстве. У него даже мысли не возникнет предпринять хотя бы минимальные усилия к продолжению знакомства. Зато всю оставшуюся жизнь он будет томно вздыхать: ах, вот было же, и где ж оно теперь? Но герой не способен на Поступки. А только на праздность, созерцание и страдания от упущенного из-за своей праздности. И читатель, конечно, должен сочувствовать герою, его несчастности, восхищаться его тонкой душевной организацией: ах, как возвышенно он чувствует всё своё утерянное: любовь, молодость, мечты…

Можно никчёмность описать талантливо, но она не перестанет быть никчёмностью. Герой – объективно ничтожество. А талантливый писатель вместо того, чтобы восхищать читателя достойными примерами, тратит свой талант на то, чтобы читатель тратил душу на это ничтожество. Великая литература не может строиться вокруг ничтожных персонажей. И ведь это ещё не худший образчик: герой, не знающий чем ещё себя занять, кроме рефлексии, хотя бы не сигает под поезда и не рубит старушек топорами!

Революцию и Гражданскую войну я считаю величайшей трагедией нашего народа, но они не могли не случиться, если классическая русская проза поколениями, вплоть до гибели Империи, пестовала этот тип бездеятельного созерцателя с тонкой душевной организацией. И у белых не могло быть даже шанса на победу, если их армия хоть на четверть состояла из таких беспозвоночных.

Понравился рассказ. Приятно грустный. Очень ярко представляется природа вокруг, эти струи дождя, зелень. Праздность главного героя, которую он пытается как-то оправдать, забавно описывается 😄.

Ах, где же ты, Мисюсь?

Это очень глубокий, философский, многоплановый рассказ в котором Чехов изложил 2 взгляда, 2 пути к которым стоит стремиться людям в своей социальной жизни. В нем разгорается острая полемика Лиды, молодой девушки с активной гражданской позицией, и человека творческого, художника, который праздно проводит свои дни снимая жилье в глубинке. Вместе с тем это рассказ про липы, аллеи, клумбы и, конечно, дом с мезонином. Он пронизан неуловимой романтической нитью, которая талантливо передается через описания пейзажей, духа местности и личных переживаний, чувств художника к сестрам, к способу жизни российской глубинки в особе ее помещицкого слоя.

Что касается полемики, то читая позицию Лиды — с ней тяжело не согласится, что чтобы что-то поменять в положении жизни народа, крестьян — нужно что-то делать, действовать, заниматься просвещением, улучшать быт деревни, развивать там библиотеки, оказывать медицинскую помощь и т.п. И Лида не просто рассуждает об этом, она активно посвящает этому свою жизнь, в свои 24 года не имея парня, рискуя остаться старой девой и давя авторитетом мать и сестру.

Кажется Лида права, что ей можно возразить?, думал я читая. Но при зрелом размышлении и художнику, от имени которого и ведется повествование, не особо возразишь. Он утверждает, что человека отличает способность мыслить, искать смысл своего существования, и в этом призвание человека, тяжелый изнурительный труд с утра до вечера не оставляют человеку времени на мысли о великом, превращают его в животное, работающее всю жизнь, не поднимая головы, чтоб не помереть с голоду. А все Лидочкины просвещения, медицина и другие нововведения на деревни лишь плодят новые потребности, заставляя еще дольше, еще упорнее гнуть спину дабы заработать и на них. Тогда как определенный класс (к которому причисляет художник и себя и Лиду) ничего не делает, проводя все время в праздности и пользуясь плодами труда угнетаемого народа. И пока не поломать подобное социальное устройство — все Лидыны усилия будут тщетны.

Не знаю, что думал автор, но мне кажется — правы оба, вернее эти позиции дополняют одна другую, порознь оставаясь ущербными. Но в рассказе они не находят взаимопонимания. Еще одним «слоем» выступает, то что более молодая и горячая Лида, категорически отказываясь услышать, обдумать другую позицию, не имея сама личной жизни, своим авторитетом она лишает таковой и свою младшую сестру, в этом в рассказе звучит и драматическая нотка. Тихая провинциальная идиллия нарушена и Женя вынуждена покинуть поместье.

Знаете, а ведь не названный по имени главный герой на самом-то деле влюблён вовсе не в Женю, а в её старшую сестру — Лиду, и я в этом абсолютно уверен. В этом и состоит главная интрига рассказа: художники — народ утончённый, сложный, дикий, а потому — странный. Никому на свете наш герой не признается в своём глубоком чувстве. Ни самому себе не признается — ещё б, куда там! Влюблён в эту резкую и деловую девчушку себе на уме? Да не в жизть! Ни читателю не признается — ещё чего? С какой это стати?

И Лида, между прочим, тоже сгорает от страсти к нему, но никогда и намёка не даст — не в её это принципах — снисходить до какого-то там рисовальщика, у которого напрочь отсутствует гражданская позиция. А если эта позиция и имеется, то она глупая и праздная! Вот!

Такие вот единство и борьба противоположностей. О чём бы они ни говорили, будут спорить вечно, яростно, из принципа. Так и будут трепать друг другу нервы, и ничего хорошего из этого не получится. Так что, вообще-то, финал истории, а именно — распад любовного треугольника — лучший из исходов для каждого из участников. Как ни крути, художники — народ не только дикий и сложный, но и ветреный, непостоянный. Знаем мы таких столичных живописцев — приедут в провинцию, вскружат голову неизбалованным девушкам-простушкам, а потом и след простыл.

Отношения же главного героя и Жени — это некое замещение. Видя в младшей из сестёр Лиду, герой наш проецирует на неё безответные чувства, которые испытывает на самом деле к старшей, моделирует гипотетически возможные отношения с Лидой. И Лида, интуитивно догадываясь о сути происходящего, выносит наиболее мудрое в данной ситуации решение — расставание. Возможно, она ожидала, что потеряв Женю, художник наконец пойдёт на откровение и прямые объяснения с ней, с Лидой, быть может, даже мечтала на этот счёт, но мы об этом уже никогда не узнаем, поскольку вечером этого же дня герой наш отбыл в свой Петербург.

Что же касается второй составляющей рассказа, то в обсуждаемых социальных вопросах Чехов недвусмысленно обличает назревшее и уже даже, если позволите, перезревшее общественное противоречие: время полумер истекло. Предвосхищая события следующего десятилетия, автор намекает, что поезд уже ушёл. Верхи не могут, а низы не хотят, и никакими поблажками и послаблениями здесь уже не поможешь — народ жаждет перемен, и перемены эти будут кардинальными. Нет, герой-художник не призывает к революции, вовсе нет, он и слов таких не произносит, он лишь обозначает ту пропасть, что пролегла между, разрыв в понимании дворянством проблем простого народа. И между строк читается посыл к тому, что долго так продолжаться не может. Надо полагать, что в последних числах уходящего 19-го века настроения эти обильно витали в воздухе.

И наконец, хотелось бы отметить также третью составляющую рассказа — неповторимую атмосферу тихой и уютной глубинки. Аллеи, пруд, каменные ворота, просторный и пустой зал с колоннами. И конечно, он сам — дом с мезонином. Дивный мирок, в котором обитают герои этого рассказа.

Психологически вещь гениальная, как почти всё у Чехова. Но здесь присутствует и не столь частый у автора социальный анализ. Налицо два хорошо знакомых типа российских интеллигентов. И оба хуже.

Безымянный художник считает, что не нужны ни школы, ни больницы, ни технологии. Пусть пока болеют, голодают, это не столь важно. Надо не работать, а всё сломать, чтобы на развалинах вырос дивный новый мир. Ну, сам-то он не вырастет. Придётся всё-таки работать, хоть на развалинах. Но трудиться товарищ принципиально не желает. Лень ему, нет настроения. Ему даже пейзажи свои писать лень, с первой страницы рассказа до последней. Вообще-то, он действительно художник, или только так себя называет?

Лидия, наоборот, вечно в заботах. И от её деятельности есть конкретная польза. Даже один вылеченный с её помощью ребёнок важнее всех ненаписанных пейзажей. И то, как она поступила с сестрой, можно понять. Спасала от заведомо никчёмного типа, ради неё же, несмышлёной. Вот только вокруг Лидии почему-то одни враги. Приходится их гнуть и ломать. На эту ломку людей, которые в чём-то отличаются от Лидии,и уходит основная часть её энергии.

А в итоге персонажи несимпатичны все, кроме несчастной Мисюсь. Хуже всякого Беликова. И при этом убедительны до озноба. А сочувствуешь только Жене.

Загадочный рассказ. На поверхности грустный, о грозной сестре, что легким движением руки вершит судьбы близких и дальних. Но стоит задуматься о многом по прочтении. О многом. Рассказы у Чехова непростые и имеют множества граней.