Джеймс Фенимор Купер «Пионеры, или У истоков Саскуиханны»

Это первый по времени написания роман автора о Натти Бампо, хотя по внутренней хронологии цикла он четвёртый и предпоследний. Вместе с «Прерией» он составляет условную дилогию о последних годах жизни прославленного стрелка.

«Пионеры» меня, признаться, изрядно удивили. Я читаю цикл, следуя внутренней, сюжетной хронологии. И «Зверобой», и – особенно! – «Последний из могикан», и даже, по большей части, «Следопыт» представляли собой типичные приключенческие романы, наполненные погонями, боевыми сценами и даже элементами психологического триллера. Нет, это местами довольно серьёзные книги, в которых встречаются и описания ужасов войны, и ситуации сложного морального выбора. Но всё же – «жанровая» литература.

А вот «Пионеров» вполне можно отнести к литературе «большой». Это психологический и социальный роман с элементами сатиры, рассказывающий о расположенном на северо-востоке Соединённых Штатов молодом развивающемся городке Темплтоне и о его жителях, главным образом – о семье и домочадцах «отца-основателя» города, судьи Темпла.

Эта книга – о приходе новой эпохи. Освоение земель вместо завоеваний, закон и порядок вместо боевой доблести и права сильного, чиновники и юристы вместо бравых командиров. Время дикарской вольницы закончилось: у каждой кочки теперь есть законный хозяин; и леса, и недра уже принадлежат кому-то, и рушатся вековые деревья под топорами, и вгрызаются шахты в тело земли.

Сюжет романа не такой «закрученный», как в других книгах цикла. Ещё до основания Темплтона в этих краях жили два друга – старый охотник Натти Бампо по прозвищу Кожаный Чулок и индеец Чингачгук, некогда вождь великого племени могикан, а теперь – последний его представитель. Живут они и теперь, но отношения у них с основателем и руководителем города судьёй Мармадьюком Темплом, довольно прохладные, и неприязни к быстро растущему поселению они тоже не скрывают. Постаревшие воины хотели дожить свой век в тихих глухих местах, подальше от цивилизации – но цивилизация пришла к ним сама. Завязкой же сюжета служит появление в Темплтоне загадочного молодого человека, Оливера Эдвардса, который поселился в хижине старого Бампо. Оливер явно что-то имеет против Темпла и что-то скрывает, но по нелепому стечению обстоятельств вынужден не только близко сойтись с «отцом-основателем» и его «ближайшим кругом» но и устроиться к судье на работу личным секретарём! Вдобавок дочь судьи, Элизабет, очень красивая девушка, проявляет к Оливеру вполне понятный интерес, да и он отвечает её взаимностью. И, может быть, так и затухла бы старая и не совсем понятная вражда между «истеблишментом» Темплтона с одной стороны, и Бампо с друзьями с другой – да двоюродный брат судьи, Ричард Джонс, почему-то возненавидел старого охотника и исполнился решимости уличить его в каком-нибудь преступлении. На беду, судья в порыве великодушия назначает кузена шерифом – и с этого момента над Кожаным Чулком и его хижиной начинают сгущаться тучи…

Но суть «Пионеров» не только в противостоянии неугомонного шерифа и несгибаемого старца. Роман показывает читателю срез эпохи, быт и нравы людей, последствия столкновения двух миров, смену парадигм. Активное строительство, становление правовых институтов, развитие промыслов – всё это так непохоже на полную опасностей и приключений жизнь фронтира, к которой привык старый Бампо. Мир становится более безопасным и комфортным – но и более сложным и несвободным. Законы, призванные, вроде бы, защищать интересы людей, то и дело становятся в руках крючкотворов орудием несправедливости и угнетения. Развитие инфраструктуры и экономики медленно убивает природу. Мир сложнейших отношений и иррациональных с виду запретов вытесняет старый мир, где всё строилось на чести и честности.

И в этом противостоянии автор на стороне стариков-«пионеров» – первопроходцев и первооткрывателей. Куперу явно были близки идеи Жан-Жака Руссо – Кожаный Чулок и Чингачгук представляют собой пример благородных «естественных» людей, не испорченных цивилизацией. Впрочем, автор (может быть, помимо своей воли) объективен: в новом мире эти герои выглядят жалко, их время безвозвратно ушло. Надежду на компромисс между прогрессом и ценностями прежних времён Купер вложил в образ судьи Темпла. Это двоякий персонаж: с одной стороны, он является «застрельщиком» тех самых перемен, которые губят старый мир и поборником закона, но с другой – он человек мыслящий и прекрасно видит, какой вред окружающей среде наносят поселенцы, как бездумно они эксплуатируют природные богатства. Поминает он и социальное зло, которое неизбежно следует за приходом цивилизации: преступность, злоупотребление властью, неравенство. Судья в меру своих сил противостоит этим деструктивным аспектам. Его антипод – Ричард Джонс, новоявленный шериф, не выходящий из состояния административного восторга: он просто жаждет навести повсюду порядок (как он его понимает) и камня на камне не оставить от всего устаревшего. Сам по себе Ричард виновен разве что в глупости, но он приближает к себе опасных лизоблюдов-мошенников, которые рады использовать его в своих целях.

Вообще, герои этой книги весьма колоритны, что неудивительно, учитывая ироничный, сатирический характер произведения. Чего стоят хотя бы дворецкий судьи, Бен Помпа – бывший моряк, мыслящий и разговаривающий исключительно морскими терминами; или могучий и простоватый, хоть и не лишённый тщеславия, молодой лесоруб Билли Кирби. Жители Темплтона выписаны с доброй иронией, автор относится к ним добродушно-снисходительно: неплохие, по сути, люди – но не чета титанам прошлого.

Итог: «Пионеры» разительно отличаются от других книг цикла, написанных позже. Это психологический и социальный, бытописательный роман с элементами сатиры. Здесь вы не найдёте кровавых битв и эпических подвигов. Эта книга, если бы не последующие части цикла, была бы уместнее на одной полке с Диккенсом и Салтыковым-Щедриным, нежели в коллекции приключенческой литературы. Сам по себе роман хорош (честно говоря, читая сюжетно предшествовавшие части, я от экшена немного устал), но поклонника приключенческого жанра может разочаровать.

На исходе XVIII век, совсем недавно закончилась победой американских колоний война за независимость, юная страна расправляет плечи и хозяйским взглядом окидывает огромные новые территории. Девственная природа содрогается от бодрого стука топоров и ружейной пальбы, в гордом молчании замыкаются исконные обитатели здешних мест индейцы, а охотник-одиночка Натаниэль Б., невзирая на свой почтенный возраст, стремится подальше «от шума городского» — туда, где еще нетронутыми остаются леса, его надежное жилище, поддержка и опора.

Роман Купера с сегодняшней точки зрения наивен и беспримерно пафосен, читать его можно исключительно с легкой снисходительной улыбкой. Зато легко представить, какой ажиотаж книга вызывала в те далекие времена, а особенно во второй половине уже XIX века, какое это было замечательное мальчишечье чтение, как горели глаза и взволнованно бились сердца! Сколько игр «в индейцев» выросло из этих книг, сколько побегов в загадочную далекую Америку планировалось!..

Повествование в «Пионерах» начинается неспешно (а куда спешить на этих великих просторах?), состоит в основном из описаний прекрасно знакомой автору природы северо-западных штатов, из имущественных и «природоохранных» споров персонажей. И лишь после первой трети романа Купер словно спохватывается, что так читатель и заскучать может — и щедрой рукой сеятеля вбрасывает на страницы драматические ситуации, приключения и невероятные совпадения. И во всем этом царит дух игры, все словно немного понарошку, как в дворовых пацанячьих играх: «Давай мы как будто из тюрьмы убежали! А ты заметил и за нами в погоню!..» — особенно это заметно в сцене суда над Натти Бумпо (я читала архаичный перевод 1927 года под редакцией Н. Могучего, в котором фигурируют Елизавета Темпль вместо Элизабет Темпл, Бумпо вместо Бампо, Гирам Дулитль и т.п.), когда судья выражает свое недовольство «фамильярной беседой свидетеля с подсудимым» :) да и во многих других эпизодах — равно комических и героических.

Очень трогательной лично мне показалась своеобразная «семья» в доме судьи Темпля: она состоит из собственно членов семьи, кое-кого из соседей, а также друзей дома и даже случайных знакомых :)) Вот он, настоящий закон фронтира, а вовсе не «стреляй первым» или как еще там.

Приятно удивил тот аспект романа, который сейчас можно назвать экологическим. Здесь и вызывающая сильные эмоции, практически документальная сцена массового избиения голубей (странствующий голубь — одно из животных, напрочь изничтоженных человеком), и внушающие уважение воззрения судьи: Мармадюк Темпль рассуждает совершенно по-современному.

Отлично описаны автором эмоции героев романа: охотничий азарт, бахвальство (особенно этим отличался кузен судьи Ричард Джонсон, уж такой фанфарон и балабол, хоть в Палате мер и весов выставляй… ой, нет: он и этим принялся бы хвастаться!), смертельный страх и уязвлённая гордость, ностальгия по прошлому и замешательство в неловкой ситуации. Невозможно удержаться от смеха, читая о «пиктографии» Бена Помпы (Бенджамена Пенгвильяна) в дневнике его хозяина.

Снимаю шляпу перед мистером Фенимором: он сумел-таки почти до конца романа продержать меня в неведении относительно тайны хижины старого охотника, такой развязки я не ожидала, — и тут же снова высокомерно надеваю: уж больно слащав финал, настоящий сироп, которому тут совсем не место. Возможно, писатель просто не хотел обманывать ожидания своих будущих читателей?..

Несмотря на похвалы, оценка роману невысока: архаичность перевесила, а серьезно отнестись к такому чтению я нынче уже не в состоянии. Считаю, что если «Пионерам» и другим произведениям Джеймса Фенимора Купера в XXI веке суждены дальнейшие переиздания — хорошо бы, чтобы они и впредь сопровождались аутентичными старинными иллюстрациями Генри Брока или Михала Андриолли.

Этот роман как бы ключевой. Во первых он был написан первым, хотя является четвертым из романов о Натти Бампо. Во вторых из него выходит дилогия про Эффингемов (потомков Оливера Эффингема (юноши живущего вместе с Натти и индейцем)), к сожалению эта дилогия на русском языке выходила в сокращённом переводе (скорее пересказе) с искажёнными названиями в конце 19 века, потом не переводилась и не издавалась.

Это первый роман Д.Ф.Купера из «Лесных романов». Прообразом посёлка считается стал родной посёлок Д.Ф.Купера — Куперстаун.