Джеймс Уайт «Сокрылся здравый смысл»
Исполинский инопланетный корабль прибыл в Солнечную систему и занял орбиту в поясе астероидов между Марсом и Юпитером, но отклоняет все попытки человечества выйти на связь. Встревоженные молчаливым и смутно угрожающим его присутствием, земляне отправляют к звездолету разведывательную миссию «Прометей» на двух утлых суденышках; сказать, что условия полета дискомфортны, значит выразиться чрезвычайно жизнерадостно. Прибыв к чужацкому кораблю все еще без четко сформулированной задачи миссии и без особого труда проникнув внутрь, космонавты с опозданием понимают: инопланетной команде пришлось в пути еще хуже, чем им самим. А постойте, впрочем, команда ли это? А если не команда, а нечто иное, то приемлемо ли зачистить корабль от этих существ ради спасения собственных жизней?
Входит в:
— журнал «If, December 1967», 1967 г.
— журнал «If, February 1968», 1968 г.
— журнал «If, January 1968», 1968 г.
Награды и премии:
|
лауреат |
Еврокон / EuroCon (ESFS Awards), 1972 // Европейская специальная НФ награда. Лучший роман (Великобритания) |
Рецензии:
— «The Reference Library: All the Awards», 1970 г. // автор: Питер Шуйлер Миллер
— «Forgotten Treasures», 1997 г. // автор: Майк Резник
Похожие произведения:
- /период:
- 1960-е (6), 1970-е (2), 1980-е (2), 1990-е (1), 2020-е (1)
- /языки:
- русский (1), английский (11)
- /перевод:
- К. Сташевски (1)
Периодика:
Самиздат и фэнзины:
Издания на иностранных языках:
страница всех изданий (12 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
osipdark, 22 сентября 2026 г.
«Контакт в одиночку,
или поступай Разумно во имя Разума, но вопреки Разумности»
И как всегда, до всякого подобного отзыва, двойная (а в чем-то и тройная) благодарность переводчику — и за указание на произведение, и за сам сделанный перевод.
«Сокрылся здравый смысл» — второй прочитанный мною роман из творчества Джеймса Уайта. И во вногом это более сильное произведение, чем «Вторая концовка» по двум основаниям: 1) перед нами целостный текст, по крайней мере, без явных потерь значительных содержательных кусков из-за редакторско-корреспондентских ошибок; и, 2), робинзонаду на одного — то бишь классическое бытование аналога Робинзона всегда сложнее написать интересно, чем робинзоновскую ситуацию на несколько человек. А «Сокрылся...» — во многом подобного рода коллективная робинзонада (коллективная в борхесовском, немного ироничном смысле, который аргентинский прозаик-эссеист адресовал к вполне конкретному литературному контексту*), где главная сюжетная тропа пролегает не через условную бифуркационную точку встречи с Пятницей (Чужаками, пришельцами, Чужими в нашем случае), но через психологические мытарства заключенных в худосочном человеческом суденышке посреди космического океана.
Собственно, именно из-за последнего мне кажется, что — несмотря на все верные хронологические и сравнительно-жанровые замечания — перед нами скорее не книга, похожая (и, будем откровенны, скорее всего не только по временной плоскости, но и по причинно-событийному ряду породившая «Чужих» и «Свидание с Рамой») на ридли-скоттовский космической хоррор — а роман, представляющий собой другой, еще более редкий и нишевый тип хоррор. Хоррора, гораздо более близко к совершенно иному по пространственному и хронологическому пейзажу произведению — к также обнаруженному по наводке переводчика «Методу исключения» Дональда Уэстлейка. В случае последнего хоррор теснился не в сценах зверских убийств, а в описаниях безработных, а вовсе не беззаботных будней, экономического увядания страны, селений и семей, а также — и прежде всего — в проработке собственной мотивации на фоне всей подобной безнадеги главным героем. Это было самым кошмарным, жутким, тревожным, что проскальзывает со страниц книг в жизненные условности наших печальных, тоскливых и во многом похожих на описанные деньков. И нечто подобное можно углядеть в «Сокрылся...» — не ксенофантастику, не ужасы Первого Контакта, не холодный трепет космохоррора, а наводящий тревожную поступь хоррор психологии. Не психологический хоррор — точнее, не только и не столько он — а именно названное: хоррор психологии.
Первый комментатор-отзывист уже упоминал, что основной романный фон — это путешествие к неизведанному и столкновение с ним не самых подготовленных (с научно-профессиональной т. з.) людей, зато опытных космонавтов-интровертов, которые по пути становятся самыми заочными студентами из всех поколений заочников (как говорит один из персонажей книги: «заочнее нас у вас студентов не бывает»). Но здесь ситуация подготовки настолько экстремальная во всех смыслах — и в смысле локации, и в смысле событийного характера (подготовка к встрече с Неизвестным априори оказывается невозможной, ведь неизвестно, а к чему, собс-на, готовиться) — что мантра поздних критиков индустриально-классическо-советской школы («школа должна учить мыслить, а не многознайничать») становится как никогда актуальной. Но а как же тогда быть? И тут в неизведанное вмешивается и замещает собой вполне изведанное. Манипуляции, локальный и массовый психоз, бреденье, психологическая борьба — все то, что я и внедрил в понятие «хоррор психологии»: медленное сошествие и «раскомандление» космонавтов в самом продолжительно-длинном вояже в истории человечества, попадание сначала в ужасно замкнутое, а после в чрезмерно масштабно-громоздко-непонятное пространство, и затем, в конечном счете, около гринписовское противостояние медийно-государственного центра с, будем честны, довольно рискованным, как и любое другое рационально сделанное предположение, открытие-деяние раскрывает перед нами, читателями, палитру терминальных состояний рассудка и разума, как индивидуального, так и коллективного. И во всем это почти теряется — в хорошем смысле этого слова — судьба странноватых пришельцев, которых, как и в реальной истории взятия Зимнего дворца в октябрьском ноябре 1917 года, еще только предстоит найти в длинных, пустых и холодных коридорах (по аналогии с невольно спрятавшимся Временным правительством). И, желательно заранее, понять, как и с помощью чего установить с ними нормальный контакт Двух Разумов, а не Двух Страшных Безумий. Предстоит совершить это небольшой команде космонавтов во главе с лишь любителем, зато каким, психологии. Получится ли? Вперед, к катарсису в самом финале «Сокрылся здравый смысл«! Скажу лишь, весьма косвенно намекая, что здесь ситуация сразу в нескольких регистрах пореалистичнее выглядит, чем в недавно экранизированном «Проекте «Аве Мария»». Единственное, что кажется несколько выпадающим из линии здравомысленности и рационального порядка, так это
Но если вкратце, мораль этого почти просвещенческого, а в чем-то детективного, в самом первозданном жанровом смысле у сего термина (детективность как рациональное распутывание проблематичной ситуации-загадки), романа такая: порой во имя и для Разума нужно довериться своим обоснованным догадкам и идти вопреки Коллективной Разумности. Только так контакт с Истиной может стать состоявшимся.
* — ««Робинзон Крузо» произвел на немцев сильнейшее впечатление. Подражаний было не счесть. В конце концов случилось даже такое: немцы настолько вдохновились идеей одиночества человека на острове, что разрушили главный ее пафос – человек на острове один – и принялись писать романы, в которых наличествовало одновременно по тридцать-пятьдесят Робинзонов; такие романы больше не были историями о человеческом одиночестве и долготерпении, они превратились в истории о предприимчивых колонистах или в политические утопии»» (из эссе «Немецкая литература в эпоху Баха»)
FixedGrin, 27 октября 2025 г.
С использованием заметок для Medium (https://shorturl.at/Vrrah + https://shorturl.at/qnJMf).
Как указывал Артур Кларк в цикле о свиданиях с Рамой (https://fantlab.ru/work9961#response235531), рамане все делают трижды; возможно, то было пророчество о прибытии в Солнечную систему уже третьего межзвездного гостя, 3I/ATLAS. Только самых заметных аномалий, включая, например, образование на подлете к Внутренней системе “антихвоста”, устремленного к Солнцу, а не от центральной звезды, как полагается уважающим себя кометам, у него уже набралось от шести до восьми. Еще с середины лета, когда 3I/ATLAS был замечен впервые, стало ясно, что объект выбрасывает вещество куда интенсивнее, чем должен бы на таком расстоянии от Солнца, и имеет поистине колоссальные, в сравнении с двумя предыдущими иносистемными гостями, размеры: его диаметр около 11 км. Кроме того, летит он примерно вдвое быстрее обоих своих предшественников, на скорости около 58 км/с, и попытка проследить его траекторию в прошлое не находит внятных объяснений этому факту. Еще подозрительнее, что траектория 3I/ATLAS словно бы нарочито оптимизирована для затруднения его наблюдений с Земли: например, открыт он был в направлении центра Галактики, на границе созвездий Змеи и Стрельца, на участке небосвода, изобилующем яркими звездами (так называемая Зона Избегания, где галактическая плоскость сильно мешает астрономическим наблюдениям), ретроградная траектория лежит почти в плоскости эклиптики (вернее, наклонена к ней от силы на пять градусов, примерно как орбита Луны) и сближается сразу с тремя планетами системы — Венерой, Марсом и Юпитером, но не с Землей; а в момент прохождения перигелия 3I/ATLAS окажется послезавтра близ соединения с Солнцем, если наблюдать с Земли, и, таким образом, потенциальная курсокоррекция останется нам незаметна.
Увы, единственный пригодный для оперативной погони за 3I/ATLAS космический аппарат земного происхождения, зонд “Юнона”, доживает последние дни в системе Юпитера и проводит их в основном втуне — маневр, позволивший бы направить его на сближение с иносистемным посетителем, стоило бы предпринять еще в сентябре, а с той поры добавился и дополнительный (на диво удобный для отговорок) экстремальный фактор бюджетного шатдауна, парализовавшего деятельность НАСА.
Однако стоит заметить, что «Свидание с Рамой», которое обычно вспоминают сейчас в связи с 3I/ATLAS (и вспоминали восемь лет назад, когда появился ‘Оумуамуа), написано в 1973-м, на пять лет позже куда хуже известного романа Джеймса Уайта.
Уже беглое знакомство с этим последним позволяет заключить, что для инцидента с 3I/ATLAS книга Уайта может оказаться намного более удачной — почти мистически удачной — моделью.
Даже в крупнейшие оптические инструменты он казался лишь светящейся точкой, а спектроанализаторы указывали на поверхность с высоким коэффициентом отражения, предположительно металлическую; что же до исполинских тарелок радиотелескопов, то они совсем ничего не принимали. К тому моменту Корабль вышел на орбиту примерно в двадцати миллионах миль дальше Марса и по-прежнему не предпринимал никаких попыток установить связь. Было принято решение пожертвовать юпитерианским зондом, чтобы собрать больше информации о пришельце.
Юпитерианский зонд, этот сложный и жутко дорогой прибор— безымянная обсерватория для изучения системы Юпитера, которой полагалось ещё десятки лет передавать оттуда данные к Земле, — оказался в то время сравнительно близко к Кораблю. Сочли, что запасы топлива, оставшиеся у него для манёвров по системе Юпитера, можно задействовать для немедленной масштабной коррекции курса, чтобы зонд пролетел в пятидесяти тысячах миль от странника.
В результате на Землю улетела картинка скверного разрешения: космический аппарат вращался по орбите молчаливо и, как полагали некоторые, неумолимо, точно исполинский боевой корабль в дрейфе близ побережья маленького захолустного острова. Он не передавал сигналов и не реагировал на попытки с ним связаться — по крайней мере, не реагировал опознаваемыми способами. Ибо аппаратура зонда засвидетельствовала, что объект металлический, имеет форму тупоносой торпеды с рядом выступов, окружающих срединный участок, а в длину достигает почти половины мили.
Немедленно нашлись те, кто захотел взглянуть на него ещё ближе; и вот две маленьких, но сложных каноэ-плоскодонки поспешно модифицировали и приготовили к старту.
За одним важным исключением: у нас, в отличие от земной цивилизации из романа Уайта, нет сейчас возможности запустить пилотируемую “каноэ-плоскодонку” даже к Луне, куда мы когда-то летали, а потом позабыли, как это делается. К сожалению, уверенное экономическое освоение лун Юпитера в рамках ОЭЗ «Алабуга» (там предлагается создать кластеры сельхозпродукции и хайтек-индустрии на 40 млн рабочих мест и привлечь инвестиции в размере 491 триллиона рублей) намечено правительством Республики Татарстан при поддержке банка ВТБ лишь на конец 2040-х (https://m.business-gazeta.ru/news/608983).
Кстати, земная разведывательная миссия в книге именуется “Прометей”, и обстановка на борту инопланетного Корабля, чтоб не спойлерить, такая, что закрадывается подозрение, а не вдохновлялся ли лаконичным и мрачным клаустрофобическим травелогом Уайта, помимо Кларка и Уоттса (практически не сомневаюсь, что эту книгу Уайта, наряду с https://fantlab.ru/work553968#response504592, взахлеб прочитал Уоттс, когда был маленький с кудрявой головой), еще и Ридли Скотт: «Чужой», который иногда кажется кинооммажем «All Judgment Fled», выпущен на экраны через 11 лет после романа. Cказать, что условия полета за орбиту Марса были дискомфортны, значит выразиться чрезвычайно жизнерадостно.
В жилом пространстве, которое показалось бы тесным даже узникам самых строгих тюрем, члены команды П-2, как и, вероятно, П-1, не всегда ладили друг с другом. Пытались вести себя вежливо и конструктивно, однако не слишком. Постоянно держать язык за зубами и перманентно соблюдать вежливость потребовало бы таких усилий, что эмоциональный выплеск в итоге завершился бы неминуемым припадком насилия.
Но, прибыв к чужацкому Кораблю, шестерка земных космонавтов с опозданием понимает: инопланетной команде пришлось в пути еще хуже, чем им самим. А постойте, впрочем, команда ли это? А если не команда, а нечто иное, то приемлемо ли зачистить Корабль от этих существ ради спасения собственных жизней?
Весьма освежающе на тех, кто, подобно мне, будет читать эту книгу после знакомства с «Чужим», «Ложной слепотой», «Эхопраксией» (https://fantlab.ru/work218381#response514520) или, упаси любые боги, «Высшим обществом» (https://www.kinopoisk.ru/film/989142), подействуют высокофункциональные социопаты-интроверты, ведущие себя, как ни поразительно такое прозвучит, высокофункционально, даже взаперти