Филип Дик «Сохраняющая машина»

Ох и любят же некоторые авторы, включая Дика, порой дать волю фантазии, забывая о более практичных методах. Вот так и здесь: учёный изобрёл Машину, которая превращает листы с классической музыкой — в живых существ. Буквально. Ничего не скажешь, идея оригинальная. Но не проще и надёжней ли было сделать «вечный» проигрыватель с «вечными» пластинками? Скажем, из золота или платины, чтобы не было у них износа и долго бы они хранились.

Создать таких штук сколько надо, да разослать по бункерам и хранилищам Судного Дня, где они сохранятся наряду с книгами, семенами и прочим. Подобные проекты давно уже существуют. Мы уже и в космос такие пластинки отправили, где есть информация о Человеке и о Земле (два «Вояджера» и «Пионер»). Но это я так, в порядке обычной болтовни.

В общем, логически этот рассказ странный. Но его идея интересна и больше родственна притче, чем НФ. Намешано тут всего от души. Например:

А) Чёткий библейский мотив грехопадения и разочарования Творца в своих творениях.

Б) Безумие учёного, стремящегося во что бы то ни стало спасти музыку от гибели в ядерном пламени войны.

В) Биография Дика, который в юности работал в музыкальном магазине.

Г) Ожидание скорого Конца. Желание спасти хоть что-то из нашей культуры (а она же подобна фиговому листочку, слетающему сразу же).

Д) Общий пессимизм в видении будущего нашей цивилизации.

Е) Критика учёных из КБ, что «по горло заняты военными подрядами», а не чем-то полезным для всего мира.

Ë) Печальная ирония над классической музыкой. В отрыве от жизни эта музыка красива и воздушна. Но в реальности она неконкурентоспособна. Как и религия — в отрыве от человека она прекрасна, но, будучи взята человеком в своё сердце, искажается, и часто до неузнаваемости. Многое ли мы понимаем в Нагорной проповеди или в Первом послании к Коринфянам?

Короче говоря, «Машина-Хранительница» — вещь толковая, но очень уж грустная. Не хочу, чтобы так всё обернулось. Нам с лихвой хватает и своего грехопадения, — это болото медленно, но верно засасывает Человека всë глубже. И если он не ухватится за спасительную ветку, то так и уйдёт на дно. И землю за ним, Человеком, тогда унаследуют кроткие: коты, собаки, птицы, жучки-паучки.

Уж они-то будут просто жить, а не строить раз за разом вавилонские башни гордости и самомнения. Хотя кто знает, что там у милых и пушистых в их ушастых головах?

Прочитал в трёх переводах, но всё равно ничего не понял. По сути у доктора получилась машина, преобразующая музыкальные произведения в живых существ. Хотя хотел он совсем не этого. Он не хотел визуализации, «оживотновления» муз.шедевров, он хотел выживаемости, переноса музыки в неких существ с высокой выживаемостью. Собственно, доку следовало отправить машину на доработку сразу же после того, как вместо ожидаемого крота он получил птичку-моцарта. Понятно, что о выживаемости птички под бомбордировками речь идти не может.

«доктор Лабиринт увидел, как партитура начинает прокапывать себе выход наружу, выбирается на поверхность, подобно засыпанному землей кроту. Весьма подобно кроту, потому что она обладает когтями, острыми зубами и яростной, неуемной энергией.» — так почему от идеи своей отказался и стал плодить декоративных домашних питомцев?

Я ожидал увидеть некий новый вид существ с рецепторами, соответствующими конкретному произведению. Ну и дальнейшие мутации, обмен генами-нотами и т.п. Вместо этого рассказ свернул на полуфилософскую притчу о плохой адаптации овечек в дремучем лесу. И что? Зачем надо было делать овечку-шуберта? Почему не сделать бронтозавра-шуберта или бегемота-шуберта. Дружелюбного, но бегемота. Настройки машины это позволяли (она же не из астрала брала прототипы животных, они были заложены у неё в памяти).

Одним словом, фантастики у Дика не получилось.

Получилась ли притча?

Итак, забыли о выживаемости. Машина просто визуализирует музыку. Получаются разные зверушки-птички-насекомые. Но что тогда олицетворяет собой роща? Космический шум, музыку небесных сфер, мелодию изначальной природы? Соглашусь, пусть так.

И что же показывает опыт доктора? Что человеческая музыка, такая прекрасная в ИСКУССТВЕННОЙ среде,

(прошу обратить внимание, в каких выражениях переживает доктор об утрате музыки:

«не будет благородной камерной музыки, вызывавшей у него представления о пудреных париках и натертых канифолью смычках, о тонких, высоких свечах, медленно оплывающих в вечернем сумраке» (Пчелинцев)

«словно воочию видишь пудреные парики, сдержанные поклоны, сверкающие в полутьме оплавленные свечи» (Жаворонков)

«ассоциирующейся с напудренными париками и изысканными поклонами, длинными и изящными свечами, печально мерцающими в полумраке» (Малёванный)

- абсолютно искусственная среда, нарочито искусственная: парики, этикет, поклоны.)

так вот, что будет с этой «искусственной» музыкой в естественной, живой среде?

Дик показывает, что будет.

Да, мне интересно было бы посмотреть, что Машина выдаст обратно на обычного живого жука или муху, а уж тем более на более сложный, РЕАЛЬНЫЙ организм. Ту же овцу или свинку.

Как я понял итог. Дик иронизирует над Высоким Искусством, противопоставляя ему НАСТОЯЩЕЕ ИСКУССТВО, искусство ЖИЗНИ. А эта музыка париков-поклонов нежизнеспособна, она способна жить только в тепличных условиях, столкнувшись же с РЕАЛЬНОСТЬЮ, вынуждена мутировать в уродливых созданий. (Примечательно, что МОЩНАЯ, НАПОЛНЕННАЯ ЭНЕРГИЕЙ музыка Вагнера худо-бедно приспособилась, видимо, она БЛИЗКА к музыке Жизни.)

Конечно, трактовки могут быть и другие, я своё видение рассказа не навязываю.

Настаиваю лишь на том, чтобы не воспринимать это как фантастику.

Отличный рассказ. Здесь можно поразмышлять и об искусственности среды человеческой культуры, ее хрупкости, и о течении постмодернизма, и об искусстве самой жизни, так и не понятой нами. Я-то думал, что доктор попробует преобразовать (ради любопытства) парочку популярных песен, и они станут теми самыми огромными клыкастыми чудовищами с панцирями, которые, скажем, способны прожить максимум пару месяцев. Вот это было бы забавно. Но нет, Дик орудует только музыкой классического вида.

Есть и несколько смежных сфер, куда приводит этот рассказ. Например, воспитание ребенка в семье в тепличных условиях. И в этом случае, при выходе из дома, его либо изобьют, либо улица его резко поменяет, сколько бы родители чадо не оберегали. В общем, здесь от автора наблюдается критика трепетности, искусственности и изоляции. С одной стороны, это правда. А с другой — это так грустно... Ведь мир — уродливый выживающий хаос, где нет места слабому.

А возможно, это посыл читателю о том, что надо прекращать мыслить такими категориями. Что пора принять мир, не идти вразрез с его осью координат, чтобы потом из-за этого не страдать опять же.

Странноватый такой рассказ.

Из боязни лишиться «одной из великих, благородных вещей» — музыки, главный герой пытается наделить музыкальные творения инстинктом САМОсохранения. Неудивительно, что ничего хорошего не вышло из этой, скажем прямо, дурацкой затеи. Как что-то духовное, возвышенное, чувственное, воспринимаемое сердцем можно превратить в чудовище «с зубами, когтями»? Нет, я понимаю идею Ф.Дика. Сохранение духовного наследия для грядущих поколений. Но доктору Лабиринту видится, «что со временем наш мир, наше общество тоже погибнут, после чего наступит долгая тьма». А ведь искусство, в том числе и музыка, создано Человеком, питается людскими эмоциями и не сможет выжить, если восторгаться творениями искусства, хранить их в памяти будет некому. Никакой инстинкт не спасет.

У Дика свое объяснение бессмысленности идеи сохраняющей машины: то, во что превратились шедевры мировой музыкальной классики спустя некоторое время, стало звучать омерзительно для уха человека.

Конечно, произведения искусства нужно сохранять, оберегать, защищать. В их первозданном виде, не пытаясь преобразовать чудо в нечто отвратительное...

Неожиданное обыгрывание темы классических музыкальных произведений. Связано это, вероятно, с тем, что Дик работал в магазине граммпластинок. Идея понравилась и вызвала массу восторгов и ухмылок при прочтении. Кстати говоря, доктор А. Донда и профессор Тарантога у Лема «творили» примерно в том же ключе :biggrin:

Рассказ о том, что музыку нельзя превратить в живое существо, ведь она сама по себе живая. И защитить ее от гибели может только сам человек.

Безумная, но интересная идея: превратить мелодию в животное. Шуберт стал овечкой, а Рихард Вагнер злым волком. Не мудрено, ибо если послушать произведения этих композиторов, то ассоциация будет похожая. Предположу, что профессор оживил «Аве Мария» Шуберта и «Полет Валькирий» Вагнера. Там идилия, тут агрессия.

Хотя, лично я ожидал другой концовки: профессор берёт мутировавшего зверька (например Шубертовскую овечку), засовывает обратно в аппарат, а оттуда идёт тяжёлый рок. Что-нибудь типа Sepultura или Slayer. Хотя, возможно, играя на пианино Слэйер, он и принял его за ужасную какофонию...

А может быть так было и с людьми, кто-то создал человека для какой-то цели, а он (человек) взял и потопал своей дорогой, прорубая себе место, и все больше уходя от мысли создателя(ей). Вот такой вот мне пришел в голову вывод после прочтения.

Рассказ из списка антивоенных рассказов Дика. Автор уже смирился с неизбежностью военного будущего планеты и делает попытки уберечь сокровища человечества -музыку, картины, книги, скульптуры. У него ничего пока не получилось — как знак, что надо решать что-то с самой войной.

Я полностью уверен, что режиссер фильмов ужасов Карпентер был в диком восторге от прочтения рассказа, ибо снимая иногда весьма странные фильмы, он черпал вдохновение от таких же странных произведений, какое представляет собой «Сохраняющая Машина» Ф.Дика. Сохранение музыкальной классики путем трансформации через «дьявольское» изобретение и выведения новых живых подвидов — экстраординарная идея автора на фоне пасторального тона. Доктор Лабиринт своим изобретением производит вызов богам, показывая себя творцом нерукотворного памятника...Рассказ одновременно отталкивает и привлекает своей странностью, но более это можно оценить только позитивным отношением, получаемым после прочтения рассказа.

Конечно можно оспаривать логику произведения, неужели нельзя было придумать иной более надежный и красивый способ спасти ноты. Наверное, можно. Но автор пошел по необычному пути, поставив эксперимент и сам ужаснулся его результатам, когда прекрасное очень легко трансформируется в безобразное, но вот обратного превращения не бывает. Сначала надо позаботится о выживании этики и морали, а потом спасать музыку, таков вывод автора. Для меня же еще один странный эксперимент уже знакомого доктора Лабиринта и множество размышлений о их сути.

Место действия рассказа в жанрово-тематическом классификаторе многие читатели указывают: Наш мир (Земля), Не определено.

Не знаю как в других переводах, но я читал в переводе А. Соловьёва (Издание «Северо-Запад», 1997 г. под названием «Машина-спасительница»), в котором место действия указано явно — пригород Лос-Анджелеса.

Философский аспект рассказа очевиден — вся человеческая культура это тонкий «нарост» на «звериной сущности»!

Приведу цитату:

Дополнение от 24.08.2024 г.

Перечитал этот рассказ в переводе М. Пчелинцева (Книга «Король эльфов», издание М.: Эксмо, СПб.: Домино, 2012 г., под названием «Сохраняющая машина»).

Место действия там тоже упоминается: «...лос-анджелесское небо сверкало почти незамутненной голубизной.»

Если сравнивать два перевода, то последний от Пчелинцева мне показался более размытым, каким-то аморфным. Ничего не могу сказать о точности перевода, но в переводе А. Соловьёва основная мысль рассказа выражена более ярко и категорично.

Приведу для сравнения цитату той же мысли из перевода М. Пчелинцева:

Как говорится — почувствуйте разницу!

В этом рассказе Дик очень образно проиллюстрировал одну из идей эзотериков: эволюция низших царств (животных, растений) всегда порождает монстров, если не будет идти под надзором Высшего Разума (Бога, Демиургов и т.п. — кому что больше нравится в терминах). Поскольку эволюция недуховных существ будет всегда идти по пути силы (зубов, клыков и т.п.). Надеюсь, что человеку это не грозит, ведь его удел — духовная эволюция, правда, возможно, ему (человеку) ещё нужно немного «подрасти», чтобы доктор Лабиринт больше не мучал себя задачами поиска способов спасения искусства от рук самого себя (человека).

Короткий, ироничный и слегка безумный рассказ. Оказывается самая большая человеческая ценность измеряется не в страничках, нотах или килограммах — а в мгновениях нашей жизни, которую так легко оборвать, и за которую мы почти разучились бороться.

Немножко философии, немножко иронии, немножко сюра... — и вот перед нами Сохраняющая Машина.

Занятно: музыку с чем только не ассоциировали, — цвета, картины, запахи... Но животные! Сразу неизбежно возникают мысли, какими же существами могли бы обратиться некоторые популярные мотивчики? :wink:

Мне кажется, здесь происходящее не связано с размышлениями о сути и восприятии музыки как таковой. Было соединено несоединимое. Законы живого и законы искусства суть разные вещи, и развитие идет по разным законам.