Входит в роман «Космос», 1934 г. Как шестая глава . Сюжет привязан к общей мысли -вторжение центуриан и противодействие ему . В данной главе затронута Луна и подготовка к встрече всех цивилизаций Солнечной системы. Авторы населяют все планеты Солнечной системы разными цивилизациями. И цель главного героя- низвергнутого императора центуриан собрать их всех на Луне. Но слишком заумно с точки зрения науки.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/GQNQF).

В обзорах различных составляющих-новелл романа-буриме «Космос» я отмечал, что противников свободолюбивых рас Солнечной системы и Альфы Центавра там наплодили явно больше, чем было бы полезно для рецепта капустника: помимо Ай-Артца, узурпатора Лемниды, это еще и Искажение Пространства, которое в двенадцатой и шестнадцатой главах слегка разочарует нас

Ценней эстетически и для истории жанра земная Автоматика: об опасности порабощения человечества машинами упоминается еще в https://fantlab.ru/work316362, но очевидно, что похвалить за спецификации машинной угрозы стоит Эбнера Гелулу, который занялся этой темой в 1931-м (для https://fantlab.ru/work1669266#response487858), за пару лет до начала работы над буриме. Если и Автоматику прописать в категорию Темных Властелинов, то получится, что таковых в «Космосе» аж три. Глаза разбегаются, даже если они на щупальцах, как у обитателей Сатурна и Нептуна. Некогда рефлексировать, распространять призыв к сопротивлению надо.

Увы, первый рассказ «Космоса», https://fantlab.ru/work359219#response488048, оказался и слабейшим с художественной и заклепкометрической точек зрения. Возможно, ради компенсации самых очевидных ляпов Фарли Джон Вуд Кэмпбелл-младший и внедрил в шестую новеллу, «Интерференцию на Луне», несколько стильных концепций, а также и само Искажение, причем трудно отделаться от впечатления, что по замыслу Кэмпбелла с

Однако формула романа-капустника позволяла каждому из авторов поучаствовать лишь однажды; исключением стал организатор затеи Рэймонд Палмер, да и он «Сына трезубца», как сейчас выразились бы, запостил под женским аккаунтом — девушка, сочиняющая космооперы и твердую НФ, и в наши дни бы вызвала некоторые подозрения (по крайней мере в Рунете), а что говорить про середину 1930-х. Потому над дальнейшей активностью Искажения Кэмпбелл власти уже не имел, перебросив его, точно эстафетную палочку на бегу, Мерриту и прочим участникам; собственно, рассказ Меррита, более известный под названием «Последний поэт и роботы» (https://fantlab.ru/work11219#response515552), изначально именовался «Последний поэт и Искажение Пространства». Известна, однако, версия, где ни об Искажении, ни об атаке с Центавра не упоминается — Меррит явно испытывал дискомфорт от их назойливого присутствия. Стоит напомнить, что в первых абзацах «Интерференции на Луне» советник Дос-Тева, великий ученый Меа-Квин, отзывается об Автоматике оптимистично:

Такое предложение полностью противоречит и намекам в «Эмигрантах», и дальнейшему развитию событий по Мерриту и Гелуле, где Автоматика представлена заклятым врагом человечества: идею Кэмпбелла они проигнорировали. Впрочем, Меа-Квин, конечно, мог и прекраснодушничать, потому претензия здесь если и уместна, то не слишком сильная.

Далее Кэмпбелл явно постарался как-то преодолеть вопиющие оплошности при описании движения на релятивистских скоростях и сверхсвете, характерные для первого рассказа, «Быстрее света», но привело это лишь к дальнейшим противоречиям с ним.

Едва ли не лучший фрагмент «Интерференции на Луне» — описание эксперимента по изоляции от чужих мыслеволн, который ставит Меа-Квин на молодом императоре. Тем ценней он, что для Кэмпбелла столь поэтичные и мистические отрывки очень редки, проза его обыкновенно, как и у лучшего ученика — Азимова, сухая, диалогичная и изобилует инфодампами.

Тест едва не лишил Дос-Тева рассудка, но придал интеллекту беглого монарха турбобуст, позволивший тут же на коленке придумать оружие, отдаленно схожее с охрупчивающим лучом из более позднего цикла Кэмпбелла «Самая могучая машина». В нашем варианте реальности отдалённым аналогом может служить вредоносное действие ультразвука сверхвысокой мощности.

Но этим открытием юный гений не ограничился: второе из стимулированных мыслеотражателем изобретений представляет, пожалуй, наибольший во всей «Интерференции на Луне» интерес, если оглядываться на него спустя 90 с лишним лет.

Как и в «Самой могучей машине», Кэмпбелл исходил здесь, видимо, из интерпретации квантовой механики, близкой представлениям де Бройля и Бома родом из 1920-х. То, что у него получилось, кажется слегка родственным реальной концепции “скрытого момента импульсa” в теории относительности, требующей учитывать неньютоновские компоненты механического импульса и полезной для разрешения кажущихся парадоксов электромагнетизма, например, в эффекте Ааронова-Кашера или проблеме 4/3.

Высказано мнение, что в присутствии вещества однозначный физический смысл имеет лишь общий тензор энергии-импульса, а его разделение на “электромагнитную” и “механическую”/«вещественную» составляющие зависит от контекста и не является обязательным с точки зрения теории относительности. Впрочем, это едва ли приемлемо, если мы бы хотели расширить физику за пределы Стандартной Модели, туда, где необходимы поправки к электродинамике — например, при поисках аксионной тёмной материи через двухфотонную электромагнитную аномалию, когда исследуется возможность превращения аксионов в фотоны через их смешивание в присутствии мощного магнитного поля.

А теперь представьте, сколь тяжело было, скажем, бедолаге Мерриту (или его поэту Народному) пересаживаться в эти сани с корабля Иштар, чьи движение и бортовая экономика с логистикой никак не стеснены даже законом сохранения энергии, не говоря про минимальные расширения Стандартной Модели. Должно было пройти еще лет 35–45, прежде чем твердая НФ и новая космоопера начали уверенно сочетать стилистическое богатство, очарование чуда и “боллитровые” художественные техники с дотошной прорисовкой деталей под капотом и даже в отделении для перчаток.

С использованием заметок для Medium (https://bit.ly/3VBn6Od + https://shorturl.at/0hK34).

Надвигается очередная итерация «Аватара», и уместно будет исследователям жанра снова нырнуть в классику золотой пальповой эпохи за поисками величайших во Вселенной ресурсных ценностей. Возможно, стоило Кэмерону, нафаршировавшему непритязательный сюжет значительным числом отсылок и прямых заимствований, пойти не «Путем воды» или путем «Огня и пепла», а... водородным. Металлический водород — потенциально самое эффективное химическое топливо и идеальный высокотемпературный сверхпроводник — действительно пока не открыт и существует, как предполагается, лишь при колоссальных давлениях в недрах газовых и, менее вероятно, ледяных гигантов, но я сейчас не о нем.

Спецификацию более правдоподобного “бесценного ресурса” нам поможет составить Джон Вуд Кэмпбелл-младший со своим сильным претендентом на титул ближайшего общего предка всех боевых космоопер — циклом об Аарне Мунро.

В этой повести ключевой ингредиент успеха Аарна, применяемый для защиты гуманоидной расы от посягательств рептилоидов-сеэсетов — новый сверхпрочный материал, редчайший трансурановый металл, полезный не только для облицовки корпусов исполинских кораблей; он вдобавок служит отменным теплоизолятором в условиях, когда на солнце планеты Корнал вот-вот случится яростная вспышка.

К сожалению, мегаломания Кэмпбелла означает, что около пяти тысяч тонн этого вещества требуется только для облицовки одного-единственного корнальского крейсера, а вдобавок, даже если бы сеэсетский флот удалось полностью уничтожить, это не дало бы героям никакого эффекта, поскольку через системы планетарной обороны рептилоидов на Дараке прорваться оказалось невозможно. Найденное Аарном решение, как и в первом романе цикла, отличается омерзительной по современным меркам жестокостью —

Никаких угрызений совести суперучёный по этому поводу не испытывает: рефлексии на тему ксеноцида тогда, в тесном промежутке между мировыми войнами, были у фантастов совершенно не модны. (Я делаю на это скидку — и тогда пионерский характер работы не оставляет иного выбора, кроме как выставить всему циклу высший балл; к примеру, именно в «Самой могучей машине» находим первые в НФ построения способов гиперпространственного перехода через червоточины пространства-времени и разгона звездолетов до релятивистских скоростей направленным солнечным излучением, а также выполненное Кэмпбеллом, по-видимому, независимо от Ханса Бете теоретическое исследование механизма генерации лучистой энергии Солнцем.)

И, так же традиционно для Кэмпбелла, последний довод звездных королей привлекает технологической смелостью — другой вопрос, что идея эта, по-прежнему амбициозно футуристичная, станет реализуема, лишь если отождествить негатроны (устаревшее название электрона, здесь используемое для экзотической частицы), например, с тяжелыми суперпартнерами бозона Хиггса, хиггсино, чье существование — как, впрочем, и любые проявления суперсимметрии — остается неподтвержденным.

Если бы электроны в обычных атомах водорода были заменены на гораздо более тяжелые (с массой покоя порядка 1 ТэВ) отрицательно заряженные хиггсино, вся атомная структура “вывернулась бы наизнанку”, так что протоны обращались бы вокруг хиггсино — именно такую картину внутренней структуры резистия нарисовал Кэмпбелл в 1936-м (издана повесть гораздо позже ввиду перехода Кэмпбелла к редакторской деятельности), за три десятка лет до того, как было спрогнозировано существование бозона Хиггса.

Контролируемым смешиванием водорода с хиггсино можно было бы действительно получить сверхтяжелый твердый материал хиггсиний, устойчивый при почти любых, даже звездных, температурах. Вполне возможно, что бонусными полезными свойствами его бы выступили катализ слияния атомов тяжелых элементов и вожделенная высокотемпературная (в обычной трактовке термина) сверхпроводимость.

Суперсимметрия в пору работы Кэмпбелла над циклом о Мунро не имела в науке хождения даже как чисто математический инструмент расширения алгебры генераторов группы Пуанкаре, а Питер Хиггс посещал в те годы детский сад. Поэтому кэмпбелловский «железный человек» Аарн одолжился у Торки, центральной звезды системы, и зрелише получилось завораживающее, даже если у вас нет под рукой никакой дискретной видеокарты для прорисовки тяжелых шейдеров:

Возможность естественного нуклеосинтеза короткоживущих сверхтяжёлых радиоактивных элементов не подтверждена, однако имеются намеки на их образование в химически пекулярных Ap-звездах, прежде всего на уникальной звезде Пшибыльского (HD 101065) в созвездии Центавра, которую иногда предлагают считать свалкой радиоактивных отходов высокоразвитой внеземной цивилизации.

Излишне добавлять, что резистий с его атомным весом 4207 превосходит все самые смелые амбиции современных земных экспериментаторов — самыми тяжёлыми из достоверно обнаруженных и синтезированных трансурановых изотопов считаются теннессин-294 и оганессон-294.

Не самая плохая и слабая работа с одной стороны, но с другой — вполне могу понять, почему Саймак её недолюбливал. Это достаточно наивная история с гигантскими логическими и сюжетными пробелами, это уровень толкового ремесленника, но не того, кто впоследствии стал одним из легенд и отцов-основателей научной фантастики. Но в целом, лично я отнёсся к истории с симпатией — здесь есть достойные персонажи, не самый однозначный злодей капиталист-монополист, интересные манёвры с энергодобычей и одни из самых необычных и прикольных космических баталий, которые мне доводилось читать.

Я вас приветствую!

К сожалению или к счастью я не читал ни повесть «Кто идёт?» Джона Кэмпбелла. Так же не смотрел ни одну из экранизаций. Будь то «Нечто из иного мира» (1951г.) или культовое «Нечто» Карпентера, ни даже приквел. Но как минимум слышал о них. И вот несколько лет назад биограф мистера Кэмпбелла нашел в архивах Гарварда пыльную коробку с рукописями автора, в которой помимо всего прочего была расширенная версия вышеупомянутой повести. Он объявил о сборе средств и через некоторое время в печать за рубежом вышел «Ледяной Ад». Эстафету подхватило маленькое издательство «Terra Foliata», так же объявив о сборе средств. Собственно, решил и я поддержать рублем этот проект. И вот спустя каких-то два года наконец-то у меня в руках печатное издание «Ледяного Ада». Ураа!) Кхм…что ж, давайте перейдем к содержимому.

Пред нами предстает длинная экспозиция, где полярники рассуждают о природе одного явления да топают к месту предполагаемого падения метеорита. Однако, это не метеорит вовсе шлепнулся, а рухнул инопланетный корабль очень и очень давно. Так в ходе раскопок полярники находят замороженного пришельца, обладающего невероятной и в тоже время жуткой способностью. Недолго думая господа полярники решают забрать его на базу и разморозить. Правда при этом они случайно взрывают корабль. И с момента разморозки начинается замес, да какой! Воцаряется атмосфера всеобщего подозрения, показанная на страницах произведения просто блестяще! Напряжение присутствует постоянно, ведь ни читатель, ни герои не знают кто человек, а кто лишь искусная имитация. Сюжет приятно удивил меня. Ты вроде всю книгу подозревает одного, веришь, что он «инопришеленец», а на самом деле все оказывается далеко не так. Ужасами это сложно назвать, поскольку тут больше упор на научно-фантастическую составляющую. Тут и эксперименты с кровью, беседы о природе и способности внеземного гостя и летательного аппарата, на котором оно прибыло сюда. По большей части элемент хоррора сфокусирован на атмосфере всеобщего подозрения, жесть же в основном происходит за кадром. Финал же получился на уровне. Не слитый, с неожиданным твистом ближе к концу. Но как по мне развязка достаточно резко наступила.

Читается же текст легко, слог несколько суховат, так как огромное внимание уделяется научным деталям из области метеорологии, физики и биологии. Да и в принципе не блещет красками. Персонажи не раскрыты, лишь описаны в общих чертах, из-за чего сопереживать им сложновато.

Подводя итог скажу, что за сухим слогом и схематично описанными героями скрывается мощная история о противостоянии полярников и инопланетного чудовища, держащая в напряжения до самой последней страницы.

Оценка: 9/10

Задымилась моя черепушка от перегрузки. При чём начиналось всё вполне пристойно: злые пришельцы Сарны захватили нашу планету и вот уже 4 тысячи лет тут наводят суету. И вот собрание главных Матерей Сарна, и там у них свои интриги, хотят втихаря подсидеть Главную Бессмертную Королеву. А в это время в подполье люди-человеки готовят восстание..

Я думал там люди скатились до неандертальцев и сейчас выскочат из пещер с копьями и топорами. А они оказывается в подвалах и заброшенных туннелях такого наизобретали, что хоть стой, хоть падай. Антиматерия, отрицательные электроны, мыслепередатчики и прочие климатические установки. Мне вот это понравилось: сидят в каком-то сыром подвале и беседуют:

-Слушай, нам нужен механизм для считывания и записи мыслей.

-Попробую сделать.. дай мне такие-то материалы и пару недель времени..

И в таком духе вся концовка. Мощь человеческого интеллекта тут представлена равной господу богу. Такие он там кренделя под конец отвешивает, мама дорогая.

9 дней я читал сей эпос, в принципе не жалею, прикольная книга. Но «Кто идёт?» намного сильнее.

Ну вот, Джон начал писать годные к прочтению рассказы. Минимальное количество технических подробностей, увлекательный сюжет, пусть и простой, и хэппи энд. Что ещё для счастья нужно? Героев легко запомнить, предсказуемые, но интересные сюжетные ходы. Приятное лёгкое чтение на часик вечером.

Рассказ на раз. Не сказать, что сильно скучный, но и не захватывает. Всё ещё множество технических деталей про то как что работает, но количество описаний уже более-менее напоминает художественное произведение. Сам товарищ Баркли — довольно интересный персонаж, очень жаль, что никто не продолжил его приключения.

Замечательный рассказ, впервые прочитанный мною в антологии «Через Солнечную сторону» (1971 года).

Автор рассказа был мною тогда благополучно забыт, как и название рассказа.

Но сюжет я запомнил отлично (как и слово «Трансплутон», в отрыве от названия рассказа :)

Огромные черные бочки... да, такое забыть сложно :)

Что до раздвоения личности — так это обычное дело (тело хочет одного, душа — совсем другого :). И именно тем, что это нам всем хорошо знакомо — рассказ был интересен. Это не какая-то там абстракция про сине-зеленых пришельцев, это жиза (особенно в молодом возрасте :)

При всем этом рассказ был написан по современному, и я был реально поражен тем, что дата его создания — 1937 год.

Казалось, что это скорее 1967 (возможно потому, что я был знаком с большим количеством подражателей Кэмпбеллу, благодаря регулярному чтению альманаха «Искатель» на исходе 60 — начале 70-х :)

Конец 80-х

Я еду в очередную командировку в Свердловск.

(напомню, смартфонов — нет, интернета — нет и вообще — много чего нет — да-да, то самое время тотального дефицита)

В заводской библиотеке беру книгу — «И грянул гром». Сборник американской фантастики должен скрасить скучные вечера в заводской гостинице на самой далекой окраине города (и телевизора там тоже нет :)

Да и весит книга немного (так как моя сумка на колесиках загружена 20 килограммами технической документации, которую я должен передать свердловчанам).

И вот ранний зимний вечер, сижу я один в маленькой комнате маленькой гостиницы — и читаю «Кто ты?»

Блин, пробрало аж до костей :)

А как же хорошо написано — ничего лишнего, все работает на сюжет.

(в этом издании был, насколько я помню — сокращенный перевод. Я потом нашел полный — эффект был точно такой же)

А потом я посмотрел фильм. The Thing, Карпентера.

Увы, это был ужас-ужас :)

Режиссер таки занялся неблагодарным делом — начал добавлять отсебятину в идеально выверенный сюжет. На пользу фильму это не пошло.

Еще позже я посмотрел The Thing from Another World 1951 года, и понял, что Карпентер снял еще неплохой фильм, относительно своего предшественника.

Фильм The Thing 2011 года я так и не смог досмотреть до конца.

Итог — оригинальная повесть Джона Кэмпбелла — одна из вершин мировой научной фантастики (чудовищный реализм, да :)

Плюс дата выхода — 1938.

Ой, не случайная это дата, если вспомнить, как в другой стране верные товарищи один за другим превращались во врагов народа.

(сначала судили они, потом судили их. Прямая аналогия с сюжетом повести)

Сухо, лаконично и без претензий. Рискну предположить, что если бы не две экранизации, то сегодня эта повесть была бы уже почти всеми позабыта. Автор просто не успевает раскрыть персонажей. А коли так, то возникает вопрос — зачем было вводить их в таком количестве? Разумеется из-за двух фильмов эту повесть будут читать снова и снова. Однако не из-за ее достоинств, а просто из-за фильмов, создатели которых взяли труд Кэмпбелла за основу. Это не отменяет того факта, что интрига придуманная писателем хороша. Однако качество произведения не может исчрепываться качеством интриги.

Последнее произведение из цикла про трёх безумных (без шуток) учёных. Стилистика безумно сложного чтения, присущая всему циклу сохраняется на должном уровне, как и все прочие его проблемы. Персонажей много, и, хотя, с многими из них главные герои попадают в самые замысловатые и закрученные сюжетные повороты, про них мы не знаем чуть больше, чем ничего. К слову сказать о характере и привычках главных героев мы знаем примерно столько же, то есть здесь всё отдано на воображение читателя.

Несмотря на то, что в попытках объяснить принципы работы новых вооружений приводятся различные формулы, проводятся какие-то вычисления, упоминаются известные научные теории, когда дело доходит до путешествий во времени, то объяснение похоже на речи экспертов гомеопатии. Это работает на квантовом уровне, но мы не совсем понимаем как. Улыбнуло)

Самым главным минусом здесь я вижу выведение человека на уровень бога (в каком-то смысле). До таких высот нам ещё ого и огого, а пока человечество просто не доросло морально до обладания такими технологиями. В целом сюжет есть, истинным любителям научной фантастики уровня сложности «кошмар» разок прочитать можно. Честно, не могу представить себе человека, которому захотелось бы такое перечитывать, но уверен и такие найдутся.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/JX22T).

Когда появилась эта необычная для Кэмпбелла повесть, его писательская карьера уже поворачивала к скоропостижному жестокому концу, и, вероятно, поэтому молодой классик позволил себе смелый эксперимент. Напомню, что после «Кто там?» Кэмпбелл был удостоен постоянной редакторской должности, но компания «Street & Smith» сперва запретила ему печататься под собственным именем, а потом и вовсе перестала благословлять какие бы то ни было литературные упражнения в журналах под своей эгидой. К таким принадлежало и недолговечное издание с малоинформативным названием «Unknown», специализировавшееся на пальп-фэнтези.

Первую версию повести Кэмпбеллу предложил Артур Бёркс, с которым уже довелось мимолетно посотрудничать во время работы над романом-капустником https://fantlab.ru/work599473. Кэмпбелл рукопись Бёркса отверг, но не вернул сразу, а почему-то решил поработать над ней сам, хотя экскурсий в жанр фэнтези до той поры практически не устраивал. К тому моменту была, однако, уже написана, но не опубликована, повесть https://fantlab.ru/work199820, у которой с «The Elder Gods» немало общего, начиная с имен некоторых божеств. Ее, похоже, Кэмпбелл и использовал в качестве фермента, помогающего брожению их с Бёрксом совместного “кулинарного” экспромта.

Вышло не сказать чтобы невкусно, хотя квест морехода Дарона, выброшенного на берег острова Атор в Азунском архипелаге, прихотливостью траектории не потешит: даже в храмовую тюрьму к адептам культа Невидимых Богов странник устремляется охотно и с абсолютной уверенностью в своих силах.

Этому способствует не только покровительство богов Старших, которым позарез нужен добрый молодец для противостояния с более удачливыми, недавно возвысившимися конкурентами, а и такие милые детали, как беспрепятственный пронос в темницу на себе лезвия кинжала без рукоятки.

Логично будет вам спросить, почему Старшие Боги сами не вступят в битву с Невидимыми, подчинив своей воле для этой цели достаточно смертных? А это им запрещает некий Первый Закон, восходящий, очевидно, еще к тем временам, когда люди были сами подобны богам и пересекали Землю за считанные часы на летающих кораблях с огненными хвостами.

Под влиянием вышесказанного, а также при взгляде на год публикации, зарождается настойчивое подозрение, что Первый Закон этот имеет какое-то касательство к робототехнике Азимова, над которым Кэмпбелл взял в те годы шефство. И действительно,

Занятно, что антагонисты, группировка Невидимых, вытесняют Старших Богов тем же методом, каким спустя пару лет воспользуются азимовские академисты в борьбе с Галактической Империей — математически рассчитанными пророчествами.

Правда, Дарон, первый за пятьсот лет путешественник извне на островах архипелага,

Три балла от максимальной оценки я сниму за

Весьма добротный экшон. С новаторской (на момент 32 года прошлого столетия) идеей организации поселения на астероиде, небольшим твистом, ну и собственно всё. Местами при чтении выпадал из повествования и приходилось перечитывать, то есть увлекательность тут более чем умеренная, тем не менее на часик-полтора рассказик вас займёт :-)

6 из 10

Наверное это первая работа Кэмпбелла, которая читается легко. Написано просто, ясно, хорошо, есть смешные моменты, для 32го года прошлого столетия — идеально.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/WXYQd).

Вам наверняка известно, что последней соломинкой, сломавшей натруженную спину премии JCMA, стало истеричное выступление Джанет Нг на дублинском Ворлдконе в 2019-м. Нг, помимо этой деструктивной (и премированной) выходки, ничем интересным в истории жанра пока не отмечена, но совершенно ясно, что с творческим наследием Кэмпбелла она знакомилась не слишком внимательно (если дала себе такой труд вообще), поскольку встречаются у классика, хоть и нечасто, работы с подлинно сильными женскими персонажами, без раздумий противоборствующими фатуму и в то же время крайне далекими от мамзелей в беде.

Наверное, лучшая из них — «The Escape», которая опубликована без малого 90 лет назад, но почти не устарела технически, а в определенных аспектах уверенно опережает наш вариант реальности: прокат самолетов на аккумуляторах и скоростные линии метро между Элизабет (в штате Нью-Джерси) и Нью-Йорком к нам покамест не завезли. Учитывая же стремительно выросшие за последний месяц котировки Дональда Трампа на победу в матче-реванше, интересен «The Escape» и в аспекте социокультурном, поелику изображено там североамериканское общество, которое сделало бы честь создателям «Дивного нового мира», «1984» да «Гаттаки», а также худшим кошмарам радфемок или других оголтелых поклонников Демпартии после процесса Доббса против джексонианок (не путать с политическим джексонианством, продолжателем традиций которого выступает Трамп).

Красотке Айэс Марлан двадцать лет, двенадцать месяцев и двадцать семь дней. Подходит к концу последний, тринадцатый месяц двадцать первого года её жизни, по каковому признаку можно заключить — не то скорость вращения Земли в этом сеттинге уменьшилась, не то календарь решили модифицировать под насущные политтехнологические нужды.

В двадцать один Комиссия по Контролю за Народонаселением автоматически вызовет её «определиться» с предпочтительным типом мужа. Больше всего Айэс раздражает, что вызов этот чисто условный: партнер уже выбран, а техники Комиссии просто сделают так, чтобы их решение пришлось ей по нраву. Нет ли шанса сбежать от чудовищной системы психокондиционирования? Технически это очень затруднительно: даже влюбленного в Айэс скульптора Пола Трере, который не меньше девушки возмущен евгеническим диктатом государства, ставит в тупик предложение Айэс податься в бега.

Айэс талантливый инженер, но не организатор, а скорее социофобка, у нее нет времени “пасти котов”, и девушка, терзаемая презрением к недвусмысленно назначенному в ее женихи коллеге отца Брюсу Рэндаллу, упускает из виду потаённые таланты молодого человека.

А тот, добровольно идя на сотрудничество с полицией, не преминет преподать сбежавшей невесте урок: разрабатывая мощное инновационное оружие, всегда следует 1) озаботиться и поисками защиты от него, причем 2) так, чтобы не позволить оппоненту заполучить все сразу как трофеи. Этот двухчастный принцип у Кэмпбелла, кстати, всплывает регулярно: он активно задействуется героями его мегаломанских космоопер в военной стратегии.

Стоит похвалить “времяустойчивое” описание технологий этого варианта реальности: Кэмпбелл редко удерживался от соблазна детализации технологических решений, и порою («The Irrelevant», «Marooned») естественное устаревание элементной базы выставляет классика в откровенно сомнительном свете. Не так здесь: и видеотелефонная связь, и методики “промывки мозгов”, и “черные вертолеты” местных купидонов без потери качества могут быть перенесены в любой современный параноидальный технотриллер вроде «Черного зеркала».

Финал рассказа способен навлечь на Кэмпбелла обвинения очередной воительницы за социальную справедливость и мелкотемье, если такие до «The Escape» когда-нибудь доберутся. Но это будет глупо. Симпатии Кэмпбелла к евгенике, граничившие с расизмом, общеизвестны, в его космооперах они обыкновенно приводили к размашистым сценам безжалостного ксеноцида. Однако в «The Escape» предложен поистине шедевральный эпилог, порождающий диковинно равновесную смесь чувств — клаустрофобический ужас перед смыкающимися впереди и позади железными стенами нет-нет, а размывается задумчивостью о преимуществах кейнсианского регулирования на войне и в любви. При желании можете здесь болеть и за евгеников, и за их жертв — у обеих сторон своя интерпретация реальности, ничем не лучше и не хуже, чем у противника.

Как ни крути, а от бесконтрольного развития обоих этих процессов — войны и любви — множатся в основном мартирологи и списки лиц, которым запрещен выезд за границу.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/gQOBe).

Cколь многое изменится от небольшого сдвига фундаментальных постоянных, помимо пятой графы третьей таблицы во второй главе чьей-нибудь безгранично занудной диссертации? Очень многое, если не всё. Антропный принцип так и работает.

При некотором усилии воображения, натренированного «Самой могучей машиной» и «Островами в космосе», в «Atomic Power» можно увидеть старейшего общего предка полудюжины выдающихся (пост)апокалипсисов НФ, не исключая приводимой по любому поводу в пример рунетовскими поклонниками «Задачи трех тел», а также мимолетно вплетаемых на потребу сюжета линий глобальных катастроф в космооперах вроде «Дзен-пушки», где разгул фантазии автора порождает концентрат такой питательности, что потом на удобренной им пажити доброй дюжине коллег пастись — не перепастись. Как и в «Дзен-пушке», героям Кэмпбелла удается “починить” Солнечную систему, разбалансированную ослабевшим гравитационным взаимодействием, хотя, честно сказать, с учетом ее принципиальной хаотичности успех такого предприятия в реальности кажется менее надежным.

Апокалиптические картины распада Вселенной у Кэмпбелла напоминают сценарий Большого Разрыва в некоторых экзотических теориях далёкого будущего Вселенной, но там подобная картина требует присутствия особой фантомной энергии (https://arxiv.org/abs/astro-ph/0302506), разновидности тёмной энергии — скалярного поля с отрицательными гравитацией и кинетической энергией, удовлетворяющего уравнению состояния с параметром w < -1. Кстати, хитом этого весенне-летнего сезона в астрофизике и космологии как раз и стали данные эксперимента DESI-1YR (2024): они говорят скорее о предпочтительности 𝑤 > −1 в наше время при возможности реализации условия 𝑤 < −1 в далёком прошлом (https://arxiv.org/abs/2404.03002). Если предположение об ослаблении расширения Вселенной со временем подтвердится, открытие это станет, пожалуй, величайшим для физики в нашем веке. Расширение Вселенной по закону Хаббла-Леметра было открыто за несколько лет до «Atomic Power», им явно и вдохновлён рассказ.

Стиль Кэмпбелла, само собой, не порадует ценителей более современных алхимических марьяжей НФ и высокой жанровой прозы и/или мифопоэтики: он тут примерно так же сух, как и азимовский, но и этого достаточно для завораживающих описаний занесенного антарктическими метелями Нью-Йорка, чьи мосты и небоскребы рушатся от охрупчивания “уставшего” металла. (В «Послезавтра» при схожей погоде разве что флаг заледенел.) Однако открывающая и закрывающая виньетки заставляют повысить оценку балла на два сразу, и не только потому, что этот рассказ вышел на заре Золотого века пальпа, еще до открытия нейтрона и распада урана*: скупыми средствами Кэмпбелл добивается эффекта «космической матрешки», сравнимого с медитацией на гравюру Фламмариона под «Знамения невинности» Уильяма Блэйка.

* Описанный Кэмпбеллом процесс получения атомной энергии сходен скорее с термоядерным синтезом, чем с распадом тяжёлых атомов, который мы в реальности используем при работе атомных реакторов, но вода как термоядерное топливо не может быть использована.

Ещё одно из ранних произведений Кэмпбелла, которое невероятно сложно читать. Фабула повести максимально линейна проста и предсказуема, хотя, конечно нужно учитывать, что мы смотрим на произведение почти 100-летней давности. Забавно находить некоторые несоответствия прежних знаний о вселенной и нынешних, как и во многих других ранних работах писателя. Но есть маленькое но. Это повесть. Эту повесть я читал недели 2 с половиной. В оригинале там что-то около 143х страниц, но моя электронная книжка хоть и видит формат EPUB, но странички считать у неё не получается, поэтому для меня величина произведения была похожа на толстенький такой роман. А скорее учебник по физике. В целом весь сюжет укладывается в 5-10 страниц, может меньше, ведь бОльшую часть повести занимает что? Правильно — описания. Описания всего и вся, в основном, конечно же это описание технологий или свойств материалов в различных атмосферных или температурных условиях. Материалов, Карл! В общем тем кто учился на инженерных факультетах и хочет в лайтовой версии вспомнить физику и сопромат — это для вас. Подавляющему большинству читателей — не рекомендуется.

Оценка: 4

Несмотря на простой сюжет и любопытный взгляд на события в отдалённом будущем с расстояния почти в 100 лет назад, рассказ читать тяжело. Не только потому, что он английском, но и потому, что этот рассказ больше похож на массивную такую повесть, которую читать ещё в три раза тяжелее из-за невероятного объёма технических описаний/рассуждений/фантазий. Это примерно как читать мануал для вещи, которую никогда не будешь использовать.

Только 5. Ранний Кэмпбэлл ботанит по чёрному.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/bezE5).

Хотя в картотеке Фантлаба данная работа числится рассказом, это скорее небольшая повесть, вышедшая в том же 1933-м, что и «Beyond the End of Space». Сюжет последней куда масштабнее, но не покидает чувство, что отпочковались они от одной ветки: и там, и в «The Battery of Hate» на страницы великих журналов Золотого века пальпа излиты мечты, сладко берущие за душу едва ли не любого юного технаря (не путать с техником) и поныне. А именно — сотворить революцию в прикладной энергетике. Вы бы многое отдали за то, чтобы лет в 19 изобрести идеальный источник энергии в подвальной лаборатории? Правда, в слегка альтернативной Америке “минувшего будущего” (действие происходит в 1938-м, до тротуарных лент и повсеместных прокатных автогиров тут не доросли, зато суперхайвей Кейп-Код, нашей реальности неведомый, уже построен) отсутствуют проблемы, погубившие позднюю старосоветскую и впоследствии федерально-имперскую академическую науку: полный паралич связи передовых разработок с производством.

Как и Рэндольф Уоррен, юный изобретатель Брюс Кеннеди отказывается продавать коварному воротиле финансов и энергосектора свои патенты, и, подобно Уоррену, может рассчитывать на финансовую поддержку богатого, но менее одаренного технически приятеля — здесь это Боб Донован, третируемый отцом-миллиардером.

Как и Уоррен с Путни, Кеннеди и Донован девушками не интересуются совсем, но нет в их отношениях и абсолютно ничего гомосексуального. Будь эта повесть написана в наши дни, одним бромансом дело бы явно не ограничилось. У Кэмпбелла такое, конечно, невозможно: Кеннеди в одном лице комсомолец, то есть, простите, передовик выздоравливающего капитализма времен Нового курса Рузвельта, отличник, атлет, цисгендерный красавец и гениальный физикохимик. Амбиции его, понятное дело, не ограничиваются ни аспирантской стипендией, даже повышенной, ни нацпроектами типа “Земского учителя”.

В наше время, спустя без малого сотню лет после публикации повести, «The Battery of Hate» по-прежнему актуальна. Электромобили завоевали несколько большую популярность, чем в первой половине прошлого века, когда электрохимия (включая электрохимию полимеров) еще не достигла столь бурного развития, а отсутствие надежных преобразователей тока создавало трудности с подзарядкой. Отовсюду слышны захлебывающиеся от восторга проповеди адептов зеленой энергетики, крупные автопроизводители первого мира один за другим объявляют об отказе от выпуска машин с ДВС в скором будущем. Наиболее мощные современные модели электромобилей способны выдать около 2 тыс. лошадиных сил, а у Кэмпбелла отличным значением считается 150.

Вот только проблемы с автономностью и доступностью быстрых зарядок, особенно в климате, отличном от калифорнийского, не позволяют и поныне всерьез рассматривать эти устройства человеку, который не хотел бы в самый неподходящий момент оказаться рабом оцепеневшей груды металла и пластика без надежных механических органов разблокировки дверей.

Самая фантастическая деталь повести, как обычно при взгляде назад из Лет Джекпота на Америку интербеллума, золотого стандарта, безумствующего пальпа и лучеметной готики, не в том, где могли бы ее усмотреть Кэмпбелл или его вечный творческий конкурент «Док» Смит. Всего удивительней, да что там, сказочней в нашу эпоху выглядит молниеносная оперативность, демонстративная открытость экспериментам и безоговорочная готовность помочь пользователям со стороны жирнейших ленивцев околовоенной американской бюрократии — «Локхида» и федерального агентства по авиации. Свершения навроде описанного ниже в нашей реальности вряд ли будут по силам, наверное, даже Бэтмену, не говоря о галеонном маскоте марсианского электромобилизма Элоне Маске.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/bev34).

Великолепная реализация сюжета с проникновением археологов в гробницу фараона, будоражившего умы современников Кэмпбелла после истории с раскопками Картера и Карнарвона в Долине Царей. Рассказ, впрочем, почти лишен экзотики и лирико-мистического флёра, сопровождающего марсианские и прочие хоррор-виньетки Брэдбери, он больше напоминает продукт творческого состязания с Кларком Эштоном Смитом и его «Склепами Йох-Вомбиса», написанными на шесть лет раньше. Оснований так полагать хватает: известно, например, что мегаломанские космооперы первой половины 1930-х, объединенные присутствием Межпланетного Патруля и/или Аарна Мунро, Кэмпбелл создавал в режиме соревнования с «Космическим Жаворонком» родоначальника космооперы, другого Смита — «Дока». Впрочем, марсианский затерянный город Йох-Вомбис, равно как и обители марсиан Брэдбери, после визитов американских и старосоветских зондов окончательно водворился в кунсткамеру НФ, поскольку стало ясно, что пригодные для высокоразвитой биологической жизни климатические условия на Марсе завершились не позже 2 млрд. лет назад, в гесперийском периоде. А Кэмпбелл действие своего рассказа предусмотрительно поместил в другую звездную систему, за 27 световых лет от Земли, и тем надежно предохранил от устаревания. Хотя даже если бы события «Мертвого знания» развивались по соседству, на Марсе, или в поселке посреди аризонской пустыни, это не лишило бы рассказ статуса вечной немеркнущей классики НФ-хоррора. Вот только в том же 1938 году Кэмпбелл, на свое и наше несчастье, написал «Кто там?» и получил постоянную должность в «Astounding». Эти события имели несколько негативных последствий, фактически покончив с карьерой Кэмпбелла-писателя, а «Мертвое знание» лишив известности, какая бы новелле причиталась — ведь еще тридцать лет прошло, прежде чем

А Кэмпбелл и эту-то, ныне классическую, задумку, по существу, опередил на световые годы — за два с лишним десятилетия до лекции Фейнмана «Внизу много места для всех» и за полвека до зарождения биопанка у Кэмпбелла находим, если разобраться, не что иное, как

Я понимаю, почему такие рассказы были популярны: захватывающие обещания науки, напряжение борьбы между всесильным матриархом и непокорным мужчиной, психологизм схватки, несколько ярких, афористичных проблесков в тексте, пришельцы – чудовищные эльфы.

И сейчас такие тексты имеют своё очарование. Передают какой-то дух эпохи, когда фантастика говорила, вроде бы, о тех же предметах и темах, что и сейчас: космос, излучения, энергии, психология, – но технологический уровень отличался настолько, что сейчас это воспринимается как «Страна Оз» в сеттинге науки.

Но это слишком длинно. Вместо экзотической миниатюры мы тут имеем целую приключенческую повесть с погонями, засадами, насыланием энергетического тумана чёрным пальцем чёрной ладони, записываением мыслей на магнитофончик с ленточкой на пружинке, «представьте икс в квадрате плюс игрек в квадрате». Слишком много условностей, к концу почти всё превращается в цирк, дослушивала на скорости 1.5.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/fFIS7).

Джордж Зебровски в послесловии к сборнику неизвестных дотоле работ Кэмпбелла, вышедшем в 1976-м, предполагал, что https://fantlab.ru/work189513 мыслилось работой, открывающей цикл, потому и завершается таким бесцеремонным клиффхэнгером. В финале той повести

Вполне возможно, что и впрямь приберегал на следующие повести в этом же сеттинге, но до них руки не дошли, когда, пересев на должность редактора «Astounding», он практически забросил беллетристику — это было обусловлено идиотским контрактом, запрещавшим ему публиковать НФ и в собственном журнале, и тем паче у других издателей.

Зебровски, однако, даже словом не упоминает эту повесть, опубликованную в 1933-м. А ведь ее существование дает немедленный ответ на вопрос, с какой стати https://fantlab.ru/work189513 стартует не менее резко, нежели заканчивается, словно бы in medias res, что для Кэмпбелла отнюдь не было характерно. Этот ответ очень прост: по отношению к «Beyond the End of Space» неизданное https://fantlab.ru/work189513 должно было выступать сиквелом. Трудно представить, чтобы Зебровски не подозревал о ее существовании, но, по всему судя, так оно и было. В картотеке Фантлаба эти работы пока тоже никак не связаны.

Точка бифуркации повести с нашим вариантом реальности угадывается сразу, как только в повествовании возникает алкоголь. У нас на Главной исторической последовательности сухой закон в США отменили специальной поправкой к Конституции (!) в декабре 1933-го, а Кэмпбелл, писавший весной того же года, продлил эту пагубную практику в будущее, как минимум до начала альтернативных 1950-х, когда происходит действие книги. Альтернативная Америка «Beyond the End of Space» запрещает напитки с содержанием спирта 10%, атомной энергией не владеет (но это пока за работу не принялись два главных героя), во Второй мировой войне, кажется, не участвовала, зато оснастила Нью-Йорк и Вашингтон тротуарными лентами, автоматизировала сферу обслуживания и пересела на автогиры, личные и прокатные. О Первой Холодной войне в этом варианте реальности тоже ничего не слышно, что, однако, не помешало наведаться сперва на край атмосферы Земли, а потом и Луну облететь. Зачатки вычислительной техники в сеттинге попадаются, но герои предпочитают орудовать логарифмическими линейками и таблицами интегралов.

В общем, была бы эта мировая линия вполне симпатичной (если вы не афроамериканец или трансгендер), кабы не вполне логичное после четверти с лишним века сухого закона засилье организованной преступности. Однако Кэмпбелл наделяет гангстеров и немалой позитивной ролью в роковую годину истории: шутка ли, банда Джо Келлера сперва хотя и совершит несколько попыток похитить у Рэндольфа Уоррена и Дональда Путни опытный образец атомного генератора, зато потом деятельно поучаствует в спасении мира вместе с Джеймсом Аткиллом, оппонентом Уоррена из второй повести условного цикла.

Повесть Кэмпбелла выходила практически одновременно с «Обликом грядущего» Герберта Уэллса, который известен в наши дни хотя и слабо, но гораздо лучше ее. Впрочем, я бы не стал подозревать Кэмпбелла в заимствовании у Уэллса концепции Диктатуры Воздуха: роман опубликован в сентябре 1933 года, то есть все-таки чуть позже.

Более вероятно, что образ Совета Пяти — группы магнатов энергосектора, озаботившихся потенциальным цунами на своем рынке после открытия Уоррена и решивших превентивно подчинить себе планету, — возник у него независимо. А если Кэмпбелл, известный скептическим отношением к федеральному правительству, и вдохновился, пообщавшись с Уэллсом, Диктатурой Воздуха, то невозможно отрицать, что после беглого анализа потенциальных преимуществ политики Совета он решительно возвращает героев в суровую реальность.

Однако самый поразительный эпизод повести по нашим нынешним меркам — решительный отказ Рэндольфа Уоррена продать могущественному энергопромышленнику свои патенты. Это после увольнения-то из университета и трех месяцев на больничной койке. Чем мотивировано такое поведение? Да просто Уоррен, даром что кабинетный ученый, не мыслит иного пути личностного роста после грандиозного открытия, чем собственная корпорация реального сектора. Чиллить на пляже в условной Флориде с роялти ему просто неинтересно. Куда занимательнее вышвырнуть с рынка пять крупнейших энергокомпаний США.

В советах директоров этих компаний, подчеркнем, у Кэмпбелла не заметно ни одного персонажа с дипломом MBA и полным отсутствием предметных знаний об энергетике. Зато и строительство космического корабля на этой мировой линии обойдется вам всего в три четверти миллиона (золотостандартных) долларов вместо миллиардов.

Лучеметная готика — дешевое и доступное решение проблем галопирующего госдолга и вашингтонского болота!

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/uxCMO).

Эта версия классической повести «Кто там?», более известной благодаря экранизациям под названием «Нечто», наглядно демонстрирует, как вредило фантастике в ранние периоды ее развития рабское подчинение редакторским принципам «пиши, сокращай», навеянным методичкой Странка и Уайта.

Собственно, Кэмпбелл никогда и не был великим стилистом, место в зале славы жанра он завоевал исключительно новаторскими идеями (включая такие универсально применимые нынче, как варп-переход и разгон звездолетов направленной перекачкой энергии), но в эпоху, когда оплачивался труд писателя из расчета цент за слово по факту выхода публикации, ему порой совсем негде бывало развернуться. Так и в данном случае: Кэмпбелл по настоятельным советам Джека Бёрна из «Argosy» и Ф. Орлина Тремэйна, у которого впоследствии принял бразды правления «Astounding», изъял аж три главы из восьми, с великолепными кинематографичными антарктическими пейзажами и детальным описанием фатальной экспедиции к вмерзшему в лед кораблю Нечто (персонажи его сравнивают, кстати, скорее с подводной лодкой, полагая, что крушение произошло после «погружения» Антарктиды — сейчас известно, что все время до оледенения климат и высоты Антарктиды были вполне благоприятны для сухопутной жизни).

Вместо них Кэмпбелл вставил два начальных абзаца повести, когда вырубленный из ледника керн с Нечто уже притащили к базе на Южном полюсе. Исчезла, в частности, сцена взрыва звездолета с проплавлением глетчера и одномоментным высвобождением «засосанной» из магнитного поля Земли в двигатели энергии — уже она одна в декорациях антарктической пустыни впечатляет сильнее всех аниматронных кукол Роба Боттина в экранизации 1982 года, где акцент на расчлененке, увы, сделался настолько силен, что и все творчество Кэмпбелла поныне трудноотделимо в массовом сознании от карпентеровского слэшера. Между тем «Ледяной ад» — прежде всего доклад об интеллектуальном поединке людей и оборотней в “запертой комнате” отрезанной от мира станции.

Вырезан и красочный пророческий сон Макриди, навеянный телепатемами тающего пришельца, но этот шаг, пожалуй, можно одобрить, поскольку в видении фактически дотошно заспойлерен весь дальнейший сюжет.

Но еще неприятнее для карьеры Кэмпбелла и НФ в целом стали события, последовавшие за успешной публикацией «Кто там?» в 1938-м. Кэмпбелл получил постоянную должность, о которой мечтал, взамен совмещения литературы с иным заработком, какое давалось ему крайне тяжело. Однако, перейдя на редакторскую работу, он перестал писать сам, поскольку совмещать публикации в «Astounding» с редакторством в нем же компания «Street & Smith» не благословила. Выходившие в дальнейшем работы Кэмпбелла, включая три сиквела «Самой могучей машины», были в основном созданы до этого момента, в середине и конце 1930-х.

Так фантастика потеряла великого автора космоопер, смело флиртовавшего с альтернативной физикой, и приобрела выдающегося редактора, который, впрочем, уже лет через десять начал превращаться в догматика и фанатичного поклонника дианетики и прочих психодеструктивных концепций. Но именно в этой — редакторской — ипостаси его радфемки и SJW беззастенчиво пропустили через «культуру отмены» в 2019-м, когда перестала присуждаться JCMA.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/aiqvF).

В этой новелле находим очередной пример весьма вольного обращения классика с физикой и химией — и дело тут не только в том, что атомной энергией/энергетикой Кэмпбелл последовательно именовал процессы, ныне известные как термоядерный синтез. Впрочем, мы увидим, что, как бывало часто, бесшабашная смелость Кэмпбелла, граничащая с наглостью, преломляется в более свежих открытиях реальной науки на удивление удачно.

На момент создания новеллы были уже предсказаны нейтронные звезды и сверхплотная материя, из которой они должны состоять — это сделали Фриц Цвикки (лучше известный открытием эффектов, приписываемых ныне темной материи) и Вальтер Бааде в 1933 г. От этой идеи, вероятно, и отталкивался Кэмпбелл, хотя вряд ли осознавал, что остывать такие объекты, рождаясь неимоверно горячими, будут десятки и сотни тысяч лет. Говоря об электронах величиной с протон, Кэмпбелл, похоже, угодил в ловушку, корректный способ выхода из которой не найден и поныне. “Классический” радиус электрона — примерный масштаб, на котором становятся значимы эффекты перенормировки в квантовой электродинамике — составляет около 2.8 фм и оказывается, действительно, в несколько раз крупнее радиуса протона. Однако при учете квантовой механики электрон следует считать точечной частицей (и одновременно волной).

Зато результаты измерений радиуса протона, выполненные различными методами, отличаются иногда аж на 4%, хотя в позапрошлом году вроде бы найдено решение, позволяющее их согласовать.

Соотношение масс протона и электрона же является фундаментальной физической постоянной (характеристикой сильного взаимодействия) и, судя по данным исследований спектров далеких квазаров, за историю Вселенной особо не менялось: соблюдается с точностью не хуже нескольких миллионных долей. Впрочем, можно себе представить и средство “одурачить” электрон, заставив его эффективную массу увеличиться на добрых три порядка: для этого на Плутоне в лаборатории Нордена должны были работать с тяжелыми фермионами, которые возникают, между прочим, как раз в интерметаллических соединениях — и такие соединения бериллия были обнаружены. А, к примеру, бериллид урана проявляет даже совсем экзотичные свойства тяжелофермионного сверхпроводника.

Но у Кэмпбелла интерметаллиды не заявлены, хотя предсказать их любопытную низкотемпературную физику он наверняка мог, не будь столь привержен, как и в данной работе, мечте о прикладной алхимии.

Переходя к свойствам вымышленного “сжатого” бериллия, обогащенного нейтронами, напомним, что практически весь встречающийся в природе бериллий представлен устойчивым изотопом — бериллием-9. Однако искусственным путем получены и более тяжелые, и при распаде одного из них —нейтронно-избыточного бериллия-16 — действительно наблюдается динейтронное состояние, хотя и чрезвычайно короткоживущее.

В некоторых расширениях Стандартной Модели взыскующие постоянной должности аспиранты обнаруживают разрешенный распад динейтрона до пары стерильных нейтрино через новые скалярные бозоны-посредники и пытаются вывести из экспериментальных данных по нейтронным звездам ограничения на массу оных бозонов. А в контексте повести Кэмпбелла, где герои озабочены энергоснабжением замерзающего Плутона и мечтают обеспечить алхимические трансмутации элементов, любопытно, что такой процесс динейтронного распада нарушает законы сохранения и барионного числа, и лептонного, но сохраняет их разность B — L.

Если бы установка героев Кэмпбелла работала по этому принципу, то ее можно было бы даже отнести, по классификации Макса Тегмарка, к сфалерайзерам — устройствам, извлекающим энергию путем конверсии барионов в антилептоны. Подобный девайс более приличествует культурам, способным не только Плутон посетить за два года в один конец и учредить там аскетичную колонию, а и строительством галактических империй заниматься.

А земной цивилизации Кэмпбелла хорошо бы для начала с уязвимостью в виде ретикулярной формации — центра сна головного мозга — совладать...

Нынче «все знать» ©, что по уровню писательского таланта Кэмпбелл сильно уступал большинству из своих «подопечных» авторов-фантастов, чьи произведения он активно публиковал в руководимых им же суперпопулярных «Astounding SF» и «Analog SF->F». Не исключено, что именно поэтому сей всемогущий редактор-тиран (хе-хе!) нещадно «дрессировал» таких корифеев, как Р.Хайнлайн, Г.Каттнер, А.Азимов, У.Тенн, П.Андерсон (и ещё с десяток звучных имён!), понуждая их вносить многочисленные правки в первоначальные варианты романов/повестей/рассказов.

Сам же он, увы, всегда оставался лишь весьма посредственным писателем-прозаиком. И данная научно-фантастико-приключенческая новеллетта – очередное яркое тому свидетельство…

Завязка сюжета: отдалённое будущее; 2,5-миллионная человеческая колония на Плутоне не имеет возможности полностью обеспечить себя электроэнергией из местных источников, а потому критически зависит от регулярных поставок с Земли, Марса и Венеры аккумуляторных батарей. Продолжительность полёта оттуда – около двух лет, а потому задержка в прибытии сразу трёх рейсовых кораблей снабжения (по неизвестной причине!), ставит местный люд, обитающий в больших и малых изолированных куполах, на грань жизни и смерти от холода, голода и недостатка кислорода…

История получилась довольно протяжённой <по объёму текста>. Тут много научной и наукоообразной информации широкого спектра, что, впрочем, не слишком утомляет потенциального читателя…

(ну, мало ведь кого-то из нас в детстве/юношестве особо «напрягало» нечто подобное в романах и повестях Жюля Верна!.. Не так ли?)

Основная тематика рассказа – несгибаемость человеческого духа в борьбе с неблагоприятными внешними обстоятельствами – в современной литературе уже не столь популярна, нежели чем в прошлом веке (да и много раньше!). Сразу вспомнились произведения советских корифеев фантастического жанра того же направления: в значительной степени – ранних Стругацких и А.Казанцева (всех периодов творчества), совсем уж мало – К.Булычёва и И.Ефремова… Плюс – относительно недавно порадовал наконец-то попавший руки андерсоновский «Катализ» (1950), во многом похожий на «Планету вечной ночи» и сюжетно, и идейно.

События здесь разворачиваются практически параллельно в двух пространственных локациях:

* в главном куполе земной колонии на Плутоне, где талантливый инженер-физик Норден пытается сконструировать некое подобие компактного атомного реактора, чтобы спасти сограждан от неминуемой гибели

* и в глубинах ближнего космоса, где пилот рейсового космолёта Бэррен, обречённый на вечное бодрствование благодаря особенностям своего мозга, противостоит таинственным захватчикам, насылающим сонное излучение на проходящие мимо корабли.

Впоследствии обе линии соединяются.

Финал же, разумеется, – вполне себе хэппи-эндный (не без жертв, однако!), но, дабы избежать уничтожающих интригу спойлеров, на сём благоразумно умолкаю…

(слегка лишь намекну любителям литературы о пиратах, что тут есть кое-какие любопытненькие штришки из практики флибустьеров космоса (ха-ха-ха!))

По фактуре — «Таинственный остров» в декорациях Луны.

По сюжету... даже не знаю как ЭТО описать. Какой-то производственный водевиль, как если бы советский пафосно-пропагандистский фильм из 30-х типа «Трактористы» снимали на заводах «Форда».

Лунанавты не могут решить простейшей задачи — прекратить хищения продуктов или выяснить, кто же вор, но при этом строят почти что заводы-гиганты индустриализации — плавят из гипса воду, из одежды пекут хлеб, и даже создают летающий челнок (!)

Честь и хвала как зарубежным издателям (солидно «наскирдовавшим бабла» (ха-ха-ха!!) на публикации полной авторской версии знаменитейшей фантастико-«ужастиковой» повести/новеллетты, неоднократно экранизированной и включённой в бесчисленное множество антологий), так и отечественным энтузиастам-переводчикам, щедро и бескорыстно поделившимися со всеми нами результатами своих трудов по русскоязычному переложению ещё в позапрошлом году!

Ничего принципиально нового расширенный вариант произведения не содержит, НО (!) вся предыстория общеизвестных (и будоражащих кровь, хе-хе!) событий изложена тут в трёх дополнительных начальных главах, по объёму текста составляющих добрую половину от давно знакомой хроники основного действа. Вместе с тем, ТЕПЕРЬ всё происходит в полном соответствии с классическими образцами жанра — неспешно, размеренно (но отнюдь не скучно!), с более-менее подробным описанием исходных обстоятельств и обилием наукообразной информации в стиле Жюля Верна…

Завязка сюжета: октябрь 1939 г.; крупная научно-исследовательская экспедиция проводит широкого спектра изыскания в Антарктиде. Помимо главной базы на максимально близком расстоянии от Южного магнитного полюса организована вспомогательная станция, где метеоролог Макриди, парочка физиков и радист несут вахту по накоплению данных с различных измерительных приборов. Ими зафиксирована небольшая магнитная аномалия по соседству, и пытливый ум учёных понуждает произвести необходимые раскопки. На глубине всего в несколько футов обнаружен вмёрзший в лёд космический корабль явно инопланетного происхождения, потерпевший крушение в незапамятные времена, а вне его – труп странного существа-гуманоида, в трёх открытых красных глазах которого отчётливо читается злобная ненависть невероятной мощи…

Некоторый сумбур с обилием иностранных имён/фамилий многочисленных действующих лиц*, присущий первым страницам достославной повести, в обновлённой версии сглаживается, позволяя потенциальному русскоязычному читателю наслаждаться основной интригой, не пролистывая лихорадочно <к началу> и не задаваясь поминутно вопросом, а кто кем является по профессии из периодически выступающих на передний план персонажей. Разумеется, в отношении Гэри, Макриди, Блэра и пары-тройки других героев уточнения не требуются, но вот по остальным… ой-ё-ёй (хе-хе!)

В субъективном плане самым примечательным фрагментом в романе представляются пророческие сны Макриди, о коих он более-менее подробно рассказывает своему непосредственному начальнику, главному метеорологу Пауэллу. Сей факт в собственном восприятии кажется тем важнее, что в «Нечто / Кто ты?» о подобного рода снах лишь вскользь упоминал другой персонаж, физик Норрис (причём как видевшихся ВСЕМИ, кто участвовал в обнаружении и первичном обследовании замерзшего инопланетянина). Казалось бы, разница несущественная, но всегда приятно вылавливать крупные и маленькие несоответствия в разных версиях одних и тех же знАковых произведений у крупных писателей. Стругацких, к примеру, или – у Гарри Гаррисона с Бимом Пайпером. Впрочем, каждый развлекается как хочет и как может!..

(помимо прочего, в романе указывается, что рост монстра – около 4 футов; в давно же знакомой повести и того меньше – 3 фута)

Сверх недостающего прежде текста трёх глав, свеженькое издание дополнено обширным предисловием, содержащим массу интересной информации об этапах создания самого популярного из кэмпбеловских литературных творений, а также – нюансах, связанных с публикацией сокращённого варианта + прочие любопытные биографические сведения.

------------------------------------------

* как-никак, количество участников антарктической экспедиции составляет 37 человек!

Как пособие по выживанию в экстремальных условиях Луны -класс! Много натяжек, но не это главное в замысле автора. Показал, как не ломается характер перед угрозой неминуемой гибели — а так бы и было , если бы автор не придумал кучу роялей в кустах в виде технических изобретений на ходу.

Если оценить сюжет с нынешней ситуации, то он очень реален и актуален. Вероятность такой вот катастрофической ситуации при полетах вне Земли очень высока -нет дублирования и подстраховки в случае аварии. Представьте, что вдруг корабль не может приземлиться на Землю или хуже -на Луну или Марс. Как забрать экипаж? Технически возможно, но по времени? Думать ещё нам да думать о безопасности полётов. Сюжет впечатляет -1951 год написания.

Земная цивилизация через 4000 лет после завоевания её сарнами. Это уже интересно. Интересно и техническое и военное превосходство завоевателей — человечество почти всё уничтожено, но дух не сломлен. Автор развивает теорию революции, которая частично увенчалась успехом -но правило разделяй и властвуй победило. Вот так штрихами и главами автор создаёт картину организации общества 4000 лет спустя.

Входит в цикл «Из мрака ночи». Как заключительная часть. Мне понравился -даже на высший балл. Из-за финала — блестящий финал. По всякому можно воевать с пришельцами, но автор использовал то, что заложил в начале сюжета -телепатию. Физики намешал до предела, но как-то у него всё органично вписалось в революцию.

Земная цивилизация через 4000 лет после завоевания её сарнами. Это уже интересно. Интересно и техническое и военное превосходство завоевателей — человечество почти всё уничтожено, но дух не сломлен. Автор развивает теорию революции, которая частично увенчалась успехом -но правило разделяй и властвуй победило. Вот так штрихами и главами автор создаёт картину организации общества 4000 лет спустя.

Жить и творить ради славы? Возможно, но это не делает человека цельным. В герое виден надрыв, когда славы нет такой, какой бы хотелось.

Из цикла «Пентон и Блэйк». Сюжеты о двух умелых астронавтах, выходящих живыми из головокружительных ситуациях. Много роялей в кустах , чтобы обеспечить успех. Уж чересчур много. А так захватывающий боевик.

Автор даёт две сюжетные линии — есть опасные изобретения, их не надо внедрять и публиковать -здесь он прав- атомную бомбу можно было и не изобретать, необходимости не не было. Сегодня это джин выпущен. Мир спокойнее и безопаснее не стал. Вторая линия -если человек узнает своё будущее, то прежней психической устойчивости у него уже не будет . Автор в основном и развил эту вторую линию. Фундаментальная социальная вещь этот рассказ .

Взгляд на 7 миллионов лет в будущее. Но очень кратко. Фантазия у автора небывалая. Сумерки человечества, переход к машинной цивилизации. Но когда-то же всё заканчивается. Или закончится, если любопытство угаснет, которое движущая сила жизни, разумной жизни, конечно.

Для 1932 года мощное произведение!!!! В отличие от подобных сюжетов, когда машинная цивилизация вытесняет биологическую, то здесь взаимопомощь и взаимопонимание во имя главной цели- Спасения Разума. Назидательно, но поучительно.

Цикл из трёх рассказов на тему весьма актуальную сегодня — стоит ли доверять нашу жизнь и существование цивилизации сверхумным машинам или ИИ (по современному).

Третий рассказ цикла «Машина». Завершающийся революцией и изгнанием неудачливых прогрессоров. По замыслу логично. Задача , рассчитанная на тысячелитие упорной работы, обречена -по причинам обеспечения. Невозможность одинаковых исполнителей. Только из-за этого -поэтому нет тысячелетних империй- лидеры и элиты вырождаются частично, частично появляются другие игроки с другими целями ...ну и т.д. Автор так и показал -развал изнутри.

Первый роман из цикла «Машина». Автор предрёк неизбежное из -далёкого прошлого. 1935 год. Что мы имеем сейчас? Развитие сложной техники как это не странно, но отучает большинство людей думать. Пример из жизни нашей. Лет так 40 тому назад я спокойно сам ремонтировал цветной телевизор, читая схему и тестером докапывался до поиска причин, хотя сам и не радиоинженер. Менял затем резисторы, транзисторы и прочее и работало. Сейчас же всю сложную технику меняют блочно — по таблицам !!!меряют напряжения в узловых точках, при несоответствии меняют блок из запчастей и ...точка. Сами же неисправные блоки не ремонтируют -выбрасывают в цветлом. Экономично, быстро, удобно? Да. Но мозги не направлены на изучение процессов в микросхемах и прочем. Масса инженеров отучена мыслить -дай им задачу и инструмент для ремонта микросхем -не справятся.

В сюжете гротеск конечно. Человечество отупело , когда ИИ (тогда его так не называли) стало делать всю работу за него. Предостережение всем изобретателям и инноваторам.

Второй рассказ из цикла «Машина». Попытка изменить деградацию человечества руками и талантом чужой инопланетной цивилизации. Положили много столетий , но ограничения ими же и наложенные на рост интеллекта не дали результата. Сюжет как бы середина между тремя сюжетами цикла. Далее будет виден результат, напрасно ли это всё затеянное.

Видение автора стратегии освоения и заселения Ближнего Космоса. А он прав! Очень логично. Нынешняя программа Илона Маска, мне кажется, это авантюра, рассчитанная на пиар по приглашению денег. Технически она самоубийственна.

Так что мой рэспект Кэмпбеллу.

Чем понравился рассказ ..... представление формы разумной жизни , которая ранее не встречалась в сюжетах. Одно тело , но два разума. Один животный, второй разумный. И разумный столетиями воспитывает животный- эволюционирует его. И всё это на Трансплутоне, ну на почти Плутоне в зоне сверхнизких температур. Блестяще!

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/VY358).

В Рунете и даже англосфере немногим известно, что данная повесть есть, по существу, черновик романа Хайнлайна «Шестая колонна», издававшегося также под названием «Послезавтра»: она была первоначально подписана Доном А. Стюартом, чья работа «Сумерки» — редкая у Кэмпбелла вариация на тему Умирающей Земли — издана в ноябрьском номере «Astounding» за 1934 год, имела большой успех, и некоторое время после назначения Кэмпбелла редактором ещё продолжались публикации от имени Стюарта, пока издатели не запретили это. Впоследствии «All» и взял за основу Роберт Э. Хайнлайн, и, пожалуй, оно не к лучшему вышло: кондовый милитаризм РЭХ с ней плохо сочетается. Версия Кэмпбелла интересна преимущественно тем, что наряду с «Обликом грядущего» это одно из наиболее ранних построений грядущей (на тот момент) Второй мировой войны. «Облик грядущего» малоизвестен в послевоенном мире потому, что разошелся с Главной исторической последовательностью уже в сентябре 1939 года, пускай и сохранил провидческую точность в деталях отделки. «All» осталась в столе до 1976 года, но, вероятно, также быстро впала бы в немилость у читателей после войны: в отличие от базовой реальности, здесь и в «Шестой колонне» азиатским захватчикам сопутствовал быстрый успех, и США попадают в синояпонскую сферу влияния. Роман же Хайнлайна выпущен куда позднее работ Кэмпбелла и Уэллса, в начале 1941 года, когда Вторая мировая уже зашла на второй год, и только очень наивному лохокторату было непонятно, что после экономически калечащих санкций против Японии ее атака, по сути самой же Америкой и спровоцированная, — дело ближайших месяцев.

Читается повесть легче, нежели корявая поделка Хайнлайна — написана возвышенным, нарочито архаичным языком, поэтому рекомендую для прокачки вашего английского взяться за нее в подлиннике; все-таки Кэмпбелл заметно мастеровитее Хайнлайна по части научно-технических идей, а милитаристский и патриотизменный пафос (в экранизации «Звездного десанта» Верховеном подтвердивший закон Натана По) ему чужд. Почти во всех боевых космооперах положительным героям Кэмпбелла приходится ксеноцидить противников или помогать той стороне, которая этот ксеноцид добровольно и с энтузиазмом возьмет на аутсорс, но радости от содеянного персонажи не испытывают — или, во всяком случае, читателя не побуждают сопереживать им в удовлетворении от победы. Хайнлайн же был последовательным сторонником людоедских обратно-сексистских идей «не служил — не мужик» и «женщин и детей пропускать первыми»: сам-то он, что неудивительно, военной карьеры (из-за туберкулеза) сделать не сподобился.

Подпольщики Кэмпбелла, в отличие от азимовских академистов-жрецов атомного культа Галактического Духа, скорее мистики, чем прагматики или циники, в этом они ближе поклонникам «Саранчи» Готорна Абендсена из «Человека в высоком замке» — складывается хотя и ненавязчивое, но отчетливое и странное впечатление, что атомщики Кэмпбелла, сами того не понимая, действительно устанавливают контакт с неким миром платоновских форм. Впрочем, окончательный вывод оставлен на усмотрение читателей. Революция из «All», скорее всего, в реальности имела бы не больше шансов преуспеть, чем война одного диверсанта против кемпейтай целой планеты в «Осе» Рассела, с которой у повести тоже много общего. Трехбуквенные агентства высокотехнологических диктатур так просто не околпачить. Тем больше соблазн приписать местным культам непритворное подключение к Абсолюту.

Интереснее, повторюсь, детали отделки: дискуссии о том, как поступить с побежденными после падения оккупационного режима, навевают ассоциацию со спорами о целесообразности и юридической корректности Нюрнбергского и Токийского процессов; Америка сразу перед войной и даже в период оккупации представлена как ленивый гигант, дремлющий на печи, с которой надо лишь слезть и размять межушные мышцы, а там уж одним махом семерых азиатов побивахом — в наши дни схожим опасным заблуждением охвачены пентагонские и госдеповские дилетанты от дипломатии, геополитики и экономики, толкающие США в «ловушку Фукидида» на Тихом океане, а Китай старательно от нее уворачивается, воюя с Западом силами русских «сипаев» на Разделенной Украине, сбрасывая трежериc, соблазняя тайваньскую оппозицию перспективой мирной реинтеграции острова и строительства моста на Тайвань вместо бомбардировок заводов TSMC и прочих святилищ мирового хайтека или высадки десанта НОАК под Тайбэем. Уже скоро, в январе, на Тайване выборы. В случае победы оппозиционной коалиции с участием Гоминьдана — да, той самой партии, чьи лидеры в 1940-х и эвакуировались с материка под натиском маоистской революции! — сценарий «All» от нашей браны несколько отдалится, а вот если власть сохранит Миньцзиньдан, выступающий в составе «зеленой коалиции» за дальнейшее охлаждение отношений с материком вплоть до официальной независимости Китайской Республики в пределах острова, то достаточно вероятна «китайская ничья» с подачи неоконов Госдепа. Хочется верить, что даже в случае тайваньской войны слабеющий американский гегемон не утащит за собой в отбойник истории все человечество или азиатскую его половинку, а применение вечного пламени атомной энергии, как и у Кэмпбелла, останется в межгосударственных масштабах небоевым.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/alu58).

В научно-техническом отношении эта космоопера — вселенских, как обычно у Кэмпбелла, масштабов, с участием банды полоумных гангстеров, техасца (не столь грандиозной исторической фигуры, как Менелай Иллаций Монтроз у Джона Райта), пяти разновидностей лучевого оружия, включая зеленые лучи алхимической трансмутации, и скованных войной, как в «Самой могучей машине» или «Межзвездном поиске», пары инопланетных рас — уже значительно устарела, ведь написана была в начале 1930-х. Она оставалась неопубликованной еще долгие годы, хотя следы сюжета заметны в переработанном виде на страницах цикла об Аарне Мунро. Лишь после кончины классика ее выпустили в сборнике с комментариями Азимова и Зебровски, но без особой редактуры.

А вот историческую значимость этого произведения недооценивать сложно, ведь именно при работе над ним, еще не став редактором журнала, Кэмпбелл пришел к мысли о возможности цепной ядерной реакции — и зажег ею подопечных авторов «Astounding». А фантасты, в свою очередь, вдохновили участников... обоих атомных проектов Второй мировой. Если творчеством Уэллса, Кэмпбелла и дель Рея интересовался Лео Сциллард, то повесть Хайнлайна «Никудышное решение» с интересом изучал добывавший через Швецию выпуски журнала Вернер фон Браун. Кто знает, не вышла бы Германия, вопреки тихому саботажу Гейзенберга и компании, победительницей атомной гонки, если бы Кэмпбелл и Хайнлайн описали атомную — точнее, термоядерную — реакцию несколько правдоподобнее. У Сцилларда и Эйнштейна, по крайней мере, явным образом интересовались после письма Рузвельту, как Лео додумался до боевого применения цепной реакции, на что физик, пожав плечами, ответил: «Ну, я в фантастике об этом читал».

А ведь почти получилось: по схожему механизму, как мы теперь понимаем, развивается термоядерное горение лития в молодых звездах немного массивнее Солнца. Литий — основа нашей современной бурно развивающейся альтернативной энергетики, на его соединениях работают все ионные и полимерные аккумуляторы в бытовой портативной электронике и многих электромобилях. Но этот третий элемент таблицы Менделеева и достаточно легок, чтобы охотно соглашаться поучаствовать в термоядерном синтезе.

В данной повести Кэмпбелл заявляет, что литий после обстрела протонами излучает альфа-частицы, а бериллий после обстрела альфа-частицами — протоны, и выдвигает предположение, что, смешав их, можно добиться эффекта самоподдерживающегося атомного взрыва. На самом деле термоядерную бомбу по этой схеме соорудить не получится. Требуется высокоэнергетический протон для инициации литиевой реакции, а бериллий если вообще и испустит протоны, то низких энергий, обычно же предпочтет прореагировать с формированием ядра углерода-12 и испусканием нейтрона; в любом случае протоны окажутся слишком замедленными, чтобы расколоть литий. Аналогичная унылая картина на другой фазе предложенного цикла. В звездах, как обычно, проблема решается брутфорсом, а стартует термоядерная печка за счет гравитационного сжатия. На Земле с этим тяжело. А вот с быстрыми нейтронами и дейтеридом лития все проходит отлично.

Кэмпбелл еще в начале 1930-х увлекся атомной энергией и безынерционными двигателями. Со вторым направлением исследований современной науке пока не везет, да и предложенные Кэмпбеллом схемы работы оных частенько вызывали гомерический хохот даже у современников. С атомной энергетикой сразу же пошло бодрее. Когда было открыто расщепление урана, Кэмпбелл мигом сопоставил эту новость со своей схемой литий-бериллиевой бомбы и предсказал, что в случае, если начнется Вторая мировая война (в ту пору уже было уместнее говорить «когда», а не «если»), атомные боеприпасы будут разработаны еще до ее завершения. И стал заказывать у разных авторов истории на тему производства энергии из урана. Наибольшее впечатление на современников произвел, по иронии судьбы, сравнительно пресный в чисто литературном отношении рассказ Клива Картмилла «Deadline» (рус. надмозг. «Линии смерти»), который однажды утром прочли в Лос-Аламосе за завтраком в большой компании и тут же принялись оживленно обсуждать. В той же столовой присутствовал и молча делал некоторые заметки дежурный офицер. Спустя несколько дней Кэмпбелла посетили представители спецслужб, но, как выразился Азимов, он «с легкостью развеял их подозрения, убедив, что это не Кэмпбеллу слишком многое известно, а миру — слишком немногое».

Однако до конца войны печатать в «Astounding» произведения с «атомным подогревом» запретили, попала под раздачу, вероятно, и данная повесть. Хотя не исключено, что Кэмпбелл ее забраковал и по другим причинам, усомнившись в том, может ли существовать сверхгигантская цефеида навроде описанной здесь или Анреля из «Самой могучей машины». Он считал, что чем массивнее цефеида, тем короче период её пульсаций, а в действительности верно обратное. Механизм работы цефеид, предложенный Кэмпбеллом, также расходится с реальностью. По сравнению с описанными эффектами циклической эволюции Вселенной правильный ответ намного проще (его принцип схож с тепловым двигателем, так называемым «каппа-клапаном Эддингтона», теоретически обоснован в 1917 г., подтверждён из наблюдений в 1953 г. Сергеем Жевакиным). В Галактике действительно известны шаровые скопления с цефеидами, но обычно второго типа — такие цефеиды старые, не очень массивные, с низкой металличностью, вроде κ Павлина. Кэмпбелл же описывает в «The Space Beyond» сверхгигантские светила в составе шаровых скоплений эдак на пятьдесят тысяч звезд. В любом случае, пульсирующие цефеиды-сверхгиганты (типа RV Тельца или R Щита) значительно уступают исполинам Кэмпбелла, и даже они проходят короткий этап звездной эволюции, который длится от силы тысячи лет, то есть не позволяет сформироваться планетам, а жизни на них — эволюционировать в привычном нам понимании. Ну а о формах жизни, не скованных кандалами углеродно-белкового гуманоидного шовинизма, с Кэмпбеллом лучше было не дискутировать — за единственным знаменитым и несколько раз экранизированным исключением «Кто там?/Нечто»; оно, увы, и поныне затмевает в массовом сознании остальное наследие классика, выставляя его скорее автором хоррора, чем НФ.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/dvAIP).

«Суперэффективный двигатель оказался не особенно сложным. А что останавливало ранее людей на пути к нему, так это наука: она-то была действительно сложна. Человек уже знал один способ обойти закон сохранения энергии — в большом масштабе и одновременно малом. Они же научились обходить это условие в маленьком масштабе, который одновременно выступал и большим!»

Процитированного фрагмента достаточно, чтобы понять, почему эта работа, опубликованная в 1976 году, а написанная еще в середине 1930-х, достойна внимания лишь как почетный экспонат кунсткамерных антологий вроде «Старомодного Марса» или «Старомодной Венеры», где умышленно исходят из анахроничных представлений о планетах Солнечной системы. В «Marooned», однако, старомодны не просто Юпитер или Ганимед, не только пояс астероидов, выведенный столь опасным местечком, что Бермудский треугольник отдыхает, но и — это наименее удобоваримо и требует снять минимум балла три — закон сохранения энергии и лоренц-ковариантность. Кэмпбелл на протяжении всей писательской и куда более длинной редакторской карьер проявлял себя пылким поклонником безынерционных двигателей, любовь к которым, как я уже отмечал в отзыве на «The Irrelevant» («Marooned» — своеобразный сиквел того рассказа), у него вспыхнула под влиянием творческой конкуренции с Эдвардом «Доком» Смитом. Платоническими чувствами к таким установкам Кэмпбелл не ограничивался: он старался впоследствии через Гарри Стайна и Джерри Пурнелла замолвить словечко за амбициозных изобретателей перед НАСА и ВВС. Увы, с неизменно неотличимым от нулевого эффектом. Хотя, разумеется, возможно, что власти до сих пор что-нибудь скрывают.

Во всяком случае, двигатели Дина и прочие вариации на тему безынерционных установок, включая шойеровский EmDrive и маккаллоховский инерционно-квантовый двигатель на эффекте Унру, который прямо сейчас готовится к испытаниям на земной орбите, теоретически можно втиснуть в наш с вами вариант реальности, например, таким способом, как поступает Мордехай Милгром, автор теории модифицированной неньютоновской динамики, или вышеупомянутый Маккаллох, исходящий из экзотических, но в принципе совместимых с теорией относительности концепций.

Но двигатель, стачанный на коленке затерявшимися в системе Юпитера земными исследователями из «Marooned», обходится с законами сохранения уж слишком бесцеремонно: Кэмпбелл исходит из предположения, что количество кинетической энергии, продуцируемое переменой скорости, разнится в зависимости от системы отсчёта, и переходом из одной системы отсчёта в другую, например, из системы отсчета, связанной с Землей, в систему отсчета, связанную с Марсом, возможно добыть больше энергии, чем расходуется. Отсюда, между прочим, по теореме Нётер немедленно следует нарушение симметрии относительно переноса по времени. Так что утверждение Кэмпбелла, мягко говоря, заметно более фантастично, чем картины Юпитера с четко выделенной поверхностью, арктическими зонами и азотно-кислородно-водной атмосферой с примесями гелия и «небольшого количества водорода», или Ганимеда, где тоненькая, как в повести, атмосфера действительно есть (другой вопрос, что ее давление измеряется микробарами). В действительности профиль температур на Юпитере куда сложнее и напоминает земной: самые высокие значения температуры отмечаются в термосфере Юпитера, на высотах около 1000 км, где давление мизерное, порядка 1 нбар. Причина этого не вполне понятна; затем с понижением высоты температура падает и только на уровне тропопаузы начинает снова быстро возрастать. Данные с высот ниже 132 км под условной границей атмосферы (изобарой 1 бар) к настоящему времени недоступны. Юпитер не имеет чётко очерченной поверхности, и атмосфера плавно переходит сразу в мантию — океан из жидкого, а ещё глубже — жидкометаллического водорода с примесями гелия, и похоже, что по мере приближения к ядру, точная структура которого до сих пор неизвестна, на планете начинает идти град из алмазов.

В повести мы также находим примитивный механический манипулятор для ремонтных работ снаружи космолёта. Этим манипулятором астронавт управляет из шлюпки примерно так же, как показано в «Космической одиссее 2001 года», но более внимательный читатель узнает в механической руке прототип уолдо из одноимённого рассказа Хайнлайна. Современные дистанционные манипуляторы для работ с радиоактивными веществами так часто и называются (в англосфере).

Фирменная черта почти всех классических произведений Кэмпбелла той эпохи — стабильные трансурановые элементы с невероятными свойствами, вроде резистия из цикла об Аарне Мунро. Тут такой элемент тоже есть, синтий, 101-й в альтернативной Периодической таблице, обладающий в твердом состоянии «неизмеримо огромной прочностью на разрыв» и существующий в виде прозрачных кристаллов. Реальный менделевий, конечно, ничего общего с синтием не имеет; мало того, он стал первым из искусственных элементов, который доселе так и не удалось получить в макроскопических количествах. Ну, как-то и без него обходятся при конструировании межпланетных зондов или погружении на дно океана. Хуже другое: мы с вами слетали на Луну еще за полтора века до открытия синтия по хронологии вселенной «Marooned» (там до трансуранов с трехзначным порядковым номером добрались только в 2133-м), а потом забыли, как это делается, и все доводы насчет невероятного прогресса космической робототехники или великолепные картинки Юпитера с его лунами, пересылаемые «Юноной», не так греют душу, как могли бы ее воспламенить селфи с борта одноименного звездолета изыскателей татарстанской ОЭЗ «Алабуга». (Или, еще лучше, с вечеринки в Ганимедском Клубе.)

Пока вместо них приходится довольствоваться физиономией Человека на Луне, иронично косящего глазком Моря Ясности на руины старосоветских ЦУПов, а теперь уже и американских радиотелескопов.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/mqsz3).

Если вы внимательно присмотритесь к библиографии Кэмпбелла, то, возможно, заметите, что nom de plume Карл ван Кэмпен, под которым опубликовано это произведение, классик использовал единожды. Можно сказать, что Кэмпбелл последовал первому закону экспериментирования Весилинда, который рекомендует именно столько раз и проводить эксперимент в случае, если воспроизведению его результаты поддаются с трудом.

Рассказ примечателен исключительно своевольным, даже по меркам творчества Кэмпбелла, обращением с законами физики, и за это, а главным образом — дальнейший срач в комментариях к «The Irrelevant», можно снять и не пять баллов, как делаю я, но все девять. Его персонажи выпутываются из межпланетной смертоносной ловушки, разработав метод генерации энергии из... ничего. Во вселенной этого рассказа (и «Marooned», своеобразного сиквела, который, однако, вышел лишь в 1976 г., а при жизни Кэмпбелла почивал глубоко в ящике письменного стола) количество энергии, продуцируемое переменой скорости, разнится в зависимости от системы отсчёта, и переходом из одной системы отсчёта в другую возможно добыть больше энергии, чем расходуется. Успешно — и невероятно нагло — презрев закон сохранения энергии и лоренц-ковариантность, герои Кэмпбелла обзавелись идеальным двигателем для космических путешествий. Проблема с ним в том, что он не работает, как и многочисленные более поздние конструкции безынерционных двигателей от Дина, Вудворда, Шойера и других амбициозных изобретателей (но получать патенты на принципиальные схемы таких двигателей им это совсем не мешало).

Строго говоря, безынерционные двигатели в фантастику ввел не Кэмпбелл, большой их поклонник, а его великий коллега и заядлый творческий конкурент Эдвард «Док» Смит, но идея оказалась настолько привлекательной, что периодически всплывает в космооперах самых разных авторов, и чем ближе к нашей эпохе, тем сложнее и правдоподобнее делаются ее наукообразные обоснования, скажем, у Аластера Рейнольдса во вселенной «Пространства Откровения».

Глядишь, рано или поздно какое-нибудь из них провалится в заветную трещину лака на парадном портрете Стандартной модели и общей теории относительности. Вот, скажем, не далее как в позапрошлые выходные SpaceX запустила на «Falcon-9» в числе прочих, более рутинных, грузов опытный образец инерционно-квантового двигателя, который, по утверждениям инвестора Ричарда Мэнселла и физика Майка Маккаллоха, будет разгоняться без затраты топлива — на эффекте Унру, не нарушая законов Ньютона. В качестве бонуса Маккаллох надеется объяснить аномалии вращения галактик, не прибегая к постулированию существования темной материи. Патент на унруанский двигатель уже подан и ожидает оформления. В случае успеха он принесет изобретателям триллионы долларов и Солнечную систему на блюдечке.

Таким двигателям вольготнее работалось бы, например, в пространстве-времени, которое пространственно компактно и глобально гиперболично: там распределение вещества и полей (то есть релятивистское дисперсионное соотношение) в некоторый момент времени полностью определяет инерциальную систему отсчёта для любой точки Вселенной. А наше мироздание, обычно отождествляемое с пространством-временем Фридмана-Леметра-Робертсона-Уокера (это не совсем строгое отождествление, но для начала и его достаточно), к ним жестоко. Жестоко, как и споры, вспыхнувшие на страницах «Astounding», невероятно долгие споры, последовавшие за публикацией рассказа, а Кэмпбелл, неизменно отвечавший читателям не от собственного имени, но от псевдонима Карла ван Кэмпена, стойко защищал свою позицию от всех атак. Как замечает в предисловии к сборнику 1976 года https://fantlab.ru/work199808 Айзек Азимов, Кэмпбелл, случалось, переставал участвовать в спорах и позволял им затухать, но никогда не признавал публично свои ошибки. Точно с таким же неугасимым пылом позднее он отстаивал свои воззрения на любимую им дианетику, безынерционный двигатель Дина, лозоискательство и прочее.

Самым близким к публичному раскаянию поступком и можно считать тот факт, что как беллетрист под аккаунтом ван Кэмпена Кэмпбелл больше не напечатал ни строчки.

С использованием заметки для Medium (https://shorturl.at/bDIMU).

Достаточно полистать пару-тройку произведений Кэмпбелла, чтобы понять: никакого иного приема, кроме яростного отторжения, в наши дни в англосфере его творчество просто не способно получить. Кажется логичным, что одновременно с этим снова заинтересовались работами Кэмпбелла в России и Китае.

Для Кэмпбелла было характерно взрывоопасное сочетание новаторских идей с сексизмом (так, именно он навязал Тому Годвину отвратительное решение «Неумолимых уравнений») и непоколебимой верой в евгенику. Многие предложенные им сюжетные ходы стали неотъемлемыми элементами SDK фантастики; скажем, именно Кэмпбелл первым описал в «Самой могучей машине» то, что сейчас называется “червоточиной” пространства-времени, а четырьмя годами ранее, на страницах «Островов в космосе», ввел понятие гиперпространства. Благодаря этому их теперь можно употреблять раскавыченно, не ссылаясь на классика и шельмуя прочие неблаговидные, с точки зрения SJW, аспекты его личности и карьеры; недавно, после кончины Джеймса Ганна, центр по изучению научной фантастики при университете Канзас-Сити подчинили факультету английской литературы, руководство которого тут же ликвидировало и ежегодную конференцию в память о Кэмпбелле, и саму награду JCMA.

Но вспомните, что самый продуктивный период творчества Кэмпбелла пришелся на “интербеллум” — двадцатилетие между мировыми войнами, передышку, продолжительность которой с завидной точностью оценил фельдмаршал Фош.

Распад Венского миропорядка завершился, Версальскую систему банкротили Великая Депрессия в США и ракетный взлет нацистов к власти в Германии, никто еще не мог уверенно утверждать, какое именно состояние окажется следующим стабильным для международных отношений. Однако в обществе и, естественно, фантастике нарастали смутные подозрения, что куплена эта новая стабильность будет ценой кровопролития, сравнимого с гекатомбами Первой мировой или даже превосходящего их.

Нынешняя обстановка “мерцающей” Третьей мировой весьма напоминает годы активных публикаций Кэмпбелла, с естественной поправкой на технологический прогресс — прежде всего в сферах обработки и передачи информации, а также дешевого и доступного оружия избирательного поражения. Правда, эмиграция на Марс с дальнейшим построением технотронной меритократии пока еще столь же далека от воплощения, как в пору, когда над «Фронтерой» работал Льюис Шайнер, или в момент анонса Элоном Маском соответствующей программы SpaceX шесть лет назад. Но вот характеристики, данные у Кэмпбелла Соединенным Штатам, России и Европе накануне сползания земной цивилизации в карго-культистский неофеодализм, можно прямо сейчас с минимальными модификациями, без потери качества, вложить в уста Маска, Такера Карлсона или Дональда Трампа. Едва ли слушатели заметят подвох.

А что подумает в таком случае Генри Киссинджер, никто из присутствующих наверняка бы не узнал, потому что Генри Киссинджер человек очень воспитанный; не исключено также, что он читал в детстве «Conquest of the Planets» и, подобно межпланетному дипломату Монтгомери, рассчитывает на дальнейшее экспериментальное продление жизни сверх уже отработанного столетия.

«Нечто» – мрачная и атмосферная повесть, известная русскоязычным читателям в первую очередь благодаря великолепной экранизации.

Действие повести происходит в Арктике, где научная экспедиция обнаруживает во льдах разбившийся корабль и тело кошмарного инопланетянина. Учёные принимают необдуманное решение разморозить кошмарную тварь, чтобы затем изучить. Однако все идёт не по плану, когда существо оживает. Его довольно быстро удается убить, но оказывается, что Нечто способно принимать любой облик, поедая различных существ. Выясняется также, что монстр обладает телепатическими способностями, тем самым узнавая все о своем доноре, забирая даже его память. Совершенно непонятно, кто из учёных теперь человек, а кто тварь. Универсального способа проверки не существует, и людьми овладевают паранойя и паника. Кому доверять, когда каждый из окружающих может оказаться инопланетным монстром? И где уверенность, что, уснув, ты сможешь проснуться? Лишь бескрайние льды отделяют инопланетянина от огромной кормовой базы. Попав в теплый климат, монстр сможет подмять под себя всю биосферу Земли. Этого допустить нельзя, поэтому путь на Большую Землю для учёных теперь закрыт. Остаётся лишь холодная мрачная исследовательская база, где каждый может оказаться врагом.

Итог: Перед нами повесть с гнетущей и давящей атмосферой – яркий представитель жанра ужасов. На мой взгляд, она несколько уступает экранизации. Тем не менее рекомендую к прочтению всем ценителям жанра.

Расширенная версия знаменитой повести Д. Кэмпбелла «Кто идёт?».

Сложно сравнивать, что же лучше: полный роман, который не был издан при жизни писателя, или, великолепная, всем известная повесть, которая является финальной, отредактированной и сокращенной версией?

Вообще, трудно оценивать книгу. Написана в 1938 году, поэтому, стиль необычный, вернее, непривычный. Бледные схематичные герои, как это признавал сам писатель. Лаконичное изложение. Минимум деталей. Нет ярких сцен сражений, убийств. Атмосферность, на мой взгляд, средняя. Нельзя сказать, что это — красочный, кинематографичный роман, книга довольно «сухая». Хотя, вот парадокс, по мотивам произведения снято несколько знаменитых экранизаций.

Главное здесь — оригинальная, необычная и очень интересная идея. Шикарный сюжет, но, реализация, как мне кажется, очень простая и примитивная. Может быть, напротив, гениальность и кроется в простоте. Ничего лишнего.

Как бы то ни было, это — всеми признанная классика фантастики и хоррора.