.
Аннотация:
Прошло двадцать восемь лет с момента появления в свет рассказа «Ведьмак», пятнадцать лет – с тех пор, как была поставлена точка в последнем томе цикла. И вот – новый, неожиданный и долгожданный роман Анджея Сапковского «Сезон гроз». Не продолжение и не приквел о юном Геральте, но еще одна история о ведьмаке, история о его верном взбалмошном друге Лютике, история о чародейке, знакомой нам по прежним книгам цикла…
Это – «Сезон гроз», книга, пронизанная молниями, громом, ветрами, магией и отблесками обнаженных мечей. Придворные интриги и древние тайны чародеев, новые диковинные твари и все те же чудовища в людском обличье, а также – фирменная ирония Сапковского, виртуозное переплетение сюжетных линий, неожиданный финал, яркие и берущие за душу страницы…
В финале цикла «Ведьмак» Сапковский отправил Геральта и Йеннефер в затерянные края, завершая одну историю и порождая другую. Но вернувшись к этому миру, вопреки ожиданиям некоторых читателей он вплел новый роман «Сезон гроз» в середину созданной истории, а не рассказал, что случилось после событий, описанных во «Владычице озера». По крайней мере, так кажется на первый взгляд.
И вновь Геральт кружит по дорогам, истребляя чудовищ и защищая людей. Сталкивается с дворцовыми интригами, борьбой за очередь наследование и королевский трон, с магическими экспериментами и пугающими последствиями оных, с банальной человеческой алчностью, глупостью и злобой. Набор, хорошо знакомый по прежним книгам о ведьмаке, однако получивший кое-какие отличительные особенности. Так, декорации запестрели и более технологично-продвинутыми терминами, особенно, когда речь зашла о чародейских искусствах, и постмодернистскими кружевами, включая аккуратно подобранные эпиграфы, где присутствуют Ницше с Пелевиным, и злободневные проблемы современного общества. Впрочем, отчасти все это уже присутствовало в последних частях цикла.
Если же рассматривать сюжетную структуру «Сезона гроз», то он ближе к начальным сборникам, чем к последующим романам, из-за четкого разбиения на небольшие законченные истории, которые происходят на значительном удалении друг от друга, что создает ощущение некоей камерности, столь свойственное первым рассказам. С другой стороны, как и в романах, Сапковский пронизывает сюжет множеством сюжетных нитей из политических и чародейских интриг, образующих цельное историческое полотно. Правда, на широкий простор геополитики упряжка повествования почти что не выбирается, ограничившись кратким экскурсом в пограничный конфликтом Редании и Темерии, а в остальном колесит по летописным тропам захудалого королевства Керак. О рассказах, положивших начало истории о Геральте, напоминают и традиционные для Сапковского отсылки к фольклору, мифам и легендам. И вот среди топей борется с течениями корабль-призрак, а оборотень пускается в погоню за похитившими его детеныша людьми.
Кстати о людях, то есть о персонажах. Сапковский и здесь соблюл баланс, взяв полюбившихся читателям основных героев — Геральта, Лютика, Йеннефер, уже встречавшихся — Нимуэ, Корал, а затем добавил новых — смекалистого и добродушного краснолюда Аддарио Баха, излишне верящего в законность Феррана де Леттенхофа, упрямую и терпеливую Мозаику. Тем самым он избежал чрезмерных самоповторов. И что приятно отметить, новые персонажи оказались достаточно колоритными, чтобы не казаться бледными тенями героев основной саги.
Однако в цикле был сильный сквозной мотив, мотив Предназначения, мотив ведьмачьего долга, мотив поиска любви и семьи. Мотив, который в финале «Владычицы озера» заставлял плакать. На первый взгляд, подобной пронзительной ноты в «Сезоне гроз» нет. Есть лишь сказочный полусон Нимуэ, которая то ли повстречала призрачного двойника Геральта, то ли поверила своей фантазии. Есть лишь сказочный отзвук про силу мечей, которые повергнут зло и разгонят своим светом тьму. Но можно взглянуть иначе. Не случайно почти у всех сцен можно найти прообразы в саге. Битвы с монстрами, приграничные стычки, жестокость чародеев, придворные интриги... Даже в зачарованных краях, где оказался Геральт, он остался ведьмаком, помнящим о своем долге. Долге, который пронизывает его грезы о сражениях и схватках, о дружбе и вражде, о мести и справедливости. И эти чувства — не иллюзия.
Итог: ностальгически-грустная и светлая смесь грез, приключений и юмора.