Грех внутри тебя Ведьма Р


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «holodny_writer» > Грех внутри тебя! "Ведьма" Р. Эггерса и библейский запретный плод
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Грех внутри тебя! «Ведьма» Р. Эггерса и библейский запретный плод

Статья написана 3 июня 15:23

«Ведьма» Р. Эггерса рассказывает о конфликтах внутри пуританской семьи, которая боится принять язычество. Склоняющие к этому обстоятельства вырастают из Голода. Пустой амбар с голым погребом заставляют верующих думать, что Бог покинул их дом. Оставил наедине с Природой, лишив надежды раздобыть пропитание в лесу, и испытывает свою паству отчаянием. Но страх рождается не от чувства покинутости, а из беспомощности перед догадкой, что за пустующий без пищи стол вскоре сядет Смерть. Возможно, она постучит в дверь рогами Черного Козла, с которым забавляются на улице младшие детишки.

Может быть, голод наступил потому, что именно детишки отвернулись от бога?

Настоящую причину узнать сложно. Остаётся лишь молиться и уповать на волю Всевышнего. Семья пуритан делает это с первого дня, оказавшись на лесной окраине будущего дома. В первых минутах просмотра мы видим, как герои воздают руки к небесам перед чащей. Из-за постановки кадра сложно понять, чему те молятся. Объектив большей частью занят лесом, так что небо занимает всего четверть изображения. С помощью такого операторского решения не понятно, кому герои воздают руки — богу или природе. Кажется, что, поклоняясь Богу перед гущей леса, семья поклоняется Лесу.

Смещение акцента на Природу особенно любопытно тем, что неба, с которым у зрителя ассоциируется христианский бог, можно было поместить в кадр больше. Ведь Эггерс снимает широкоформатным объективом. Режиссер будто специально фиксирует зрительское внимание на лесе. Не без мотивов: в дальнейшем повествовании чаща имеет свою роль.

Отметим, что динамика самого повествования тоже напрямую зависит от камеры. Благодаря работе с «широким» кадром, объекты в нём кажутся крупнее, чем привык видеть зритель. Из-за чего картинка выделяется «объёмом». Он особенно выделяется при изображении небольшого числа объектов. Тогда внимание приковывается исключительно к ним, а мы не столько читаем контекст происходящей сцены, сколько погружаемся в фактическое изображение. Максимально ёмко такой эффект раскрывается при панорамной съемке, где несколько вещей (или людей) изображены на разном расстоянии друг от друга. Из-за чего сцена получает особую многомерность и просто «заглатывает» зрителя. Как следствие, меняется динамика повествования: увязнув в многомерном изображении, зритель теряет ход времени. Становится тяжело уследить, как долго картинка держится на экране — и действие растягивается даже при стандартном хронометраже.

Растягивание действия – не самый удачный приём для кино. Но в случае с «Ведьмой» это работает эффектно. Когда смотрящий «проглочен» картинкой, ему не до скорости событий: внимание без того напряжёно. Длительное напряжение – отличный способ, чтобы вселить в зрителя не отпускающую тревогу перед появлением чего-то жуткого. И Эггерс вселяет такое чувство, работая по всем канонам слоубернера.

На психологический неуют влияет не только ширина объектива. Нагнетание дискомфорта создаётся планировкой. Это происходит в сценах ритуалов. Как отмечалось выше, режиссёр использует широкий формат на полную мощность, помещая в границы экрана минимум предметов и людей. Например, в первой сцене с ведьмой мы крупным планом видим нагую, дряхлую старуху, которая готовит ритуал. Она то ли мажется примочками, то ли что-то режет или кого-то потрошит. Мы не можем рассмотреть действий колдуньи полностью: мешает темнота и, самое главное, сам план — сцена показана фрагментарно. Это приковывает внимание к ее частям, не попавшим в кадр. Из-за чего воображение вынуждено дорисовывать картинку. Умножим концентрат внимания на такую многомерность кадра – и получим объёмную сцену. Которых в «Ведьме» действительно множество.

Так же фрагментарно, как с жутким изображением, Эггерс работает с религиозными символами. В отличие от визуально емких сцен, библейских отсылок в картине не так уж много. Однако чтобы понять смысл одного символа, необходимо сложить его с другими. А иногда вовсе отказаться от первой интерпретации, потому что основная мысль символа раскрывается после его появления в другой сцене. Речь идёт о библейском символизме поедания яблока.

В «Ведьме» отец голодного семейства втайне от жены ведет сына в лес. Цель мужчины и мальчика – отыскать добычу, попавшую в расставленные капканы. Конечно же, дичи в них нет. Бог, на которого уповают охотники, будто забыл о доверившихся ему людях. Спустя несколько сцен зрителя может посетить мысль, что, возможно, нужный бог просто не пришёл. В конце концов, результат всех их усилий спастись от голода половинчат. Нашли неподвижного зайца, но не подстрелили, расставили капканы, но не обнаружили добычи, протянули руки к лесу, а молятся своему богу. Пуританам как будто намекают провести начатое до конца. Возможно, помехой в пропитании враждебная природная среда требует, чтобы ей поклонились полностью, без молитв христианскому богу.

Но что бы ни являлось причиной неудач, охотникам стыдно признавать поражение перед семьей. И отец говорит домашним, что водил сына за яблоками. Старик прикрывается походом к дереву с плодами, которые порадуют жену – сам, без её указки. С одной стороны это действительно всего лишь прикрытие, потому что мужчина шёл за пропитанием, выполняя свою роль добытчика, а с другой – странный реверанс к библейскому символу в его обратной подаче. Аллюзия стала бы более емкой, отправь сама жена мужа за яблоками в лес, где супруга бы загрызли волки. С одной стороны, такая губительная для мужчины инициатива женщины, возжелавшей плода осталось бы прямой отсылкой к Библии. А с другой, связалась бы с желанием избавиться от члена семьи, отправив его в лес, сыграв на мотиве некоторых сказок о ведьмах.

Здесь же мужчина сам говорит о желании пойти за яблоками. Как будто ветхозаветный грех заложен в нём, а не в жене. Интересно, что в лесу отец убеждает сына в изначальной греховности («грех во мне и тебе»). Возможно, намерением угодить женщине поиском яблока прикрывается неудачное выполнение своей роли кормильца.

Так или иначе, понять этот библейский символизм сложно. Ясность вносит последующая, более внятная метафора с сыном Вильяма. Когда мальчик сам оказывается в лесу, то становится жертвой ведьмы, съев предложенные ей яблоки. От колдовской пиши он умирает. Мотив смерти из-за причащения запретными плодами известен в сказках. Но трактовать этот мотив со сказочных позиций в разборе «Ведьмы» не совсем уместно. Библейский слой в её символах работает мощнее сказочного. Так что в поедании умертвляющих яблок здесь больше Ветхозаветного. В конечном итоге, причиной смерти мальчика становится плод греха, который оказался внутри него («грех во мне и тебе»). Только теперь буквально, а не в виде метафоры. Также отметим, что, получив и съев ядовитый плод, Калеб завершает дело отца, который «шёл за яблоками, но не дошёл». Мальчик будто заканчивает то, что не смог сделать старший христианин.

Да и яблок Калеб наелся не просто так. Войдя в лес, он оказался глубже чащи, в которую его впервые завёл старший. Здесь напрашивается главный вопрос, какая связь между упомянутой верой в пуританской семье, ритуалом, нуждающимся в завершении, и возрастом каждого домочадца.

Здесь библейские мотивы истории уступают фольклорным. Желая завершить дело отца, сын с оседлавшей лошадь сестрой возвращается в лес. Отметим, что лошадь, как и лес в мифологической традиции – символы загробного мира. Животное, несущее всадника в мир мертвых, и лес, который отделяет царство мертвых от мира живых, имеют схожую функцию проводника в пространство по Ту Сторону. Шаг туда – инициация, необходимая охотникам, желавшим провести определенное кол-во дней в лесу. По сути, умереть в нём и переродиться, согласно языческим традициям.

Калеб проходит эту инициаю. Взяв оружие, чтобы подстрелить дичь для пропитания семьи, он как охотник, идёт на смерть. Здесь герой развивается в системе языческих координат, в отличие от христианина-отца, который не смог перейти черту. Играя по законам природы, сын нарушает христианское табу не пробовать запретный плод, из-за чего наступает смерть. Здесь Эггерс использует достаточно понятную игру символов.

Но, тем не менее, действия Калеба парадоксальны. Нарушая христианское табу ради выживания, в дальнейшем он нарушает даже цепь первобытных, языческих запретов. Идя в лес как воин-добытчик, мальчик встречается с ведьмой и, несмотря на страх, сближается с ней. Так проходящий инициацию воин сбит с цели женщиной, которая несёт угрозу, играя на мужских же инстинктах. По сути, ведьма обманула охотника, потому что он сам обманул себя. Возможно, христианские запреты были нарушены из-за того, что жертва отошла от первобытных правил.

Тем не менее, благодаря их нарушению Калеб приблизился к своей цели. В отличие от отца, боящегося выйти за границы христианской морали. Не считаясь с последствиями, старик держится религиозного стержня. В этом смысле фигура старика более цельная, хотя и приводит к половинчатости результатов в прокормлении семьи. Действия же сына последовательны, при парадоксальной двойственности двигающих им мотивов. По-другому быть не может: Калеб слишком противоречивая фигура, которая имеет несколько функций-ролей. Фольклорные сюжеты раскрывают их посредством библейского и сказочного символизма. Но не меняют статуса: эти роли психологические, как роли других героев.

С одной стороны, Калеб — сын, который не доверяет отцу и желает от него отделиться, но принимающий заложенную старшим программу «грех внутри меня». С другой стороны, это младший брат, сдерживающий влечение к сестре. А с третьей – мужчина, пытающийся стать охотником, но не знающий, как вести себя с враждебной природой. Отметим, что каждая из перечисленных ролей двойственна. Сын признаёт отца, не желая копировать его действия, брат ссорится с сестрой, но хочет познать её тело, мужчина намерен помочь семье, но не имеет опыта добытчика.

Любопытно, что психологическое решение одной из ролей усугубляет болезненность другой роли. Так, Калеб идёт в лес, чтобы стать охотником, но поддаётся чарам ведьмы и теряется. Мы видим, как мальчик, приняв запретный плод у женщины, становится мужчиной в половом плане. Но не становится им в социальном смысле, не успев найти добычу для семьи. Интересно, что из-за такой метаморфозы в герое сюжет теряет один из пластов. Сделав Калеба мужчиной, режиссёр не раскрыл полностью его влечения к сестре. По большому счёту, Эггерс принёс этот мотив в жертву библейскому мотиву. Ведь у влечения к сестре не может быть развития, потому что Калеб умирает из-за проглоченных яблок. А без отравления запретным плодом невозможна метафора смерти от «греха, который внутри».

Видимо, для Эггерса метафора имеет больший вес, чем завершённость намеченных конфликтов. Стоит отметить, что режиссёр подчиняет символизму даже психологию, строго разделяя отношения между ролями. Например, чем моложе члены Семьи, тем меньше разногласий между ними; от возраста также зависит степень веры: так, младшенькие близнецы не ссорятся и свято чтят Бога, не думая, к чему приведут игры с Чёрным Козлом. Старшие брат и сестра пререкаются как подростки и, наследуя родителям, побаиваются голода, но худо-бедно стремятся подчинить выживание семьи библейским заповедям. Родители давно перешагнули черту: из-за повсеместного ужаса перед природой, лесом и голодом, они скандалят и разочаровываются в библейском законе. Для отца христианская мораль превращается в предлог не корить себя за бездействие, прячась за ожиданием Высшего Промысла, а для матери христианская покорность судьбе — фикция, потерявшая смысл из-за подкрадывающейся голодной смерти.

Парадоксально, что чем более взрослы и психологически зрелы герои, тем больший дискомфорт от обстоятельств они испытывают. В отличие от детей, для которых выход из привычной городской среды и попадание на окраину леса могли оказаться травматическим опытом. Однако в «Ведьме» всё наоборот: Эггерс изменил свойства ролей.

Режиссер экспериментирует с символикой ролей не только сюжетно и психологически. Он, где возможно, старается использовать символизм на максимум. Для этого работает с визуальным образом. Так, Калеб после смерти – не только сын, принёсший младшего ребёнка матери, но и мертвый мальчик с младенцем на руках. А мать – это помешавшаяся из-за смертей женщина, которая кормит грудью ворону.

Не вырастая и не деградируя (в отличие от Калеба), герои распадаются на множество типов и символов.

Как старшая сестра Калеба Томасин, сорвавшая с себя ряд условностей перед раскрытием личной сути. Несмотря на то, что суть героини противоречит христианству, образ девушки имеет сходство с образом отца. Томасин такая же цельная: двойственности в ней даже меньше, чем в старике-родителе. Но в силу пола девушка психологически ближе к разочаровавшейся в христианстве матери. И сама воспринимает христианство не как Закон Божий, а как систему запретов, важных только для мужчин в семье. В этом – единственная двойственность Томасин. Причем, не столько её, сколько ситуации, в которой девушка оказалась.

Будучи цельной, героиня отказывается от веры с большей легкостью, чем воспитанный пуританином-отцом брат. Однако свою не христианскую инициацию она получает именно на примере брата, когда тот стал мужчиной в половом смысле. Кто бы ни был первым, взрослые дети принимают связь с языческой реальностью раньше своих родителей. Интуитивно Калеб и Томасин завершают начатый семьей ритуал, словно не желают мучиться оскоминой после винограда, съеденного их родителями.

Не хочется делать вывод, что Эггерс ставит точку в семейном конфликте, освобождая детей от родительского опыта. Потому что психологический слой истории здесь вторичен. Акцент ставится на метафорах и библейском символизме. Который сложен из-за вольностей в его художественной интерпретации. Более того, психологические роли героев раскрываются через саму ветхозаветную и сказочную символику. Благодаря ним же передаётся двойственность внутри героев. Но, к счастью, обходится без сложного психологизма, потому что герои не меняются, а раскрываются. Чему помогает и сама техника съемки. Ведь на конфликт с раскрывающей героев средой намекают образы, визуально акцентированные работой камеры. Впрочем, об этом было сказано в начале.

Как режиссер, Эггерс сложен. Но в его работах достаточно кодов для разгадки. Зрителю лишь остаётся в них не запутаться.





996
просмотры





  Комментарии


Ссылка на сообщение4 июня 00:05 цитировать
Шедевральное кино, на мой взгляд. Идеальная старинная сказка. Надо бы пересмотреть)
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение4 июня 11:18 цитировать
Первый фильм, который мне тоже захотелось пересмотреть.


Ссылка на сообщение7 июня 12:22 цитировать
СПГС. «Ведьма» весьма простой фильм для понимания: это попытка (и очень удачная) создания хоррора основанного на фольклоре. Ведьма в фильме показана именно так, как представляли себе ведьм люди той эпохи: она согласно самой своей сущности настроена враждебно к честным христианам. И занимается именно тем, чем ведьме и положено заниматься согласно представленям людей тех времён: портит молоко, уничтожаем посевы и всячески гадит пуританам. Как следствие те у кого вера сильна гибнут, но не отрекаются от Бога, а старшая сестра в отчаянии совершает грехопадение — опять же, классический мотив в христианстве. При чём тут вообще язычество? Весь фильм от начала и до конца находится в рамках именно христианской парадигмы.
Вообще мне очень понравилось как Эггерту удалось показать семью пуритан. Их нравы конечно же смотрятся странно в нашу эпоху, но при этом Эггерту удалось показать их дейсвительно живыми людьми, а не просто тупыми религиозными фанатиками, как сейчас часто показывают людей тех времён в кино.
А фильм отличный, сам 3 раза смотрел и наверно ещё пересмотрю когда-нибудь.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение7 июня 15:42 цитировать
При чем в концепте фильма язычество — указано в тексте. ;-) Спасибо за мнение!


Ссылка на сообщение10 июня 11:59 цитировать
Спасибо за хорошую развернутую рецензию:beer: Всё аспекты развернуты широко и красиво. Вот это только место немного не поняла. Возможно, узость моего личного восприятия.

цитата

Будучи цельной, героиня отказывается от веры с большей легкостью, чем воспитанный пуританином-отцом брат.

Это речь о героине Ани Тейлор-Джой, да? А в чем цельность этого персонажа? Мне кажется эта история из глубинки носит характер обычного древнего суеверия. Цельность (как я её понимаю) — раскрытие зрелой личности. Не увидела такого именно в сюжете.

Эту актрису очень люблю. Красивая, эффектная, талантливая. Но мне кажется, что «Ведьма» это не самая её удачная роль. Много сильнее «Эмма» и «Ход королевы». И я с нетерпением жду картины «Прошлой ночью в Сохо», выход которой запланирован на октябрь 2021.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение10 июня 13:59 цитировать
Благодарю за комментарий. Под цельностью подразумевается отсутствие внутренних конфликтов. Как следствие, героиня не мучается перед принятием решения — и отказывается от веры быстрее. Признание необходимости адаптироваться и есть признак упомянутый вами зрелости — которая неразрывно связана с целостностью.
 


Ссылка на сообщение10 июня 14:22 цитировать

цитата holodny_writer

Благодарю за комментарий

Во благо:beer:

цитата holodny_writer

Под цельностью подразумевается отсутствие внутренних конфликтов. Как следствие, героиня не мучается перед принятием решения — и отказывается от веры быстрее.

Да, поняла Вашу мысль. Просто мне показалось, что она отказывается от веры на позиции своего внутреннего психа что ли. Она веру меняет на шабаш. И круг её детства условно замыкается. Мне слышится в этом повествовательном нарративе режиссёра одна кельтская легенда. Не могу вспомнить, какая именно. Лента снята очень интересно: глубоко, аскетично и завораживающе. И хотя, честно говоря, пересматривать пока не тянет. Мне кажется, что это весьма достойная работа — режиссёра / оператора / актёров непосредственно.
 


Ссылка на сообщение10 июня 18:41 цитировать
Отказ от веры из-за внутреннего психа не буду отрицать: предпосылки к этому поступку героини могут быть.
P.S.: На недостойные работы я не пишу рецензий.
 


Ссылка на сообщение11 июня 00:08 цитировать

цитата holodny_writer

Отказ от веры из-за внутреннего психа не буду отрицать: предпосылки к этому поступку героини могут быть.

Я увидела в этой ленте повествовательный нарратив в контексте легенды. На мой вкус мало философской составляющей. Хотя, возможно, в своё время не достаточно внимательно смотрела.

цитата holodny_writer

P.S.: На недостойные работы я не пишу рецензий.

У Вас концепция такая, да?:-) Многие любят ругать / критиковать. Ну у каждого своя мотивация освещения материала.
 


Ссылка на сообщение11 июня 09:04 цитировать
Конечно. Есть ли смысл писать о том, что зритель не захочет смотреть? Выглядеть «умным», ругая фильм/книгу может каждый.
 


Ссылка на сообщение11 июня 12:01 цитировать
Я немного не про это спросила:-) Не наступает ли тот момент, когда понимаешь: эта лента ещё года два назад не зашла (не понравилась), а сегодня хочется про неё что-то сказать своему читателю. И наоборот. Ведь бывает наоборот, когда мы словно «вырастаем» и из прежних предпочтений. Или Вы в принципе не возвращаетесь к просмотру тех картин, которые когда-то не понравились?

Могу сказать в свою очередь, что Ваша статья на «Ведьму» вызвала определённое переосмысление (желание взглянуть на неё под другим углом).
 


Ссылка на сообщение11 июня 15:21 цитировать
Рад, что у моего читателя возникло такое желание!
Ко второму просмотру в принципе не возвращаюсь. Возможно, «Ведьма» будет первой, потому что недавно возникала мысль включить еще раз и просмотр получать удовольствие, не «читая» коды фильма.
 


Ссылка на сообщение11 июня 16:49 цитировать

цитата holodny_writer

Рад, что у моего читателя возникло такое желание!

Честно признаться, это желание возникло совершенно неожиданно. Смотрела года три назад по всем правилам хоррора поздней ночью — совсем не страшно было. Картина показалась очередной пустышкой. Теперь, когда Вы сделали попытку разложить её смысл на определённой символике — я, пожалуй, вернусь к этому кино. Очень нравится манера игры ключевой актрисы: яркая и выразительная. И на мой личный взгляд — пробежала по диагонали комменты — дело не в том, какую именно символику Вы от себя предложили. А скорее в том, что она есть в принципе. Если говорить о хорроре как таковом в том числе в книгах, Мартина и Кинга на символике архетипов всегда стараюсь читать. Так интереснее выходит. И совершенно неожиданные трактовки произведения в голове проявляются.
 


Ссылка на сообщение11 июня 17:09 цитировать
Признателен вам, Елена! В дальней перспективе хочу посмотреть «Маяк» того же режиссера. Хочу написать рецензию, если фильм себя оправдает. Так что, вам будет что почитать.
 


Ссылка на сообщение11 июня 19:16 цитировать
Спасибо огромное за любовь к теме! Ссылку на Маяк дайте здесь пожалуйста. Вроде как не совсем оффтоп — ну если по теме режиссёра8-)


Ссылка на сообщение10 июня 19:00 цитировать
«Ведьма» Р. Эггерса рассказывает о конфликтах внутри пуританской семьи, которая боится принять язычество.

Вот это таки странное утверждение. Язычество? Что вы вкладываете в данное понятие? Оно настолько сложное с одной стороны и настолько же бессмысленное с другой. И история, вроде бы, не об этом.


Ссылка на сообщение10 июня 19:08 цитировать
«Здесь библейские мотивы истории уступают фольклорным. Отметим, что лошадь, как и лес в мифологической традиции – символы загробного мира».

Вовсе не обязательно. Откуда вы это взяли? Лошадь — это символ и воздуха, и воды. Чего угодно, смотря в какую фольклорную сторону копать.

«Шаг туда – инициация, необходимая охотникам, желавшим провести определенное кол-во дней в лесу. По сути, умереть в нём и переродиться, согласно языческим традициям».

Да и вообще фраза «Здесь библейские мотивы истории уступают фольклорным» выдает то, что вы не вполне понимаете, что такое фольклор. Фольклор легко включает в себя библейское. В то же время и библейское может включать в себя фольклорное. Фольклор — это, скажем грубо, народные традиционные представления о мире. И в них как раз библейское уживается со всем остальным. Ну, если мы говорим о Европе, например. Да и «библейское» — тоже нужно раскрыть. Какая-то путаница в понятийном аппарате.

Это тоже как-то с неба. Откуда вы это берете? Это определенная традиция фольклористики или как бы ваше видение?

«Калеб проходит эту инициаю. Взяв оружие, чтобы подстрелить дичь для пропитания семьи, он как охотник, идёт на смерть. Здесь герой развивается в системе языческих координат» Здесь тоже непонятно, из каких данных вывод.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение10 июня 20:31 цитировать
Связь лошади с загробными миром отмечена большинством адекватных фольклористов. В том числе Проппом. Лошадь в представлении европейцев по большей части ассоциируется с земляными работами (или с войной — в мифах развитых культур). В этом контексте о связи лошади с воздухом пишут и говорят редко.
Под «библейским» подразумевается Ветхозаветный мотив о грехе, связанном с поеданием яблока. Да, запретны плод встречается в других мифологиях как источник конфликта. Но здесь говорится о христианском мифе. Так что, связь должна быть понятной. Если нет — ничего поделать не могу: у каждого своё видение.
Что касается вывода по 3-му пункту, то ответ в предложении выше.
 


Ссылка на сообщение10 июня 21:29 цитировать

цитата holodny_writer

Лошадь в представлении европейцев по большей части ассоциируется с земляными работами (или с войной — в мифах развитых культур).
Кон ассоциируется и с солнцем, например) С войной, действительно. С земляными работами? Такого напрямую не вспоминается.

По поводу загробного мира и коня — ну, конь является спутником человека. Воинов, например, хоронили с конями и прочей живность. С петухами и собаками. Есть в мифах и кони, которые перевозят героев из одного мира в другой, но тот не обязательно загробный. Связь коня с водой очень качественно читается в связи с Посейдоном. И так далее. Как спутник человека с давних пор этот зверь имеет связь и почти со всем, к чему имеет отношение человек. Поэтому давить на какое-то одно его ритуальное качество странно, тем более, что автор на самом деле не дает к этому никаких прямых отсылок. Ваша картинка интересна и довольно мрачна, но я хотел бы просто понять, откуда вы ее взяли) Если это чисто ваше надстройка, так и замечательно, только в тексте об этом говорится как-то очень уж категорично)
 


Ссылка на сообщение10 июня 23:22 цитировать
Специфика материала иной раз требует категоричности. В цельном, связанном тексте иногда без этого не обойтись. Но в любом случае благодарю за отмеченные неточности. Исправлю формулировки, если позволит общая структура.


Ссылка на сообщение10 июня 21:11 цитировать

цитата holodny_writer

Связь лошади с загробными миром отмечена большинством адекватных фольклористов. В том числе Проппом.
это каким таким большинством? У вас есть такой срез? И Пропп, да будет вам известно, товарищ устаревший. Не удивлюсь, если только его вы и просмотрели в контексте фольклористики. На мой взгляд вы в своём тексте занимаетесь умножением сущностей и надстройкой того, чего в фильме как бы и нет. Мне любопытно и фильм мне, как и вам, понравился, но просто интересно, откуда вы берете свои интерпретации. На лицо ведь туманность в мат части.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение11 июня 17:16 цитировать
Я то же самое заметил: автор ишет смыслы которых в фильме нет и через эту призму оценивает снятое режиссёром.
 


Ссылка на сообщение11 июня 17:37 цитировать
Вы интересный. Предыдущий оратор приводил аргументы. Приведите и вы — свои. Я считаю, что смыслы в фильме есть. Иначе бы о них просто не писал. Докажите обратное.
 


Ссылка на сообщение13 июня 16:17 цитировать
Ок, первое же предложение вашей рецензии: «Ведьма» Р. Эггерса рассказывает о конфликтах внутри пуританской семьи, которая боится принять язычество.
Назовите вообще хоть один пример, где в фильме говорится про язычество или намекается на него? Пока нету внятного ответа на этот вопрос дальнейшее обсуждать бессмысленно.
 


Ссылка на сообщение13 июня 17:53 цитировать
Видимо, вы не до конца понимаете, что такое символ. В кино им может быть любой объект, который ассоциируется у зрителя с вещью, не проявленной вербально. Если проще, режиссер может не говорить о вещи, процессе или явлении, но символически подталкивать к тому, чтобы о присутствии их в сюжете задумались. Как Эггес это делает — описано на примере работы камеры.
Если вы это не понимаете, тоже не вижу смысла о чем-то спорить. Всего доброго.
 


Ссылка на сообщение14 июня 10:41 цитировать
Ну и где в фильме эти самые языческие символы?
Вы придумали себе тезис и всю рецензию написали под него, хотя «иногда банан это просто банан». Поэтому и написал ранее про СПГС.
Я фильм смотрел три раза. В нём нету никаких отсылок к язычеству, ни формальных ни символических.
Кстати ещё полезно бывает просто поискать по фильму информацию в интернете, например что послужило источником при написании диалогов:
Значительной частью диалогов и поворотов сюжетной линии фильм обязан сохранившимся с XVII века памятникам письменности. — от себя добавлю что эти памятники письменности принадлежали исключительно христианам-колонистам, которые в XVII веке ни про какое язычество писать бы не стали. Как я писал ранее, фильм полностью находится в христианской мифологии тех времён. Все персонажи, как отрицательные, так и положительные, тоже лействуют согласно христианским представлениям о них.
Ну и что бы два раза не вставатьб хотя это уже скорее в раздел анегдотов, но весьма показательных: Общественная и религиозная организация Храм Сатаны поддержала съёмки фильма и организовала несколько показов. Её представитель Джекс Блэкмор высоко отозвалась о фильме, назвав его «впечатляющим примером проникновения в суть сатанизма», который, по его мнению, будет небесполезен для современного общества и религиозных дискуссий в нём. Джемс Блэкмор видимо тоже не понял что фильм про язычество...
Текст в курсиве скопирован со страницы фильма в Кинопоиске.
Причём я могу сходу назвать два фильма где конфликт на линии христианство-язычество показан режиссёром и его не нужно искать с лупой. Это например «Вальгалла»
Николаса Виндинг Рефна или «Чёрная смерть» Кристофера Смита.




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх