IV
Но вот комедиантов сброд
Замолк, оцепенев:
То тварь багровая ползет,
Вмиг оборвав напев!
Свет гаснет — гаснет — погас!
И все покрывается тьмой,
И с громом завеса тотчас
Опустилась — покров гробовой…
— Э. А. По, «Червь-победитель» (перевод Рогова)
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
— Симон, что это?...
— Римляне. Боги, они же послали целую когорту за мной!
Туэрис улыбнулась.
— Я знаю. Я ощущала их в видении прошлой ночью, перед твоим прибытием. Ты стоял рядом со мной здесь, прямо как сейчас.
Он не мог видеть свои следы внизу, в тени скал, но знал, что они должны там быть.
— Моя тропа! Если ночью не было никакого ветра…
— Не беспокойся, Симон. У одной когорты не будет никаких осадных орудий из тех, что были у великой армии Камбиса. Они обнаружат храм неприступным, даже пускай и догадаются, что это нечто большее, чем заброшенные руины. Множество шаек кочевников проходили этой дорогой, и не ведая о тайне внутри камня.
— Что ж, мои исчезающие отпечатки ног могут навести их на подозрения.
Туэрис пожала плечами.
— Они не доберутся сюда раньше, чем через час, и они умрут в пустыне, если решат остаться здесь. Они не важны. Теперь же, Симон, идём со мной, ибо есть ещё одна вещь, которую я должна показать тебе прежде, чем мы скрепим наш союз. Ты должен увидеть Жемчужины Земли.
— Жемчужины, э? – прогремел грубый голос прямо позади них. – Клянусь Бахусом, если тут есть сокровища, то я взглянул бы на них тоже!
Симон крутанулся на месте, выхватывая свою изогнутую сику. Из-за валунов выпрыгнули римляне и бросились вперёд, двое передних быстро приближались к нему с обнажёнными мечами. Симон хлестанул своим плащом по лицу одного, плавно проскользнул под защиту другого и нанёс удар. Его оппонент упал ничком, выплёскивая кишки. Симон снова крутанулся, погрузив клинок в грудь другого нападающего и одновременно отбросив плащ в сторону. Он услышал хриплый возглас агонии и, обернувшись, увидел, что Туэрис сжимает изогнутый кинжал, в то время как мужлан, пытавшийся схватить её, сползает к её ногам.
— Довольно! – взревел глубокий голос. – Сдавайтесь, или вы оба – мёртвое мясо!
Симон, присевши, чтобы встретить следующую атаку, увидел, что четверо человек направили натянутые луки на него и Туэрис. Это были короткие, мощные сирийские луки, которые могут послать стрелу так, что та пройдёт полностью сквозь человеческое тело. Он замер. Ещё четверо римлян с мечами наизготовку вышли вперёд. Солдаты, все восемь, судя по их коротким римским плащам и кожаным туникам, но путешествующие налегке, без копий или брони.
— Бросайте наземь ваше оружие – быстро!
Симон бросил свою сику. Туэрис, после краткого колебания, начала убирать свой кинжал в ножны, привязанные к её бедру. Симон заметил, что это странно изогнутое лезвие было сделано не из металла, но из какого-то молочного, чуть ли не полупрозрачного материала. Жертвенный нож, имеющий такую же форму, как и те, виденные в его полусне…
— На землю, женщина!
Туэрис аккуратно положила кинжал у своих ног, затем выпрямилась и застыла в безмолвии, с выражением презрения и высокомерия в своих чертах. Симон обратил внимание, что говорящий был высоким и жилистым, с жёстким лицом и чёрной повязкой на одном глазу.
— Что ж, Лэканий Скутула, — сказал Симон ровным голосом, — ты весьма далеко от юрисдикции твоего номарха, не так ли? Здесь тебе никаких налогоплательщиков, которых ты мог бы давить и пытать…
— Он сейчас под моим командованием. – коренастый, с брутальными чертами мужчина выдвинулся вперёд. – Несомненно, ты меня знаешь, Симон из Гитты.
Симон с лёгкостью распознал грубые черты человека в набухающем утреннем свете.
— Рабдос из Скифополя! Ага, ты был мясником Пилата в Иудее, когда ему потребовался сирийский наёмник для его грязной работы. Именно так, пока он не поймал тебя за воровством имперской казны. Я слышал, что Тиберий изгнал тебя на какой-то невольничий остров. Очевидно, что Калигула более снисходителен к лакеям.
Рабдос от души расхохотался.
— Император Гай знал, что я был лучшим для этой работы, и я это доказал. Видишь, Скутула, разве я не говорил, что нам нет нужды в целой когорте, в конце концов?
— Я никогда с этим не спорил. – офицер с жёстким лицом повернулся к солдату справа от него и отрывисто скомандовал, — Обыщи их, Ацилий – и будь более осторожен, чем твои трое мёртвых товарищей ранее. Этот Симон был тренирован как фракийский гладиатор.
Молодой декурион обошёл вокруг Симона и Туэрис, стараясь не вставать на пути кого-либо из лучников. Симон заметил, что его узкие тёмные глаза и красивые черты лица образуют полуухмылку, намекающую на садизм.
«Ещё один жёсткий тип.» — решил он.
Руки Ацилия легко и ловко прошлись ощупью по обеим сторонам туники Симона, затем то же он проделал и с Туэрис. Симон обратил внимание, что его руки замедлились на женщине.
— Больше никакого оружия на них, сэр.
— Хорошо. Теперь свяжите самаритянину руки. — приказал Скутула. – Этот человек – убийца, даже без клинка.
— Справедливо. – Ацилий вытащил шнур из-за пояса, завёл руки Симона назад и экспертно связал их вместе в запястьях. Симон слегка согнул предплечья, пробуя нагрузку. Это был стандартный узел для связывания рабов; его обучение у персидских магов искусству освобождения от пут позволит ему быстро выскользнуть из них в нужный момент – если таковой вообще будет.
— Теперь ведите их внутрь, — приказал Рабдос, — и давайте найдём то сокровище. Я вижу свет от факелов внизу этой лестницы. Двигайтесь осторожнее.
* * *
Симон и Туэрис стояли в верхнем коридоре, за ними пристально следили Скутула и двое лучников. В то же время оставшиеся солдаты обшаривали комнаты и досыта напивались в комнате для омовений. Они вскоре вернулись, неся связку предметов, завёрнутых в солдатский плащ.
— Ну и что вы нашли? – спросил Скутула.
Ацилий наклонился и раскрыл плащ.
— Несколько кубков и масляных ламп, сэр. Я думаю, что они из чистого золота.
— И древние, полагаю. – сказал Рабдос. – Могут принести кругленькую сумму. Однако мы всё ещё не нашли те жемчужины. Идёмте; я вижу ещё один уходящий вниз проход.
Они спустились по нему и спустя несколько мгновений вошли в огромный центральный зал с помостом и алтарём. Симон услышал, как двое или трое из солдат ахнули в изумлении.
— Зажгите ещё несколько этих стенных факелов. — приказал Скутула. — Это место весьма сумрачное.
Пока солдаты поспешили исполнить поручение, он повернулся к Туэрис.
— Итак, женщина, ты можешь показать эти «жемчужины», о которых ты говорила.
«Жемчужины Земли.» Мысль пробудила воспоминание в уме Симона – вспышку его видения. «Почитание Жемчужин. Шаи-урэт-аб – древний, но не бессмертный. Предназначение Жемчужин – заменить его.»
Туэрис стояла молча. Её черты не выдавали страха, но только лишь холодное, аристократическое презрение.
— Ну же, давай! – рявкнул Рабдос, на его широком лице отразилась злорадная ухмылка. – Если ты не скажешь нам этого сама, то мы гарантируем, что заставим тебя выкрикнуть.
Она по-прежнему молчала. Симон гадал, почему его видение две ночи назад не показало ему их поимку римлянами, затем внезапно к нему пришёл ответ. Решение послать небольшой отряд вперёд должен был быть сделан относительно недавно. Решения могут менять будущее. Странное беспокойство росло в нём, пока он вспоминал своё собственное видение; он ощущал, что совсем скоро ему самому предстоит принять судьбоносное решение, прямо здесь, в этой самой зале…
— Позвольте мне поработать над ней, сир. – сказал Ацилий, выуживая кинжал Туэрис из-за своего пояса. – Я свяжу её и начну сдирать с неё кожу. Это лезвие должно сгодиться – оно весьма острое.
Симон окинул нож взглядом; его молочная полупрозрачность была окрашена жёлтым в свете факелов. Он попробовал свои путы, зная, что вскоре ему предстоит выскользнуть из них на свободу. Лучше им будет умереть в бою, чем от пыток…
— В этом нет необходимости. – внезапно подала голос Туэрис. – Я покажу вам, где спрятаны Жемчужины Земли.
— У дамы есть немного разумения. – произнёс Рабдос. – Отложи-ка в сторону свою новую игрушку, Ацилий. Ты можешь воспользоваться ею при общении с самаритянином позднее.
Туэрис пересекла пол и взошла по ступеням круглого помоста. Римляне следовали за ней вплотную, толкая Симона идти вместе с ними. Наверху помоста оказалось достаточно свободного места для всех.
— Итак, ну и где же? – потребовал Скутула.
Туэрис указала.
— Под тем каменным кубом.
— Ха! И как же мы сдвинем эту проклятую штуку?
— Один из вас должен потянуть этот вертикальный железный рычаг на себя, чтобы освободить его, а другие – как следует навалиться на его переднюю часть. Куб шарнирно закреплён в одном углу и откидывается в сторону.
— Вы трое – давайте плечами к этому блоку! – скомандовал Рабдос. – А ты, Ацилий, дёргай за рычаг!
Что-то терзало Симона в глубине души. Ему вспомнилось видение – девочка, которая должна была пройти посвящение в Культ. Это не было правильным порядком исполнения; следовало сперва откинуть рычаг на дальней стене, иначе была огромная опасность…
«Туэрис, что же ты планируешь?»
Она вернула ему взгляд и слегка двинула головой в сторону. Симон сделал шаг назад, гадая, прочла ли она самые его мысли.
— Давайте, парни! – гаркнул Рабдос.
Ацилий потянул за высокий рычаг; трое солдат навалились на куб. Тот легко откатился в сторону – столь легко, что солдаты растянулись на нём во весь рост, когда куб резко остановился. Симон мельком увидел небольшую выемку в нём; в этой выемке были две белых сияющих сферы, наполовину погружённые в похожую на коричневатые специи субстанцию. Он уловил запах чего-то знакомого – той Пыли-наркотика. Затем, внезапно, он ощутил огромную чёрную тень, спускающуюся с потолка…
Могучий толчок сбил его и всех остальных с ног; звук от сотрясения наполовину оглушил. Храм и скала под ним задрожали, отражая эхо короткого грома под высоким куполом. Эхо… подобное барабану гигантов.
«Туэрис! Что ты наделала?»
Симону потребовалась пара-тройка секунд, чтобы сбросить с себя путы, прыгнуть и схватить упавший меч. Тень медленно поднималась обратно, и Симон теперь видел, что это была массивная квадратная колонна. Она опустилась прямо на куб, ныне же скрытые механизмы подтягивали её вверх; с колонны капала кровь. Трое римлян, упавших на куб, теперь представляли собой только половины туловища до груди; их головы и руки были раздавлены под весом основания колонны. Он увидел, что Туэрис поднялась на ноги, её белое платье было забрызгано кровью. Она подошла к упавшему Ацилию. Некоторые из солдат, не менее забрызганные, также поднимались на ноги. В воздухе, медленно оседая, висела пыль, и Симон отчётливо обонял запах лотосового наркотика.
скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)