Альгирдас Йонас Будрис, Теодор Роуз Когсуэлл, Теодор Локкард Томас
Игроки с нулевой гравитацией
Players at Null-G, 1975
Трое выдающихся мастеров научной фантастики обращаются к одному из любимых жанровых приёмов и выдают увлекательную новую вариацию.
Разрушения действительно впечатляли. Затихающий стон умирающей банши, всё ещё вибрировал в воздухе, отзываясь нытьём зубов Натаниэля Уолларда. Он осторожно стряхнул с себя несколько кирпичных обломков, пластиковую крышку пульта управления, осколки стекла, россыпь пластиковых колпачков циферблатов, секцию компьютерной памяти и несколько уютных ветвей болотного дуба. Затем он сел.
Очки Уолларда сломались на переносице, и линзы болтались на дужках. Он прижал их к глазам и с недоверием огляделся. Все здания сровнялись с землёй. На рулёжной дорожке возле ранее единственного пригодного ангара компании «Макнил Аэроспейс», не осталось даже пылинки. Сам ангар на старом аэродроме разорван на куски. Его обломки, а также остатки окрестных полуразрушенных построек, всё ещё глухо падали рядом. Уоллард сгорбился, прикрыл голову руками, и очки незамедлительно распались. Дальнозоркость позволяла разглядеть, как клочья рубероида и обрывки обшивки устремляются на северо-восток поверх вздрагивающих верхушек низких деревьев.
Натаниэль Уоллард, лауреат Премии Энрико Ферми, Золотой медали Министерства торговли США, Премии Морриса Н. Либмана, Премии Бенджамина Апторпа Гулда, Премии Ирвинга Ленгмюра и Медали NASA за выдающиеся научные достижения, сидел и размышлял о происшедшем. Потом вспомнил об остальных.
Он вскочил на ноги и начал вглядываться в ближайшие завалы.
— Джо! — крикнул он. — Фрэнк! Где вы?
В двадцати футах от него, среди останков контрольного центра, оборудованного в углу ангара, зашевелились две кучи обломков. Уоллард подскочил к ближайшей и отбросил фрагмент утеплённой потолочной плиты, обломки раскладного стула, папку-планшет с торчащим в зажиме обрывком жёлтого блокнота, пробитый скрепкой пластиковый стаканчик, осколки стекла и изрядный слой пыли. После чего поднял на ноги Джозефа Барнетта. Барнетт, обладатель Медали Резерфорда, Медали и Премии Гатри, Национальной научной медали, Награды за выдающиеся гражданские заслуги, Медали Трента-Креде, Премии Дэвида Сарнова и Премии по дифракционной физике имени Бертрама Юджина Уоррена, произнёс:
— Что случилось?
— Не знаю, — Уоллард пожал плечами. — Машина висела в нескольких футах от земли, значит, гравитационный экран работал идеально. А потом...
— Верно, — сказал Барнетт. — Мы отбирали мощность секунд тридцать, и я не успел ничего отключить. Всё быстро нарастало и просто... взорвалось. Что это был за адский грохот?
— А ветер откуда? — Уоллард уставился на стартовую площадку, где располагался гравитационный экран. Старый «Бьюик» оказался на месте, но теперь напоминал сплюснутый грейпфрут. Он простонал: — Следовало лучше всё продумать. Знаем же, что нельзя браться за эксперименты лишь потому, что кто-то может нас опередить. Говорил я Фрэнку... — Внезапно осознав, что их только двое, он лихорадочно оглянулся. — Фрэнк!
Другая куча хлама зашевелилась вновь. Пролетела в сторону фанера, и запылённая фигура, стряхивая с себя секцию снегозащитного забора, печатную плату, светокопию, крышку трансформатора, осколки стекла и старый кроссовок, с трудом поднялась на ноги.
Уоллард и Барнетт помогли Макнилу встать окончательно. Пиджак и рубашка исчезли, вязаный галстук бессильно свисал на футболку. Он с недоверием осмотрел поваленные опоры ЛЭП, лежащий на боку универсал, с днищем, аккуратно пробитом кусками алюминиевого короба.
— Чудо, что никто не погиб, — подытожил Макнил.
— У тебя есть хоть малейшее представление, что произошло, Фрэнк? — спросил Барнетт.
Фрэнк Макнил, обладатель Международной золотой медали Нильса Бора, Премии Джорджа Вашингтона, Премии по физике твёрдого тела имени Оливера Э. Бакли, Нобелевской премии по физике, Мемориальной премии Оппенгеймера и Мемориальной премии Э. О. Лоуренса, почесал в затылке и покачал головой.
— Нет. Хотя машина выглядит так, будто поле каким-то образом обратилось, и она получила удар в пятьсот «g» вместо нуля. Что, — поспешно добавил он, — не только теоретически невозможно, но и не объясняет остальные разрушения.
— Что ж, — сказал Барнетт, — давайте подумаем ещё. Мы собрались здесь немного поохотиться. Три ночи назад за парой пив мы придумали схему экрана, нейтрализующего гравитацию. Настолько простую, что мы мигом его собрали и поставили сверху старую машину, только посмотреть, что выйдет. И посмотрели. — Он сделал паузу, окинув взглядом уничтоженное имущество заброшенного аэродрома. — Мы истратили на гравитационный экран жалкие восемнадцать сотен долларов, и только гляньте, какой удался выхлоп.
— Но я хочу знать, что, чёрт возьми, случилось? — взвился Уоллард. — Даже если антигравитационное поле и дало сбой, такого оно не могло натворить. Его эффективный радиус — всего полсотни футов.
— Может, взорвался бензобак машины.
Уоллард покачал головой.
— Такое видно сразу. А она вроде как цела. Не стоило пытаться обогнать Чарльза Гарнетта. Лучше бы мы три дня больше думали и меньше строили.
— Но на бумаге... — Барнетт вздохнул.
— И мы не могли позволить Чарльзу Гарнетту нас опередить, — подхватил Макнил. — Он снял бы сливки со всей концепции.
— Какие уж там сливки, — Уоллард ткнул пальцем в смятый «Бьюик». — Но давайте восстановим ход событий. Мы включили антигравитационное поле, машина стала невесомой. А потом вдруг небо обрушилось на нас. Явно внешнее воздействие.
Макнил мрачно пососал ободранную костяшку пальца, а затем указал на приближающееся облако пыли.
— А у нас, похоже, гости.
Все трое обернулись посмотреть на потрёпанный старый пикап, летевший к ним через поле, хлопая крыльями и взмётывая куриными перьями из кузова.
— Арендодатель, — Макнил застонал. — Спорим, что сейчас он будет утверждать, что это место практически пребывало в статусе коммерческого аэропорта, пока мы безрассудно его не разрушили?
Через мгновение грузовик с визгом затормозил рядом с ними, и распахнул водительскую дверь.
— Ребята, вы в порядке? — Сайлас Уайтмаунтин взмахнул соломенной шляпой. — Я уж думал, вас унесло прямиком в Канзас, судя по тому, как всё тут кругом летало.
Макнил разглядывал седовласого мужчину в комбинезоне, чьи фермерские угодья примыкали к заброшенной взлётной полосе.
— Видимо, нам просто повезло. — А затем, быстро сообразив, добавил: — Ну, как бы там ни было, вам теперь не требуется помощь в расчистке земли. Она теперь куда больше похожа на поле для люцерны, чем вчера. Экономия на уборке.
— Изрядная заварушка, да? — Старик оглядел опустошённое поле. — Здания-то тут ценные, очень ценные. С учётом инфляции и всего прочего, я полагаю, на восстановление уйдёт добрых двести тысяч. И это не считая исторической ценности. Первый аэропорт в округе Сагуош. Линдберг здесь однажды садился, когда совершал большой тур после возвращения из Парижа.
— Должно быть, с курса сбился, — буркнул Макнил.
— Ну, вообще-то, да, сбился. Но я вот думал — поставлю памятный знак и буду за вход брать. Нематериальные активы тоже надо учитывать, когда страховку получаешь.
— Страховку? — переспросил Уоллард. Троица заворожённо уставилась на старика. — Ага. А какая именно страховка?
— От торнадо. Последнее, что ожидаешь. В этом сезоне ни одного не видел, а я-то в здешней погоде живу, парень, с пелёнок и до седых волос. Восемьдесят лет почитай. С моего дома всё как на ладони. Гляньте-ка. — Он ткнул пальцем в небо. — Хвост ещё видать.
Впервые за всё время три физика подняли головы к небу. На северо-востоке таяла, казалось бы, безобидная беленькая косичка облачка.
— Уходит, — фермер опустил жилистую руку. — Не долго, конечно, покрутилась, но жуть как. Игрушки ваши изрядно потрепала. И по самолёту, похоже, приложилась. Только сейчас разглядеть удалось. — Он направился к останкам «Бьюика», отшвыривая с дороги мусор и качая головой.
Макнил переглянулся с Уоллардом и Барнеттом и шепнул:
— Кажется, мы выкрутились. Он действительно верит в торнадо.
Глаза Уолларда расширились, и на лице появилось понимание.
— Так оно и было. Клянусь Богом, вот оно что. Мы включили торнадо.
— Мы? — фыркнул Макнил. — Да как мы могли? Представляешь, сколько энергии надо? Мы всего лишь позволили воздушной массе поднять две тонны на десять футов вверх.
Барнетт, запрокинув голову и наблюдая, как облачко-косичка растворяется в пустоте, покачал головой.
— Воздух не мог поддерживать невесомую двухтонную массу. Воздух тоже стал невесомым. Мы не додумались...
Теперь пришла очередь осознания Макнила. Он побледнел, почти как Уоллард.
— Мы поместили экран между земной гравитацией и столбом воздуха диаметром в сто футов и высотой во всю атмосферу. Гравитация распространяется со скоростью света. Должно быть, это ворвавшийся внутрь воздух расплющил машину и создал торнадо.
Барнетт энергично закивал.
— Верно. Мы сделали столб воздуха невесомым. Окружающий воздух ринулся в образовавшееся пространство, тоже стал невесомым, последовал за первоначальным воздухом в космос и так далее. Остальное сделала сила Кориолиса. Хорошо ещё, что питание отключилось, а то бы нам пришлось туго, как и всему остальному миру. Боже мой. — Он хлопнул ладонью по лбу. — Мы бы выкачали всю атмосферу Земли в космос, если гравитационный экран проработал достаточно долго.
Рот Уолларда раскрылся, и он начал лихорадочно нажимать кнопки калькулятора.
— Уф, — сказал он через мгновение. — Ну, при постоянном давлении на утечку атмосферы Земли потребовалось бы больше тринадцати миллионов лет.
— Да, — сказал Барнетт. — Но большая часть жизни вымерла бы намного раньше. Задохнулись бы, понимаешь?
Затем на лице Уолларда появилось новое выражение ужаса, и он снова ухватился за калькулятор.
— Что ещё, Нэт? — Макнил заволновался.
— Мы выстрелили в космос тридцатисекундным цилиндрическим импульсом антигравитации. Что будет, если он достигнет Солнца? Оно было почти в зените, когда мы начали эксперимент.
Разинув рты, все трое уставились вверх. Барнетт взглянул на часы, а затем, прикрыв глаза рукой, устремил взгляд в сторону полуденного сияния.
— Ждём практического подтверждения. Пятьсот секунд туда, пятьсот секунд, чтобы увидеть возможный эффект. Шестнадцать с половиной минут. Случится с минуты на минуту.
Они затаили дыхание. Минуты тянулись мучительно медленно. Прошёл расчётный срок, с запасом. Барнетт пожал плечами и повернулся к другим.
— Видите? Ничего.
— Повезло, промахнулись, — сказал Уоллард. — Импульс всё ещё движется.
Макнил кивнул.
— А что будет, когда достигнет другой звезды? Или, предположим, населённой планеты. — Он запнулся и покачал головой. — Смогут ли те, другие разумные существа, проследить его путь сюда? Придут ли они искать нас? — Он посмотрел на остальных. — Сочтут ли они это оружием? Направленным на них?
— Лучше поручить астрономам проверить, нет ли чего-нибудь на пути этого луча, — сказал Уоллард. — Боже, что же мы наделали?
Сайлас Уайтмаунтин и его соломенная шляпа снова присоединились к ним.
— Неисповедимы пути Господни. Вихрь так лихо сорвал крылья с вашего самолёта, что проклятая штуковина теперь на машину похожа.
Трое физиков мрачно посмотрели на него, но вдруг Макнил выпрямился.
— Крылья. Конечно, — тихо произнёс он. — Надо установить гравитационный экран в нижней части самолёта или ракеты, взлететь на крыльях, пройти сквозь большую часть атмосферы и только потом включить экран. Это решит проблему с торнадо и утечкой атмосферы.
— Хорошо, — сказал Барнетт. — А страховка должна покрыть этот бардак. — Он махнул рукой в сторону окружающих развалин.
— Да, — тихо сказал Уоллард. — И тогда у нас останется лишь одна проблема. — Он поднял взгляд в направлении, куда ушёл луч.
Двое других задумчиво смотрели туда же.
цитировать
свернуть ветку
