Паук, плетущий паутину Тьмы, или О хрупкости человеческого социума/Нет вещизму!
В солнечном городке Касл-Рок жизнь шла своим чередом. Бурлили страсти вокруг благотворительной «Ночи в казино», из-за которой сшибали копья две крупнейшие религиозные общины городка – католики и баптисты. Продолжались когда тихие, когда громкие противостояния между жителями. Кто-то по-прежнему пил горькую. Кто-то таил злобу, терзался от боли, неразделенной любви или серьезного внутреннего кризиса. Проблем хватало. Но все знали, или, по крайней мере, чувствовали – и это пройдет.
До того момента, пока в Касл-Роке не открылся новый магазинчик редкостей. Его хозяин, мистер Лиланд Гонт, произвел на городское сообщество исключительно положительное впечатление. Вежлив, галантен, обаятелен. Вот только его прикосновения вызывают содрогание и отвращение. Но что до этого, если у него обязательно отыщется что-то до зарезу, до безумия, во что бы то ни стало, нужное именно вам.
Вот только плата за такую необходимую вещь, будет очень высокой.
И не для вас одного.
Король ужасов Стивен Кинг даже в относительно ранних книгах («Вещи» увидели свет в 1991-м) был не чужд психологии. И время от времени, под флером хоррора, затевал в своих книгах разговоры на чертовски важные темы.
В Needful Things дядька Кинг («Под куполом», «11/22/63» ) в первую очередь решил поговорить с нами о двух вещах. Хрупкости социума и пагубности вещизма. И некоторых психологических нюансах гомо сапиенсов, куда ж без них.
Сперва о социуме. Мощной структуре, обеспеченной религиозными и моральными императивами, впитанными с молоком матери. Демократическими ценностями, толерантностью, либерализмом. Вертикалью власти, соцвыплатами, психологами, правоохранительными органами всех мастей и расцветок. Структуре, которая в мирное время кажется неколебимой. На первый взгляд.
Но стоит появиться кому-то, обладающему необычными возможностями и желанием изменить статус-кво, картина может резко измениться.
Оказывается, что людское общество очень нестойко и ранимо, ведь в любом социуме, особенно провинциальном, накапливается неимоверное количество подводных камней и конфликтов, обычно находящихся в тлеющем, подспудном состоянии. До поры до времени скелеты в шкафах пребывают в угнетенном виде. Худшие качества людской натуры, такие как злоба, снобизм, гордыня, чувство превосходства, нелюбовь к «не таким как все», варятся внутри людских организмов, не находя выхода наружу. Религиозные конфликты, любовные терзания, жажда обладания, несогласие с соседом и финансовые противоречия удерживаются в узде. Но если подтолкнуть их к выходу из латентного состояния – туши свет и ховайся в жито. Человеки поразительно легко срываются, и, не взирая на некоторые муки совести (по природе гомо сапиенсы не дурны, что нам пару раз проиллюстрируют наглядно), с удовольствием отрываются на своих ближних.
Ощущение тягостное, причем не столько из-за количества трупов (а их тут хватает), а именно благодаря четкой демонстрации ломкости и нестабильности окружающего нас общества.
Что может быть таким толчком?
Вот мы и подошли к другой важнейшей идейной основе «Вещей»: критике вещизма и потребительства (в некоторой мере пресловутого мещанства), густо замешанного на желании прикупить что-либо ценное по дешевке.
Я желаю эту вещь. Пускай я вполне могу без нее обойтись. Отказаться от идеи обладания. Удовлетвориться иными аналогами. Плевать. Хочу и все! И для удовлетворения своего желания пойду на очень нелицеприятные действия. Забывая, что в этом мире за все нужно платить – и порой немало.
Да, продукция магазинчика Гонта – это не просто вещи. Как заявляет сам хозяин, это что-то, что люди видят во снах, может это и есть сны. Воплощенная мечта. Ностальгическое возвращение в детство или другие счастливые времена. Туда, где тебе было по-настоящему хорошо. Несбывшаяся реальность. Вдобавок способная перемещать обладателя в «виртуал». Это вам не банальная микроволновка и не айфон последней модели. Но суть пагубности жажды обладания вещью от этого не меняется. Наши однорасцы и ради обычного айфона порой убить готовы.
Теперь познакомимся поближе с некоторыми из персонажей, разыгрывающих очередную драму на просторах бедного Касл-Рока, городка где происходят события изрядного количества книг Короля ужасов (в «Вещах» Кинг начинает потихоньку формировать общий легендариум своей хоррорной вселенной, упоминая героев и трагедии, произошедшие в Касл-Роке, и описанные в его ранних вещах).
Персонажи как всегда у Кинга досконально и глубоко проработаны, шикарно описаны, снабжены минимум одной яркой фишкой, выделяющей их из толпы и мощным шлейфом роли.
Лиланд Гонт/Гаунт. Антагонист романа. Изысканный манипулятор, извлекающий наружу худшие людские черты. Паук с разноцветными глазами, застывший в центре темной паутины, играющий на психологических струнах души, дергающий за нити, реагирующий на трепыхания жертвы, вызывающие следующие колебания сети. Плетущий кровавые связи, соединяющие множество обитателей городка. Ловящий людей на крючок желания и ностальгии. Проводящий все новые и новые инъекции ненависти, злобы. Досконально и тщательно переплетающий и связывающий свои ловушки – каждое действие выверено и смертоносно, цепляется за предыдущее и напрямую зависит от него.
Смесь Вишмастера и демона перекрестка, «всегда знающий, что надо делать и приехавший провести семинар по высокому искусству торговли». Ненавидящий слово «но». Двусмысленно желающий своим гостям: «оставить в его магазине толику принесенного с собой счастья». Щеголяющий фразами типа: «Исполнение желаний — секрет успешного бизнеса».
Обаятелен, вежлив, умен, выглядит добрым и участливым. А вот прикасаться к нему не стоит (проявление природы Зла при касаниях?). На высшем уровне владеет гипнозом и обладает рядом без преувеличения магических свойств. Хотя не гнушается и помощью обычных смертных.
При этом, Гонт не Светоносный во плоти. Он знает страх, опасается определенных людей, его планы могут быть нарушены. Зло, несмотря на все его могущество, в книгах Стивена далеко не всесильно. Смелые, крепкие духом люди могут изрядно попортить ему веселье (пускай и цену за это порой платят немалую).
Противоположную сторону представляет шериф Алан Пангборн. Мужчина, недавно переживший жуткую утрату, и так до конца и не оправившийся после нее. Временами сваливающийся в черную депрессию. Отдыхающий душой во время демонстрации фокусов и теневых фигур. Нашедший утешение в новых отношениях. Отличный коп, способный замечать несоответствия, делать выводы, верить интуиции и озарениям, восстанавливать цепь событий, и главное – думать головой. Что мы сможем досконально рассмотреть во время его размышления над расследованием первых смертей.
А вот и его дама сердца. Полли Чалмерс – хозяйка швейной мастерской. Умнейшая, добрая женщина, способная на помощь и сострадание, также не обошедшаяся в жизни без потерь. Страдающая жуткой формой артрита, буквально сводящей с ума от боли и порой не позволяющей пользоваться руками.
Отношения между Аланом и Полли описаны очень мило и трогательно, редко люди не первой молодости получат шанс найти свою пару. Они буквально выворачивают душу перед читателем, не стесняясь ни дурных мыслей, ни слабостей.
Действие в романе развивается неторопливо и плавно (некоторые могут сказать, что даже слишком). Нас тщательно, с кучей подробностей, вводят в провинциальный уклад городка, окунают в связи и конфликты между жителями, их подковерную возню. Досконально знакомят с горожанами, и даже второстепенные герои получают свою минуту славы. Нередки красивые, эмоциональные сценки, раскрывающие психотравмы, желания, проблемы протагонистов. Дарят недурное развитие некоторых образов. Долго расставляют фигуры на доске, нагнетают обстановку. Лишь к экватору срабатывают первые ловушки Гонта, общая картина его замысла проясняется еще позднее, хотя намеки имеются, а до небес градус напряжения поднимается лишь тогда, когда задумки антагониста начинают срабатывать массово.
Кинг, чаще всего — обстоятельное, неторопливое чтение. Что подразумевает немалый объем романа (крупная форма у мэтра действительно крупная). Обратите внимание на случайные встречи во время выполнения поручений Гонта. Все же высшие силы не дремлют.
Эрго. Мощный хоррор, страшный не личностью инфернального главзлеца и не количеством смертей, а пониманием хрупкости людского социума.
цитировать
свернуть ветку