1930 год. В затерянное в глухой тайге селение, где нет ни книг, ни часов, приезжает следователь (рассказчик), чтобы расследовать жестокое убийство. В этом месте, оторванном от цивилизации, не отмеченном на географических картах, люди следуют странным суевериям и рассказывают о страшных случаях. Так, заговорившая человеческим голосом лошадь убила человека, а кошка загрызла ребёнка. Животных, в которых вселилось зло, казнили с безмерной жестокостью. Следователь с каждым днём узнаёт всё новые страшные тайны. Но местные относятся к чужаку с недоверием и подозревают его самого в связи с нечистой силой. Рассказчика одолевают кошмарные видения...
Эта жуткая история — вовсе не творение писателя лавкрафтианского круга, а короткая повесть в семи главах советского автора Владимира Михайловича Померанцева (1907-1971) "Оборотень".
Один из самых ярких образцов редкого советского хоррора. Описания эмоций героя, атмосфера парализующего страха — всё по канонам жанра. Автор отмечает, насколько легко может поддаться первобытному ужасу даже современный образованный человек.
цитатаЯ не мог смотреть теперь на этих животных. Они представились мне вдруг омерзительными. Мне стало не по себе оттого, что эти огромные, длинношерстные твари неслышно бродят по дому или сидят в каких-то углах. Стало казаться, что сидят они неспроста, притаившись.У моей спаленки не было двери, она находилась при кухне, из которой шел крепкий жар, и почти все кошки находились обычно именно здесь. Это сейчас раздражало меня. Мне чудилось, что сладкое спокойствие кошек притворство, а их укромные местечки — позиции, с которых они бросятся к горлу, когда я засну... Я пытался следить за их передвижением, позами, но их было много, а я был один. К тому же в помещении быстро темнело, кошки виделись все хуже и хуже, сливались с вещами вокруг, и я напряженно старался угадывать их намерения.
Бежать из избы было некуда. За окном стоял черный лес, обнятый чернеющим небом, по которому торопились облака, тоже черневшие с каждой минутой. Там были ночь, холод, мокрота, пустота. Провалиться сейчас в эту темную пасть я бы не хотел ни за что. Но пока я стоял у окна, сзади впивались в меня из углов глаза дожидавшихся хищников, и по спине моей бежал холодок.
цитатаТогда я задул свечу и тихо, чтобы не увидали те, кто следили за мной, подкрался к окну. Там стояла теперь уже сплошная стена черноты, в которой не различались больше ни дома, ни деревья. Но странное дело, в этой стене были дыры, и из них продолжал смотреть на меня кто-то упорный, настойчивый. Он понял, почему я затушил сейчас свет, видел меня у окна, знал, что во мне происходит, и загадочно, невозмутимо молчал...
Нестандартная, смелая для советского времени повесть. Впрочем, Померанцеву доводилось публиковать ещё более дерзкое произведение — в 1953 году в "Новом мире" напечатали эссе Померанцева «Об искренности в литературе», в котором он критиковал советских писателей за шаблонность и умышленное избегание острых тем. Был большой скандал. Александра Твардовского уволили с поста главного редактора "Нового мира", но эссе положило начало оттепели.
Интересно, что центральное место в эссе занимает эпизод, рассказанный Померанцеву (юристу по образованию) другом: молодой следователь приезжает в труднодоступный сибирский колхоз в глухой лесной местности для расследования экономических преступлений. Вероятно, из этого случая и появилась страшная деревня Сохатовка, которую уроженец Иркутска Померанцев разместил где-то в Иркутской тайге. За десятилетия изоляции здесь сложилась своеобразная секта, где обычаи староверов смешались с языческими обрядами. Сохатовку крайне редко посещали чужаки, жители деревни тоже редко куда-то выезжали.
цитатаЯ спросил, как часто ездит он в город.
Он ответил, что ездит раз в зиму по первопутку.
Я спросил, ездит ли когда-нибудь летом.
Он ответил, что до женитьбы ездил и летом.
Я спросил, ездит ли он один или с кем-нибудь.
Он ответил, что одному не управиться, а ездят втроем.
Я спросил, неужели ни у кого в деревне нельзя достать табака, неужели здесь никто никогда не курил.
Он ответил, что никто никогда.
Я спросил, что делают здесь люди зимой вечерами, если не шьют и не вырезают из дерева.
Он ответил, что спят.
Я спросил, сколько человек может спать.
Он ответил, что если на душе нет грехов, то спать можно всегда.
Я спросил, есть ли у кого-нибудь в деревне часы.
Он ответил, что были у одного человека, но уже года три как испортились.
цитатаЕсть много разных способов казней. Но я не слышал о том виде расправы, с которым столкнулся в 1930 году в Сохатовке. Здесь клали вора на спину оленя, крепко привязывали и отпускали зверя в тайгу. Избавляясь от докучливой ноши, олень катался с ней по земле, бил ее о суки, рвал о деревья...
цитатаОн объяснил мне, что, по местным обычаям, парня, который лезет к девчонке без намерений венчаться, сажают нагишом в набитый крапивой мешок и оставляют так на целые сутки.
цитатаА когда в начале нашего века один местный житель, желая разбогатеть, привез в Сохатовку водку, то старики приказали снять с него подбитые мехом штаны, пимы, малицу, теплую шапку и отпустить потом на все стороны. Он валялся у мира в ногах, но мир был неумолим. И с тех пор никто уже потом не решался привезти своим единоверцам зелье.
цитатаТеперь гости и сами хозяева, беря ломоть окорока или кусок колбасы, издавали каркающие короткие звуки, смысл которых разъяснил мне Онуфриев. Оказывается, медведь должен был думать, что это не люди едят его, а вороны...
Повесть впервые опубликована в журнале «Наука и религия» (№12, 1961 год), а в 1963 году вышла отдельным изданием (книжка карманного формата в мягкой обложке, 80 страниц, цена 6 копеек) в массовой серии «Прочти, товарищ!» издательства «Знание» двухсоттысячным тиражом. В конце 50-х-начале 60-х в СССР проходила инициированная Н. С. Хрущёвым антирелигиозная компания, направленная прежде всего против сектантов. И, видимо, актуальностью повести, написанной на злобу дня, можно объяснить снисходительность, с которой советская цензура отнеслась к жестоким и мистическим сценам. В произведении сохранилась даже совсем уж фантасмагоричная для советского общества ситуация, когда председатель сельсовета Сохатовки работает "по совместительству попом". Детективная интрига раскрывается на самых первых страницах и основной стержень повести — психологическое противостояние главного героя и опасного фанатика Меченого. Меченый, родившийся в "несчастливый" день, переживший немало трагедий, постоянно живёт в тревоге, ожидает зла от всего нового, поэтому он особенно ревностно привержен традициям и строг к другим.
Журнальная публикация сопровождалась довольно нейтральными иллюстрациями Марка Клячко, но по-настоящему удачными стали жуткие иллюстрации Николая Попова из книжного издания, стилизованные под страшные старинные гравюры.
цитатаЯ вбежал в избу, запачканный кровью. Какая-то женщина обмыла мне руку настоем наговорной травы, которую она нарвала на погосте, а Ольгина мать посыпала рану порошком из каких-то толченых растений и начала перевязывать ее чистой тряпкой.Вдруг Меченый, который до сих пор молча за мной наблюдал, грубо оттолкнул женщин в сторону, схватил мою руку и поднес ее к свету свечи. На руке было четыре синих прокуса.
— Антиева печать! — объявил Меченый со зловещей торжественностью.
Писательская карьера Померанцева в полной мере не сложилась. В 1959 году он был принят в Союз писателей, является автором сценария довольно заметного детективного фильма "Авария" (1965), написал три романа, ряд повестей и рассказов, работал журналистом в послевоенной Германии, оставил после себя фронтовые записи, переводился на чешский, болгарский и польский. Но вспоминают его в основном благодаря эссе «Об искренности в литературе». И вот теперь "Оборотень" обрёл новую жизнь.
После смерти автора повесть была переиздана в 1976 году в сборнике избранного "Зрелость пришла". И уже в 21 веке возродился интерес к произведению — как к образцу отечественного хоррора, использующего тему закрытой общины, популярную также в американской готике.
В 2020 году Оборотень был издан в Белграде на сербском тиражом 300 экземпляров — как "Вукодлак" (переводчик Милан Вичич).
цитатаТеперь, когда все снова встало на прежнее место, я не мог объяснить себе ни страхов своих, ни легкости, с которой поддался первобытности... Оказывается, мне достаточно было послушать рассказ об одном страшном случае, чтобы пробудилась во мне вера в страшное... А ведь я сидел на университетской скамье, толковал о беспредельных просторах познания и поднимался над городом в аэроплане, убедившись, что он не газетная выдумка.
цитата...в ушах у меня раздался демонический смех человека, который во всю свою жизнь не смеялся...Я проснулся в холодном поту...
Он давно уж истлел, но это был оборотень
©А. Грибанов (Вертер де Гёте)
цитировать