100 главных произведений


Вы здесь: Авторские колонки FantLab > Авторская колонка «mif1959» > 100 главных произведений (книг, циклов) советской фантастики (1941-1991): Лазарь ЛАГИН «Майор Велл Эндъю»
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

100 главных произведений (книг, циклов) советской фантастики (1941-1991): Лазарь ЛАГИН «Майор Велл Эндъю»

Статья написана вчера в 09:45

Перечитывая классику советской фантастики

«Майор Велл Эндъю» Лазаря ЛАГИНА впервые опубликован в первом номере журнала «Знамя» за 1962 год, где прямо назван памфлетом. В том же году он появился в сборнике «Фантастика, 1962 год», открывшим одноименную серию издательства «Молодая гвардия», а в следующем — в Лениздате («В мире фантастики и приключений») и «Советской России» (авторский сборник «Съеденный архипелаг»). Повесть прошла отбор Дмитрия БИЛЕНКИНА для актуальной советской фантастики двух завершающих томов на тот момент еще 15-томника «Библиотеки современной фантастики» в 1967-1968 годах и включена в «Избранное» 1975 года («Художественная литература»). И все! Как обрезало. Больше «Майор…» не переиздавался и не переиздается. Даже как литпамятник эпохи.

Сегодня повесть Лазаря ЛАГИНА упоминается разве, как представитель редкого в СССР жанра «фанфик». Но, подозреваю, не так уж она и устарела.

Полное ее название – «Майор Велл Эндъю, его наблюдения, переживания, мысли, надежды и далеко идущие планы, записанные им в течение последних пятнадцати дней его жизни».

Треножник в современном Уокинге, некогда разрушенном марсианами
Треножник в современном Уокинге, некогда разрушенном марсианами

Современники

Евгений Брандис и Владимир Дмитревский так написали в послесловии к сборнику «В мире фантастики и приключений»:

«Сатирико-фантастическая повесть Л. ЛАГИНА «Майор Велл Эндъю» построена в виде дополнительных глав к роману Г. Уэллса «Война миров». Рассказ ведется от имени среднего буржуа майора Велла Эндъю, который из ненависти к демократии и простому народу становится пособником межпланетных захватчиков-марсиан и предателем человеческого рода. Используя сюжетную канву старого романа, писатель направляет сатиру против современных поджигателей войны, маскирующих свои черные замыслы лицемерными разговорами о защите «свободного мира» против «коммунистической угрозы.»

Эту оценку подхватывает Анатолий Бритиков в «Русском советском научно-фантастическом романе» 1970 года:

«В фантастической исповеди, как в зеркале, предстает лицо коллаборациониста – английского ли, французского, русского – психология их, как и судьба, одинакова.»

Соглашается с ней с той стороны «Железной Стены» и Леонид Геллер (на тот момент – профессор русской литературы Лозаннского университета), выпустивший в 1985 году в Лондоне монографию «Вселенная за пределом догмы»:

«Опытный памфлетист ЛАГИН сохранил всю обстановку «Войны миров» и ввел в нее своего героя. Английский майор, эпатирующий либерализмом фабианец, истерически ненавидящий всех истинных «социалистов» (особенно из рабочих), увидев в марсианах надежную защиту от социальных потрясений, делается коллаборантом и прислужником отвратительных головоногих, питающихся человеческой кровью, предателем рода человеческого. Повесть ЛАГИНА – обычная, в общем, инвектива по адресу западных социалистов, продавшихся эксплуататорским капиталистическим правительствам.»

Правда, профессор немного путает: Велл Эндъю не фабианец, это его кузен Арчибальд общается со членами общества Фабия Кунктатора, майор же отзывается об их идеях нелицеприятно.

В «Фантастике, 1962 год» помимо ЛАГИНА напечатана «Попытка к бегству» Стругацких, так что они стопроцентно сразу же прочитали «Майора…». Много позже каждый из них, по отдельности, отозвался о повести.

Аркадий в 1990 году — в послесловии к сборнику Лазаря ЛАГИНА «Старик Хоттабыч», подготовленном к печати пока еще только кооперативом «Текст» («Майор…» в него не вошел):

«И над калейдоскопом ярких фигур ученых и пролетариев, убийц в мундирах и убийц во фраках, борцов и обывателей вырос вдруг, словно в противоположность милому и доброму Хоттабычу, жуткий, почти сатанинский в своей обнаженной пошлости чемпион предателей майор Велл Эндъю — воплощение всей гнусности человеческой истории от античных времен до наших дней, мастерски вылепленный Лазарем ЛАГИНЫМ образ человека, предавшего само человечество...»

Борис в 1996 году — в предисловии к первому сборнику «Время учеников»:

«Если бы не прискорбно назойливая политическая ангажированность (тошнотворная мета тех тошнотворных времен), «Майор…» вполне мог бы претендовать на роль произведения выдающегося — и по выдумке своей, и по изяществу исполнения, и по точности стилизации.»

Оба брата отметили мастерство повествования. Но несмотря на него ярко вспыхнувшая поначалу повесть, в дальнейшем не очень-то прельщала издателей. На протяжении 1960-х роман (повесть)-памфлет как жанр сходил на нет, лишь какие-то элементы его продолжали использоваться (в частности, в творчестве Зиновия Юрьева). Вышедшей в 1963 году ЛАГИНской «Белокурой бестии» после журнальной публикации вообще никто не заинтересовался: она опубликована единственно лишь в авторском сборнике того же 1963-го «Съеденный архипелаг».

Марсианская капсула в современном Уокинге
Марсианская капсула в современном Уокинге

Коллаборационизм

«Майор Велл Эндъю» подтолкнул Аркадия и Бориса Стругацких ко «Второму нашествию марсиан» (первые записи об этом сюжете появились в рабочем дневнике братьев в декабре 1965 года). Но изначальная идея была заложена уже Гербертом Уэллсом в «Войне миров» в рассуждениях артиллериста из главы «Человек на вершине Путни-хилла»:

«- Для таких людей марсиане будут сущими благодетелями. Чистые, просторные клетки, обильный корм, порядок и уход, никаких забот. Пробегав на пустой желудок с недельку по полям и лугам, они сами придут и не огорчатся, когда их поймают. А немного спустя даже будут рады. Они будут удивляться, как это они раньше жили без марсиан… — Быть может, марсиане воспитают из некоторых людей своих любимчиков, обучат их разным фокусам, кто знает! Некоторых они, быть может, научат охотиться за нами...

— Нет! — воскликнул я. — Это невозможно. Ни один человек...

— Зачем обманывать себя? — перебил артиллерист. — Найдутся люди, которые с радостью будут это делать. Глупо думать, что не найдется таких.»

В классической работе Стэнли Хоффмана «Коллаборационизм во Франции во время Второй мировой войны» есть разделение на collaboration, где речь идет в основном о государствах и «raison d'état», и collaborationnisme с двумя подвидами — сервильный (servile, рабский) коллаборационизм — служение врагу из соображений личного выживания, комфорта или личной выгоды и идеологический коллаборационизм — когда привлекает идеология победившего режима, его политико-социальное устройство.

Исходя из этого, в повести Стругацких речь идет о первом случае collaborationnisme, а в повести ЛАГИНА – о быстро выросшем из первого случая втором.

Имя-фамилию главного героя — Велл Эндъю (Well, and you) обычно переводят «Ну, а вы?», подразумевая, что я-де, протагонист, являюсь коллаборационистом, ну, а вы? С другой стороны, фраза «Well, and you» — один из шаблонных ответов на вопрос «Как дела?»: «Нормально (или хорошо), а у вас?», то бишь майор чувствует себя (до болезни и гибели марсиан) в этом качестве вполне хорошо. Возможно, источник этого антигероя — майор Видкун Квислинг: ЛАГИН его упоминает, как и Петэна, с подачи которого у слова «сотрудничество» (collaboration) и появился нынешний смысл.

Марсианская капсула в современном Уокинге
Марсианская капсула в современном Уокинге

Паттерсон

Повесть представляет из себя дневник майора Велла Эндъю с 18 июня по 2 июля неназванного года со вступлением – историей находки дневника и попыток его опубликовать в Великобритании. Нашедший его в 1945-м ветеран Второй мировой войны лейтенант Паттерсон сразу же сопоставил с романом Уэллса «Война миров», достав его с полки:

"Теперь у Паттерсона не было никаких сомнений: и роман Уэллса, к которому он привык относиться, как к блистательной и остроумной выдумке великого фантаста, и записные книжки Велла Эндъю имели отношение к одному и тому же трагическому событию — к высадке на Землю десанта марсиан. Как ни далек был лейтенант Паттерсон от политики, он все же понимал, что ничего невероятного в такой ситуации не было. Давно ли Англия со дня на день с ужасом ожидала высадки по эту сторону Британского канала вооруженных до зубов, жестоких и беспощадных гитлеровских полчищ? Смерть и разрушения, которые они несли с собой, оставили бы далеко позади то, что успели в свое время натворить уэллсовские марсиане".

И в редакции газеты, куда Паттерсон отнес записные книжки майора, сразу же напомнили, что «сам покойный мистер Уэллс не отрицал, что его «Война миров» не более как фантастический роман» (впрочем, в 1945 году – в момент этого разговора Уэллс был еще жив), но заплатили за дневник солидные деньги, взяв с лейтенанта обязательство никому о нем не говорить. Тоже, значит, согласились, что в одном из вариантов прошлого такое могло и случиться.

Лазарь ЛАГИН заканчивал повесть в 1961-м: именно весной этого года состоялся упомянутый в повести марш «англичан, шотландцев, валлийцев и ирландцев» против базы американских подводных лодок с ракетами «Поларис» в Холли-Лох.

Не буду далее акцентировать на параллелях с гитлеровской Германией – они очевидны. Но есть пласт смыслов, который абсолютно не замечен современниками.

Уорвик Гобл, 1897
Уорвик Гобл, 1897
Уорвик Гобл, 1897
Уорвик Гобл, 1897
Алвим Корреа, 1906
Алвим Корреа, 1906

Патриот

Велл Эндъю – патриот Великобритании и опытный артиллерист:

"Лейтенанта Блейдсовера среди нас, к счастью, не было. Да поможет ему бог благополучно добраться до огневых позиций полка и не забыть, что я советую полковнику Коксу немедленно вытребовать как можно больше гаубичных батарей, потому что против этих цилиндрических крепостей, стремительно передвигающихся в воздухе на высоте трехэтажного дома, нужны орудия с крутой траекторией".

Он профессионально чертит для марсиан кроки местности и схемы оптимальных боевых действий, «которые обеспечили бы наименьшее количество жертв среди мирного населения и наименьшие разрушения невоенных объектов».

Майор логично предполагает, что все эти боевые действия – «операция по устрашению, которая должна привести к прекращению военного сопротивления».

Если в романе Уэллса мы видим короткий бой крейсера «Сын грома» с марсианскими треножниками с палубы уплывающего в море парохода, то у Лазаря ЛАГИНА этот же бой показан глазами Велла Эндъю из корзины треножника:

«Как военный и патриот, я не мог не отдать должное мужеству и выдержке прочих офицеров и команды "Сына грома". Это было высоковолнующее зрелище, в сравнении с которым тускнеет подвиг древних героев Фермопильского ущелья. Но как реальному политику мне было больно видеть, как бесполезно гибнет один из тех кораблей, которые вскоре потребуются нам с марсианами для объединенных и вдохновляющих действий во славу цивилизации и прогресса».

Его движение в коллаборационисты началось со стремления просто сохранить жизнь. И побудительным мотивом была не классовая ненависть, как заявляли критики 1960-х – встраивание этих идей в предполагаемую марсианскую стратегию случилось позже, а категорическое неприятие профессионального военного признания самому себе, что он поступает так из чувства самосохранения, то бишь из трусости:

— Я старый военный, и меня учили трезво оценивать боевую обстановку. Больно и трудно признаться, но я не вижу теперь на всей нашей планете сил, которые могли бы противостоять беспощадной и сверхсовременной мощи марсиан...

Профессор Геллер путает причину и следствие: не потому майор стал предателем, что увидел «в марсианах надежную защиту от социальных потрясений» — это банально и плоско, а потому, что будучи не в состоянии противостоять их силе, он эту Силу абсолютизирует. Не смиряется перед нею, не приспосабливается, как во «Втором нашествии марсиан». А происходит некий вариант «стокгольмского синдрома»: значит, эта Сила (она же Власть) права: «Сила не нуждается в моральной упаковке. Сила есть сила» (из дневника за пятницу, 26 июня). Такой человек не просто не ставит перед собой задачу противостоять, а даже не мыслит существования такой задачи («Несть власти, аще не от бога» — из дневника за четверг, 25 июня). А те, кто пытается эту задачу ставить, вызывают у него ярое неприятие.

Даже у Василя Быкова в «Сотникове» (к сожалению, бесцензурный вариант повести до сих пор не вышел на русском языке), Рыбак понимает, что с определенных пор «тянутся передо мной глухие кривые окольные тропы…» (да простит меня Малянов за этот перенос).

Более того Сила (Власть) становится объектом обожания и восхищения, и чем она жестче – тем восхищения больше: «Нет ничего красивей и благородней внешнего облика завоевателя» (из продолжения дневника за пятницу, 26 июня). Интересно наблюдать, как местоимение «мы» трансформируется из условного «треножник, где я нахожусь» в «мы с марсианами», а потом — единое мы, не отделяющее майора от марсиан.

Вот в чем уникальность повести Лазаря ЛАГИНА. И в этом качестве она не утеряла своей актуальности.





2307
просмотры





  Комментарии


Ссылка на сообщениевчера в 12:47
Помню своё удивление от осознания того факта, что эту отличную повесть про очарование сатанинской силой и про прогибающихся этатистов написал тот же человек, что и посредственную ерунду про Хоттабыча и Вольку. Небо и земля.


Ссылка на сообщениевчера в 17:25
Блестяще, как всегда!
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщениевчера в 17:30
Спасибо


Ссылка на сообщениевчера в 18:58
Спасибо! Повесть читал ещё в детстве, в сборнике «Фантастика, 1962 год». Потом и перечитывал. Согласен, актуальна. Может, ещё более, чем в те уже давние годы.


Ссылка на сообщениевчера в 21:52
Спасибо!


⇓ ⇑ Наверх