FantLab ru

Все отзывы посетителя strannik102

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  2  ]  +

Ольга Громыко «Послушай, как падают листья»

strannik102, позавчера в 18:49

«Делай добро, бросай его в воду» и спасаемые тебе непременно отомстят

Просто обожаю романтические фэнтезийные громыкинские романы, повести и рассказы.

И как тонко автор даёт читателю понимание того, что мир устроен не так просто, как всем нам кажется — ведь не зря чаще всего её ведьмаческие герои стоят не то, что на стороне добра, но на стороне справедливости и равновесия.

Вот и в этом рассказе эта тема буквально выпирает из текста.

И конечно же вечная тема истинной любви, верности и преданности.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Валентин Катаев «Белеет парус одинокий»

strannik102, позавчера в 18:48

Но нашим мальчишкам сидеть не по нраву в тепле (из песни)

Мощь катаевского влияния такова, что сразу после прочтения отнюдь не худлитовской трилогии «Алмазный мой венец. Сборник» запихнул в аудиоплеер «Белеет парус одинокий» и в запасник кинул ещё и «Хуторок в степи», имея намерением Парус прослушать сразу, а всю черноморскую трилогию-тетралогию тоже не откладывать в долгий ящик.

Конечно же эта повесть когда-то в подростковости уже была прочитана. Однако из содержания помнилось только, что главные её герои — одесские мальчишки Петя (из интеллигентской семьи) и сирота-рыбачок Гаврик. Видимо, дружба когда-то свела этих столь разных по происхождению и по образу жизни мальчишек (кажется, нужно прочитать рассказ «Ушки», чтобы в этом разобраться) и теперь их связывает довольно крепкая, хотя и своеобразная дружба.

Повесть построена так, что события из жизни Пети чередуются с главами о Гаврике, а порой они несколько глав проживают вместе и рядом, занимаясь одним общим делом (или игрой) и получая общие приключения. Однако революционные события то и дело вмешиваются в жизнь мальчишек, заставляя их кого исподволь, а кого и осознанно принимать участие в революционных и даже вооружённых выступлениях, в результате оба парнишки уже в раннем возрасте (9 и 10 лет) проходят довольно суровую школу.

Конечно, многое из описываемого теперь воспринимается несколько иначе (например, когда 10-летних пацанов используют в качестве курьеров для доставки патронов в места боевых действий, причём Петю и вовсю используют «втёмную»), однако все эти революционности не настолько в повести сильны, чтобы превратить отличную детско-подростковую книгу в политагитку. Тем более, что историческая достоверность, насколько я понимаю, автором соблюдена и всякие митинги, демонстрации, вооружённые восстания и еврейские погромы в Одессе 1905 года и в самом деле были. И особо примечательно, что часть событий происходит опять вблизи Поля Куликова — сразу ниточка протягивается к маю 2014 года...

Мне показалось, что в этой повести довольно сильно влияние Марка Твена — впрочем, скорее всего, это мне действительно только лишь показалось и на самом деле американские Том Сойер и Гек Финн никак не участвовали в появлении на свет русских Пети и Гаврика.

Однако вот эта мысль нисколько не повлияла на удовольствие от прослушивание талантливо озвученной аудиокниги и тем более на намерение продолжить свои отношения с Валентином Катаевым. Потому что и атмосфера 1905-1906 гг. передана мастерски, и образы мальчишек выписаны со всем тщанием и любовью, и взрослые персонажи и к месту и ко времени, и сам авторский катаевский язык просто напоминает воздушное суфле — и вкусно, и невесомо.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Максим Горький «На дне»

strannik102, позавчера в 18:47

Когда ты на самом дне, то все возможные пути ведут только вверх (и тут снизу постучали)

В очередной раз убеждаюсь, что составители школьной программы по русской литературе при её формировании исходили непонятно из каких соображений. Потому что пьеса «На дне» явно адресована не прыщавым 16-летним юнцам и созревающим девицам, а людям уже более зрелым. Мне кажется, что такого рода произведения если и нужно «проходить» в школе, то не в форме попыток тщательного анализа, а просто в художественном виде, т. е. лучше всего в формате просмотра пьесы по видео (а лучше всего вживую) и последующего обсуждения.

А обсуждать тут конечно же есть что. В первую очередь это представленные в произведении типажи человеческих личностей и особей (потому что некоторые персонажи на личность ну никак не тянут, только на особь того или иного пола). Прямо готовая копилка психопортретов, бери и заполняй шкалы и графы разных психологических нюансов и характерологических особенностей. К тому же тут не простые маргиналы и алкаши всех мастей, а люди из категории «бывшие», т. е. когда-то вполне благополучные и затем по тем или иным жизненным обстоятельствам спустившиеся вниз по социальной лестнице и оказавшиеся «на дне». И истории этих грехопадений, пусть даже изложенные кратенько, добавляют зловещности и мрачности и самой атмосфере ночлежки, и всему тому, что здесь происходит.

Далее, конечно же, напрашиваются на обсуждение взгляды наиболее ярких личностей: Лука (непременно), Актёр и Сатин, Васька Пепел и Барон, Клещ и женские персонажи. К тому же зачастую эти мировоззренческие взгляды едва ли не напрямую противоположны и потому полемичны. И у каждого носителя этих взглядов и убеждений имеется своя собственная объяснялка, почему дОлжно быть так, как они считают и представляют. И тут уже можно вовсю поупражняться в спорах относительно мировоззрения Луки (кем он тут был, ангелом-миротворцем, или, наоборот, возмутителем и соблазнителем, идеалистом-мечтателем или жестоким коварным прагматиком-шутником, вредным старикашкой или благостным старцем…) и других персон.

Наконец, вполне можно попробовать разыграть самим некоторые эпизоды пьесы с последующим «судом» над каждым персонажем (суд просто как формат обсуждения). И заодно поискать другие негорьковские варианты финала драмы…

К тому же пьеса начинена таким количеством афоризмов и фраз-«хайфлаков», что можно цитатить если не половину, то треть реплик. Ибо актуальность пьесы несомненна, и пусть сейчас всё не совсем так, как было в самом начале XX века, однако же типажей, подобных горьковским, да и судеб, вполне хватает ещё на одну такого рода пьесу.

В общем, не школьное это дело, разбираться во всём сложном горько-горьковском ночлежечном мире. И потому от школьного восприятия почти ничего в памяти и не осталось (хотя у нас была отличная литераторша). А жаль...

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Пол Андерсон «Сломанный меч»

strannik102, позавчера в 18:45

А вот и меч — голова с плеч!

Очень добротная скандинавская сага. Конечно, правильнее будет говорит о стилизации, но, в принципе, особого налёта новодельности, который выдавал бы относительную современность создания этого произведения (1954 г.), я не заметил. Однако никаким специалистом по сагам и скандинавским эпосам не являюсь и потому это просто мнение такое сложилось.

Роман этот написан Андерсоном практически в самом начале его литературной карьеры и стал вторым произведением крупной формы, вышедшим из под пера будущего маститого автора. И получается, что автор практически сразу обозначил и себе и читателям будущий спектр своих литературных интересов, начиная с разнообразной научной фантастики (которую я в основном у него и читал раньше) и заканчивая историко-приключенческими книгами (с которыми практически не знаком).

По сути, этот роман можно рассматривать не только как стилизацию под скандинавскую сагу, но ещё и как произведение фэнтезийно-героического толка. Ведь среди героев и персонажей романа наряду с просто людьми находятся ещё и представители малых народов из Волшебной страны (эльфы, тролли, великаны, гоблины и прочие милые ребята), а также едва ли не половина скандинавского теологического пантеона (которые если не в полном составе и не всегда действуют в романе, то как минимум упоминаются в нём).

С точки зрения приключенческой с книгой всё в полном порядке: хватает и интриг, и любовных историй и побед, и всяких схваток и битв и войн, и разного коварства, и магией роман не обездолен. Так что для любителей скандинавского эпоса и прочих северных иллиад и одиссей вполне добротно.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Януш Вишневский «Одиночество в сети»

strannik102, позавчера в 18:44

Если хотенчик изначально сидит внутри, то вероятней всего он превратится в нечто реальное...

Книга, которую нужно было прочитать ещё десятка полтора лет тому назад, т. е. сразу после появления русского перевода и выхода романа на русском языке. И чего греха скрывать, ведь не раз натыкался глазами на этот томик, и даже пару-тройку раз брал «Одиночество...» в руки, но всякий раз по каким-то причинам ставил назад на библиотечную полку. Впрочем, ничего непоправимого не произошло и книга нисколько не устарела (разве что аськой теперь вряд ли кто ещё пользуется). Да и невозможно устареть тому, история чего насчитывает N-кол-во тысячелетий, т. е. практически вечность. Потому что главным и основным предметом рассмотрения в этом романе стала Любовь.

Многие могут возразить — поскольку речь идёт о виртуально-сетевых знакомстве-общении-отношениях, то и счёт может идти только на несколько десятков лет (когда там у нас первое электронное письмо было отправлено?). Однако способ, каким пользуются наши герои (Он и Она) для установления взаимоотношений, является только лишь способом, формой, техническим приёмом. Потому что как ни крути, но способы и впрямь меняются с временами и эпохами, и тем более с культурами (начиная с дымов костров, грохота тамтамов и песен-йодлей и заканчивая фейсбучными и инстаграммскими кнопканиями), однако главным всё равно было, есть и будет взаимное (это при счастливом раскладе) или невзаимное острое притягательное чувство людей друг к другу.

Понятно, что теперешняя мода имеет тенденцию к усложнению гендерно-половой системы чувственно-эротических и сексуальных отношений и связей, однако Януш Вишневский всё-таки рассмотрел пример классический (уже упоминавшиеся Он и Она). Немодно и потому не возбуждает? Возможно что и так (тут кто к чему привык), но думается, что Вишневский вовсе и не преследовал цель возбудить читателя сексуально-эротически. Эмоционально-чувственно — да, а вот сексуально… Нет, всё-таки нет, даже при наличии нескольких довольно откровенных сцен.

А для усиления картины мира и для усложнения рассматриваемой любовной конструкции Вишневский приводит в книге ещё несколько историй о любви и браке, и об отношениях и связях, о чувствах и эмоциях, о поступках и… Поступках. Чтобы рассматриваемые в романе отношения пары Он и Она не были единственными и исключительными, чтобы была возможность посмотреть на разные другие варианты дуальных разнополых пар (без всяческих триад и ещё больших по составу микрогрупп) в разных степенях развития такого рода связей. И заодно, чтобы читатель сумел повнимательней присмотреться к нашим виртуальным влюблённым — и к Нему и к Ней (именно потому автор показывает нам обоих героев романа и в более ранних отношениях).

Наверное эта книга в сильнейшей степени адресована сентиментальным романтикам (в том числе и по себе сужу). Однако в самом конце автор припасает для читателей солидный такой ушат отрезвляюще холодного душа — как только романтическая сторона отношений для Неё превратилась во вполне реальное особое физиологическое состояние с максимально реальными последствиями, то тут и возникла ситуация Выбора — Выбора самого серьёзного и ответственного. И можно ли (и тем более нужно ли) судить и осуждать нашу героиню за тот выбор, который сделала она? Как ни досадно, но вот лично я не берусь...

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Захар Прилепин «Летучие бурлаки»

strannik102, позавчера в 18:43

Бытие и сознание, сознание и бытие

Писатель Захар Прилепин у меня находится в списке читаемых-почитаемых уже довольно давно: первую книгу его авторства прочитал ещё в сентябре 2013, и с тех пор так и пошло — более-менее методично и постоянно продвигаюсь вдоль его творчества. И уже после первых нескольких книг возникло отчётливое ощущение, что Прилепин в моём восприятии — совершенно точно явление в современной русскоязычной литературе. Т.е., в данном определении не гарантируется именно благодарно-положительное восприятие его творчества русскоязычными читателями и вполне допускается, что некоторое количество мнений и оценок будет явно отрицательным. Просто потому, что Захар Прилепин говорит и пишет о самом больном и трудном, о искажённо-изуродованном и воспалённо-трагическом. Именно драматическая и зачастую трагическая картина нашего реального мира и той действительности, в которой мы обитаем все вместе и одновременно по отдельности друг от друга, а порой и вопреки хотению/желанию друг друга и даже назло самим себе и нашим визави — именно вот это самое наше Настоящее и является предметом прилепинского наблюдения и анализа. При этом даже не очень-то важно, художественную книгу мы читаем, или его публицистические рассказы, очерки и эссе — во всех случаях книги Прилепина остры, и без заигрываний зеркалят нам нас самих и наши повседневные некрасивые, а зачастую уродливые гримасы — гримасы нашего поведения и наших поступков и деяний. Так и хочется порой воскликнуть, вторя графу Резанову из «Юноны и Авось» – «Да плачется дел моих горько!».

Как уже написано в аннотации, в этой книге мы будем иметь дело с Прилепиным-эссеистом и Прилепиным-публицистом. С человеком, остро и порой болезненно воспринимающим картины нашей действительности и без промедлений как-то высказывающимся относительно того или иного наблюдения. Причём ясен пень, что чаще всего мы имеем дело именно с критической точкой зрения писателя, политика и гражданина Захара Прилепина — что толку славословить о том или ином, пусть этим занимаются те, кому положено, а на себя Захар Прилепин возложил обязанность напрямую и без обиняков громко, во весь голос, говорить своё личное мнение — говорить откровенно, порой на грани задиристости и комплиментарности, резко и категорично. Однако всегда приводя вполне внятные аргументы и доводы, объясняющие его позицию по каждому конкретному вопросу, о котором идёт речь в эссе.

При этом Захар Прилепин умеет не идти на поводу ни одной из сторон нашего политического небосклона: там, где он считает это нужным, он вовсю критикует ныне правящие политические силы с называнием имён и фамилий, а в других случаях громит уже их оппонентов и противников — вызывая тем самым на себя удары и полемические нападки как с одной стороны, так и с другой. А что поделать, если в одном вопросе он не согласен с одними, а в другом уже с другими.

Приводить какие-то примеры тематики прилепинских эссе нет никакой охоты и никакой нужды — те, кто в курсе, знают социально-политические и просто жизненные взгляды и убеждения Прилепина, а кто не знает, пусть лучше ознакомится с ними напрямую, прочитав (или послушав в аудиоварианте) эту книгу. Скучно не будет точно!

Оценка: 10
–  [  4  ]  +

Валентин Катаев «Алмазный мой венец»

strannik102, позавчера в 18:42

Накатил три порции забористой катаевской прозы и теперь хожу хмельной...

Алмазный мой венец (1978)

Начало двадцатых годов двадцатого же столетия. Замечательное синеблузое плакатное ананасно-буржуйное рябчиково-поэтическое время. Голодное и холодное, босоногое и морковночайное, агипроповское и уютно-беседное любовно-поцелуйное и революционно-большевистское. Донельзя романтическое, отрицающее всё и вся и одновременно лихорадочно строящее и созидающее. Немножко хмельное и уже наполненное горечами первых дружеских потерь.

Хотя, наверное, это не время такое, а ты сам такой — молодой, задорный, голодный и бесшабашный, влюблённый и влюбчивый, весь состоящий из рифм и метафор, жадный до дружеского общения со всеми этими неназываемыми напрямую друзьями и знакомыми из богемно-поэтического сословия, литературной страты, писательского класса — в книге и правда все эти ныне громкие и известные, почитаемые и возносимые в горние выси имена называются только лишь со строчной буквы и прячутся за полукличками-полушифрами: ключник и синеглазый, птицелов и королевич, Командор (непременно с прописной), и поди догадайся и сообрази, что на самом деле перед нами в тесном дружеском объятии рядом с автором стоят и ходят, читают свои стихи и рассказы и просто живут Маяковский и Олеша, Багрицкий и Есенин, Булгаков и Хлебников, Зощенко и Бабель, Мандельштам и Брюсов, Ильф и Петров…

А ещё книга помимо вот этого почти что детективного азарта «отгадать и узнать» наполнена самыми живыми картинами, причём не застывшими живописными полотнами из судеб описываемых и упоминаемых людей того времени, а небольшими сюжетиками, как теперь сказали бы клипами, короткометражками — всё и вся в этих воспоминаниях-размышлениях движется и шевелится, мелькает и перемещается — ты как будто смотришь полунемое кино из начала двадцатого столетия.

И, наверное, едва ли не половину текста составляют разного рода цитаты из творческих реалий жизни всех этих людей — автор щедро помнит или припоминает их и тут же проговаривает читателю, погружая заодно и этого самого читателя в те времена и в те обстоятельства. И от этого все эти стихотворно-рифмованные кусочки вдруг начинают оживать совсем другой жизнью, и ты их воспринимаешь совсем иначе, нежели когда сам читаешь их в виде готового стихотворения в том или ином сборнике того или иного поэта — всё гораздо живее и ярче, точней и сочней, волнительней. И уже и сами люди и времена тебе становятся и ближе и понятнее, и перестают быть просто громкими фамилиями из школьных учебников по литературе или с обложек когда-то изданных их книг и сборников.

Трава забвенья (1967)

Вторая книга трилогии (хотя по времени написания она стоит ранее Алмазного венца) по стилю немногим отличается от предыдущей. Очень похожее абзацами скроенное повествование, состоящее из картинок-сюжетов-клипов-эпизодов. Хотя и постепенно переходящих один в другой и в конечном счёте выстраивающихся в несколько основных сюжетных линий.

Первая — Мандельштам. Катаев рассказывает читателю (а то и заодно себе) о каких-то дружеских встречах и событиях, участниками которых был он и знаменитый поэт. Ситуации эти самые простые и изложены с изрядной долей катаевского юмора.

А потом повествование плавно переместило нас в Америку — то ли полусон, то ли явь вспомнилась, не суть важно. Важно, что мы вместе с Катаевым оказались по ту сторону Атлантики и вовсю порезвились и в Нью-Йорке, и немножко в других американских городах (и узнали при этом, что в каждом городе его жители уверены, что «это не настоящая Америка», а настоящая Америка неизвестно где, но точно не там, где они сами живут).

А затем не покидая Америки мы вместе с Валентином Петровичем оказались в гостях у его первой настоящей всюжизненой любви — сначала просто прожили вместе в ним то самое событие, которое и повергло его в это мучительное пожизненное ощущение неразделённого чувства, а затем просто встретились и… немного поговорили. С тем, чтобы снова расстаться, на этот раз окончательно.

Но тут наркотический послеоперационный сон автора закончился и мы так и не знаем, вправду ли всё это американское было с ним, или привиделось под анестезиологическим дурманом.

Святой колодец (1965)

Написанная ранее предыдущих двух произведений этого сборника повесть на самом деле посвящена трём основным темам. Первая половина (это не образное выражение, ибо ровно половина объёма) текста посвящена Ивану Бунину и отношениям Катаева и Бунина. По сути получается, что поэт и писатель Иван Бунин стал литературным крёстным отцом для начинающего поэта — гимназист Катаев напрямую общался с известным русским писателем и тот едва ли не рецензировал катаевские ранние произведения. Последовавшие затем Первая Мировая и две революции (либерально-буржуазная Февральская и затем социалистическая Октябрьская) прервали это знакомство на четыре года, однако затем судьба свела их снова вместе и эти практически дружеские (несмотря на различия в мировоззрении и в политических взглядах) отношения длились ещё два года, вплоть до выезда Бунина из Совдепии (так называл писатель молодое российское государство).

Однако Катаев не просто вспоминает, как и где они встречались с Буниным — это-то как раз было бы не сильно интересно и увлекательно, — а рассказывает нам о том литературно-вкусовом влиянии Бунина на творчество Катаева, и тут уже читатель взахлёб читает бунинские слова и поэтические строки и будь он (читатель) хоть на чуточку литератором, так наверное обзавидовался бы Катаеву — такой великолепнейший мастер-класс!

А затем повествование разбито на два других смысловых и содержательных блока. В первом содержится история не сильно удачной влюблённости в почти случайно встреченную им девушку и затем рассказывается и об одной служебной командировке (героем котором становится уже не сам Катаев, а некий другой литературный персонаж) и её драматических и трагических последствиях и о практически романистической судьбе этой своей неслучившейся возлюбленной. А второй блок можно коротко и ёмко назвать «Катаев и Маяковский» (хотя, правильнее будет Маяковского поставить перед Катаевым). И вновь мы узнаём какие-то порой граничащие с интимными (не в сексуальном смысле) детали и подробности этой дружбы, и вновь мы погружаемся в нюансы маяковского творчества, и вновь мы совсем иначе видим и самого поэта (Поэта) и человека — Маяковского.

* * *

Если стараться размещать эти повести по порядку их создания, то получается, что сначала должен идти как раз «Святой колодец», затем «Трава забвения» и только потом «Алмазный мой венец». Однако если попытаться расположить содержание сборника в каком-то приближении к хронологическому порядку их содержания, то тогда первым будет «Алмазный мой венец», затем должен бы встать «Святой колодец» и завершить эту трилогию уже могла бы «Трава забвения». Однако автор (или составитель) расположил повести сборника именно в том порядке, в котором мы их читали. Имеет ли это какое-то особое значение? Наверное всё дело в тех псевдонимах и кличках, которыми обозначены субъекты и персонажи дружеской творческой молодости Катаева в «Алмазном венце» — вероятно, был план просто сохранить некоторую интригу и заставить читателя сборника самому поискать соответствия и поотгадывать эту литературную криптограмму. Самому мне удалось это сделать только примерно наполовину (пробелы в образовании и начитанности сказываются).

Отдельным абзацем следует сформулировать своё восхищение перед литературным мастерством Валентина Петровича Катаева — видимо он стал достойным учеником и Бунина, и Маяковского, и всех прочих мастеров слова, от которых он научился предельной точности в выразительности описаний и характеристике человеческих личностей и образов. И от этого чтение сборника стало приятным и порой восторгающим моментом — не единожды ловил себя буквально на смаковании тех или других катаевских литературных конструкций. Не знаю, кто из долгопрогулочной судейской коллегии включил эту книгу в список заданий июля, но вот лично мне это было просто подарком — вряд ли станет неожиданностью то, что уже закинуты в букридер пара катаевских повестей, потому что со страшной силой захотелось почитать что-нибудь, вышедшее из под пера этого ныне едва ли часто вспоминаемого писателя.

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Ален Бомбар «За бортом по своей воле»

strannik102, позавчера в 18:40

Пить рыбу и есть рыбу, иногда запивая морской водой...

Не повторять! Опасно для жизни!

Об этом беспримерном опыте Алена Бомбара я знаю, наверное, едва ли не с дошкольного своего состояния — старший брат активно интересовался всякой научно-популярной литературой и фамилия Бомбара точно была на слуху в нашей читающей семье, причём, скорее всего, не единожды (Восточная Сибирь с её бескрайними — так нам казалось тогда, в середине 60-х — таёжными просторами и впрямь напоминала безбрежное море — ну, прямо как в песне про «зелёное море тайги») — вероятно, я просто присутствовал при разговоре охотника отца и школьника-брата о принципах выживания и о важности силы духа и всего прочего (разговоры такие с сибирскими ребятишками в те времена вовсе не были показушными и понарошечными — с тайгой шутить никак было нельзя и мы отчётливо знали, покуда нам можно было заходить в тайгу, а куда уже ни шагу ни полшага).

В общем, неважно, как именно попало мне в уши имя Алена Бомбара, но точно, что с ранних времён. Ну, а потом, вероятно, в школе упоминали, и где-то ещё мелькало в каких-нибудь СМИ — газетах, по радио и уже позже на советском ТВ. Однако, при всей моей осведомлённости о сути сделанного Бомбаром, книга его до сих пор оставалась в непрочитанном. Непорядок, решил я, и на седьмом десятке стал исправлять собственные читательские недочёты (вдруг в океане ненароком затеряюсь).

Вот кажется, что книга эта может касаться только лишь условий выживания человека, потерпевшего кораблекрушение либо ещё по какой-то причине оказавшегося в морских и океанских просторах без всяких средств связи, запасов пищи и воды и всего прочего сугубо важного и необходимого для спасения. Просто в силу того, что опыт на самом себе Ален Бомбар ставил применительно именно к этим условиям. Однако на самом деле в книге содержатся весьма важные универсальные принципы поведения и действий человека, оказавшегося в ситуации выживания и организации собственного спасения. Которые, будучи выдернутыми из текста книги и сформулированы и постулированы по рангу и по списку, наверняка могут быть восприняты некоторыми читателями как очевидные и совершенно незначащие, а то и вовсе ерундовые и никчёмные. И потому воздержусь от выписывания этих принципов в текст своего отзыва — желающий сам сможет легко их вычленить из текста этой дневниково-автобиографической книги.

А вот читатели — любители приключений ничего этакого — щекочущего нервы и воображение — в этой книге, скорее всего, не встретят: хотя бы потому, что сам автор избегал чрезмерного нагнетания и накручивания, впрочем не умалчивая о довольно острых ситуациях, о сделанных им собственных ошибках, едва не ставших роковыми, и о всём прочем, что на самом деле представляло для него самого весьма значимые и острые моменты жизни. Просто повествование, как ты чуть не отстал от своей лодчонки, как чуть не утонул, как чуть не сдох с голода и едва не сошёл с ума, как твоё плавсредство едва не погрызли акулы и не прокололи другие хрящевые рыбы...

Так что скучной книгу никак не назовёшь. Просто она… как бы это правильнее сказать… весьма специфична. Однако и интересна и полезна и актуальна.

В общем, пробел в своём читательском «образовании» заполнен.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Эмиль Золя «Доктор Паскаль»

strannik102, позавчера в 18:39

В поединке между чувствами и разницей в возрасте

Ну вот и закончилась моя более чем четырёхлетняя эпопея с циклом романов «Ругон-Маккары»: начало чтению было положено в ноябре 2015 года, затем были следующие тома (правда, не по порядку, но быстро исправился), и вот на макушке лета 20 года разорвана финишная лента.

Этот роман и в самом деле создан автором последним в цикле — ощущение это возникает прежде всего потому, что в первой трети книги Золя, по сути, делает краткий экскурс по всем предыдущим девятнадцати книгам. Точнее, герой романа доктор Паскаль кратенько вспоминает уже знакомую нам историю семейства Ругонов и Маккаров, как бы подводя к основной теме своего профессионального занятия и заодно напоминая читателю о всём прочитанном.

А занят доктор Паскаль ни много ни мало как изучением наследственности и принципами закрепления в роду тех или иных характерологических и физиологических признаков. Наверное по тем временам это была весьма актуальная и передовая тема (просто сам-то я кроме законов Менделя и знания, что есть такие штуки — гены, больше ничего существенного о наследственных механизмах не знаю), и доктор Паскаль (а вместе с ним и автор и, соответственно, читатели) вовсю стараются разобраться с этими законами, механизмами и принципами и понять, что именно будет унаследовано потомками, а что мимо проскочит.

А параллельно и вместе с тем одновременно с этим научным занятием доктор Паскаль занят воспитанием своей племянницы, прелестной очаровательной девушки в возрасте «на выданье», т. е. уже за двадцать. Ну, и, наверное, понятно, что при таком соседстве рано или поздно должно возникнуть и чувство и, возможно, отношения. А тут ещё и ситуация некоторого соперничества имеется, и ревности, и всякое такое прочее, что изрядно вмешивается в эти события и отношения. И потому любовно-лирическая и одновременно драматическая тема (тема любви всегда драматическая, даже если это взаимное чувство) цветёт на страницах романа не по детски — любителям любовной романтики самое то.

И конечно же оттенком этой романтико-любовной темы стало размышление автора о любви и отношениях, и тем более о браке между людьми с разницей в возрасте в целое поколение (например, когда ему вот-вот шестьдесят, а ей только-только двадцать пять). И думаю, что автор не просто так из авторской прихоти выводит в романе именно такой конец — хотя бы просто потому, что всё равно именно на такой финал отношений и обречены такого рода пары: старший неизбежно сначала станет недееспособным (в определённых смыслах), а затем и вовсе оставит своего партнёра в одиночестве. И потому, как мне кажется, старший мужчина должен брать на себя ответственность не связывать свою юную возлюбленную серьёзными отношениями...

Конечно же все эти моменты крепко переплетены в романе, и читатель то и дело, т. е. фактически непрерывно вынужден переживать то за одного героя, то за другого персонажа, то за третьим следить вприщур, так что выходит нескучно и довольно интересно. Тем более, что по части литературных достоинств Золя и в этом романе не выцвел и не поблек.

Оценка: 9
–  [  4  ]  +

Владислав Крапивин «Полосатый жираф Алик»

strannik102, позавчера в 18:36

У каждого должен быть свой жирафёнок, или любой другой зверёныш...

Несмотря на весьма жёсткие вводные, описывающие условия, при которых ребята попадали в Пояс астероидов, книга долгое время кажется совсем фантастической — и сказочно-фантастической, и космически-фантастической, и приключенчески-фантастической. Однако постепенно по мере раскручивания маховика событий и происшествий всё больше начинаешь осознавать, что за всей этой сказочно-космически-приключенческой фантастичностью на самом деле скрывается явная антимилитаристская, антивоенная, гуманистическая суть, которая, в общем-то, всегда и была свойственна творчеству Владислава Крапивина — хоть в советских период его творчества, хоть в перестроечный, хоть уже в близкий к нашим временам. А весь этот антураж нужен только для того, чтобы приручить читателя, прикормить его литературными вкусностями и затем сделать ему важную и нужную прививку добра.

А старая никому другому не нужная игрушка и у меня до сих пор есть — вон, живёт мирно на застеленной кровати. Правда у меня это не жираф, у меня это щенок — тоже кто-то выбросил, а я забрал, отмыл и приютил. Живём теперь в обнимку :-)

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Владислав Крапивин «Бабушкин внук и его братья»

strannik102, позавчера в 18:35

Автобус маршрута №123, остановка «Виолончель»...

Странное дело — казалось бы, что если читаешь заподряд книги одного автора, то непременно довольно скоро должна настать ситуация, когда вдруг почувствуешь тяжесть в своём читательском желудке и поймёшь, что всё, объелся, уф!, больше не лезет. Однако, по крайней мере пока, такого ощущения нет — и не объелся, и с души не воротит, и ноги продолжают шагать по этой Дороге, с Грани на Грань Великого Кристалла, с повести в роман, с рассказа в сказку.

Эта книга явственно несёт на себе отпечаток пресловутых недоброй памяти 90-х. И все сюжетные события и происшествия происходят именно в эти годы, и все герои и персонажи живут и существуют в эти времена, и сама атмосфера повести родом оттуда, из 90-х, и проблематика оттуда же. Хотя нет, не совсем так — часть проблематики порождена этим периодом жизни нашей страны и её соседей, а другая составляющая остаётся вечной крапивинской темой — дружба и любовь, верность и сострадание, взаимопонимание и отношения с родителями и со сверстниками, выбор пути в ситуациях развилки и определение ценностей в своей жизни и вообще как таковых в самом широком смысле…

Очередная пятёрка, Владислав Петрович!

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Владислав Крапивин «Лето кончится не скоро»

strannik102, позавчера в 18:33

Равновесие Весов — чуткая и тонко настроенная система всех действий и противодействий

Прочитав аннотацию, представляешь себе, что основной объём книги будут составлять всякие инопланетно-космические происшествия и фантастические приключения. А на самом деле мы встречаемся с вполне земным мальчишкой Шуркой и с несколькими ребятами — Шуркиными ровесниками и около того. И львиную долю времени мы вместе с Шуркой занимаем дружбой — самой простой подростковой мальчишеской (включая, однако, и девчонок из числа таких, которые «свой парень») дружбой. Т.е. проводим вместе часы и дни, купаемся и играем, спорим и просто общаемся, загораем и помогаем младшим и слабым. Однако по мере вот этого дружеского общения мы постепенно узнаём из уст самого Шурки о его необычной и нелёгкой судьбе — смерть отца и попытка мести и всё прочее, что за этим последовало (не буду пересказывать аннотацию). И конечно же все эти моменты — дружба с ребятами и плюс непростое космического уровня «задание», порученное Шурке (об этом мы тоже постепенно узнаём по мере чтения) — сводятся постепенно в одну пространственно-временную точку. Причём на этот раз выбор, который должен сделать Шурка, максимально сложный и ответственный — судьбы целой планеты и цивилизации зависят от него…

Вот эта фантастическая придумка и совсем реалистические картины пацанской верной дружбы умело сведены автором воедино и переплетены настолько искусно, что даже тени сомнения не возникает в реалистичности повествуемого. Тем более, что автор приготовил для читателя совсем необычный и отнюдь не хэппиэндовский финал...

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Владислав Крапивин «Взрыв Генерального штаба»

strannik102, позавчера в 18:32

Как славно быть ничем не виноватым, совсем простым солдатом, солдатом! (Б. Окуджава)

В этой повести Крапивин уже от чисто мальчишеско-подростковой романтической фантастики переходит в раздел фантастики социально-политической. И хотя действие повести по-прежнему происходит на Земле, однако в силу ряда обстоятельств автор переносит события книги в условный город Льчевск, а в качестве стран и государств тоже вводит названия довольно условные, придуманные — Империя, Республика, Йоссы… Думаю, что аналогии придуманным названиям каждый читатель найдёт в нашем реальном мире (или придумает) сам.

Направленность книги явно антивоенная. И для усиления этой антивоенности автор придумывает едва ли не совершенную схему (раскрывать которую означало бы делать спойлер такой жирности, что пропала бы значительная доля вкусности этой повести). Хотя стандартная вводная и так хороша и увлекательная — подросток Лён, слушатель одной из военных школ Империи, и простой мальчишка Зорко, встреченный Лёном в Льчевске при весьма оригинальных обстоятельствах. И зародившаяся дружба, и потом страшные открытия и не менее жуткие ситуации выбора…

Книга чудо как хороша в исполнении Игоря Князева. Да и вообще, Игорь Князев как никто другой подходит для начитывания крапивинских романов и повестей, превращая их в аудиоспектакли высокого качества.

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Роберт Штильмарк «Наследник из Калькутты»

strannik102, позавчера в 18:30

В флибустьерском дальнем синем море бригантина поднимает паруса (из песни)

В Кейптаунском порту с пробоиной в борту «Жанетта» поправляла такелаж…

(дворовая самодеятельная)

Пятнадцать человек на сундук мертвеца — Йо-хо-хо, и бутылка рому…

(из ещё одной песни)

Там, где Любовь...Там всегда проливается кровь...

(и снова песня)

«А ты, братец, знатный баюн, однако», — так думал я уже после прочтения первой главы романа. «Не иначе, славные романы тискал по просьбам, а может просто по своей воле и из интереса, или же и вовсе по принуждению блатных авторитетов. Да что ведь и оставалось делать-то — всё едино, срок длинный, время каторжанское тянется неспешно, а за красную байку, глядишь, ещё и чифирку перепадёт, а то и вовсе кормёжки какой-никакой шмат изрядный, да».

Все эти мои размышления были навеяны только лишь общими знаниями о нравах в гулаговских местах, царящих в те времена, в которые там находился автор; по своему стародавнему незыблемому принципу стараюсь заранее ни об авторе ничего не узнавать, ни, тем паче, рецензий на читаемое загодя не читать — жутко не люблю невольных заимствований из чужого мнения. Однако содержание аннотации в курс дела немного ввело, так что предположить за Штильмарком славу романиста-рассказчика труда не составило.

А затем поймал себя на том, что упорно перебираю в голове фамилии известных писателей, прославивших себя в качестве авторов великолепных приключенческих романов. «Сабатини, — мелькало в голове знатное маринистско-писательское имя, — или не Сабатини?». Тогда Дефо и Стивенсон? Однако менялось место происходивших в книге событий и происшествий и в голове щёлкало «Дюма». «Дюма-отец, — сомневался я, — или же сын-Дюма?». В смысле — Дюма-сын. Но тут мы переносились за Атлантику и фамилии маринистов менялись на Купера и Рида — индейская тема поневоле выталкивала эти славные имена на поверхность сознания. «Чингачгук, — думал я, — непременно здесь должен быть свой Гойко Митич Большой Змей Чингачгук». Однако автор совсем не стремился делать героями книги краснокожих аборигенов Америки, и потому эти предположения и ожидания оставались мёртвыми. А вот прославленное имя великого приключенца Жюля Верна на ум не пришло ни разу, наверное потому, что как-то у него всё больше связано было с техническими изобретениями. Зато Эжен Сю с его «Парижскими тайнами» всплыл почти сразу :-)

Понятное дело, что фамилии эти возникали не просто так, по прихоти читателя — происшественные события происходили то на море-океане, то на неизвестном острове, то на европейском континенте или же в туманном Альбионе. А порой воля автора перебрасывала нас (вместе с героями романа) на американский континент, после чего вновь возвращала в Европу, на океанские просторы и вновь на остров; при этом повествование не зависало на одном временном периоде — взрослели и старели первые герои книги, росли и мужали те, кто в начале были младенцами, шелестели и мелькали месяцы и годы.

Удивительное дело — при всём немаленьком объёме книги практически ни разу не возникло ощущение затянутости повествования — чувство и впрямь удивительное. Даже наоборот, иногда ловил автора на том, что он в той или иной ситуации накручивал витки напряжения, подводя события к той точке, когда, казалось бы, должно было либо грянуть, либо лопнуть, но тут вдруг оказывалось, что вместо грома и хлопка раздавался просто пшик — автор искусно разряжал взведённое оружие и рассасывал очаг напряжения самым безобидным способом (просто как в никулинском анекдоте про два не встретившихся поезда, потому что «не судьба»). Вот в этих моментах ловил себя на том, что ворчу на автора, что мол, «мог бы и расстараться в угоду читательским прихотям и ожиданиям, вот».

Любовь — ну какая же стоющая приключенческая книга может обойтись без этого столь привлекательного зовущего слова — любовь! Конечно же наш роман построен не только на пиратско-морских приключениях и на авантюрно-приключенческих происшествиях — в книге есть и любовно-романтическая линия. Да к тому же ещё и не одна. Ничего не поделать, влечение мужчины к женщине и женщины к мужчине является одним из главных законов природы и этому зову не противопоставишь ничего. К тому же, возвращаясь к самому первому абзацу этого отзыва на книгу, так и представляешь себе пускающих жирные слюни блатняков, слушающих романтические изыски автора о любовной истоме и неге (и кто знает, какими подробностями уснащал рассказываемое автор на потеху сексуально голодным слушателям). Безусловно, эта версия — уже только моё собственное предположение, не обоснованное ничем, безусловно...

Кстати будет отметить и вполне качественный литературный стиль: особенно это было заметно тогда, когда автор вступал в описание картин природы — тогда в ход шли самые изысканные эпитеты и прилагательные, т. е. те слова и выражения, которые в этих ситуациях всегда оказываются весьма кстати. Хотя конечно же гораздо больше в книге было всякой разной приключенческой движухи: хитроумных западней и засад, подлогов и принуждений, стрельбы с пальбой и шпажного боя, подлостей и отваги, вымогательства и обмана — всего того, из чего складывается острый сюжет.

Ну и в завершение необходимо упомянуть и о хэппи-энде. Законы авантюрно-приключенческого жанра всё-таки предполагают более-менее отчётливый хэппи-энд — таковы законы! Нравится ли это читателю, или не очень, напрямую ли настигает безжалостный хэппи-энд главных участников разыгрывавшейся многостраничной драмы, или опосредованно уже в лице потомков и наследников — неважно, важно, что в конце-концов добро непременно восторжествует, а зло будет наказано. Так или иначе. И даже самые отпетые уркаганы непременно будут на стороне добра и справедливости, в особенности, если рассказчиком был такой умелый и талантливый романист, как Роберт Штильмарк.

Конечно, этот роман несёт на себе отпечаток всех вспомненных (и позабытых) историко-приключенческих авантюрно-развлекательных книг названных и неназванных авторов. Однако вряд ли стоит заниматься поисками следов литературных заимствований или творческих влияний — проще и правильней просто прочитать эту толстощёкую книгу, наслаждаясь фантазией автора и убивая медленно тянущееся время (при этом я вовсе не имею ввиду непременно места не столь отдалённые, сколь трудно доступные).

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Владислав Крапивин «Рассекающий пенные гребни»

strannik102, позавчера в 18:27

Если не я, то больше никто — так считают герои повести

Повесть отчётливо делится на две основные сюжетные части. При этом хитроумный командор Крапивин чуть позже просто делает содержание первой, исторической части книги как бы содержанием книги другой, которая создаётся одним из главных взрослых героев повести. Понятно, что весь сюжет происходит в Севастополе; первая часть событий относится ко временам Крымской войны, а вторая современна времени написания произведения (на дворе конец 90-х). И конечно же главными героями книги становятся младшего подросткового возраста мальчишки — сначала это француз-барабанщик, а в наши времена — обычный российский паренёк. И конечно же и в том и в другом случае автор ставит ребят в ситуацию крайнего нравственного выбора.

А поскольку на дворе конец двадцатого столетия, то Крапивин не может не затронуть те темы, которые волнуют на самом деле не его одного, а пожалуй, многих и многих — это и ведущиеся войны и участие разных постсоветских республик и федераций в этих локальных конфликтах, и гражданская позиция некоторых слоёв населения к разного рода острым событиям тех лет, и реагирование властей на эту гражданскую позицию...

Сюжетные линии повести искусно переплетены между собой так, что кажется, что герои-мальчишки попросту связаны друг с другом незримой нитью, что один помогает другому в непростом поступке, черпает из деяний одного нравственные и душевные силы, чтобы как бы и продолжить начатое одним, и завершить.

И хотя книга безусловно в большей степени обращена к подростковому читателю, однако с не меньшим интересом, а, возможно, и пользой может быть воспринята и читателем взрослым.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Павел Корнев «Ренегат»

strannik102, позавчера в 18:26

Между волшебной магией и магическим волшебством

Павел Корнев с давних пор (года этак с 2009, т. е. со времён сначала дилогии и потом уже тетралогии о Льде в мире Приграничья) является для меня в определённом смысле палочкой-выручалочкой: как только мне хочется вкусить чего-нибудь острого и интригующего из жанра авантюрно-развлекательной фэнтезийно-приключенческой литературы, так тут же я немедля начинаю перебирать библиографию этого автора (конечно, не только его, но в данном случае…) и подбирать, что бы ещё этакого взять себе на потребу и душе на потеху.

На этот раз выбор пал на новый (для меня) цикл «Небесный эфир». И выбор (и автора и книги) в очередной раз себя оправдал. Несмотря на уже солидный стаж в теме боевого авантюрного фэнтези, Павел Корнев продолжает высоко держать авторскую планку и, наверное, даже прибавляет в писательском весе и росте. Ибо по-прежнему не скучно, интересно, приключабельно, с неожиданными поворотами сюжета, с занятными и порой нестабильными персонажами, выкидывающими такие внезапные коленца, что диву даётся не только главный герой, но и читатель тоже. И с вполне оригинальной концовкой романа, не оставляющей для читателя выбора — только читать продолжение, ибо любопытно же узнать, что там дальше!

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Владислав Крапивин «Оранжевый портрет с крапинками»

strannik102, позавчера в 18:24

Давайте намечтаем мир...

Хотя эта книга проходит под тегом «сказка», на самом деле мы скорее имеем дело с фантастикой. И даже не с фантастикой, а с фантазией. С мальчишечьей фантазией. Сила которой такова, что способна изменить мир и заставить поверить в неё даже самые заскорузлые взрослые скучные головы.

Четвероклассник Фаддейка именно таков и есть — он мечтатель, причём не просто мечтатель-фантазёр, а Мечтатель с большой буквы М. Казалось бы, какая может быть разница между мечтами и фантазиями одиннадцатилетних мальчишек? Тем более такая разница, которая мечты одних заставляет писать с большой буквы М. А всё дело не в том простом фантазировании, которому подвержены все одиннадцатилетние мальчишки (и девчонки тоже). А в том, куда и к чему направлены эти мечты. Одно дело если ты просто нафантазировал себя жителем обитаемого Марса и наследником марсианского Повелителя и Владыки. И совсем другое, когда заимев неограниченную власть над всем Марсом, ты стремишься закончить все ведущиеся на планете войны и спасти всех обречённых на смерть людей. Такая вот целевая гуманистическая фантазия, а не ради приключалова.

Но ещё более важно то, что Фаддейка не пустой мечтатель-фантазёр, убегающий от реальной жизни в мир своих фантазий. Он деятельно и активно живёт в нашем реальном мире, он любуется красотами окружающего и тащит к этим красотам всех тех людей, с которыми он сдруживается и которым он доверяет. А ещё он — совершенно бескорыстно и не выпячивая свою роль — умеет помогать тем, чем может людям, которым сейчас почему-то плохо.

В конечном итоге получается, что эта книга о Любви. О любви простого одиннадцатилетнего пацанёнка к жизни и к миру, к людям и вообще ко всему, что есть на свете — недаром его взгляд устремлён в звёздное небо и к горизонту. И этой своей любовью Фа-Дейк — Фаддейка щедро делится с другими, со всеми, с родными и близкими, с друзьями, и с нами, с читателями. Берите, пользуйтесь.

Оценка: 10
–  [  4  ]  +

Колин Маккалоу «Поющие в терновнике»

strannik102, 4 июля 06:02

На другой стороне Земли...

Почему-то был уверен, что читал эту книгу раньше. Однако по мере углубления в роман всё больше обнаруживал, что повороты сюжета мне не знакомы вообще — видимо эффект «знакомости» происходил от широко известного названия и книги, и фильма по книге. На слуху было долгое время, вот и самообман.

Ну, что сказать. Великолепная романтико-лирическая, реалистично-драматическая семейная сага, с портретами нескольких главных героев из нескольких поколений, с широкими картинами австралийской сельской повседневки, с проблематикой как личной жизни, так и социально-религиозных отношений. Поскольку все события излагаются строго в хронологическом порядке, то такое линейное чтение не представляет ровно никакого труда ни для понимания происходящего, ни для приятия (равно как и неприятия) и персонажей и их поведения/поступков. И главным делом было стараться не оценивать поступки и решения героев романа-саги сразу и немедля в процессе и после их совершения, потому что в самом широком смысле многие из казалось бы осуждаемых поступков на самом деле принесли только благо тем, кто сгоряча показался нам обманутым и обиженным (прежде всего я имею ввиду ситуацию с наследством и завещанием).

Конечно, это прежде всего женский роман — и потому, что главными и наиболее яркими и решительными, буквально судьбоносными персонажами стали всё-таки женщины (хотя и мужчины вниманием автора не обделены). И потому, что чаще всего всё описывалось именно с женских позиций (хотя были целые главы, где внутренним рассказчиком становился тот или иной представитель сильного пола). И потому, что главные драматические и трагедийные происшествия всё-таки на своих плечах выносили женщины (хотя именно мужчины чаще всего становились причинами и участниками этих драм и трагедий).

Но на самом деле пытливый читатель найдёт в этой книге помимо чисто описания судеб нескольких людей из разных (трёх) поколений ещё и другие не менее важные и ярко очерченные темы смыслы. Тут и антирелигиозные моменты ярко проявляются (вплоть до богохульских высказываний некоторых героев), но тут же и чисто религиозные смыслы и чувства некоторых важных и даже ключевых персонажей (видите, как старательно я стараюсь обходить сами событийные ходы и даже имён персонажей не называю). Тут и тема войны и явное антивоенное убеждение заметно высказано автором — пусть косвенно, но всё-таки антивоенное. Тут и взаимоотношения полов в разные годы и десятилетия, и взаимоотношения в семье, и тема дружбы внутри семьи и вне её. А между делом ещё и с природой Австралии знакомимся, и даже погружаемся в проблему регулирования численности того или иного вида животных и способов этого регулирования.

Но всё-таки на первом и главном месте стоит тема любви. Причём во всех её смыслах, толкованиях и проявлениях, от самого возвышенного до самого простого телесного воплощения.

В общем, очень хорошая книга. Смотреть ли фильм?.

Оценка: 9
–  [  1  ]  +

Олег Ермаков «Знак зверя»

strannik102, 4 июля 06:01

Кто не был — тот будет, кто был – не забудет (народное творчество)

Два года службы. Семьсот тридцать дней и ночей. Сто четыре бани (как говорили на Северах, где служил срочную я)

В заметках к этой книге у меня записано буквально следующее «Рекомендация от Захара Прилепина». Совершенно не помню ни ситуацию, ни то место в Сети, где я прочитал какую-то реплику ЗП в отношении этой книги, но поскольку лично с Прилепиным не знаком и нигде не пересекался, то других вариантов нет — значит, где-то когда-то увидел, и тут же книгу отыскал и в загашник положил — мнение писателя Прилепина для меня не безразлично.

Многие мужчины моего поколения (ур. конца 50-х — первой половины 60-х) служили срочную в СА, причём именно два года (а не полтора и тем более не год, как это стало позже и теперь), и довольно многие из служивших в те времена прошли школу Афганистана. Сам автор (книги, не отзыва) как раз принадлежит к этим людям, и все нюансы афганской войны знает не по наслышке, а лично, пропустив всё сквозь себя. И именно личный опыт и лёг в основу и этой книги Олега Ермакова, и других его книг тоже.

Итак, перед нами откровенно и сугубо мужская книга. Не то, что дамам в ней не место, но просто и сама событийная суть, и энергетика, и авторский стиль вряд ли будут благосклонно восприняты дамской читающей половиной. А то ещё и будут чувства недоверия к автору, или наоборот, охи-ахи и прочие восклицательные междометия и ужас-ужас.

А вот мужчины воспримут эту книгу совсем иначе. Потому что те, кто служил тогда и тем более «там», попросту многое узнают и вспомнят — и те первые полгода службы, когда ты был молодым и летал по казарме и по плацу и по автопарку и по танкодрому и по всем прочим местам дислокации своего подразделения, и те нюансы отношений между солдатскими четырьмя кастами, которые каждый срочник прошёл сам и испытал на себе. И в особенности эти воспоминания и узнавания коснутся тех, кто прошёл Афганистан, потому что всё действие книги происходит именно там, в этой соседней с нами стране, где мы когда-то по воле высшего руководства выполняли интернациональный долг и откуда в течение долгих десяти лет без особой огласки разлетались по стране цинковые гробы и покалеченные парни. Да и не покалеченные тоже оказались изломанными и истерзанными, пусть не физически, но нравственно, психологически.

Очень жёсткая и очень правдивая книга. Хотя совсем без тенденции кого-то в чём-то обвинять и упрекать и митинговать — нет, Олег Ермаков просто рассказывает о том, что было и как было и где было. Не драматизируя и не трагедизируя. Просто рассказывает. Обо всём. Всем.

Не поленитесь, найдите книгу, прочитайте, свою порцию читательского нервотрёпа получите точно.

Оценка: 9
–  [  9  ]  +

Хол Клемент «Звёздный свет»

strannik102, 4 июля 06:00

Ну вот и закончился путь к всему месклинитскому циклу — путь протяжённость почти в полвека (если первые два романа цикла прочитал примерно в 1973-74 гг, то до полувека совсем недолго осталось).

Хол Клемент верен себе — вновь перед нами ещё одна странная планета (о статусе которой не всё понятно — может это и вообще звезда), снова мы встречаемся с нашими старыми знакомыми и друзьями по экспедиции «Тяготение» (тут и хитроумный капитан океанского судна «Бри» Барленнан, и его бывший старпом Дондрагмер, и вообще целая куча уже давно знакомых нам разумных членистоногих клешнеруких гусениц — месклинитов), и тут же встреча с Изи, с той самой Изи, которая ещё девчонкой вместе с малышом-дроммианином провалилась на Тенебру, и о всей этой невероятной спасательной операции мы взахлёб читали в романе «У критической точки».

И в общем-то даже событийно-сюжетная схема-модель знакомая — исследовательский вездеход месклинитов попадает в аварийную ситуацию, и вновь спасением потерпевших занимаются и люди, и дроммиане (по крайней мере о них как-то упоминается в тексте), и сами месклиниты. И вновь хитроумный Барленнан (эх, как он мне своим хитроумием напоминает Одиссея из Итаки) совсем не прост, и в рукаве его спецкостюма запрятан не один козырной туз. И мы вместе с персонажами романа переживаем за судьбу попавших в ловушку Дондрагмера и его экипажа, и заодно многое узнаём (как обычно это бывает в романах Хола Клемента) о необычной геологии, географии и метеорологии нового для нас мира (вновь все события происходят практически на границе разных сред, и потому многие происшествия связаны с внезапными фазовыми переходами местной атмосферы и самой поверхности планеты (язык не поворачивается назвать это почвой) из газообразного в жидкое и твёрдое состояния и обратно (опять всё у «критической точки»). И параллельно ещё решаем проблему доверия двух разных разумных рас друг к другу, доверия и взаимовыгодного сотрудничества.

Вот, казалось бы, перед нами модель-схема, знакомая уже по четырём романам Хола Клемента, и потому чтение этих книг может стать занятием скучным, без неожиданностей и сюрпризов. Однако опасения эти совершенно несостоятельны — по-прежнему поражаешься тому, с каким искусством автор придумывает и продумывает свои необычные миры, выстраивая их невероятные космографии и метеорологии, тектоники и геологии, физико-химические особенности атмосфер и жидких поверхностей (водой это называть нельзя, ибо это растворы аммиака и прочих невкусных для нас веществ); и в не меньшей степени поражаешься виртуозному искусству создания яркого захватывающего приключения.

Огромное удовольствие! И вполне допускаю, что ещё когда-нибудь вернусь к этим книгам и перечитаю в очередной раз.

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Хол Клемент «Огненный цикл»

strannik102, 4 июля 05:58

Вселенная бесконечна во всех своих проявлениях

На самом деле этот роман является внецикловым и к месклинитской трилогии «Звездный свет (сборник)» отношения не имеет. На первый взгляд. Но если чуть вдуматься и всмотреться, то сразу обнаружишь общие принципы и закономерности.

И в самом деле: перед нами предстаёт ещё одна совершенно необычная планета с неповторимыми погодно-природными условиями и с невероятными особенностями существования — Абьёрмен (такое вот имечко у планетки) вращается вокруг двойной звезды Альционы из звёздного скопления Плеяды.

А по законам и канонам небесной механики формирование планеты в системе двойных звёзд — явление практически невероятное.

И потому конечно же эта необычная система стала объектом внимания землян.

А планетка-то к тому же ещё и обитаема — потерявшийся на её горячечно-вулканической поверхности молодой космонавт-психолог обнаруживает вполне разумное существо, находящееся на довольно высокой ступени развития.

Мало того — Дар Лан Ан становится спутником Нильса Крюгера в их вынужденном тысячемильном путешествии.

А дальше — больше: цивилизация Абьёрмена вовсе не едина и тайна одновременно-параллельного существования на одном планетоиде двух различных разумных рас становится предметом горячего интереса и яростного изучения.

Таким образом, мы имеем в одном романе сразу несколько тайн и загадок — это происхождение самой системы, это необычная природа планеты, это и две разумные расы, и тайна точного знания абъёрменцами даты своей смерти, это и те буквально галактического, если не вселенского масштаба гипотетические опасности, которые проистекают из самого существования разумных цивилизаций на этой планете…

И конечно же Хол Клемент находит ответы и разгадки на все интересующие землян (а заодно и читателей) вопросы и тайны.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Виктор Болдырев «Гибель Синего Орла»

strannik102, 4 июля 05:56

Самолёт — ничего, а олени лучше (Кола Бельды)

Вполне добротная приключенческая советская повесть. Причём сразу стоит отметить, что ныне многих пугающая «советскость» заключается только в том, что действие происходит на территории Советского Севера (район рек Колыма и Индигирка) в годы Великой Отечественной войны, да в тексте иногда ненавязчиво мелькает слово «совхоз», раза три совершенно оправданно и естественно встречается слово «парторг», вот, собственно, и всё. А, да, ещё слово «план» было.

Т.е. понятно, что времена советские, но с точки зрения современного читателя это совсем не агитка. А именно приключенческая книга. Со всеми приметами и признаками жанра. Имеется некая тайна, есть золото, в ходу древние легенды, налицо разные приключенческие походы по тундре, по Восточно-Сибирскому морю, немного по горам и прочая географическая квестовость. И даже то, что эта повесть отчасти является ещё и производственным «романом», нисколько не превращает чтение в утомительные производственные дела — вряд ли мы хорошо себе представляем реальные производственно-жизненные нюансы оленеводческого дела на Севере нашей страны.

В общем, чего там уговаривать, не хотите, ну и не надо. А я прочитал с интересом и удовольствием.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Владислав Крапивин «Возвращение клипера «Кречет»

strannik102, 4 июля 05:55

А зря никто не верил в чудеса. И вот однажды летним утром ранним… (Владимир Ланцберг)

Сказочно-реальная фантазёрско-всамделишная непридуманно-сочинённая история.

Главными героями которой стали 10–11-летние ребятишки, некоторые взрослые, а также корабельные гномы, стеклянные человечки, один мамин зонт и приморский хулиганистый ветер.

А также море, солнце, брызги, дождик, тучки-облачка и всякие прочие природные явления.

Всем любителям романтических сказок вход разрешён.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Герман Вук «Бунт на «Кайне»

strannik102, 4 июля 05:54

На борту корабля может быть только один капитан, и над ним на судне нет никого кроме Бога

Ну, в общем аннотация не обманывает — Вук умело собрал в одно увлекательное целое и любовную лирику, и военно-морские дела, и немножко тихоокеанской войны (т. е. Второй Мировой войны на Тихоокеанском ТВД), и кусочки личной жизни американских людей из сороковых лет двадцатого столетия, и нюансы общественных взаимоотношений в американском обществе (кастовость никто не отменял), и некоторые детали военно-морского судопроизводства, и психологию отношений вообще и военно-морских отношений в частности, и всякое прочее.

Однако жуткой каши из всего этого многообразия не получилось: всё разложено по полочкам, всё структурировано и вместе с тем органично разложено — такой порядок у хорошей хозяйки на кухне, когда всё необходимое и часто используемое всегда под рукой и каждая утварь имеет своё место.

И потому несмотря на довольно солидный объём, тягостного ощущения и мыслей «давай, скорей кончайся» в отношении этого романа у читателя не возникает.

Единственное, что слегка не то что покоробило, но заставило чуть сморщиться, это ожидаемый голливудского толка финал — речь идёт о личной жизни главных персонажей, и потому раскрывать секрет не буду, но прочитавший роман поймёт, что я имел ввиду под термином «голливудщина».

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Хьюберт Селби-младший «Последний поворот на Бруклин»

strannik102, 4 июля 05:53

Шоковая терапия? Нее-е-е-ет, хирургия. Без анестезии!

Думаю, что вся критико-рецензионная работа в отношении этой книги может свестись просто к попытке определить, является ли эта книга литературой вообще. Понятно, что все сомнения по этому поводу происходят от внешней, литературной основы романа, от того авторского стиля, которым она изложена, от того словарного многообразного однообразия, которым изъяснятся друг с другом и вообще (т. е. даже мысленно) практически все персонажи и герои «Последнего поворота...».

Т.е. нужно попробовать разобраться в соотношении формы и содержания и понять, зачем, почему и для чего автор избрал именно этот формат? Потому что одно дело, если за всеми этими матерно-неформатными словами и выражениями, из которых в основном и состоит эта книга, скрывается какая-то вполне определённая цель, которую ставил перед собой автор для того, чтобы решить какую-то вполне определённую задачу. И совсем другая история, если все эти словесно-поведенческие мерзости собраны в одну кучу просто так — либо для экстравагантного выпендрёжа, либо в силу неумения и неспособности мыслить и выражаться иначе (напомним, что это авторский дебют и всякое может быть), либо из простого литературного хулиганства…

Однако для начала всё-таки следует сказать о том, с какими чувствами и с каким отношением к читаемому столкнулся ваш покорный слуга в процессе перелистывания страниц и пробегания глазами буковок и словцов. Думаю, что вряд ли найдётся тот, кто получит какое-то особое удовольствие при чтении такого рода картин жизни — бессмысленные жестокие кровавые драки и избиения без повода, грабежи и разбои, секс продажный и секс просто так, секс групповой и массовое изнасилование, секс однополый и всякий прочий другой — но в любом случае секс не как выражение любви двух людей друг к другу, а просто как удовлетворение своей собственной прихотливой похоти — просто потому, что что-то у кого-то стоит и что-то у кого-то чешется. Насилие и секс, секс и насилие — и больше ничего.

И понятно, что все эти грязные по форме и по сути бытовые описания никакого удовольствия не доставляли. Однако постепенно по мере чтения, у читающего эту книгу (это я сейчас только о себе) складывалось ощущение безрадостной бессмысленной и мрачной картины жизни целого поколения в одном из рабочих районов города Нью-Йорк. Понятно, что автор совершенно намеренно сгущает краски и концентрирует в одном месте и времени все известные ему реальные случаи подобного рода (о реальности всех описываемых в книге происшествий говорит и сам автор в статье-послесловии). И понятно, для чего он это делает — чтобы громким отчётливым голосом рассказать всем людям своего времени о том, что именно с ними реально происходит здесь и сейчас, чтобы без прикрас и умалчиваний показать всем им все реалии их жизни, чтобы заставить их хоть на минуту усомниться в себе самих и дать им возможность «увидеть» в описываемых персонажах и героях самих себя — сутенёров и проституток, воров и грабителей, хулиганов и прожигателей жизни, педерастов и лесбиянок, шлюх и козлов по жизни. Чтобы попытаться хоть как-то воздействовать на эту жизнь и хоть чуть-чуть изменить её к лучшему.

Вот как-то так понял я эту книгу и замысел автора. Может быть я и ошибся при этом.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Владислав Крапивин «Дагги-Тиц»

strannik102, 4 июля 05:52

Мир меняется, но есть вечные истины

Проходят времена, меняются нравы, трансформируется и писательское отношение к наблюдаемым им событиям внешнего мира и к тому, что и как проживают-переживают люди в изменившихся условиях. И прежде всего главный объект крапивинских исследований — дети, мальчишки и девчонки младшего и среднего школьного возраста.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

Совсем недавно канули в лету приснопамятные 90-е, на дворе нулевые, однако резко по щелчку ничего не происходит, и потому мир, в котором живёт герой повести Иннокентий: Кешка (по домашнему), Смок (для всего мира), Инки (именно Инки, а не Инка — для близких друзей) пока что ещё сильно отдаёт бандитско-беспредельным предыдущим десятилетием. Но главное даже не в этом (пока не в этом), главное в том, что второклассник Кешка по жизни — одинокий человек. Отца нет и никогда не было (мать просто объяснила ему, что дело было случайное), а мать, обладая цыганской бродячей натурой, вечно где-то пропадает неделями и месяцами, и Кешка тогда остаётся с маминой приятельницей, которая никакой власти над Инкой не имеет. Иногда мама приезжает домой не одна, Кешка знакомится с новым маминым мужчиной, но длится такое семейное «счастье» недолго, очередной мамин ухажолр куда-то пропадает, а потом и мама вновь отправляется в новые поиски… чего?.. наверное, просто счастья?

И Инка-Смок-Кешка живёт не имея ни друзей, ни, в общем-то, ни врагов, хотя какого-либо понимания в мире взрослых не находит. Равнодушные чёрствые люди относятся к Кешке просто как к бегающему мимо них щенку, а если заходит речь о какой-то кешкиной малой вине, то и слушать никаких объяснений не будут. Одиноко Кешке, тем более, что даже лучшая подруга-одноклассница внезапно переехала куда-то в другой город, куда забросила её семью воля армейского начальства.

А потом случилась в жизни Инки одна встреча, которая хоть и не перевернула его жизнь категорически и резко, однако оставила свой яркий след на всей последующей кешкиной жизни. И в семейной жизни наступил какой-то новый, непривычный для Кешки, благополучный период — новый мамин муж оказался человеком с пониманием, основательным, крепким и надёжным. И с дружбой вроде всё начало ладится, тем более… нет, дальше ничего о содержании повести писать не буду, потому что какой-тогда будет смысл читать книгу, если содержание известно. Тем более, что всё оказывается не всегда гладко, и происходят новые горькие происшествия, и появляются новые настоящие большие неприятели — сложно жить в мире, где власть и деньги объединяются под одним общим крылом и начинают диктовать жизненные правила всем и каждому, взрослым и детям.

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Владислав Крапивин «Мальчик со шпагой»

strannik102, 4 июля 05:50

Будущие строители мира Полудня

Думаю, что эту книгу Крапивина можно смело считать программной практически для всего его творчества. Именно потому, что она содержит в себе ядро, квинтэссенцию всех его психолого-педагогических воззрений и представлений. Правда, следует иметь ввиду, что роман этот целиком и полностью стоит в центре всего советского периода — середина 70-х, ещё сильны вера и надежда, сильны романтические представления о возможном коммунистическом Будущем, ещё живы и шевелятся пионерско-комсомольские организации, ещё вовсю открываются комсомольские стройки и молодые строители мира Полудня едут туда — едут не только за длинным дальневосточным и заполярным нелёгким рублём, но и «за туманом и за запахом тайги». И хотя, конечно, в обществе уже есть ощущение каких-то смутных тревог и сомнений, и те же авторы мира Полудня уже пишут свои знаменитые «Пикник..», «Град...» и «Парня из преисподней», наполненные уже не столько романтикой коммунистического строительства, сколько тревожными трудноформулируемыми симптомами… нет, даже не симптомами, но только лишь намёками на симптомы того, что разразится в стране десять лет спустя — хотя какие-то сомнительные моменты уже есть, но параллельно с этими тревожными ожиданиями ещё живо творчество писателей, продолжающих верить в торжество справедливости. И к таким писателям того периода безусловно относится и Владислав Крапивин.

И потому в этом своём романе он знакомит читателей своего времени, но также всех последующих читательских поколений, с казалось бы обычным мальчишкой среднего школьного возраста. Однако в образе пионера Серёжи Каховского (даже фамилия у парня революционная) мы безошибочно узнаем черты и Павки Корчагина, и гайдаровских Тимура, Мальчиша-Кибальчиша и барабанщика, и Орлёнка из знаменитой советской пионерско-ребячьей песни. Т.е. человека, который, оказываясь в ситуациях выбора, способен на сильный героический поступок, иногда даже вопреки здравому смыслу.

Конечно, с позиций дней нынешних, персонаж весьма героизирован и по современным меркам кажется нам и излишне выспренним, и чересчур категоричным и резким, несгибаемым и решительным; хотя автор старается показать нам Серёжу Каховского и в трудные минуты сомнений и слабостей и просто мальчишеских глупостей. Но вот всё же читаешь эту книгу, и так и кажется, что если бы побольше у нас было таких ребят, как Серёжа Каховский и его друзья по клубу «Эспада», то и не случилось бы с нашей страной всего того, что стало приговором и стране, и политической системе, и идеологии, а зачастую и многим таким людям, как Серёжа…

А с другой стороны, читаешь все эти его героические поступки и иногда думаешь, что и правда, ведь не всегда всё решается лихим кавалерийским наскоком, и тот же Ленин умел находить компромиссы и делал тактические ходы (об этом вспоминаю потому, что в романе Сергей Каховский поставил своего взрослого оппонента в тупик вопросом, совершал ли Ленин в своей жизни тактические отступления и прочие маневры — совершал, Серёжа, совершал, напрасно автор об этом умолчал). Да и танковая атака «в лоб» вовсе не всегда проводит к победе, а иной раз наоборот, только к потере и техники и людей…

Но книга всё равно замечательная, слушается на одном дыхании (Игорь Князев очень здорово всё артикулирует и наполняет эмоциями), а вдобавок ещё и классно исполнены все включённые в роман песни — в результате вроде как просто аудиокнига, но и как великолепный аудиоспектакль). Получил огромное удовольствие!

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Владислав Крапивин «Топот шахматных лошадок»

strannik102, 4 июля 05:48

Но что-то кони мне попались привередливые

Есть такое научное звание-степень — кандидат педагогических наук. И думаю, что книги Владислава Крапивина вполне заслуживают этого, отнюдь не почётного, но ко многому обязывающего, звания. Потому что на этих книгах можно смело проводить уроки мужества и доброты, отваги и смелости, дружелюбия и неравнодушия. И неважно, к какому поколению принадлежит читатель этой книги — в любом случае чтение этого романа может вернуть любого взрослого во времена его подросткового детства, а практически любого современного подростка увлечь теми идеями и смыслами, которыми наполнен этот роман и из которых он, собственно говоря, и состоит.

Закончилась книга и открыта ещё одна грань Великого Кристалла. Но ведь Кристалл потому и велик, что многогранен, и потому впереди ещё много неоткрытых, неизведанных его плоскостей — столько, сколько непрочитанных книг Крапивина.

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Эмиль Золя «Разгром»

strannik102, 4 июля 05:47

У войны нечеловеческое лицо

В этом романе Эмиль Золя если не превзошёл самого себя, то как минимум достиг максимально возможной для писателя высоты в изображении военно-бытовых жизненных обстоятельств со всей тщательной реалистичностью. Золя всегда отличался мастерством в изображении самых разных мелких деталей и подробностей, его писательский взгляд всегда был подобен взору вооружённого если не микроскопом, то как минимум лупой исследователя, различающего самые мельчайшие подробности того явления, которым интересуется автор и на которое устремлён его пытливый взор — об этом нюансе я не раз упоминал в своих отзывах на предыдущие 18 томов ругон-маккарского цикла. И каждый раз именно это мастерство писателя придавало его романам необходимую достоверность и глубину.

На этот раз в поле внимания писателя-исследователя находятся события франко-прусской войны и Парижской Коммуны. При чтении книги возникло устойчивое ощущение, что автор не просто рассказывает читателям о каких-то событиях тех дней, недель и месяцев, излагая их от лица одного из своих персонажей (в роли такового перед нами предстаёт герой предыдущего ругон-маккарского романа «Земля» Жан) — при таком подходе мы бы видели и понимали только то, что сумел бы увидеть и понять простой французский крестьянин Жан. А в этом романе мы имеем детальнейший и подробнейший рассказ о всех движениях войск французской армии под Седаном (иногда от такого деталирования чтение художественной книги Золя напоминает известные документально-мемуарные «Воспоминания и размышления» Г.К. Жукова и потому чтение без карты для нефранцуза порой становится затруднительным, потому что не «видишь» все эти метания армии), т. е. по сути имеем полную картину всей той бестолковщины, бездарности и беспомощности, которая происходила с французской армией. Однако автор не забывает и о своих персонажах, и потому перед нами по сути роман-эпопея, в котором слились в единое полотно как лично-частные происшествия и переживания нескольких центральных персонажей, так и самые широкие уже стратегические масштабные явления, приведшие Францию к позорному и бесславному поражению. И образ беспомощного, отстранённого от всякого военного участия, страдающего от дизентерии и буквально ищущего смерти императора Франции Наполеона только усиливает и дополняет это ощущение полного государственного краха.

А когда Золя переходит в описаниям того, что творилось в Париже в предкоммунарский период и в дни, недели и месяцы самой Парижской Коммуны, то тут уже открываешь для себя совсем другое видение того, что именно творилось в этом городе всеми противостоящими сторонами — смертельная схватка между версальцами и коммунарами и готовность последних буквально разрушить и сжечь весь город (ах, как это по коммунистически — «весь мир насилья мы разрушим до основанья»!), а потом не менее кровавая расправа без суда и следствия версальцев над коммунарами и всеми заподозренными в коммунарстве (и сколько тут было напрасных безвинных жертв!) — сначала голодающий, а потом горящий Париж — в общем, перед неискушённым в истории читателем открываются совсем новые подробности того, что скрывается за краткими историческими строками о том в периоде в учебниках истории.

Возвращаясь в мастерству Золя в описании каких-то фактических сторон, могу только добавить, что по силе воздействия эта книга о войне конца XIX столетия для меня практически сравнялась с романом Виктора Астафьева«Прокляты и убиты» о войне Великой Отечественной — и там и там авторы сумели передать такие ужасающие детали и подробности, что впечатлительным натурам читать будет попросту страшно.

То электронное издание книги, которое я читал, было снабжено дельным и толковым комментарием, который многое открыл об истории подготовки к написанию этого романа, о той огромной исследовательской работе, которую провёл Эмиль Золя, собирая все факты, и о той реакции французского и мирового общества на эту книгу, которая последовала после издания романа.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Владислав Крапивин «Бабочка на штанге»

strannik102, 4 июля 05:46

А мальчик-то — был

Собственно самой фантастики как таковой в этом романе кот наплакал, т. е. разве что намёки на какие-то особенные структуры Мироздания и на взаимосвязь миров и пространств и времён. И гораздо больше в книге именно подросткового непростого детства — когда оно ещё детство, но уже и не совсем, потому что и сны бывают, и с девчонками дружиться получается, и мысли всякие о сложном мире взрослых и вообще о мире и о том, как всё устроено и почему. И тут же дружбы и споры, совместные дела и приключения (не без помощи фантастических пространств и миров, которые как бы незаметны, но однако же вот они).

Крапивин удивительным образом умеет так плавно крутить маховик своего Великокристального цикла, что, в каждой новой книге разве что чуть приоткрывается новая грань этого Великого Кристалла, показывается самую капельку и обозначается самой малостью своих особенностей и нюансов. И чтобы попытаться полностью охватить и прочувствовать всю идею Великого Кристалла (как структуры Мироздания) наверное нужно просто прочитать все книги цикла. А может быть ещё и внецикловые произведения, потому что хотя в них и не будет даже намёка на эту тему, однако какая-то тень непременно мелькнёт.

В общем, пока есть такая возможность, именно так я и вознамерился поступать впредь — неспешно и не гонясь за строгим соблюдением порядковых номеров читать и слушать повести и романы (и рассказы сюда же) из цикла. Да и бог с ней, с идеей, потому что просто чтение книг Владислава Петровича само по себе является великим удовольствием, потому что с каждой новой книгой ощущаешь если не катарсис, то просто некоторое внутреннее очищение; получаешь как будто прививку от хамства и мерзостей, от неправды и зла, от вражды и ненависти.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Мишель Турнье «Метеоры»

strannik102, 4 июля 05:45

Свалочно-помоечные будни и праздники

Как раз тот случай, когда написанная в общем-то неплохим литературным языком книга в послепрочитанном послевкусии оставляет… нет, всё-таки не отвратные мерзкие привкусы, но простое невыразительное бесформенное ничто, пресное безвкусие. И дело здесь совсем не в литературной слабости пера Мишеля Турнье — я уже написал выше, что к литературному стилю претензий практически нет, — а просто основная ведущая тема — все основные темы — романа в моём случае встретили в большей части неприятие, а то и отторжение.

С Мишелем Турнье я впервые познакомился довольно давно — в 2012 году была прочитана его премиальная робинзонада, оставившая после себя ощущение встречи с довольно оригинальным современным (ну, почти современным) философствующим, психоаналитизирующим и экзистенциализирующим автором. Однако за прошедшие восемь лет ни какой другой книги Мишеля Турнье прочитано не было, даже просто каких-то пересечений с ним не происходило, а вот поди ж ты, имя запомнилось.

И именно вот этим ощущением знакомости с автором и был предопределён выбор книги для чтения в рамках той игры, для которой она и была прочитана — были надежды, что Турнье не подведёт, и что книга и в чтении и в послечтении будет если не радостной, то хотя бы просто приятной. И эти ожидания (не предвкушения), в общем-то, оправдались, но только лишь отчасти, ровно наполовину.

Ожидания эти были связаны, конечно же, со склонностями Мишеля Турнье к философствованию. И вот уж чего-чего, но философии самого разного толка и уровня, полноты и глубины, тематической направленности и литературной выразительности в этом романе хватает.

Феномен близнецов-двойняшек. Кто только не писал о тех порой граничащих с паранормальностью способностях близнецов чувствовать друг друга, а то и повторять жизненные выборы — то женятся на сёстрах-близнецах, то имена жён одинаковые, то дети рождаются в один день, то ещё какие-то занимательные странности и оригинальные труднообъяснимые случайности происходят. В нашей книге автор довольно подробно рассматривает параллельно-совместную и спервоначалу практически единую жизнь такой близнецовой пары — настолько единой, что довольно долго их по отдельности и не воспринимают и даже называют одним общим двойным именем Жан-Поль. Однако по ходу жизни оказывается, что это довольно разные люди с разными способами восприятия окружающего мира и собственным отношением к этому миру и поведением в нём. И потому в конце-концов активность одного из пары разрывает тесный близнецовый союз и превращает жизнь второго близнеца в поисковый квест — в результате таких поисков наша пара по отдельности друг от друга практически совершает кругосветку. Однако в силу особенностей уже самого автора главным в этом квесте становятся не внешние натурные наблюдения Жана и Поля, а та внутренняя жизнь, которая протекает внутри каждого из братьев, и те рассуждения (помним о философствовании), которые при этом имеют место быть.

Рассуждения о гомосексуальности и о самоощущении людей с такого рода самоопределением и половой самоидентификацией. Эта тема занимает довольно значительный объём повествования и связана, прежде всего, с дядюшкой наших героев-близнецов, Александром, который по своей психосексуальной конструкции является гомосексуалистом, ведёт довольно активную специфическую половую жизнь, и вовсю рассуждает, а то и порой просто воспевает свои «уникальные» и «возвышенные» особенности, решительно отмежёвывающие его от всех других педиков и гомиков, не говоря уже о несчастных натуралах. В конечном итоге вот эта его страсть и манера «охоты» за мальчиками и просто партнёрами на разовый секс и приводит Александра в точку, где его жизненный путь заканчивается.

Обе эти темы то и дело апеллируют к религиозности и вторгаются уже в самые анналы христианской религии и в рассуждения о ролях Христа, Отца и Духа, и потому наверняка могут быть довольно остро восприняты читателями — носителями христианской религии в любой её формации и конфессии.

Отдельной полутемой, может быть являющейся только фоном, но всё-таки ставшей почти полноценной темой, стали главы о Александре и о сборе и переработке мусора, оставляемого после себя людьми — не в самом широком смысле понятия «мусор», а в самом простом утилитарно-бытовом — мусор как всё ненужное, выбрасываемое людьми. Мусорная тема занимает добрую половину всего текста и определённым образом задаёт тон всему восприятию книги. И возникает вот такой довольно оригинальный для литературного произведения, но совсем не оригинальный в реальной жизни свалочно-помоечный душок — душок этот довольно быстро возникает на задворках восприятия текста и потом сопровождает читающего до самого конца, да и потом ещё некоторое время напоминает о себе — как будто одежда, в которой ты читал этот роман, пропиталась запахами свалки и никак не может выветриться...

Таким образом, мы получаем так называемый когнитивный диссонанс — неплохая в литературном смысле книга вызвала при чтении довольно стойкое неприятное ощущение. И ощущение это возникло даже не от самой гомосексуальной темы, едва ли не доминирующей в романе (потому что наша близнецовая парочка тоже до определённого возраста вовсю самоудовлетворяется друг другом и сама собой — каждый в отдельности и оба-двое вместе), но от того смакования гомосексуализма и гомосексуального же самолюбования Александра — едва не перешедших в пропаганду и рекламу однополого секса и — допускаю такой вариант — вполне способных совратить юного неискушённого читателя на «попробовать»…

Так что какая радость от чтения, если оно приносит неудовольствие!

Оценка: 6
–  [  6  ]  +

Артур Хейли «Аэропорт»

strannik102, 4 июля 05:43

Аэропорт, стою у трапа самолёта…

Прошло более 30 лет с того времени, как эта книга была прочитана в первый раз. Где-то в конце 80-х сначала был «Отель», потом как раз «Аэропорт», а затем уже чтение и приобретение всех доступных на тот момент книг Артура Хейли; на сегодняшний день на книжной полке домашней библиотеки стоят семь томиков этого автора — все они конечно же прочитаны, а вообще из непрочитанного от Хейли у меня осталась только одна его книга — «На высотах твоих» .

Само собой, что за три десятка лет многое сюжетное из памяти стёрлось, и потому перечитывание этого романа отчасти заново принесло и старые-новые знания из жизни аэропортов времён начала реактивной гражданской авиации, и просто из сюжетных закоулков, выстроенных автором для придания этому роману нужной остроты, глубины и широты, и всего прочего привлекательного и интересного для читателя. В результате добросовестных и, наверное, кропотливых стараний Артура Хейли любопытствующий найдёт здесь массу интересных фактических, а также лично-интимных сведений из жизни авиации и авиаторов, погрузится в проблемы повседневной ситуативной напряжённой жизни современных — на момент написания романа — крупных аэропортов, встретится и пересечётся с социальными проблемами США тех лет, насладится острой детективно-криминальной линией, вовсю попереживает за судьбы многих полюбившихся героев — в общем, получит массу читательского удовольствия. Вот вам и «производственный» роман!

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Владислав Крапивин «Журавлёнок и молнии»

strannik102, 4 июля 05:41

Не бойся грома

Эта книга Крапивина вряд ли относится к числу романтических его произведений. Просто потому, что романтики как таковой в ней пожалуй что не встретишь, ну, разве что косвенно. Зато сами романтики, как человеческие личности с некоторыми характерологическими особенностями, в этом романе занимают, пожалуй, центральные места. Если не по объёму, отведённому им автором, то по значимости. И это прежде всего дедушка Журки — человек, с которым читатель практически ни разу не встретится тет-а-тет, но о котором и которого будет узнавать и познавать посредством воспоминаний Журки, а также из каких-то не сильно больших рассказов о нём журкиной мамы и местного пацанёнка, с которым дед, в принципе, фактически дружил.

Зато практически всё остальное место и внимание, отведённое автором романтикам, занимает главный герой романа, Юрик Журавин, человек одиннадцати лет от роду, однако уже имеющий, а главное, воспитывающий в себе, принципы и характер. Причём и то и другое не понарошечное пацанёнское, а вполне взрослое и ответственное, а порой отчаянно-мужественное.

При всём при том Юрик-Журка выведен Владиславом Крапивиным не как человек безошибочный и героический, а как совсем обыкновенный городской мальчишка, совершающий и ошибки и попадающий в неприятности, и иногда трусящий чего-то, и злящийся — разный, какими и бывают настоящие не книжные мальчишки одиннадцати лет. Да только вот возраст этот — 10-12 лет, у мальчишек самый рыцарско-благородный, и если попадётся на пути хороший и мудрый человек, то непременно получится из такого мальчишки настоящий человек.

И тут мы уже переходим ко втором смысловому слою повествования, в который автор как раз поместил размышления об ответственности взрослых за судьбы ребят — и родителей, и учителей, и родителей их друзей, и просто встречающихся на детском пути самых разных взрослых. И выведенные в романе образы взрослых и рельефны, и жизненно-правдоподобны, и вместе с тем чётко функциональны, а все проблемы отношений между подростками и взрослыми Крапивиным максимально возможно обострены — максимально с тем ограничением, чтобы повествование не превратилось в кукольный спектакль. И как мне кажется, всё у Крапивина получилось замечательно (кто бы в этом сомневался) и все перипетии жизненно-книжных ситуаций привели читателя (любого возраста) в ту точку, куда и хотел их привести Крапивин.

Магия воздействия книг Крапивина необыкновенна, и по прочтении такого романа непременно примеряешь все описанные ситуации к себе и к своим отношениям сначала с собственными детьми, а теперь уже и с внуками, которые как раз находятся именно в этом самом любимом крапивинском возрасте — 11 и 13 лет… Век живи, век учись.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Артуро Перес-Реверте «Учитель фехтования»

strannik102, 4 июля 05:40

Последний донкихот со шпагой

Досадно мне, что слово «честь» забыто, и что в чести наветы за глаза (В. Высоцкий)

Перед читателем и в самом деле предстаёт один из последних донкихотов — человек, мастерски владеющий шпагами и рапирами и не менее стойко и принципиально блюдущий понятия чести и достоинства. И хотя в Испании тех лет вовсю раскручиваются политические интриги и заговорщицкие дрязги, наш рыцарь шпаги не желает ни видеть происходящего, ни слышать о нём. Не говоря уже о том, чтобы примкнуть к какому-то лагерю. Шпага, поединок по законам чести, техника шпажного боя — вот, наверное, всё, что интересует его по-настоящему.

И когда в поле его зрения появляется молодая красивая женщина, умело владеющая клинком и техникой фехтования, и просится к нему в ученицы, то наш учитель не может сопротивляться магии очарования — очарования фехтовальным мастерством красавицы, в первую очередь, и её красотой, конечно же, тоже.

Что там дальше происходит с нашими героями — а происходят с ними и с окружающими их лицами самые разные и самые крайние происшествия — лучше всего узнавать от самого Артуро Переса-Реверте и от его героя, от имени которого в основном и ведётся весь рассказ.

Язык мастера пера (это я уже об авторе) великолепен и точен, все смысловые и эмоциональные акценты расставлены в нужных местах, вся необходимая и достаточная для понимания всего и вся информация выдаётся читателю нужными порциями и своевременно, а сюжетные неожиданности и разрушения предполагаемых и ожидаемых стереотипов способны дать фору многим писателям-детективщикам. Так что не сомневайтесь, берите книгу в руки смело.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Кира Измайлова «Случай из практики»

strannik102, 4 июня 13:55

Книги о магах бывают разные...

В фэнтезийной литературе похожие сюжеты встречаются с частотой, наверное, метропоездов. Т.е. имеется придуманный мир и некая страна, в качестве придворного мага в которой подвизается главный герой. В нашем случае эта схема Кирой Измайловой несколько изменена — помимо придворных магов, которые главными героями романа не являются, однако же занимают довольно заметные места в повествовании, в качестве главного расследователя — королевского судебного мага — есть как раз та особа, которая прочно занимает первую строчку в списке персонажей и вокруг которой крутится и всё действо (все действа) романа и, видимо, всего цикла.

Для погружения читателя в придуманный мир и для более плотного знакомства с героиней романа, а также заодно и для раскручивания всех сюжетных линий автор поначалу выстраивает череду происшествий, расследованиями которых и занимается госпожа Флоссия Нарен (она же Флосс, Фло и даже Флошша — в зависимости от того, кто и в какой ситуации произносит её имя). Каждое такое расследование пополняет список приключений, которыми этот пухлый том довольно плотно начинён. И с каждым таким происшествием-расследованием мы вместе с Флоссией погружаемся в вереницу тайн и загадок, в гущу магических ритуалов и колдовских событий, постепенно начиная подозревать, что дело явно не чисто и что многие происшествия на самом деле являются частью чьего-то одного общего замысла.

Вот, собственно, и вся сюжетно-событийная канва — множество таинственных происшествий, такое же множество разной степени опасностей и магических схваток Флоссии с врагами и недоброжелателями и постепенное приближение основного и главного столкновения с местным воландемортом. Высокая плотность приключенческая, совсем неплохой литературный стиль, весьма занимательные герои и персонажи, оригинальные сюжетные ходы-выходы, вполне симпатичный юмор — всё это делает чтение необременительным нескучным занятием. И оставляет после себя желание продолжить чтение книг этого цикла. Не уверен, что буквально сразу примусь за второй роман цикла, но точно попробую узнать, а что там будет дальше.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Стюарт Тёртон «Семь смертей Эвелины Хардкасл»

strannik102, 4 июня 13:54

И судить нас будет по делам нашим...

В общем, «спасибо» автору аннотации, не оставившему читателю возможности как-то выразиться самостоятельно. В плане содержания. Ибо, в принципе, сказано всё. Ну, вот разве что нужно отдать должное романисту, сумевшему закрутить спираль событийно-сюжетных причинно-следственных связей таким образом, чтобы практически до конца держать читателя в неведении относительно и сути происходящего, и главного подозреваемого и виновного лица. И в самом деле, хитроумия Стюарту Тёртону не занимать, своего хватает. И читать все эти перипетии самопального расследования, то и дело повторяющиеся подобно заезженной пластинке и тем не менее постепенно продвигающиеся вперёд к раскрытию всех тайн, срыванию всех покровов и к финишным словам одного из героев романа «убийцей Эвелины Хардкасл является Имярек» — читать вот всю это вязь было в общем-то не скучно и довольно занятно.

Другое дело, остаётся вопрос — оставит ли эта книга какой-то след по прошествии некоторого времени. Запомнится ли имя автора, или канет в Лету подобно именам многих других авторов тоже интересных замороченных книг? Поживём — увидим…

А так — конечно понятно, что в моральную основу положены христианские заповеди-принципы: прощайте и прощены будете, и судить нас Бог будет по делам нашим...

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Тэд Уильямс «Город золотых теней»

strannik102, 4 июня 13:53

Я свободен словно птица в небесах («Кипелов»)

Главная и основная ошибка автора, на мой взгляд, состоит в том, что он считает, что любой читатель, открывший книгу первую, непременно захочет прочитать вторую, третью и последующие. Иначе ничем не объяснить то обстоятельство, что действие первого томика просто обрывается ничем — герои и персонажи книги не достигают никакого промежуточного результата, не получают никакого промежуточного итога и не завершают ни одного начатого дела. Вот как будто писал автор про то, что шёл куда-то персонаж (типа по грибы аль за грибами), преодолевал и сражался, нападал и отбивался, а потом вдруг бац (и до грибов просто не дошёл)! И автор оставляет занесённый героем меч в полузамахе, а начатое говорить слово в полузвуке — типа, стоп машина, далее читайте книгу вторую. А вот если я не хочу читать вторую книгу! Если всё понапридуманное и понаписапнное никак не глянулось и не легло на душу, так что ж теперь, ради простого любопытства снова погружаться в тысячестраничную (вторая книга занимает примерно 730 с., третья — 720, четвёртая более 1000, а там ещё пара повестей примыкает...) жвачку виртуально-реальных приключений героев? Нет уж, увольте! А вернее, я сам себя увольняю от этой читательской каторги. Хватит. Коготок не увяз, всей птичке не пропасть. Я свободен! (Валерий Кипелов) Наконец-то свободен (Мартин Лютер Кинг).

Хотя, казалось бы, чего капризничаешь! Тема-то довольно интересная — взаимодействие реального и виртуального миров и пространств — ты ведь всегда с интересом читал и смотрел про все эти гностицистические и киберпанковские «Нирваны» (фильм 1997 г.) и «Матрицы» (известная всем кинотрилогия). Наверное, всё-таки всё дело в объёме повествования. Просто, поскольку сама тема и развиваемые темой идеи далеко не новы, вряд ли нужно было с таким многословным тщанием и многостраничной вкрадчивостью подползать к сути — современный читатель все эти сочленения и стыки реально-виртуального знает не хуже автора. Но автор просто гонит объём, начиняя содержание многочисленным количеством приключений ради приключений и призывая под свои приключенческие знамёна едва ли не сонмы новых героев и персонажей — всё ради усложнения схемы и, опять-таки, ради объёма. Т.е. перед нами конкретный пример писательства рыночного — напихать побольше приключалова в как можно больший объём с тем, чтобы затащить читателя в тенёта Иноземья и заставить его покупать том за томом и книгу за книгой. Так мне кажется.

И для достижения этой цели автор многие моменты оставляет как бы за кадром, т. е. какие-то события и связи так и не проясняются, видимо, оставляются «на потом» — читайте следующие книги и обрящете. Точно так же не объяснёнными и не раскрытыми остаются и многие персонажи и герои — ни откуда они взялись, ни что из себя представляют, ни куда они направляются — опять же, читайте следующие тома. И такая же история и со всеми развешенными ружьями (это аллегория, если что, нет в первом томе никаких ружей ни на каких стенах) — практически ни одно из них не выстреливает, но нарочито грозно и многообещающе покачивается на заднике Иноземья (опять нас навязчиво приглашают на продолжение Марлезонского балета).

А ещё, в принципе, совсем не понравились все эти описания виртуальных миров и пространств, с многочисленными страшными и смешными, а то и вовсе нелепыми виртуальными героями и персонажами, с вязью игровых страшилочно-отвратных эпизодов, с вампирско-зомбической расчленёнкой и разнузданными сексуальными перверзиями (слава богу, до полных детальных физиолого-зоологических описаний дело не дошло) — в общем, «кровь-кишки-доброта» почти что на все вкусы.

Вот только видимо у меня что-то со вкусом не то — просто потому, что аннотация утверждает о знаменитости тетралогии и о именитости автора, который якобы входит в пятёрку сильнейших авторов в жанре фэнтези, а для меня всё это как-то не срастается в одно целое — мои впечатления и утверждения аннотаторов. Как по мне, так вполне рядовая фэнтезийно-фантастическая киберпанковская пижня.

В общем, всё понятно:

- книга не понравилась

- читать дальше всю эту голубую муть не буду.

Оценка: 5
–  [  3  ]  +

Владислав Крапивин «Портфель капитана Румба»

strannik102, 4 июня 13:51

Жил отважный капитан, он объездил много стран...

Радиоспектакль по роману-сказке Командора захотелось послушать просто из нежелания расставаться (пусть даже на короткое время) с атмосферой дружбы и доброты, которыми обычно щедро укомплектованы книги Крапивина.

Вот есть у Крапивина книги, которые я называю «взрослые детские». Т.е. вроде обычно они адресованы ребятам среднего школьного возраста, однако же читаются как минимум с удовольствием практически любым взрослым читателем, причём вне зависимости от степени взрослости. Потому что вся их подростковость довольно условна и всё описываемое и происходящее живо воспринимается взрослыми читателями именно по-взрослому, всерьёз и с полной палитрой эмоционального отреагирования. Таких книг у Крапивина большинство — по крайней мере так мне кажется исходя из моего багажа прочитанного крапивинского творческого наследия.

А есть книги, которые уверенно можно отнести к категории «детские детские» — тут всё заточено именно под восприятие ребёнка младшего подросткового возраста (лет 10-13). И прослушанный радиоспектакль как раз и является такой вот детской книгой для детского чтения и восприятия. И режиссёрско-актёрский состав расстарался вовсю, оформив исполнение этой книги именно таким образом, чтобы дети могли с удовольствием всё это послушать и представить себе всё происходящее, а то ещё и представить себя на месте героев романа. Однако же и такой вполне взрослый дядька как я слушал радиопостановку с не меньшим удовольствием — может быть сказалось ещё и ностальгическое воспоминание об эпохе радио и о радиоспектаклях, которые мы слушали на длинных и средних волнах…

А вообще думается, что и для самостоятельного чтения 10-11-летними ребятами эта книга вполне хороша. Герой-ровесник имеется, полусказочные мотивы тут как тут, морские романтические приключения в духе Острова сокровищ наличествуют, занимательные оригинальные персонажи — множество, в общем, бери и читай.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Андрей Круз «Нижний уровень-2»

strannik102, 4 июня 13:50

Живым — это лишь остановка в пути, мёртвым — дом (АлисА)

И всё-таки жаль, что Андрей Круз этот цикл не дописал. Хотя он-то может так и хотел закончить второй том цикла, оставив своего героя в подвешенном состоянии, а читателя в неведении — удалось доехать до нужного ему места Сергею, или Изнанка сожрёт его (хотя на самом деле вариантов развития сюжета множество и вариативно-вероятностно все они равноценны и равновелики, каждый из них может реализоваться и никакой из выходов не будет противоречивым). Но просто нет ощущения законченности этого отрезка жизни Сергея и потому и всего цикла. Однако, автору виднее. Тем более, что уже и не узнаешь, что и как…

Первую книгу «Нижнего уровня» я прочитал ещё в феврале, т. е. три месяца назад, и всё это время не то, что томился неведением и страстным нетерпеливым желанием продолжить чтение, но всё-таки отпускать надолго эту историю не хотел. И потому как только выполнил некоторые взятые на себя читательские обязательства и высвободил толику времени для более свободного выбора, так сразу вернулся в «Нижний уровень» — пишу это только для того, чтобы лишний раз вот таким косвенным образом охарактеризовать качество крузовской приключенческой литературы.

Вторым косвенным свидетельством того, что история Сергея Руднева стала для меня захватывающе-неотпускающе-интересной, было то, что практически не потребовалось никакого времени и никаких усилий, чтобы живо и в деталях вспомнить события первой книги и врубиться в то, зачем и почему оказался наш герой теперь уже на территории США и чем он тут намерен заниматься — а ведь между этими двумя книгами помимо уже названных трёх месяцев перерыва оказалось ещё и несколько десятков совсем неплохих книг (сорок с чем-то) — было чем выбить из головы события «Нижнего уровня».

Всё-таки как ни крути, но мало у кого из современных авторов можно встретить мужественно-мужскую приключенческо-боевую фантастику такого качества и направленности. А может это просто я с довольно давних времён запал на чтение замечательно-интересных попаданческих книг Андрея Круза (дилогия «У Великой реки» буквально ворвалась в мой читательский мир) и так с тех пор вот уже более десяти лет то и дело возвращаюсь в эти странные и зачастую страшные миры Андрея Круза и вместе с его героями продираюсь сквозь все те естественные и искусственные препятствия и преграды, которые встречаются им с завидной регулярностью.

В общем, чего там, однозначно мой автор! И хорошо, что есть ещё в запасе несколько непрочитанных книг Андрея Круза — значит, будут ещё приключения и подвиги. И значит автор для меня по-прежнему жив...

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Владислав Крапивин «Давно закончилась осада...»

strannik102, 4 июня 13:49

Куда уходит детство?

Конечно можно считать, что детство, будучи однажды прожитым, заканчивается и уходит от нас навсегда. Но не у всех и не всегда. Потому что всё-таки есть такая категория людей, которые при всей своей внешней взрослости всё равно сохраняют своё детство в себе и не стесняются поворачиваться вовне этим своим детским местом, этой своей детской стороной. Сам я к такого рода людям, к сожалению, не принадлежу, однако таких людей встречал. И от общения с ними остаются непередаваемые впечатления.

Сложно, наверное, пытаться точно определять и указывать место, где обитают такого рода взрослые-дети, — например, я с такими замечательными личностями встречался во время работы в ВДЦ «Орлёнок» — однако это вовсе не означает, что они обитают только лишь в педагогике и их нет в других местах и ипостасях. Как мне кажется, одними из такого рода людей являются детские писатели. Имён можно вспомнить довольно много: Чуковский и Катаев, Гайдар и Носов, Успенский и Джанни Родари, Туве Янссон и Льюис Кэрролл… И конечно же наш современник и бессменный Командор Владислав Крапивин.

К творчеству этого неординарного и, я бы сказал, уникального и единичного человека и писателя я то и дело обращаюсь с самых давних времён — нет, не со своего босоногого детства, однако с довольно ранней ещё молодости, когда было мне чуть за четверть века — «Оруженосец Кашка» и «Колыбельная для брата» открыли для меня этого великолепного детско-подросткового автора, а потом наше знакомство продолжилось и длилось и продолжает длиться.

Эту книгу Крапивина можно назвать фантастической весьма условно. Потому что на самом деле всё происходит во вполне реальном и никак и ничем не изменённом мире. Просто мы вместе с героями этого романа оказываемся в Севастополе примерно середины 60-х годов XIX века. Около десятилетия прошло с окончания Крымской войны, город всё ещё оживает и восстанавливается, а вокруг и около разбросаны приметы и артефакты военного времени. И конечно же местные мальчишки буквально живут и в этих легендарных бастионах и на курганах воинской славы, и на берегах бухт и заливчиков — там, где исторически совсем недавно гремели бои.

Но это всё только лишь внешний антураж. Потому что книга, в общем-то, не только о том, чем и как жили ребята того времени. А наш роман попросту рассказывает нам о постепенном становлении личностей наших героев и персонажей, о преодолении ими страхов — надуманных и реальных, о мальчишеских подвигах — о маленьких и незаметных и о самых настоящих, о дружбе и зарождающейся любви — и то и другое всамделишное и на всю жизнь, о благородстве и верности, о простых и вместе с тем удивительных людях. И самое важное, что этот роман не просто рассказывает обо всём этом, но он ещё и как бы подсказывает юным и молодым читателям о том, что всё это сокрыто в каждом, буквально в каждом человеке, в том числе и в нём, в том, кто держит эту книгу в руках и перелистывает её страницы. Т.е. эта книга (как и многие другие книги Владислава Крапивина) является ещё и добрым другом читателя, а то и его учителем и наставником. Причём роль эта настолько тонко сформирована и сформулирована в книге, что никак не заметна и ни на йоту не навязчива.

А ещё эта книга безусловно наполнена радостью и удовольствием. Тем, чего порой так не хватает нам в нашей нынешней суетной и хлопотливой жизни. Так что, если есть возможность (а она всегда есть), остановите свой бег по жизни, возьмите эту книгу в руки и откройте её первую страницу. И поверьте, последняя страница будет закрыта вами с чувством сожаления, что книга закончена и что мы расстаёмся с нашими героями… Хотя… ведь есть ещё и другие книги любимого автора! А значит — до встречи на страницах крапивинских романов и повестей!

Оценка: 10
–  [  1  ]  +

Ирвин Шоу «Голоса летнего дня»

strannik102, 4 июня 13:48

Полдень, двадцатый век

Ирвин Шоу у меня однозначно в списке приоритетов. И в прочитанном накопилось уже довольно большое количество его произведений (если интересно — одиннадцать, теперь уже двенадцать). И ни разу ещё не было, чтобы какая-то из его книг мне не понравилась — при том, что читал начиная с самых ранних и заканчивая последними. Конечно, степень оценивания не всегда соответствовала нашему школьному «отлично», однако и до «посредственно» автор в моём восприятии никогда не опускался — всё укладывалось в диапазон от 4 до 5 с промежуточной 4,5. В общем, абсолютно мой писатель. А я — его читатель. Читатель-почитатель.

Роман имеет не совсем обычную и привычную форму. Ведь обычная классическая схема чаще всего предполагает линейное течение времени с некоторыми экскурсами в прошлое героев книги. В нашем случае мы имеем дело не то, что с единичными экскурсами, а скорее просто поочерёдно оказываемся то в одном временном периоде жизни героев романа, то в другом, причём перемещения эти во времени опять-таки выстроены не снизу вверх, а едва ли не хаотично: то вы в начале 20-х, то в актуальном времени главного героя (середина 60-х, то вдруг оказываемся в военных 40-х, а затем после короткого возвращения в 60-е вдруг перепрыгиваем в 30-е — чехарда порой может показаться бессвязной. Однако на самом деле роман чётко структурирован и при каждой новой перемене пространственно-временного антуража мы просто оказываемся в той или иной событийной точке или фазе, по тем или иным причинам важным как для персонажей романа, так и для нас, читателей.

В результате мы не только вместе с главным героем проживаем значительную часть его мужской жизни, но ещё и довольно тесно знакомимся с его родительской и собственной семьёй, погружаемся в перипетии личной жизни самых разных людей, совершаем вместе с персонажами книги ошибки и подвиги, делаем выборы и принимаем решения — живём полной насыщенной жизнью.

Именно об этом и роман — о том, что «жизнь такова, какова она есть, и больше никакова» (как справедливо утверждает одна бардовская песенка).

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Стефан Цвейг «Кристина Хофленер»

strannik102, 4 июня 13:48

Хоть поверьте, хоть проверьте, так плясала я кадриль, что тринадцать кавалеров отдышаться не могли…

Зная историю написания этого романа, без особых затруднений замечаешь тот шов, которым соединены две едва ли не разрозненные его части. По сути, мы имеем дилогию, объединённую общими персонажами и сквозным действием без всяких «прошло несколько лет». И если сразу настроишься именно на такое восприятие книги, то всё будет в порядке.

Часть первая и в самом деле может быть озаглавлена как «История современной (на момент написания книги — 1929 год) Золушки». Именно такой золушкой предстаёт перед читателем Кристина Хофленер — девушка 28 лет, незамужняя, порядочная, работящая и не особо притязательная к жизни, безропотно воспринимающая свою судьбу и тяготы своего состояния — тяжёлая болезнь матери, нищета и всё остальное, чем всегда богаты истории золушек. И потом, почти как в знаменитой романтичной и красивой сказке, вдруг появляется богатая и щедрая тётка, которая на время заслуженного Кристиной отпуска берёт её в оборот и едва ли не переносит в совсем другой социальный слой — сообщество людей состоятельных и именитых. И конечно же неопытная девушка буквально ослеплена новыми возможностями и вовсю пробует новую жизнь на вкус (нет-нет, во все тяжкие она всё-таки не пускается, хотя и близка к этому) — танцы, знакомства, ухаживания, поездки на авто и прочие девичьи удовольствия.

А потом следует неизбежное — рано или поздно золушкин бал заканчивается, карета превращается в тыкву, а ослепительный бальный наряд вновь становится повседневным бедненьким простым платьишком. И вот тут впору попереживать за нашу бедную несчастную девушку, потому что пока человек не попробует вкуса новой непривычной изысканной пищи, привычная еда кажется ему вполне качественной. И Кристина, хлебнув жизни богатой наследницы богатого американского дядюшки, конечно же не может смириться со своим по-новому открывшимся для неё бедственным положением (и тут есть замечательным внутренний монолог, который по сути и по силе сравним с гневно-обвиняющим монологом Элизы Дулитл из знаменитого «Пигмалиона» Бернарда Шоу).

И вот тут в самый раз начаться второму томику. Потому что содержание и настроение, и сама энергетика второй части романа Цвейга кардинально и радикально отличаются от части первой. Здесь мы скорее имеем дело с текстами, сравнимыми с известными произведениями Достоевского, Короленко, Горького и прочих певцов и защитников бедных и угнетённых. И читается этот второй томик совсем с другими чувствами и другим настроением. И тот финальный сюжетный ход, который намечает Стефан Цвейг для нашей пары несчастных влюблённых (да-да, в жизни Кристины появляется таки мужчина, к которому она искренне и по настоящему привязана), уже скорее полностью отчаянный шаг отчаявшихся и стоящих на самом краю людей.

Роман Стефаном Цвейгом не закончен и мы не знаем, удалось ли Кристине и Фердинанду совершить задуманное. Хотя… как мне кажется, так даже лучше, потому что любой рассматриваемый ими вариант выхода из сложившегося положения стал бы для наших героев настоящим падением в бездну. А так… каждый из читателей волен сам додумать концовку.

Оценка: 9
–  [  1  ]  +

Владимир Маканин «Две сестры и Кандинский»

strannik102, 4 июня 13:46

Кандинский-то как раз и ни при чём

Сначала не понял, отчего это вдруг текст романа чеховский. Но потом по мере чтения въехал — более всего структура этого романа напоминает как раз таки драматическое произведение в трёх частях и нескольких явлениях, с ограниченным количеством персонажей, с минимумом перемен по месту действия, с вполне театральным реквизитом, с обилием моно- диа- и прочих логов. Т.е., коснись делать из этого романа пьесу и ставить её на сцене, так и переписывать ничего не нужно, разве что можно сократить некоторые реплики автора или подрезать внутренние монологи героев, которые как бы и не монологи, а просто внутренняя жизнь без слов.

В драматическую основу сюжета заложены случаи такого явления, как стукачество и доносительство. Причём речь идёт не о криминально-уголовном доносительстве, а именно о стукачестве органам КГБ. И Маканин не пытается подобно Солженицыну широко и вглубь охватить это сомнительно качества явление, но берёт в рассмотрение совершенно конкретные случаи, представляя их читателям последовательно в художественной форме.

В первом случае мы знакомимся с молодым набирающим популярность политиком городского масштаба (однако город-то не менее как Санкт-Петербург), метящим накануне выборов в городское заксобрание, а там может судьба и предназначение выше вывезут. И наш молодой герой вовсю пышет изречениями и страстными речами, горячительными лозунгами и афористичными призывами. А потом вдруг оказывается, что он являлся автором ряда объяснительных записок в комитетские компетентные органы, и сам факт вот такой неслужебной невольной переписки с КГБистами ставит его на одну доску с прямыми стукачами. Исход понятен — отторжение и изгнание.

Во второй части романа, втором акте нашей драмы, героиня книги встречается уже с другим — молодым и горячим сердцем музыкантом. Музыка этого молодого таланта и его группы не является массово-популярной, однако, будучи андеграундной, в представлении самих музыкантов является вполне революционной (напомню, что речь идёт о 90-х годах прошлого столетия). А затем по мере раскручивания сюжета мы вместе с друзьями-коллегами молодого музыканта-бунтаря узнаём о некоем неблаговидном его поступке, и вновь следует отторжение и изгнание.

А в третьем акте появляется новый герой-персонаж — отец изгнанного музыканта, так и несостоявшегося супруга героини. И вновь мы сначала присутствуем при едва ли не апофеозном пребывании нового героя в нашей компании из двух сестёр, а затем вдруг и тут узнаём некие новые неприглядные обстоятельства.

Читать всё это дело в общем-то несложно, хотя вот такое слияние прозаического произведения и драматической его фактурности не лучшим образом сказалось на качестве его литературной основы.

А если говорить о сути рассматриваемого Маканиным социального явления, то книга эта прочно принадлежит тому времени, о котором она нам и повествует, т. е. 90-м годам века XX. И потому для любителей литературы того времени конечно же будет представлять интерес. Равно как будет любопытна для почитателей творчества Владимира Маканина — в этом качестве как раз и выступает ваш покорный слуга.

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Джонатан Коу «Номер 11»

strannik102, 4 июня 13:45

Ходит одиноко под небом одиннадцатый мой маршрут (из советской эстрадной песенки)

Барабанные палочки — определение бочонка с числом одиннадцать в игре лото

Ехать на одиннадцатом номере — идти пешком (разг., жарг.)

Честно говоря, роман произвёл на меня довольно странное впечатление. Разрозненные, раздёрнутые по времени, месту и обстоятельствам главы, и лишь иногда связанные какими-то общими персонажами и непременным присутствием в значимых для персонажей каждой главы местах числа одиннадцать. Встречающегося в тексте романа в самых разных вариантах — одиннадцатый лом, одиннадцатый маршрут, одиннадцатое число, столик номер одиннадцать...

Жанровый диапазон от мистико-постмодернового до реально-бытового и даже детективно-криминального — «всё смешалось в доме Облонских».

Вполне оригинальные персонажи и не менее оригинальные разрозненно-единые истории — некоторые из них тянут на вполне приличную оценку, а какие-то проскочили мимоходом.

Симпатичный язык повествования, есть вполне забавные места и эпизоды, и опять диапазон от сказочно-страшильного до сатирико-трагикомического с непременным оттенком драматизации.

Не скажу, что это было неинтересно, но и не буду утверждать, что было интересно чрезвычайно — скорее всего подойдёт определение «занятно» и с междометием «хм-м...».

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Евгений Войскунский, Исай Лукодьянов «Очень далёкий Тартесс»

strannik102, 4 июня 13:44

Это были времена, когда древние греки ополчились на древних персов, а тут ещё и не менее древние карфагеняне подсуетились…

Чтение этого фантастико-исторического (впрочем, возможно правильнее будет называть его историко-фантастическим) романа славной пары советских писателей-фантастов вполне может послужить своеобразным лакмусом в определении готовности для чтения романов и повестей Ивана Антоновича Ефремова — имею ввиду прежде всего историко-приключенческую дилогию «Великая дуга» (Путешествие Баурджеда» и «На краю Ойкумены») и конечно же прославленный великолепный роман «Таис Афинская» — занятный факт: дилогия была стартом в творческой биографии писателя и учёного, а «Таис...» оказалась его последним романом. Кстати, дилогия Ефремова была написана и опубликована на десятилетие раньше романа Войскунского и Лукодьянова (а «Таис» почти на десятилетие позже), и потому можно предположить, что наши авторы читали ефремовский труд, и, кто знает, возможно именно от И.А. Ефремова заразились и теми временами и самим жанром… Впрочем, это уже область догадок и ни на чём серьёзном не обоснованных предположений.

В самом деле, мы по воле авторов оказываемся в довольно приличной старине, едва ли не в архаической Древней Греции, и вместе с героями романа неспокойными средиземноморскими водами отправляемся на запад, туда, к Геракловым-Геркулесовым столбам (Гибралтарскому проливу) и затем уже по реке Океан к древнему городу Тартесс, который, по мнению авторов и многих учёных, мог располагаться в те давние времена в устье реки Бетис (ныне Гвадалквивир) — точное расположение этого города не известно — и являлся в течение долгого периода центром торговли оловом и прочими металлами и сплавами. Описываемые в романе времена были весьма неспокойными, по сути это был уже закат Тартессийской державы, и вот в эти самые неспокойствия и окунулись с головкой наши славные мореходы.

И, в принципе, с фантастическими допущениями мы в процессе чтения романа почти не сталкиваемся, скорее мы имеем дело с исторической реконструкцией того времени (правда, весьма вольной в силу малого количества известных фактов). И потому мы практически оказываемся внутри общества тех времён, и имеем возможность не только наблюдать за многими нюансами жизни тартессийцев, но и фактически оказываемся внутри всего действа, начиная с торгового соперничества, с деталей жизни высших слоёв и с жизнью рабов в каменоломнях, и заканчивая антиправительственным заговором и попыткой госпереворота. Т.е. поприключаться читателю места хватит с лихвой и ещё на закуску останется.

А вся фантастика заключается только в предположении, что основателями Тартесса стали немногочисленные спасшиеся во время гибели своей родины атланты, которые и основали в незапамятные времена город и стали затем правителями этого государства. Есть там ещё одно оригинальное фантдопущение, рассказывать о котором в тексте отзыва, значило бы напрочь убить всю интригу, и потому мы о нём умолчим. Тем более, что книга написана совсем неплохо, может быть не с такой мощью, как уже упоминавшиеся романы Ефремова, но вполне удовлетворительно, и отбирать от возможного читателя интригу было бы опрометчиво.

Теперь о связи времён: несмотря на то, что книга написана в середине 60-х, т. е. с момента опубликования романа прошло более полувека, интересность предлагаемой авторами фантастико-исторической гипотезы не измельчала. И пусть даже всё было не совсем так и может быть даже не совсем там, всё равно читать роман и интересно, и даже волнительно, потому что и к героям привыкаешь, и судьбу их хочешь облегчить, и участь…

Возвращаясь к нашему лакмусу — уверен, что после чтения этой книги Войскунского-Лукодьянова охотно приступил бы к книгам Ефремова. Правда, в моём случае всё произошло наоборот — романы Ефремова прочитаны значительно раньше, чем это повествование. Но ведь это не беда, верно? Тем более, что к Ефремову можно и вернуться...

Оценка: 9
–  [  1  ]  +

Пьер Гамарра «Двенадцать тонн бриллиантов»

strannik102, 4 июня 13:43

Ах, этот блистательный кубический аллотропный углерод!

Великолепный образец детско-подросткового детектива. Где в нужной пропорции перемешаны и приключенческо-детективные мотивы, и познавательные вкрапления (и не только книгоиздательство, см. ниже), и даже романтическая жилка ненавязчиво продёрнута — взрослые непременно заметят вариант намечающихся отношений между парой молодых героев повести, а подросток… скорее всего тоже что-то предположит, но не более того, ибо автор очень целомудрен и никак эту тему не развивает, а только лишь обозначает взаимную встречную симпатию. А кстати ещё и весьма интересная научно-популярная тема имеется — о получении промышленным способом искусственных алмазов — не секрет, что всё это вполне возможно, просто весьма дорого и неустойчиво.

Так что вполне возможно, что подсуну книжицу своему старшему внуку, вдруг 13-летнему пацану будет интересно?

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Фэнни Флэгг «О чём весь город говорит»

strannik102, 4 июня 13:42

Мир не добрый, мир не злой, он просто есть

Похоже, что чтение книг Фэнни Флэгг можно делать занятием не бессистемно-спорадическим, но постоянным и методическим. Т.е., в случае с этой писательницей мы имеем как раз ту ситуацию, когда сначала читаешь просто какую-то нашумевшую книгу или произведение по чьему-нибудь совершенно конкретному совету, потом втыкаешься в следующий роман (или повесть) этого же автора — иногда осознанно, вспомнив приятные ощущения от чтения предыдущей прочитанной книги, а иной раз попросту случайно. А потом уже имя автора прочно поселяется в твоих читательских недрах и начинает командовать тобой, диктуя тебе-читателю выбор очередной книги для чтения — внутренний настойчивый голос уже не шёпотом тебе бубнит во внутреннее ухо «Бери Фэнни Флэгг, не промахнёшься», а во всю внутреннюю голосюгу решительно и бесповоротно громкоглассно заявляет «Так, ну-ка живо взял вот этот томик Фэнни Флэгг!», и ты берёшь эту очередную книгу крайне интересного тебе автора, и потому не только не сопротивляешься этому своему собственному аутонасильнику и диктатору, но ещё и поглаживаешь его по громкоглассной диктаторской головке, типа «Молодчина, давай-давай, работай, а я тебе на ночь полюбившиеся места вслух почитаю».

Т.е. если убрать все вышенаписанные финтифлюшки, то это просто обозначает, что Фэнни Флэгг впредь будет читаться мной так же системно, как в своё время я делал с книгами Мамина-Сибиряка и Николая Задорнова — методично и последовательно. Помнится, однажды учёными был проделан такой опыт — в мозг высших животных вживляли электрод, в то место, где находится центр удовольствия, и подопытные зверушки начинали без устали жать своими лапками на педальку, чтобы получить очередной электрический разряд и испытать таким образом очередной удовольственный «оргазм», и якобы даже при этом порой забывали о еде и погибали. Запойный читатель в этом смысле порой весьма похож на такое вот подопытное существо и, получив книжный «электрод» от очередного высококлассного писателя, начинает потом жмакать своими лапками по этому триггеру, стараясь буквально погрузиться в мир удовольствий с головкой. Что ж, попробуем следить за регулярностью приёма пищи и воды…

До встречи в мирах Фэнни Флэгг!

P.S. Порекомендовал книгу супруге, так отыскала аудиовариант и буквально вросла в роман, а когда вчера запойно дослушала, то произнесла сакраментальную фразу «Великолепная книга, ты мне больше такие пока не давай, а то я ничего не успеваю делать» :-)

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Алексей Сальников «Петровы в гриппе и вокруг него»

strannik102, 5 мая 18:07

Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три…

Нас качало с тобой, качало. Нас качало в туманной мгле (из песни)

Вынесенные в заголовок и в эпиграф ассоциации с волнующимся морем появились здесь совсем не случайно и не для красоты. А просто как образное отреагирование на прочитанную книгу. Потому что и в самом деле по мере чтения текста постоянно возникало ощущение, что ты подобно штормовому купальщику качаешься на морских волнах — вверх-вниз, вверх-вниз… Книга то захватывала и возносила тебя на свои пенистые, барашками закрученные гребни, и тогда перед тобой широко открывалась картина волнующегося морского простора, с ветром, с пеной, с брызгами и альбатросами, с криками мечущихся над солёными пучинами чаек, с глубоким небом, транслирующим морским обитателям быстрые облака; а то вдруг ты стремительно летел вниз, окунаясь с головкой, и слепо таращился глазами в пугающую тёмную зелень, пузырящуюся захваченными с поверхности воздушными шариками, суетливо рвущимися из морских глубин вверх, к воле, к небу… Вот это ощущение жизни по синусоиде возникало, прежде всего, из-за очень неровного, буквально волнующегося текста романа. И при этом речь идёт не о литературной форме, а именно о тех сутях и смыслах, которыми наполнено содержание «Петровых...». Которые то ошарашивали тебя своей узнаваемостью и точностью, а то вдруг приводили в недоуменный ступор полным несоответствием тому, что и как ты думаешь о людях и о жизни. И потому какие-то главы или какие-то эпизоды романа тянут на добротные пять баллов без всяких натяжек, а кое-что просто единично и в лучшем случае двоечно.

Однако этот роман таки не без изюминки. В качестве которой выступает и семья Петровых, и практически все встречающиеся в тексте книги обитатели-персонажи. Изюминность всех этих героев состоит как раз в полном отсутствии всякой героичности, в абсолютной обыденности и приземлённости и их самих и их жизни. Жизней. Потому что в течение всего романа с нашими героями практически ничего не происходит. Нет, конечно же что-то случается — заболевают, бухают (с ударением на А), треплются о том о сём, изменяют супругу (супруге), мытарятся с заболевшим ребёнком, таскаются по новогодним ёлкам, работают работу, ссорятся и мирятся — в общем, живут совсем обычной, обыденной, ничем не примечательной жизнью. И даже в самые острые моменты всё у них происходит обыденно и буднично. Не кинабельно, в общем. Показывать нечего, да и смотреть тоже столько же. И фишка, наверное, как раз в этом и состоит — Сальников, вероятно, так и хотел — показать нам наше истинное лицо, макнуть нас в нашу собственную обыденную негероическую повседневность, в наше реалити-шоу под названием жизнь. И наверное это у него получилось, раз уж даже я до этого дотумкал и докумекал.

И всё же… всё же… Я ж говорю, очень неровная книга. Вверх-вниз, вверх-вниз...

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Олег Радзинский «Случайные жизни»

strannik102, 5 мая 18:05

Гордо реет буревестник

Есть некоторое ощущение, что книга слегка устарела. Хотя издана совсем недавно. Устарела своим контентом. Просто, как мне кажется, времена, когда народ зачитывался излияниями сидельцев-диссидентов о своём славном инакомыслящем прошлом, о кровавой гэбне и о своих героических подвигах во славу свободы и мира — эти времена не то, что прошли, но как-то бывший большой, а может быть даже и массовый интерес к литературе такого рода схлынул, насытившись многочисленными литературными трудами самых свободолюбивых людей в мире.

Тем не менее эта книга всё-таки появилась на свет, пополнив собой тесные ряды на полках магазинов и, возможно, личных библиотек. Что ж, на всякий газ есть свой противогаз и на всякую книгу найдётся свой читатель. Тем более, что если рассматривать этот труд с позиций чисто литературных, то придраться к ней, в общем-то, не за что и незачем. Интересный авторский слог, свободный стиль, довольно открытые и откровенные мысли и воспоминания без особого стремления как-то приукрасить и героизировать себя — скорее наоборот, автор то и дело подтрунивает над самим собой — молодым и горячим певцом свободы и прав человека. Т.е. читается книга довольно легко и не без удовольствия. Хотя всё-таки порой просматривается в книге некая бравада автора, некоторое ощущение его возвышенного превосходства над многими прочими, в т.ч. и над читателем — я вот не боялся и дерзал, а ты… Ну впрочем, это могут быть только лишь мои собственные личные ощущения.

Содержательно книга разделена на несколько смысловых блоков. Детство-юность. Затем молодость и всякие диссидентские дела. Затем самый крупный блок — тюрьма и следствие. Потом этап и блукание персонажа по тюрьмам-пересылкам и по столыпинским вагонам. И, наконец, проживание в месте ссылки, плавно переходящее в освобождение и последовавший (настоятельно рекомендованный ему властями) отъезд в заграницу.

Чтение каждого из этих содержательных блоков представляет свой собственный особый интерес. Например, мне было очень интересно читать первые главы о детстве героя книги. И заключение тоже, потому что там помещены фотографии с комментариями автора, и мы вновь как бы заново проходим всё содержание книги (кроме содержания в МЛС* — там особо не нафотографируешься).

А вот тюремную главу с описанием периода следствия читать было уже менее интересно, равно как и главы с повествованием о вагон-заках, тюрьмах-пересылках и следственных изоляторах — просто потому, что всё это изрядно знакомо читателю и рецензенту не понаслышке. (Кстати, автор в одном месте сделал случайную — почти уверен, что случайную, — но важную фактологическую ошибку, да ещё и не единственную: кумом он называет только заместителя начальника по режиму (на самом деле это не совсем так) и ещё он как-то определил спецчасть ответственной за режим содержания — что совсем не соответствует истине).

Опять-таки, повторюсь, что само чтение не вызывает особого отторжения и для человека несведущего может представлять дополнительный интерес — всегда ведь интересно читать про тюрьмы и зоны, про сидельцев-терпельцев, про продажных контролёров зон и следственных изоляторов, про страдания братишек-уголовников и в особенности неповинных борцов за мирвовсёммире, ну и всякое такое прочее. Рромантика, блин…

С учётом всего вышесказанного ставлю книге довольно высокую оценку — именно за литературность, а не за взгляды и убеждения её автора.

___________________________________

* МЛС — места лишения свободы.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Бернард Корнуэлл «Азенкур»

strannik102, 5 мая 18:04

Смешались в кучу кони, люди… и ядрам пролетать мешала гора кровавых тел

Вот чем хороши исторические зарубежные книги? Да хотя бы просто тем, что расширяют и углубляют наши школьные знания (порой просто весьма скудные, а то и вовсе никакие) о тех исторических событиях, о которых мы или что-то как-то где-то когда-то слышали, или же и вовсе не знали — чтобы не было обидно тем, кто неплохо знает историю вообще и зарубежную мировую и европейскую историю в частности, поясню, что говорю прежде всего о себе самом. Потому что кроме самого понятия Столетняя война больше никаких подробностей о том европейском периоде в общем-то и не помню (ну, ещё могу назвать Тридцатилетнюю войну и войну Алой и Белой Розы…).

В этом своём романе Бернард Корнуэлл рассказывает нам как раз об одном из эпизодов Столетней войны. Однако каждому значимому событию всегда имеется некая предыстория, некие вводные — в историческом исследовании обычно речь идёт о причинах и условиях, о действующих силах и наиболее значимых личностях и всякое такое прочее историко-научное. В нашем случае, поскольку мы находимся в недрах художественно-исторической книги, предысторией является повествование о судьбе молодого английского парня, лучника и охотника, Николаса Хука. Который по воле автора и по велению судьбы попал в английскую армию и вместе с её экспедиционным корпусом десантировался на территорию Нормандии в частности и Франции вообще. И поскольку это была вовсе не увеселительная туристическая прогулка, а серьёзная военная кампания, то читатель вместе с Ником и всеми прочими героями и персонажами повествования оказался в самом горниле средневековой войны во всей её красе. При этом слово «красе» лучше всего взять в кавычки, потому что в те времена всякие войны в основном велись с применением самых простых предметов вооружения — луков, самострелов и арбалетов, разного вида копий, мечей и кинжалов, булав, катапульт и единичных пушек с каменными ядрами. И потому всякое убийство одного человека другим осуществлялось чаще всего прямым и непосредственным воздействием такового оружия — т.е. был прямой контакт врагов ноздря в ноздрю, бешеные глаза в глаза, и удары и протыкание, вспарывание и взрезывание, рубка и прокалывание, раздробление и прочие виды ранений тел противников. Ну, разве что луки и арбалеты позволяли причинить вред сопернику издали, да и то в пределах прямой видимости. Т.е. читатель должен быть готов к тому, что в этом романе будет довольно много описаний подобных кровавых сцен.

Однако помимо вот этого всего военно-битвенного в романе довольно много и военно-походного и бивачного содержания. А кроме того конечно же есть яркая эротико-сексуальная линия, романтико-лирическая любовная составляющая — чтобы читатель не только упивался месивом окровавленных и порой едва ли не нафаршированных человеческих тех, но ещё и попереживал за судьбы влюблённых, последил за подлыми и похотливыми движениями некоторых отъявленных негодяев, подивился извивам судеб некоторых рыцарей и дворян и вообще просто посокрушался тому, как довольно просто был устроен тогдашний и тамошний европейский цивилизованный мир.

Ну и понятно, что раз мы вместе с автором находимся как бы на стороне англичан и Англии, то всегда у нас французы — подлые насильники и кровожадные убийцы, а совершающие точно такие же действия англичане если не белые и пушистые, то всё равно как бы «свои» и потому их кровожадность и насилие оправданы. А в итоге как в том старом советском кино: «белые пришли — грабят, красные пришли — грабят, куда податься бедному крестьянину». И потому практически любой захваченный город подвергался разграблению, мужское население смерти, а женское — поголовному насилию. Право победителя…

В общем, очень неплохая историко-художественная приключенческая книга. Причём добросовестный автор в послесловии пояснил, какие именно эпизоды и какие персонажи романа им выдуманы или изменены, имея ввиду, что всё остальное является более-менее достоверной реконструкцией реальных исторических событий.

Оценка: 9
⇑ Наверх