Что будет, если смешать, но не взбалтывать самый жуткий рассказ Эдгара По и самый запутанный роман Агаты Кристи? Получится «Остров проклятых» Мартина Скорсезе. Именно этого сумрачного итало-американского гения современного кинематографа можно назвать автором произведения, литературная основа которого принадлежит Деннису Лихэйну. Все грани безумия от обсессивно-компульсивного расстройства, до раздвоения личности, вперемешку с параноидальным психозом – все есть в этом чудесном произведении, положенном на пленку оператором-оскароносцем Робертом Ричардсоном.

цитата

Автор сценария Лаэта Калогридис.

Производство компании Paramount Pictures.

Международный прокат организовывала Columbia Pictures.

Продюсером кинокартины выступил сам режиссер при поддержке компаний Phoenix Pictures и DiCaprio’s Appian Way Productions.

Бюджет $80 млн

Сборы   $294,8 млн

Сюжет

Начало фильма оригинальностью не отличается и строится по всем канонам нуарного детектива 50-х годов прошлого века.

* Спойлер: надо признать стилизация мастеру удалась на славу.

В тюрьму (она же психиатрическая лечебница для душевнобольных преступников, где содержатся самые страшные убийцы и маньяки) прибывают два федеральных маршала.

Им предстоит расследование исчезновения одной из пациенток. Тюрьма расположена в море, недалеко от Бостона, на мрачном, скалистом острове Шаттер.

Один из маршалов Тедди Дэниелс (Леонардо ДиКаприо) страдает постоянными мигренями и галлюцинациями, связанными с тяжелым переживанием – гибелью при пожаре его горячо любимой жены Долорес (Мишель Уильямс).

Главный врач лечебницы, доктор Коули (Бен Кингсли) рассказывает маршалам при каких обстоятельствах пропала пациентка. Дэниелс и его напарник Чак Оул (Марк Руффало) считают, что побег при таких условиях содержания невозможен, и кто-то из персонала ведет двойную игру.

Глубокая депрессия Дэниелса усугубляется гнетущей атмосферой, царящей в заведении. Решетки и электричество, подведенное по периметру территории, погружают Тедди в травмирующие воспоминания о Второй мировой войне. Знакомство с доктором Джеремайей Нэрингом (Макс фон Зюдов), аутентичным немцем, оказавшимся в Америке, очевидно, после катастрофы Третьего рейха, становится триггером для Дэниелса – человека с посттравматическим синдромом, вызванным лицезрением результатов работы немецких докторов Дахау.

С этого момента зрителю становится понятно, что ничто уже не спасет главного героя от надвигающегося сумасшествия, он обречен.

Следственные действия, предпринятые детективами, проходят на фоне бури, с поистине Шекспировскими масштабами разыгравшейся на острове. Паромное сообщение с материком прервано, электрические замки камер отключены и персонал остается один на один с сумасшедшими маньяками, скрывающимися в темноте.

Тедди ищет в страшном средневековом форте – месте содержания наиболее жестоких преступников – своего альтер-эго – поджигателя Эндрю Лэддиса (Элиас Котеас) – виновника гибели Долорес, но находит избитого и подавленного Джорджа Нойса (Джеки Эрл Хейли). Тот посвящает маршала в фантазию, связанную со страшными экспериментами над человеческим мозгом, которые якобы проводятся в здании маяка на скалистом берегу.

Тедди бежит к маяку, ведомый непреодолимым желанием вскрыть неприглядные делишки, происходящие в клинике. Напарник пытается его остановить. На фоне бушующего моря, на опасном утесе происходит выяснение отношений двух детективов. В результате герой ДиКаприо покидает мизансцену в одиночестве. Поняв, что во время прилива добраться до маяка не получится, Дэниелс возвращается на утес. Чак исчез. Тедди мерещится труп напарника, лежащий на камнях под утесом. С риском для жизни он спускается по камням вниз, не находит трупа, зато видит укромную пещеру, в которой видны отблески от костра, разведенного внутри. В пещере он встречает женщину, она представляется ему врачом-психиатром Рэйчел Соландо (Патриша Кларксон). Рэчел раскрывает Дэниелсу смысл экспериментов, проводящихся в тюрьме. Окончательно разбитый Тедди засыпает, чтобы утром вновь штурмовать маяк...

Реминисценции

Кинокартина Скорсезе переполнена реминисценциями и отсылками к лучшим образцам жанра психологической драмы, триллера и хоррора от Хичкока до Ардженто. Взять хоть использование в фильме известного архетипического символа – старого маяка, олицетворяющего одиночество и сумасшествие (вспомним «Окончательный анализ» (1992) Фила Джоану).

На поверхности и недвусмысленные аналогии с психологическим триллером Алана Паркера «Сердце ангела» (1987), в котором частный детектив идет по следу серийного убийцы. Действие картины происходит примерно тогда же, в середине 50-х годов прошлого века в Америке, идущей в крестовый поход против коммунизма под знаменами параноика Гувера. Герой Леонардо ДиКаприо такой же осколок Второй мировой войны с ее ужасами и необъяснимой жестокостью, как и герой «Сердца ангела» в исполнении Микки Рурка.

Тут уж поистине впору вспомнить классическое: главное в ходе расследования не выйти на самого себя.

Моя оценка

«Остров проклятых» Скорсезе вышел на экраны в 2010 г., но год от году становится все актуальнее в свете набирающей обороты политкорректности и трогательно бережного отношения ко всякого рода отклонениям от психической нормы.

Фильм не рекомендуется к просмотру людям, находящимся в пограничном состоянии, поскольку способен вызывать приступы экзистенциального отчаяния, чреватые обострениями вялотекущего психического заболевания.

Впрочем, зачем тогда вообще нужны художественные произведения, если не для пробуждения самых сильных эмоций?

Отшумела, закончилась очередная фантлабораторная работа. Эйфория какие мы крутые потихоньку отпускает, настает время осмысления.

Ощущения смутные. Притом, что встречались очень неплохие рассказы, эпохалки и нетленки не обнаружилось, среднее арифметическое финала (к утру 02.10.25) не дотягивает до семерки.

Опять не случилось в финале и яркой научной фантастики. Почти вся научка осталась в первом туре, что, собственно, уже стало привычным. Лишь пять неплохих НФ-рассказов с трудом протиснулись во второй тур, где и погибли, задавленные распухшим жирующим фэнтези, магреализмом и мистикой.

Из финальных рассказов ФЛР-28 к мягкой, гуманитарной, социальной НФ с большим натягом можно причислить только три: “Линия движется на восток”, “Сок его глаз” и “Экскурсия на Стеклянную”. То есть, с учетом самосуда в первом и втором туре, фантлаборанты стабильно выбирают эскапизм и уход от материалистического взгляда на будущее. Ровно поперек установившегося тренда на hard SF.

цитата

Спойлер: см. премии “Россия 2050”, “История будущего”, “Проект особого значения”. Даже “Новая фантастика” (Бумажный слон), где фэнтези и магреализм всегда правили бал, с этого года вводит спецноминацию “Научная фантастика”.

Раньше было лучше, именно ФЛР всегда задавала тренд.

Опять очень много “девачкового” контента — пожалеек, “одноногих собачек”, переживаний, страдания внутри себя, ковыряния ментальных болячек, лелеяния травмирующего опыта. Чаще всего, главная героиня таких рассказов девушка тонкой душевной организации, нервная, дерганная, находящаяся в пограничном состоянии. Отчасти можно было бы объяснить выбор рефлексирующей героини заданной организаторами “женской” темой "Какого цвета платье". Но в этот раз авторы особенно не утруждали себя попаданием в ТЗ, либо демонстративно пришивали платье к тексту на живую нитку. Разумеется, при натягивании расползалось.

Опустим “Раньше было лучше”, ибо, как отмечалось в форумных бдениях, подходит вообще под все. Поговорим о злосчастных платьях. Если задуматься, тема совсем не про одежду, точнее, не только и не столько про неё в контексте ФЛР. “Какого цвета платье” — вполне себе научная проблема, рассматривающая особенности хроматической адаптации, психологические проблемы влияния окружения на восприятие и др. Но это если задуматься. Погружение требует времени, изучения научной литературы. Сложна-а-а — поэтому — пренебречь.

цитата

Спойлер: плоский, ненаучный, лобовой или магический подход к теме конкурса ярко обозначились ещё на ФЛР-27, когда “детскую задачку” большинство авторов предпочли юзать в прямом толковании, без оглядки на шахматный термин и акварель Дадда.

Однако ФЛР-28 пошла ещё дальше — многие авторы вовсе перестали заморачиваться темой, и это, наряду с техническим несовершенством отбора во втором туре, считаю самой большой проблемой конкурса. Задать вопрос о наличии темы в тексте стало даже чем-то неприличным, неловким, как пролить соус на скатерть. Ка-а-ак?! Вы что, не видите насколько прекрасен этот рассказ сам в себе, для себя и блистает вокруг себя?! Причем, штрафовать за отсутствие темы перестало даже профессиональное жюри. Восемь из шестнадцати рассказов финала откровенно делают вид, что никакой темы в конкурсе не было. Непонятно, зачем ее вообще задавать в этом случае.

И вишенка на торте. Фантдопущение. Его не обнаружилось у пяти финалистов. Вообще никакого, даже пришитого цыганской иглой.

Фантастика, скажете? Нет, реальность.

В последнее время стали чаще приглашать судить литературные конкурсы. Старею, потихоньку перехожу на тренерскую. Но играть пока не бросаю, ибо есть еще немного пороха в пороховницах и горсточка ягод сами знаете где. Играющий тренер, получаюсь. А раз тренер, то имею право на свою методу. Имею же?

Конечно имею, ибо не столько любитель (читаю давно, с пяти лет, кажется, то есть, больше полувека), сколько профессионал (по образованию филолог и режиссер). Эверест в бумаге и Джомолунгма в пикселях давно взяты не только с помощью худлита. Горы специальной, научной и учебной литературы. Нон-фикшн: мемуары, письма, дневники. Инструкции, методички, темники. Литературная критика… Кто видел институтские списки литературы, обязательной к прочтению филологами, тот в библиотеке громко не разговаривает.

Как вы догадываетесь, в списке не только рассказики (хотя и они тоже), а именно что литературные талмуды в первоисточниках, зачастую на языке оригинала. Поэтому дополнительно к текстам специально изучается куча смежных предметов: язык, его историческая грамматика, у славистов — древнерусский, старославянский, диалектология, и всё, что касается русской литературы в ее историческом развитии. С режиссерами еще интереснее, там дают историю живописи, театра, кинематографа, основы драматургии. А главное — системность, умение выявить конфликт — мотивационную основу любого действия. К чему это я тут хвастаюсь? Просто, чтобы понимали, есть с чем сравнить.

Во время работы редактором, да и сейчас на всевозможных конкурсах, встречались и встречаются разные тексты, бывают хорошие, но попадается и графомань. Со всеми её косяками, как грамматическими, так и стилистическими: логореей, косноязычием, канцеляритом, плеоназмами, тавтологией, рассогласованиями, отсутствием логики… Не пренебрегаю. Чтение плохой литературы помогает не забыть, чем различаются зерна и плевелы. Да и развлекает порой почище записных юмористов.

Привычка, выработанная годами — читать по три, четыре книги одновременно. Откладываю, если не идет, возвращаюсь, когда появляется соответствующий настрой. Сколько таких подходов может быть? Да черт его знает. К некоторым текстам приходилось возвращаться спустя два или три года. К иным — никогда. То есть, у книжки был шанс быть прочитанной со второго или третьего захода, но… не судьба.

Однако методика отложенного чтения не работает, когда читаешь обязательный список или оцениваешь конкурсные тексты. Над последними ещё и дедлайн нависает, «задвинуть» даже самый скучный текст не получится. Приходится от корки до корки прочесть и оценить здесь и сейчас. Тогда включаю автоматический режим, «иду по приборам».

Итак, мои уровни оценки. Делюсь, может, и вам пригодится. Предположим, что каждый на старте получил авансом 10 баллов. Поехали:

1. 1. Перво-наперво смотрю на грамотность и базовый уровень владения языком: орфография, синтаксис, морфология. Если автор не в состоянии запомнить (или зазубрить) когда нужно писать -ться, а когда -тся, не улавливает рассогласования, не понимает подчиненности и взаимозависимости частей предложения — это диагноз. Такого автора порой невозможно понять, то есть, нарушается базовый уровень коммуникации, текст не усваивается или усваивается фрагментарно. Ломать голову над тем «кто на ком стоял» и переводить словеса в надлежащую форму читатель не обязан. Учите матчасть ©.

   Иногда могу простить автору некоторую вольность в обращении со знаками препинания и незначительные помарки в правильнописании, если меня захватил сюжет. В конце концов, понятие «авторский синтаксис» никто не отменял. Но не стоит выдавать за стиль простое косноязычие. Со мной такое не прокатывает. Минус балл, а то и два.

   Кстати, при первом же подходе к тексту все становится ясно еще и со словарным запасом, образовательным уровнем и общей эрудицией написателя.

2. 2. Вторая бесячая вещь — небрежность. Она может проявляться, например, в наплевательском отношении к типографике (да, да, кавычки «елочки», длинное/короткое тире/дефис). Самое блевотное — пробел перед запятой. Если такая небрежность тиражируется в тексте, а не просто помарка — минус балл сразу.

   Не меньше выбешивает неумение отделить мысль абзацем. Лежит такая железобетонная плита, которую и глазом-то не окинешь, не то что осмыслить… Многие не отделяют эпизоды звездочками, не разбивают повествование на части. Текст, сваленный в кучу — самое грустное зрелище из тех, что приходилось видеть, напоминает подсобку нерадивого сантехника — ногу сломишь, пока найдешь начало и конец мысли или поймешь, что это уже другой эпизод, другие герои, в другой локации.

   Но самое непростительное — небрежность в использовании фактуры. «Это мой авторский мир» и «я художник, я так вижу» — то, чем любят оправдываться современные написатели — плохая отговорка. Любой факт проверяется на раз-два, нужно только чуть больше времени посвятить работе над текстом. Умелое использование фактуры — в плюс, принцип «и так сойдет» — в минус.

3. 3. Дальше идет сюжет. История. Насколько она захватывающая. Что рассказывает автор, кто приключается, где, какова цель приключенца. Насколько интересно автор все завернул, насколько правдоподобно. Динамично или затянуто, в режиссуре это называют темпо-ритм. Можно отдельно: темп и ритм. Иногда одно есть, другого, увы, не подвезли. Сюда же главные герои: протагонист/антагонист. Второстепенные персонажи — живые или функции. Речевые характеристики, мотивации.

   Терминологически: фабула, сеттинг, крючки (cliffhangers), вотэтоповороты (твисты), панчи, финал. Ещё раз — работа автора с фактурой, пусть даже выдуманной. Не терплю халтуры и «отдыха в тени развесистой клюквы». Если проще, то по Станиславскому: верю / не верю.

   Если все вышеперечисленное цепляет за живое — плюс. Если вторично, картонно, халтурно, топорно, поверхностно — минус.

4. 4. Отдельным пунктом ставлю композицию, так как это уже глубоко из области специальных знаний. На этом этапе оценки автор может потерять или приобрести до двух очков.

   Владение (или невладение) инструментом под названием композиция больше всего выдает в авторе профессионала (или дилетанта). Мне все равно, какую композицию выберет автор: ретроградную, закольцованную, спиральную, воронкообразную, инверсивную, рекурсивную, обрамляющую, параллельную, фрагментарную. Я угадаю этот прием с трех нот и приму любую структуру текста, если она хорошо сбалансирована и находится в гармонии с остальными составляющими. Главное для меня — насколько грамотно автор использовал этот инструмент, приемлем ли он в данном тексте, есть в нем необходимость и внутренняя логика или нет. Простая линейная композиция (с экспозицией, завязкой, кульминацией и развязкой) ничуть не хуже доносит нужные смыслы, чем переподвыверты, которыми поднаторелый автор пытается поразить читателя или скрыть отсутствие идеи.

5. 5. И де я? ©. Вот мы и подобрались к главному — тому, ради чего автор потратил время, написал этот текст и отдал его на оценку жюри. Это не про гонорар за победу в конкурсе. Этот пункт про высокое — про идею и сверхзадачу литературного произведения. Пресловутое: что хотел сказать автор. Без идеи любой текст мертв, даже если написан прекрасным языком, безупречен композиционно и выдержан стилистически.

   Кому нужны гектолитры безликого безыдейного буквопродукта, что ежедневно выливаются на неокрепшие головы? Чему они учат? Какой опыт хотят передать? Все уже написано до нас две, три, четыре, пять тысяч лет назад. Краской на папирусе, клинышками по сырой глине, резцом по камню… Но мельница слов молотит и молотит, мы все больше погрязаем в зыбучих песках словес. Астановитесь! © Не плодите сущности сверх необходимого, подумайте, о чем ваш текст.

   Бывает так, что автор сам не знает, что хотел выразить своими буквами, в момент написания его рукой водил кто-то другой (хорошо, если свыше). Бывает, что до идеи приходится докапываться или искать миноискателем. Зато отсутствие мысли, как шило в мешке, скрыть невозможно. Кричащая пустота тайнописью проявляется между строк, пятнами Роршаха рисует неприглядный портрет недалекого графомана.

   Думайте. Думайте глубже. Как учат на режиссерских курсах — чем глубже режиссер — тем глубже он строит кадр: первый план, второй, третий, самый дальний, уходящий за окоем. От глубины мысли зависит какой инструмент вы выберете при воплощении идеи в текст.

Вот, собственно, по этим пяти пунктам я и оцениваю любой художественный текст. Соответствие теме (если конкурс с заранее обозначенной темой) и жанру (если конкурс жанровый) отдельно не рассматриваю. Эти две опции в строгих заданных рамках конкурса должны быть в тексте априори.

Но иногда случается, что текст прекрасен, и при этом совершенно не соответствует теме и жанру конкурса. Что делать? Это сложный вопрос. Формально -1 и -1. Но… все жюристы люди. Если текст вызвал эмоциональный отклик или, того пуще, катарсис, то кто мы такие, чтобы судить по формальным признакам автора, чьими устами сегодня с нами говорил Бог?

Литературный альманах "Царицын" — официальное издание Волгоградской региональной организации Российского союза профессиональных литераторов опубликовал в №1 (16) 2025 фрагмент моего романа "Ангел с мечом в сребротканых одеждах". Он вырос из рассказа "Грот", принимавшего участие в одной из ФЛР (двадцать пятой, кажется).

Фрагмент выбрали интересный, стилизованный под летописца Первого крестового похода Раймунда Ажильского. Те, кто читал его хроники, а потом мой роман, говорят, что получилось очень похоже, что называется, удалось "ухватить Раймунда за язык". Так что приглашаю почитать и то, и другое.

Правда, предупреждаю, текст романа сложноструктурирован, стилизаций там не одна и не две, много библейских, исторических, геральдических отсылок; много символики и мистики. Поэтому, боюсь, не видать этим моим буковкам печати отдельной книгой. Не любит народ грузиться сверх необходимого. Но для тех, кто заинтересуется, альманах опубликовал синопсис романа. Он точно поможет разобраться что к чему. Заодно, надеюсь, публикация сработает как питчинг, мож найдется умный издатель...

Место отвели топовое — самый конец альманаха. Для знатоков 😉 Кто с конца читает.

Но, собственно, я не для похвастаться. Хочу прорекламировать замечательную статью, опубликованную в этом замечательном альманахе. Как специально заказывали, лучшего времени не подобрать. Повсюду фантастические конкурсы горой, большие деньги нам фантастам обещают за победу, чтобы мы им про будущее красиво рассказали. И страшно разочаровываются — нет новых идей. Итак, статья.

Маргарита Федорченко "О чем будет научная фантастика XXII в.

В коротком эссе ответ всем ожидающим ренессанса НФ. Не ждите! Литература движется за научной мыслью, а не наоборот. Вот когда сменится вектор фундаментальной науки, тогда и...

цитата

"Старая, привычная парадигма, долгое время определявшая рамки научного мышления, в такие моменты уступает место новой, часто несовместимой с прежними представлениями".

Чтоб вы поняли: жили, жили себе, думали, что Солнце вокруг Земли крутится (геоцентрическая система), бац — вторая смена: оказывается наоборот. То есть, угол зрения должен поменяться, причем радикально. Так, чтобы разом крышу всем снесло от открывшихся перспектив и потом она потихоньку, шурша шифером, возвращалась бы домой с учетом новых реалий. Пример:

цитата

Идея путешествий во времени стала возможной благодаря осмыслению времени, как координаты в пространстве. В 1908 г. Герман Минковский объединил пространство и время в единую четырехмерную систему, что позже было расширено Эйнштейном в рамках общей теории относительности. Это позволило предположить, что движение во времени может быть столь же реалистичным, как движение в пространстве.

Добавлю: и пошла писать губерния про всякие машины времени, да так, что до сих пор не остановить (дружно посмотрели на попаданцев).

Так что пока по Гегелю: маленькими шажочками, наращиваем количественные признаки будущих качественных перемен, мелким абразивчиком отшлифовываем то, что сумели нам предложить наши мудрецы к сегодняшнему дню.

Вот такие пироги... с сухпайками на одно расчетное рыло в космическом экипаже. Вот такая, блин, вечная молодость.

Каждый из нас, писак, ставя последнюю точку в очередной эпохалке и нетленке, думает о себе примерно как наше всё: "Ай да Пушкин, ай да сукин сын!" Но как проверить, действительно ли ты настолько хорош, чтобы твои три буковки (ну ладно, не три, три в другом месте) не забудутся назавтра, не потонут в лавине графомани, войдут в историю, чöрт(с) их подери!

У меня есть идеальный способ тестирования текста, делюсь с вами этим сокровенным знанием. Заметьте! Совершенно бесплатно. То есть, даром.

Итак, вы написали отличный (по вашему мнению) рассказ. Смело отправляйте его на самосудный конкурс. Желательно на анонимный, так результат будет вернее, и к оценке не примажется отношение судей, с которыми вы, возможно, уже успели где-то пересечься. Чтение, обсуждение, срач в каментах — это все ерунда. Мало ли кто что говорит, главное — что делает. Мы же помним, что ценят не по словам, а по делам? Поэтому смотрим, какие оценки получила ваша пусечка и любимчик.

Если по 10-ти бальной шкале все судьи поставили не выше 5-ки, то понятно — текст говно! Можно сразу в корзину, никому не показывая.

Если у текста в основном 5-ки или 6-ки, пусть даже есть пара семерок и одна восьмерка — текст говно! Но можно оставить где-нибудь у себя на страничке, периодически к нему возвращаться с целью провести бенчмаркинг.

Если все судьи рассеялись с 7-ки до 10-ки — текст говно! Сиюминутная поделка, повесточка, актуалочка, которую полялькают пару дней и забудут через месяц.

"Да что ж это такое, — скажет нетерпеливый читатель, — какого ж рожна ему надо?! Уже и верхушка топа не хороша?!" Но, внимание, друзья, внимание! Сейчас я вам открою что такое единица.

О! Кол вбитый в сердце ненавистного произведения — высшая мера эмоциональной оценки. Самые сливки, самый жыр! Это даже не двойка, где за отметкой стоит кислая физиономия: ну двойка, опять двойка, и чо? Помните, как в школе. Вышел к доске, что-то мямлил невпопад — получил двойку с припиской "не готов к уроку".

Совсем другое — кол. Кол — это реакция на протест, на нежелание даже выходить к доске. Пятерку в дневнике засунут в клеточку, а кол размахнут на полстраницы!

КОЛ — это вершина и апофеоз процесса высвобождения переживаемых эмоций, разрешение внутренних конфликтов, которые возникают в ходе восприятия искусства, своего рода катарсис. Дальше только яду в стакан конкурента!

Если вы сподвигли кого-то на такую реакцию — возрадуйтесь! Вы — гений и провокатор, растеребивший снулое болото современной литературы. Ни одной единицы среди оценок — это тоска. Это значит, никто не злится и не завидует с такой силой, чтобы хотеть утопить, растерзать, стереть в порошок.

Вот какой должен быть идеальный разброс мнений из (допустим) 12 оценок:

    8 оценок — исключительно десятки и девятки, с коментами "АФИГЕТЬ!"

    2-3 кола и двойки, приправленные коментами "Да что он себе позволяет!"

   2-1 — пятерки или шестерки, которые будут свидетельствовать о том, что судья в легком а... цепенении и не знает куда ему — к умным или к красивым.

Вот только тогда, когда вы не оставили никого равнодушным и вызвали полярные до бурления говн мнения, тогда жизнь прожита не зря и текст удался. Его смело можно отливать в граните и/или нарезать на вечный носитель и запускать в космос!