Лафферти, как я слышал, считается большим мастером малой формы.

Это было мое первое знакомство с ним. И оно прошло не очень удачно: рассказ мне не понравился. Тут чистой воды вкусовщина.

По сюжету, в мире новеллы у людей при рождении удаляют некую часть мозга, которая как бы тормозит мыслительные процессы. В связи с этим человек более не отягощен тяжестью раздумий и способен принимать решения, генерировать идеи, отыскивать наиболее подходящие выходы из ситуаций буквально за долю секунды. Отсюда все процессы в мире ускорились в тысячи раз.

Тут автор совершенно опускает технические возможности, что меня больше всего и смутило. Например, один из персонажей рассказа написал философский трактат за семь минут. Я могу поверить, что он придумал книгу за семь минут, но чтобы написать... Или многоквартирные дома в городе строятся за пару часов, мгновенно раскупаются, заселяются, а затем через пару-тройку дней на их месте уже красуются совершенно другие, новые дома. То есть абсолютно все технические процессы происходят со скоростью, для таких процессов непостижимой и невозможной. Не знаю, зачем автор ушел в подобный абсурд.

Сама же идея сильно ускоренной жизни кажется любопытной. Люди женятся, надоедают друг другу и разводятся в течении часа. Книга утром — бестселлер и апофеоз художественной мысли к вечеру уже забывается. Таким же образом дела обстоят и с другими продуктами массовой культуры. Отчасти это напоминает ситуацию наших дней, когда темп жизни становится все быстрее и быстрее, только доведенную до крайней крайности.

Рассказ интересен как занятная фантазия на тему. Но, на мой взгляд, автор в какой-то момент не смог остановиться, и его понесло из области ироничной предсказательной фантастики на просторы абсурда.

Я очень люблю мягкую фантастику, хотя и специально ее не читаю. Литература подобного жанра не всегда, конечно, но порой обладает некоей неповторимой, даже сентиментальной атмосферой мечтательности и меланхолии. Мягкая фантастика лишена агрессивности твердой НФ, она дружелюбна и тяготеет к сказочной фантазии, снам и грезам. Хотя технари, возможно, назвали бы подобное пристрастие просто следствием гуманитарного образования и лени.

Именно таким, немного меланхоличным, мечтательным и по-хорошему сентиментальным мне показался рассказ знаменитой Урсулы Ле Гуин «Апрель в Париже». По словам писательницы, это был первая ее история, написанная в жанре фантастики.

Действие происходит, как можно понять из названия, весной в Париже. Сюжет рассказывает о профессоре колледжа Пенниуизере, который из начала 60х годов XX века неким магическим образом переносится в век XV. Оказывается, что в прошлое его почти случайно перенес французский алхимик Ленуар. Очень скоро двое ученых находят общий язык и становятся друзьями. А позже их компания пополняется попаданцами из других, более экзотических времен.

Как я говорил, история очень приятная своей атмосферой. В основе ее — тема одиночества как вневременной силы, сближающей людей, принадлежащих к разным эпохам.

Небольшая история из небезызвестного цикла и одноименного сборника «Король в желтом».

Сюжет. Действие происходит во Франции. Рассказчик, за несколько дней до описываемых событий по несчастью прочитавший пьесу «Король в Желтом», в попытке найти укрытие от надвигающегося помешательства в святых местах посещает вечерню в церкви Св. Варнавы. Сначала все идет неплохо. Но потом внимание его самым неприятным образом привлекает странная, резкая и даже зловещая игра церковного органиста, хотя ранее манера музыканта отличалась сдержанностью и ненавязчивостью. Спустя время рассказчику удается увидеть преисполненный злобой взгляд органиста, и с этого момента начинается погружение в ужасающий абсурд преследования, безумия и иррациональности.

Главный герой, найдя в лице церковного музыканта необъяснимую и страшную угрозу, сбегает с церковной службы, чтобы вернуться домой, во двор Дракона — тупиковый переулок на пересечении двух улиц, где и произойдет кульминация рассказа. Но развязка застанет читателя в другом месте.

История мне не особо пришлась по душе. Особенно не понравился финальный, скажем так, твист. Но тут можно сделать скидку на время написания. В наши дни подобное художественное решение в тексте вызвало бы только закатывание глаз и раздражение.

Наверное, это самый слабый рассказ из прочитанных мною за последнее время.

Один из мистических, страшных рассказов Стивенсона.

Атмосфера у истории густая и мрачная. Иначе и быть не могло, ведь сюжет расскажет о студенте-медике по имени Феттс, помощнике анатома, в чьи обязанности, помимо всего прочего, входит доставка, получение и распределение анатомического материала. Иными словами, скупка трупов в полуночные часы у «неопрятных мрачных» незнакомцев.

Тут вам и муки совести, убийства, расхищение могил, туман, дождь, трупы, трупы, трупы. И все это исключительно в ночных декорациях или, на худой конец, в сумерках или полумраке диссекционных комнат. Во краю угла стоит идея о разделении людей на львов и ягнят, очень злободневная в период написания рассказа (эдакая вариация на тему: тварь или право имею).

К тому же история затрагивает вопросы научной этики и морали как таковой. Ведь действительно, откуда берется анатомический материал для диссекции? А как он оказался у людей, которые поставляют его врачам? А если материала не хватает, что тогда делать? На все эти вопросы в рассказе Стивенсон дает ответы, но показывает, что злодеяния и сделки с совестью чреваты очень серьезными последствиями.

Возмездия не избежать даже льву. Но бесповоротно сломит оно только ягненка в львиной шкуре. По крайней мере, такой вывод напрашивается по прочтению рассказа. Ведь Феттс по итогу стал безвестным пьянчугой в захолустье, а Макферлен, его напарник по практике и соучастник в темных делах, вырос в уважаемого, зажиточного и авторитетного Лондонского доктора, который если и мучается от воспоминаний, то только когда встречается с отголосками прошлого лицом к лицу.

В этой истории отсутствует иррациональное, сверхъестественное и мистическое. Это полностью реалистичный рассказ о психически нездоровом кошатнике и девушке по имени Женя, чья жизнь сложилась настолько скверно, что детство, проведенное в клетке подземелья, в компании десятков кошек и их безумного хозяина, кажется ей местом безопасным, спокойным и защищённым от треволнений и ужасов «надземного» мира взрослых.

Это рассказ о побеге в детство. Каждому (или почти каждому) знакомо желание, когда под тяжестью несправедливой, жестокой жизни хочется сбежать в деревенский дом — царство летних каникул, — во двор микрорайона, каким он навечно запечатлен в самых ранних воспоминаниях, и тому подобное. В общем, в такое место, где нам не надо ничего решать, ни за что нести ответственность, где нам не причинят боль и разочарование.

Для Жени подобным местом-временем, как бы парадоксально это не казалось, стала Котья страна: месяц, проведенный в заточении у упомянутого выше психа-кошатника. Она, эта страна, являясь основной причиной покалеченной жизни героини, в то же самое время кажется ей надежным убежищем и вызывает едва ли не ностальгические чувства. Наверное, это можно охарактеризовать как проявление стокгольмского синдрома.

Грустная история. Даже местами тяжелая. Но внимания она точно стоит.

По сюжету в российской тайге, где-то в Архангельской области, если я ничего не путаю, есть Черная Церковь. Построил ее еще в дореволюционное время бывший каторжник, осужденный за убийство священника. По легенде, богохульный храм стоит на болотах и сколочен из грязи, гнилых досок, мха и тому подобной дряни, а выглядит как видение из кошмарного сна Эвклида. Извращенность церкви вселяет отвращение и ужас, а звук ее колокола, как говорят, подарка из преисподней, — безумие.

Местный житель дед Борис, как его жена Арина и единственный сосед Кузьмич, знают не понаслышке, как опасна Черная Церковь. И вот, когда в очередной раз к ним в вымирающую деревню на краю мира наведываются юные искатели приключений из города, старик пытается отвадить самонадеянную молодежь от опрометчивых поступков. Вот только получится ли?

История мне понравилась. Есть в ней мрачное очарование, я бы сказал, таежная готика, что-ли. Все эти болота, леса, вымирающие деревни, мрачные церквушки, руины лагерей, зловещие легенды и отживающие свое старики, многое повидавшие и обладающие таким знанием, за которое в цивилизованных городах их бы окрестили безумцами.

С точки зрения атмосферы — очень добротный рассказ. Прочитал с удовольствием.

Небольшой рассказ о том, как невежество ведет к злодействам.

У Гелприна получился очень интересный портрет девочки Зины, а затем женщины и старухи Зинаиды, всю свою жизнь прожившей в условиях трущобного мрака. Сначала она — внучка скверной бабки, дочь неизвестного отца и матери-зэчки, ребенок, истово верующий во всемогущество Бога. Потом подросток с более или менее типичными проблемами в виде бунтующего пубертата со всеми вытекающими. Затем молодая женщина, жена, мать и, наконец, старуха.

У Зины судьба вышла не из легких. Всю жизнь ее сопровождали смерти, убийства, самоубийства знакомых, друзей и родных, несчастья и насилие всех возможных мастей. Но к тому, что происходило вокруг, Зина имела непосредственное отношение. И когда ты задаешься вопросами: почему же эта девочка/женщина/старуха так жестока и так слепа к собственной жестокости; почему совершает зло, при этом не находя в этом ничего плохого, и не только не раскаивается, но и продолжает вершить его; почему же, наконец, она не замечает или предпочитает не замечать инфернальности идола, у которого просит милостей и ищет защиты? Тогда-то в голове вырисовывается портрет человека, выросшего в ужасных условиях и находящегося во власти концентрированного мракобесия: молиться за смерть другого человека из-за вражды, конкуренции или банального эгоизма — норма. А Господь, внимающий подобным молитвам, — заступник и милостивец.

Местами кажется, что Гелприн сгущает краски. Из возможных ужастей и кошмаров в рассказе случаются практически все, за исключением педофилии. Но если вам довелось расти и жить в местах и условиях, схожих с описанными, история Зины, если убрать из нее намеки на сверхъестественное, не покажется вам слишком уж неправдоподобной.

Единственный вопрос к тексту: когда? Исходя из лексики главной героини, складывается впечатление, что действие происходит где-нибудь в середине или первой половине прошлого века, может, в довоенное или даже дореволюционное время. Но затем, когда Зина уже подросток, она работает в супермаркете. То есть даже не в универмаге. Получается, это примерно 90е-00е?

Небольшая история с призраком и неоднозначным финалом.

Сюжет. Леня любит играть в прятки, но не любит искать. Он считает: искать страшно. А вот прятаться — другое дело. Его любимое место для пряток — шкаф с мамиными вещами. И вот однажды, во время очередной игры схоронился Леня в углу излюбленного шкафа и принялся ждать, когда его найдут. Но не нашли. Вернее, не сразу.

Атмосфера у истории мрачная, приятная. Нарративная перспектива любопытная. Читатель как бы наблюдает за происходящим глазами приведения и может проследить за его становлением. Автор демонстрирует одну из возможных версий того, каким образом и откуда появляются призраки, почему они зловредные и т.п.

Но до конца мне так и не стало понятно, почему гости (видимо безрезультатно деградировавшие призраки детей) хотят того, чего хотят. Куцые объяснения ближе к развязке показались невнятными и какими-то недосказанными. Если уж что-то объяснять, то наверняка. А если нет, то пусть читатель довольствуется намеками, собственной фантазией и догадками. Одно другому только мешает. К тому же подобные объяснения немного подавляют атмосферу сверхъестественного ужаса.

Финал показался вариацией сна собаки, только с последствиями для спящего.

Этот рассказ понравился мне больше, чем «Зубы Ватерлоо» того же писателя. Наверное, потому, что он показался мне выразительней и богаче на детали.

Я всегда с осторожностью подхожу к историям о кровавой гэбне, расстрельных списках, красном терроре и т.п. потому как они, эти истории, очень страшные и тяжелые. Такая же примерно ситуация у меня с военными фильмами вроде «Иди и смотри», к которому я до сих пор не смог подобраться, чувствуя, что не готов.

Мне кажется, писать на подобную тему очень непросто. Это большая ответственность. Так можно сказать про любую историческую прозу. Она всегда требует глубокого понимания вопроса и внимательной работы с материалом и источниками. По сути, в некотором роде это похоже на научное исследование. И вот как перед каждым ученым-историком, перед автором исторической прозы стоит несколько задач. Во-первых, остаться беспристрастным, оградить текст от влияния авторского эго. Во-вторых, не скатиться в манипуляцию чувствами читателя. В-третьих, вывести из общедоступной информации свои собственные выводы.

По поводу первых двух пунктов у меня вопросов нет. Страшно, жутко, тяжело. Но не возникает чувства, что автор стоит тенью надо собственным текстом или как-то излишне эксплуатирует тему. Что касается третьего пункта, скажу так: я увидел микроисторию двух людей, так или иначе связанных с событиями большой трагедии и ужаса, развернувшихся одновременно и перед ними, и как бы фоном за их спинами (т.е. в прошлом).

Кратко о сюжете. В рассказе два героя: старпом и оперуполномоченная. У каждого свои скелеты в шкафу и причины быть там, где они оказались. В небольшом городке Колпашево повсюду у реки находят трупы с дырками в черепе. Вскоре выясняется, что это жертвы расстрельных списков предвоенного времени. Но помимо сведений о трупах лежащих, в отделение милиции Колпашево то и дело поступают сообщения о трупах ходячих.

Финальный твист был неожиданным, но это не плюс. Показалось, что к такому повороту нет особых предпосылок. Правда, есть второй вариант: я очень невнимательный читатель и не заметил их.

Рассказ одного из моих любимых писателей.

История о «Клубе исчезнувших» классическая для Мейчена. Место действия — Лондон (Вэст-Энд если быть точнее), полный тайн и мрачных, загадочных событий. Действующие лица — пара богемных денди, которые волей судьбы становятся свидетелями кое-чего странного и пугающего.

Мистер Остин и мистер Филипс попали под дождь и нашли укрытие под каменной аркой. Вскорости им встретился мистер Уильямс, знакомый обоим. В ответ на обещание неразглашения последний согласился взять их на заседание так называемого «Клуба исчезнувших», куда и держал путь и которое должно было состояться с минуты на минуту в темном доме по ту сторону арки. Естественно, ничем хорошим это не кончилось: Клуб неспроста носит такое название.

Свидетели необъяснимого Остин и Филипс к финалу рассказа, конечно же, слово, данное Уильямсу, не сдержали. И тогда ирреальность происходящего проявила себя в полной мере. Иллюзия, газлайт, заговор, розыгрыш? Как герои, так и читатель не узнают, в чем истина, хотя этого и не требуется. Наоборот, однозначное объяснение было бы здесь лишним.

Рассказ радует атмосферой, от которой так и веет оккультным душком.

История, весьма скромная по объему, рассказывает о пастухе по имени Гаита, обитающим то ли в некоем фэнтезийном мире, то ли в условном бронзовом веке.

Перед читателем притча, очень приятно написанная и атмосферная. Мораль бесхитростна (непостоянство счастья) и подается в финале прямым текстом, что, в общем-то, для притчи обычное дело. А сюжет таков. Жил-был пастух Гаита и не знал особых бед, не тяготился слишком глубокими мыслями, пока однажды не задумался о смерти. Примерно в это же время ему явилась женщина необыкновенной, даже неземной красоты и совершенно запутала бедного пастуха своим поведением.

Избранная цитата:

«Мне бы хотелось, чтобы ты тоже была мужчиной, тогда мы могли бы бороться и бегать наперегонки. И никогда бы друг другу не надоели».

Рассказ, помимо своей художественной ценности, будет любопытен тем, что в нем впервые появляется Хастур — бог пастухов, чей образ позже был развит Робертом Чамберсом в сборнике «Король в желтом», а уже в XX веке усилиями Лавкрафта, Августа Дерлета и других внедрен в пантеон Мифов Ктулху.

Рассказ классика американской литературы и литературы ужасов в частности.

В центре сюжета — заколоченное окно в лесной хижине фермера-отшельника по имени Мэрлок. У него, постаревшего и поседевшего прежде времени, некогда была жена, но она погибла от лихорадки. В ночь после ее смерти, измотанный работой и горем Мэрлок уснул перед лежащим на столе телом любимой, а спустя время проснулся в кромешной тьме от страшных звуков и шума борьбы. Он слепо протянул руку вперед и понял, что трупа на столе больше нет.

Рассказ отличный. Автор очень хорошо умеет нагонять жути и удивлять. Вроде, казалось бы, перед читателем очередная мистическая история о покойнике, восставшем с того света. А на деле она о преданности и любви, презревшей даже смерть. По крайней мере, так ее понял я.

С творчеством Бирса я знаком если не хорошо, то достаточно. И «Заколоченное окно» уже читал однажды, года три назад. Скажу так: писатель любит в своих произведениях столкнуть живого с мертвым и посмотреть, что из этого выйдет. Сюжеты на подобную тему у него всегда получаются чудо как хороши.

Короткая история от одного из пионеров фэнтези, кумира Лавкрафта и Роберта Говарда.

По сюжету рассказчик (похоже сам Дансени) встречает в гостях некоего человека, который говорит, что читал новеллу первого под названием «Бетмора» об одноименном заброшенном городе на Востоке. Также незнакомец утверждает, что ему известны некоторые подробности исхода жителей из Бетморы. В ответ на вопрос изумленного писателя: Вы бывали в Бетморе? Собеседник демонстрирует коробочку гашиша и начинает свой рассказ.

История представляет собой описание наркотических сновидений о звездных скитаниях, приправленных грезами о сказочном городе-призраке, поглощаемом окружившей его пустыней. Получилась эдакая Тысяча вторая ночь: ориенталистская фантазия, выросшая из фанфика на арабские сказки в самостоятельное произведение. Во внешней рамке новеллы Шахерезада на топчане рассказчика обернулась в пристрастившегося к гашишу безымянного англичанина в кресле.

Если что, все это ни разу не минусы или претензии, а просто ассоциации. У Дансени замечательное и самобытное воображение и довольно легкий язык.

Финал получился забавным. Самое то перед сном.

Сразу скажу, рассказ отличный. Прочесть советую всем и каждому (кроме наиболее впечатлительных).

Вкратце о сюжете. В мире произошел ядерной апокалипсис при непосредственном содействии искусственного интеллекта. В ходе Третьей мировой созданный для удобства видения войны АМ (местный Скайнет) обрёл разум, оказался потрясен экзистенциальным кошмаром и на фоне нервного срыва устроил тотальный геноцид людей. В живых, чисто ради собственных садистских утех и из мести к человеческому роду, он оставил пятерых: пацифиста Горристера, ученого-гея Бенни, старого немца Нимдока, чернокожую женщину Эллен и лишённого каких-либо ярких характеристик рассказчика Теда. Все эти бедолаги живут в подземных пищерах, и за их мучительным выживанием и прогрессирующим безумием нам и предлагается понаблюдать.

Рассказ, как и многие другие у Эллисона, отличается крайней мрачностью, извращенной фантазией, темой секса и несколько тяготеет к хоррору.

Небольшой роман на тему «Гитлер победил» и, судя по году первого издания (1952), один из наиболее ранних с подобной концепцией. Альтернативная история в книге Сарбана (в миру Джона Уильяма Уолла) существует параллельно с историей нашей оригинальной. Но (немного перефразируя Кингсли Эмиса), в отличии от урбанистических, мегаполисных, технологических, потребительских и управленческих картин нацистского будущего, альтернативная история Сарбана представляет собой сельский пасторальный ад.

На дворе конец 50х. Алан Куердилион, ветеран войны, больше половины конфликта проведший в концлагерях, рассказывает приятелю удивительную историю, которую сам называет приступом помешательства. В 1943 он совершил побег из концлагеря и чудесным образом очутился в параллельной реальности, где на дворе середина XXI века, а миром правят нацисты.

После столкновения со смертоносным невидимым полем Алан приходит в себя в госпитале и по мере выздоровления выясняет пугающие и безумные подробности альтернативного будущего, в котором оказался. Отныне он пленник главного лесничего Рейха графа Ханса фон Хеклнберга: свирепого охотника жестоких нравов, падкого до варварских забав и всем своим видом напоминающего дикаря или великана-людоеда, будто вышедшего со страниц мрачных сказок каких-нибудь братьев Гримм.

Пронзающий лесную дрему звук рога графа будет нагонять ужас и трепет на Алана темными ночами. Лай собак, визг существ еще более кошмарных, чем гончие, и сияющая бледным светом проволока ограждения, пропускающая таинственные частицы Болена, запомнятся ему на всю жизнь, как кошмарный сон. В мире победившего фашизма власть извергов. Там царит абсолютная тирания одних над другими, высших над низшими, где последние низвергнуты до уровня скота, дичи или безмолвных рабов-евнухов. А наука выступает как еще один инструмент угнетения и подчинения.

Не смотря на всю жестокость и бесчеловечность мира, в котором оказался, Алан в некотором смысле кажется отстранённым и безэмоциональным, по крайней мере, до тех пор, пока из роли свидетеля не переходит в статус жертвы. Но даже и тогда вы не встретите в его переживаниях и размышлениях озлобленного осуждения или проклятий в сторону мучителей-нацистов. Более того, местами в описаниях проскальзывает даже некоторое восхищение первобытной силой и подавляющим всякую свободную волю ореолом власти графа.

Подобная сухость вызывает недоумение. Я имею в виду, не верится, что очевидец людоедских зверств главного лесничего, лично переживший ужасы охотничьих игр нацистов, не стал бы, испытывая жгучую ненависть, страх и презрение к подобной жестокости, как-то артикулировать их в своем рассказе.

С другой стороны, эмоция то она есть, правда, иная и довольно любопытная. Здесь я опять прибегну к словам Эмиса:

«В значительной части романа Куердилион рассказывает об охоте на него, и я не могу найти никаких признаков того, что он или Сарбан не испытывает от этого какого-то тайного трепета... В его архаических ассоциациях, воплощённой пышности, напоминании о беззаботном удовольствии охотника, совмещённым с ужасом объекта охоты, резюмируется всё содержание и атмосфера этого романа, это странное сочетание мечты и кошмара».

Роман восторгов вряд ли вызовет, но он не плох. Классика в своей нише.

Мое первое знакомство с локомотивом серии Мастера Ужасов от АСТ. Особо много о романе не скажу.

Сюжет: четыре университетских друга, которым уже далеко за 30, отправляются в Шведские леса в поход во время отпуска. Там в попытке срезать путь они забредают в глушь и натыкаются на некоторое стремное дерьмо.

В наличии: кошмарные сны, зловещие хижины, кости и черепа, древние капища, руны и перевернутые кресты, заброшенные церкви, сатанисты и язычники, драки и выживание, блэк-метал, немного Мейчена и Блэквуда (и Лавкрафта?), северная хтонь и бесконечные дожди, кишки/кровища, блевотина и все прочие естественные выделения и многое другое.

Роман не шедевр, но вполне себе добротный. Особенно интересно было наблюдать за взаимоотношением друзей во время похода, как их бросает из крайности в крайность: от ненависти и презрения друг к другу до преданности и взаимоуважения. Также отмечу финал: он получился очень напряжённым и захватывающим.

Но есть вопросы к самому тексту: книга либо сама по себе написана не ахти как (особенно первая часть), либо переводчик делал свою работу спустя рукава. Скорее всего верно второе.

Классика литературы ужасов от классика литературы ужасов.

В сюжете пять персонажей: доктор Кэткарт, его племянник богослов Симпсон, проводники Хэнк Дэвис и Жозеф Дэфаго, индеец-повар по прозвищу Панк. Все вместе они отправляются охотиться на лося в канадские леса, где разделяются: Панк остается в основном лагере, Кэткарт с Дэвисом идут по суше в одну сторону, а Симпсон с Дефаго плывут на лодке в другую, к заливу Пятидесяти островов. Нам предстоит следить за последней парой.

Уже в самом начале Блэквуд указывает на невидимое присутствие потусторонней угрозы. Мрачная задумчивость Дефаго накануне отплытия, намеки на некую темную историю о заливе, зловещая недосказанность, Панк, словно зверь, чутко принюхивающийся к воздуху под луной... Зимняя ночь буквально звенит от тревожности.

Но Вендиго в истории Блэквуда — это не демон-людоед из Сверхъестественного, а первобытная сущность, пожиратель мха, взмывающий над кронами, чей голос подобен ветру. Появлению зверя предшествует вселяющий ужас и вызывающий тошноту необычный запах, и он же отмечает его присутствие. Увидев Вендиго, человек становится безумным — так говорят индейцы.

Развязке предшествует долгая история пропажи и поисков, пронизанная сверхъестественным страхом, одиночеством и мрачной атмосферой дремучего леса.

У Блэквуда хороший поэтичный слог и образность. Несмотря на встречающуюся местами тяжеловесность и обилие прилагательных, повесть было приятно читать. Чувствуется, что автор знаком с лесом не понаслышке и литературой занимался не просто так, от балды.

Рекомендовать можно любителям мистики, Лавкрафта и трапперской/охотничьей романтики а-ля «Время-не-ждет» или «Белый клык» Джека Лондона.

В этой повести Эллисон проявил себя во всей красе, подтверждая репутацию литературного хулигана от мира фантастики. Наверное, многим такая проза придется не по вкусу. Стиль автора жесткий и грубый. Герои — мерзавцы и плохиши. Мир — брутальный постапокалипсис с ядерными пустошами и руинами мегаполисов: эдакий Фолаут, где банды отчаянных головорезов делят территорию влияния, а законопослушные мещане прячутся в подземных городах. А еще тут есть разумные собаки-телепаты.

Главный герой Вик — одинокий стрелок, насильник, грубиян, убийца, в общем, типичный представитель общества, в котором обитает. Он — квинтэссенция Надземного мира. Им движут животные инстинкты. У Вика есть пес по имени Блад, который, с одной стороны, выступает как некий носитель культуры и учитель (он учит Вика читать и всячески поучает, воспитывает), с другой — потакает аморальному поведению хозяина, подменяя понятия и вопросы морали шкурным интересом, удовлетворением элементарных потребностей, их с Виком общим благополучием и выживанием. И это выглядит очень органично в том страшном мире, в котором эти двое вынуждены обитать и где нет места высоким чувствам, нравственности, гуманизму и романтическому пафосу. Настоящие дикие джунгли.

Сюжет расскажет о том, как ведомый похотью Вик находит с помощью нюха Блада девушку из подземного города и попадает во всяческие передряги, финал которых поставит его перед сложным выбором и вопросом: знает ли он, что такое любовь? Ответ последует соответственно духу истории.

Хочется отметить, что повесть довольно жестокая. В ней много насилия, в том числе и сексуального, хотя и без подробностей и излишней кровищи. Но и того, что есть, достаточно, чтобы отпугнуть наиболее впечатлительных.

Очень неспешная мистико-религиозная повесть на тему сделки с дьяволом, написанная с использованием так называемой рамочной композиции. Другими словами, прежде чем добраться до самой мякотки (фантастической внутренней сюжетной линии), читателю придется долго и упорно продираться через довольно муторную и вызывающую зевоту скорлупу (реалистичную внешнюю сюжетную линию), во всех подробностях живописующую день крестин в одной швейцарской деревеньке: от подготовки и похода в церковь до возвращения домой и обильного праздничного обеда. Тут и развернутые описания природы, краткие характеристики персонажей (коих в повести столько, что иной раз можно и запутаться), кое-какие совершенно незначительные для сюжета перипетии и детали, дотошные описания блюд и т.д. и т.п.

Внутренняя сюжетная линия суть жуткая история давно минувших дней о тиране-рыцаре, бедных крепостных крестьянах и одной сделке, следствием которой стало ужасное проклятие, надолго запомнившееся жителям долины как чумное поветрие. Ее гостям крестин поведает старик — патриарх семейства.

Черный паук — создание преисподней, от укуса которого страшные бубоны покрывают тело, чернеет кожа, и мертвецы, заваливая собой улицы так, что не проехать на телеге, распухают, словно утопленники, явился в наказание крестьянам, решившим обвести дьявола вокруг пальца. Поплатились не только простые люди, но и рыцари, по чьей злой воле первые и вынуждены были связаться с нечистым.

За первой историей проклятия и героической жертвенности, рассказанной стариком, последует вторая, чуть короче, но для нее посыл уже будет иным. Если первая говорит читателю: «В своих тяготах уповай на молитву и помощь Господа, ведь его власть больше власти Сатаны», то вторая предостерегает: «Будь добрым христианином, не забывай Бога и уроков прошлого, иначе рискуешь навлечь на себя беду», что можно также толковать как неприятие нового и чужеродного (в повести почти все более или менее злодейские персонажи — неместные), и консервативную приверженность традициям. В качестве последних выступают христианские благодетели: смирение, скромность и прочие.

В целом история довольно занятная. Хватает в ней жути, и от прочтения можно получить немало удовольствия. Если только вы читатель, наслаждающийся неспешным повествованием, пусть и хорошим, но старомодным слогом, и вам не претит религиозный пафос и едва ли не притчевая мораль.

Рассказ понравился как сюжетно, так и языком, уровнем жути и напряжения. А в особенности — финалом. Текст буквально пропитан ностальгией.

Также историю можно назвать кладезем отсылок/рекомендаций к просмотру, прочтению и изучению. Скажем, название корабля наемников «Мельмот Скиталец» отсылает к одноименному готическому роману Чарльза Мэтьюрина; Пожиратели планет, Фоморы — к ирландским хтоническим демонам, а Диббук — к злому духу из еврейской мифологии и, возможно, к одноименному фильму ужасов 2019 года. В шайке самих межгалактических наемников как будто бы угадывается карикатурное изображении Стражей Галактики (с минотавром вместо енота) или команды Энтерпрайз. И я уже не говорю об упоминаниях Фенимора Купера (разве не у всех в 90х/00х дома был томик «Следопыта» или хотя бы «Последний из Могикан»?) и Star Wars. В рассказе просматривается довольно объемный культурный пласт, который крайне положительно сказывается на истории.

Фабулой сюжет несколько напоминает другой текст писателя — «Ползать в стенах», который вышел в «Самой страшной книге 2023». Как и в данном случае, там повествование начиналось с событий из детства, а смерть одного из родителей становилось причиной возвращения в родной город, в прошлое. Но это не минус. Просто заметный паттерн.

Рассказ хорош. В компьютерах я не особо шарю, поэтому уместность всевозможных терминов, коими изобилует текст, воспринял просто на веру. В конечном итоге не за достоверность эта история пришлась мне по душе, но за любопытное и умелое использование в сюжете известной крипипасты.

По сути Шендеров взял сетевую страшилку и облек в нее философскую концепцию демона Лапласа — существа, обладающего абсолютным знанием о состоянии каждой частицы во Вселенной в любой отрезок времени как в прошлом, так и в будущем. Отсюда Виртуальная машина — это оракул вроде квантового компьютера из сериала «Разрабы», который в реальности может существовать только как мысленный эксперимент или выдумка сценариста. Он невозможен и непостижим. Рассказ завершается строчкой «он хотел кричать, но у него не было рта», что отсылает к одноименному рассказу Харлана Эллисона, и достаточно органично вписывается в концепт немого из-за невозможности собственного существования провидца.

Может быть, я все слишком усложняю. Для меня словосочетание «Тихий дом» до прочтения рассказа оставалось пустым звуком. Потом я, конечно, заглянул одним глазком на пару ресурсов и понял: по задумке его создателей Дом изначально выступает как некий кладезь истины. То есть, возможно Шендеров ничего особо не придумывал и никакими более глубокими концепциями, чем та, которая уже существует, не руководствовался. А просто немного спустил фантазию с цепи.

Как бы то ни было, рассказ я прочел с удовольствием. Жути и мерзости в нем местами хватает, но автор не ставит шок самоцелью. Есть пара-тройка занятных находок. Например: зеркало как ловушка для цифровой хтони, или вирусный суп — аналог первичного бульона из теории возникновения жизни.

Рассказ лучше читается, если вы только что вернулись от дантиста. Я именно так и поступил. Помогло погружению.

Завязка. На дворе начало XIX века. Британский солдат Герберт Освальд — обычный бедолага без гроша. Война почти закончилась. Дома его ждет жена и дочь. Вместе с сослуживцем он решает заработать на зубах покойников, для чего, вооружившись пассатижами, отправляется под покровом ночи на поле битвы при Ватерлоо. А вот что будет дальше, лучше читать самому. Рассказ того стоит.

Мне немного не хватило образности и атмосферы: гротеска, жути, безумия. И хотя мне нравится, что Карманов не сгущает излишне краски, как это делал, например, Леонид Андреев в рассказе «Красный смех». Но если у последнего болезненной мрачности чересчур, то у первого, напротив, недобор.

Лучшая часть рассказа — начало. Финал и некоторые перипетии по сюжету тоже порадовали, но в меньшей степени. Я все же думал, что автор, поставив читателя перед вопросом: а как бы я поступил в подобной ситуации? — доведет саму ее, эту ситуацию, до наиболее жуткой крайности, когда главный герой страдает не от чувства стыда, собственного ничтожества, страха и предвкушения адской боли, а превращается в животное, которое ради спасения собственной шкуры способен собственноручно причинить ту самую адскую боль наиболее родному существу. Финал вместо подобной крайности выдает небольшой твист.

В остальном же история мне понравилась. Отдельное спасибо автору, что не стал эксплуатировать тему кишок и кровищи и пытаться выехать на шок-контенте.

В первый раз читал давно. Перечитать решил после просмотра экранизации рассказа в сериале «Мастера ужасов», чтобы освежить память. И во второй раз «История Хэкеля» понравилась мне ещё больше, нежели в первый.

Сюжет рассказывает о студенте, нашедшем в пути ночлег у старого фермера и его молодой жены, и заканчивается занятной вакханалией на кладбище. Вроде ничего особенного, но написано приятно, рассказано талантливо и в зловещей готической атмосфере.

Рассказ написан в виде записок пропавшего без вести. Сюжет интригует. Финал может показаться несколько предсказуемым, но от этого сильно хуже не становится.

В целом, хорошая история. Разве что невнятным показалось объяснение принципов работы машины для вынесенного в заглавие фантастического допущения. В какой-то момент автор просто ссылается на то, что рассказывать об этом подробно нет смысла, поскольку такая информация для повествования не слишком важная и к тому же малопонятна. Создаётся ощущение, что фантдоп автор придумал, но как можно было бы реализовать его в рамках произведения чисто с научно-технической стороны, как будто бы не особо себе представлял.