Очень жесткая, но, при этом, очень честная, вещь. Война — это вот такая работа. Героизм? Да. Сознателный и показной? Нет. Боевая задача должна быть выполнена любой ценой. Вот и всё...

Это статья для «Красной Звезды». Но не просто газетная пропагандистская статья. Хотя, пропаганда на войне — тоже оружие. Это, в первую очередь, честный и непредвзятый рассказ очевидца о том, как изменилась Красная Армия с июня по декабрь 1941 года. Как командиры и рядовые научились воевать и побеждать. Умеет Симонов такие вещи писать!

Печальная история внезапной любви на войне двух уже не очень молодых людей. И все между ними рухнуло из-за этой проклятой войны, из-за военной неразберихи и тривиальной бестолковщины главных героев. Их даже жалко... С другой стороны — если бы не война, они бы гарантированно никогда не встретились. Уж в слишком разных мирах они существовали.

В литературном смысле далеко не самое лучшее творение Симонова, но суть тонкой и ненадежной нити любви на войне им подмечена очень точно.

Кстати, фильм по этой повести ещё хуже. Даже Ассоль-Вертинская его не спасла.

Одно из самых тяжелых произведений Симонова, тяжелых не по стилю, а по содержанию, по тому точному описанию атмосферы оккупации, когда непонятно, кто друг, а кто враг. Когда никому нельзя верить. Когда все рухнуло из-за предательства, а кто предал — непонятно. Когда, казалось бы, самый главный предатель, член немецкой управы, омерзительнейшая личность, которого Маша готова была убить собственными руками, в итоге оказался героем-подпольщиком, мужественным человеком, застрелившимся, когда гестапо пришло за ним. Когда немецкий офицер защищает нашу девушку, в которую безнадежно влюблен (бывает и такое), от домоганий пьяного гестаповца, а потом предупреждает её, что ей нужно срочно уходить.

Никакого наносного пафоса и героизации. Подпольная работа — это тоже работа. Со своими правилами, которые нельзя нарушать. А Маша их нарушила — она забеременела перед самой заброской в немецкий тыл. Пусть, она этого и не хотела и не знала — но она поставила под угрозу срыва всю свою задачу.

Ничего подобного в нашей литературе я пока не видел.

Одно из лучших произведений о войне. Стоит рядом с «В окопах Сталинграда». Ясно, что это предтеча «Солдатами не рождаются», но мне больше понравились именно «Дни и ночи». Симонов — глыбища, явно недооцененная в нашей стране. Почему — вот загадка...

Война, как есть, как жизнь, как работа — ежедневная и тяжелая.

Поймал себя на том, что описания перемещений героев книги по разрушенному Сталинграду — ну прямо как из «Сталкера», или наоборот...

Жаль, что нельзя поставить оценку больше 10.

Потрясающее стихотворение. Судя по году написания и описываемым обстоятельствам, это прямая относка к гибели Валерия Чкалова.

Я прочитал «Сирень» сразу же, после её выхода в сборнике «Царскосельское утро», в 1979 году. Сборник входил в Библиотеку Дружбы Народов, а мы её выписывали.

Мне было 20 лет, я был курсантом военного училища, но я плакал после него навзрыд. Меня буквально в те же дни бросила невеста перед самой свадьбой, и все это, видимо, наложилось. Но рассказ великолепен и сам по себе, без моего личного контекста.

После него я полгода ничего не мог читать.

В романе отчетливо слышен Чехов, не менее отчетливо слышен и Достоевский. Ремарк слышен. И Хэм — ещё как! И вкрапления сюжета о поездке героя за границу не дает тебе однозначной уверенности в том, что это не более чем измышлизмы героя. А если нет? Тогда всё становится совсем интересным — начинает попахивать шпионским романом о глубоко спящем разведчике. А почему нет? В книге нет никаких подтверждений, что это не так. Райнов — глыбища!

Странное ощущения у меня от этой вещи. После восторга от прочтения всех предыдущих книг Крапивина, я того же ждал и от «Шарика...». Но получил с точностью до наоборот. Зря он полез в этот анитисоветизм и обличение кровавого Сталина. Тем более, через мальчишку. Это уже совсем зашквар. Не удержался, видимо, и он от модного в начале 90-х рукопожатного соблазна плюнуть своей стране в рожу. Но плюнул себе и своим читателям. Голимая конъюнктурщина. Самая слабая его книга. Накосячил он, а стыдно, отчего-то, мне. Как-то так.

Это, конечно, жесть. Даже мне, в 60 лет, читать такое было непросто. Вот уж кто умел вскрывать человеческую сщность, так это Чехов. И самое главное — сегодня эта повесть актуальна, как никогда.

Кстати, тот редчайший случай, когда фильм и первоисточник стоят друг друга. Лично для меня, другой Анны Сергеевны, кроме Ии Савиной, не существует.

И в великолепном «Чтеце» с Райфом Файнсом и Кейт Уинслет «Дама...» тоже проходит лейтмотивом через весь сюжет. Ну что тут сказать, Чехов — это гений!

Ужас... Непередаваемый, нескончаемый ужас и безнадёга. Поразительно, как сугубо городской Чехов смог так глубоко сам погрузиться и всех нас погрузить на самое социальное дно. Прекрасное противоядие для страдальцев по «России, которую мы потеряли».

Чудовищно, необыкновенно жуткая книга, срывающая все покровы с современного общества. Вроде, и ничего нового, но так прямо этому самому современному обществу, что оно из себя представляет, по-моему, ещё никто не говорил. Книга страшнее даже фильма. Хотя последний интереснее. Как-то так

Я тоже думал, что сильнее «Гэтсби» ничего быть не может. Но «Ночь нежна» — это просто трэш и ад. Данте с его кругами просто отдыхает. Любовь и безумие, безумие и любовь... Любовь = безумие. Как-то так.

Мне кажется, этот рассказ — некая антитеза «Планете изгнания». С той только разницей, что в последней кочевка — враг и конкурент в борьбе за существование, а в этом миграция описана изнутри кочевников. Почему они кочуют, зачем они кочуют, что может случится с ними, если они перестанут кочевать. И ты на всё это начинаешь смотреть другими глазами. Такая же планета с большим углом наклона оси и вытянутой орбитой, тоже появились иноземцы, с иной культурой и целями... Одним словом «Планета изгнания» наоборот. Нет? Моя оценка — 10.

По-моему, один из лучших романов о войне и о лётчиках. Странно, но он очень мало известен в России. Вообще, считаю, что Олдридж не оценен читателем должным образом до сих пор. Для меня он стоит на одном уровне с Грином, Бёллем и Хэмингуэем.

Если мальчишка в детстве не читал Крапивина, из него обязательно вырастет жлоб.

Как-то случилось так, что о существовании писателя-фантаста Ле Гуин я ничего не знал более тридцати лет своей жизни. Как это случилось — ума не приложу, но факт. Можете плевать мне в рожу. И первое от Ле Гуин, что я прочитал в 1993 году, была именно «Планета изгнания», уже потом пошло, вернее — полетело всё остальное. И первое, что меня потрясло у неё — это умение очень подробно и очень достоверно прописывать миры иных цивилизаций, их менталитеты, их верования, их религии. Такого больше нет ни у кого. Видимо, сказывается семейное происхождение автора. И мир, где времена года длятся десятилетиями — такое ещё нужно придумать! Читаешь — и видишь, читаешь, — и веришь. Потому что ничего иного придумать невозможно, потому что это — настоящий мир. Хотя и фантастика. А, может, это вовсе и не фантастика?

Каюсь, никогда не читал Лукьяненко. Это — первая его книга для меня. Дочь подарила. Как говорится, теперь ты знаешь о современной российской фантастике ФСЁ!!! Шняго необыкновенное. Прочитал и выбросил. Теперь привожу себя в норму Саймаком.

Слёзы на глазах...

Роман — несомненный шедевр. Что я понял из него, главного — вот что бывает, когда ты берёшь чужие идеалы и правила.