Виктор Пелевин «Омон Ра»

В чем Пелевину не откажешь, так это в удачном дебюте, который как мне кажется, определил в целом вектор его дальнейшего творчества. Мне понравилась идея, что произведение в какой то степени балансирует на грани антиутопии, философской притчи, сатиры, иронии, и до сих пор как я посмотрю почти у всех вызывает восторг, а в некоторых случаях обоснованную критику.

Даже несмотря на многослойную сложность романа, он оказался довольно таки прост для чтения и очищен от совсем ненужных метафор. А вот его в достаточной мере сухой стиль, в какой то степени наоборот усиливает накал абсурда, потому что нелепые или порой гадкие вещи, описываются таким же тоном, что и бытовые детали пионерского детства героя. Правда, такой подход не позволяет однозначно сопереживать герою, а наоборот отстраняет от него и заставляет смотреть на происходящее с ним через призму.

Но, есть и то, что мне понравилось. В конце, произошло некое откровение, которое как я понимаю сейчас известно многим, даже без прочтения. Финал меня несколько шокировал и в тоже время удивил сюжетным поворотом, обнажающий пустоту, стоящей за фасадом любой идеологии. Это было сильно.

«Омон Ра», Виктор Пелевин — после такого безумного «Снафа» это второе моё знакомство с автором, совершенно противоположное по ощущениям и атмосфере, спокойное, ностальгическое воспоминание о прошлом советском детстве, о пионерском лагере, о мечтах всех мальчишек стать космонавтами, а кому‑то и поступившим далее к мечте курсантам лётного училища, такое далёкое советское прошлое с мечтами о космосе и полётах на Луну… А когда появилось упоминание про «Аэлиту» Алексея Толстого, сразу вспомнилась отсылка к тому полёту, и Пелевин решил нечто подобное придумать сам, только основными космонавтами будут дети, и цель их ясна — догнать и перегнать американских первых людей на Луне.

Большая часть рецензентов, посвящающих «Омон Ра» свои отзывы, так или иначе обвиняет Пелевина в излишнем антисоветизме, если не сказать «советофобии».

Мне хотелось бы попытаться защитить автора от этих нападок.

«Омон Ра» не является «кощунственной пародией», издевательством над «подвигами советского народа» и «плевком в светлое прошлое».

В куда большей степени это повесть о детстве, о космической романтике времен позднего СССР, и далее — о смерти и распаде звёздной мечты, наложившейся на развал огромного государства и взросление главного героя.

Также «Омон Ра» можно рассматривать как гностическую историю о «красном демиурге», на это указывает хотя бы имя-«маячок» главного героя и «фрактальная» образность, переносимая с мелких деталей повествования на крупные.

С пилота, замурованного в кабинке игрушечного звездолета, на замурованных в эрзац-ракете курсантов.

Всё, что видят и переживают пелевинские персонажи-демиурги, чаще всего они же сами и творят (см. «Чапаев и Пустота», «Generation П» и даже «Вести из Непала»), повинуясь той «золотой удаче» (с), глубинной «причине» их существования.

Омон Кривомазов не является исключением. Исключением является лишь то, что в отличие от абсолютного большинства пелевинских персонажей-протагонистов — он своё сражение проиграл.

В финале книги вся произошедшая с ним история кажется зафиксированной на бумаге траекторией движения от лучшего к худшему. От детской, древней мечты о полете, к неизбежному разочарованию человеческой, «подземной» жизни, в которой нет места для подвига, но всегда найдется место для бессмысленной добровольной жертвы.

Если бы во всём этом заключалась какая-то особенная губительная суть СССР, которую Пелевин бы высмеивал, жить после прочтения этой книги было бы намного легче — опыт Советского Союза деконструирован и изжит, из него можно сделать выводы.

Но, к сожалению, здесь спрятана суть взросления и встречи с реальностью, а эти вещи иррациональны, уникальны и неизменно травмируют каждого из нас.

В большей или в меньшей степени.

Даже не читая фантлабовских отзывов на этот роман, могу предположить, что часть читателей обвиняет Пелевина в антисоветизме, попрании святынь и глумлении над советской историей. Я с большим уважением отношусь к советской истории, но роман «Омон Ра». считаю одной из лучших вещей автора. Попробую объяснить, почему.

Книга была Пелевиным написана, а мною прочитана, в интересное время — в начале 90-х. Советский Союз разваливался, и перед глазами ошалевших от происходящего граждан бывшего государства одна за другой возникали картины, которые до этого могли им разве что присниться. Цена на кирпич ржаного хлеба, которая не менялась десятилетиями, стремительно скакнула вверх. Газета «Комсомольская правда» — один из главных идеологических рупоров государства — стремительно желтела. Великая Октябрьская Социалистическая Революция внезапно стала переворотом с маленькой буквы. Вечная дружба народов СССР замигала и погасла — народы вспомнили про старые счёты и начали их сводить. В такой ситуации впору было начать сомневаться и в полёте Гагарина. А хоть бы и в законах Ньютона — а ну как и тут нас обманывали?

Примерно эти ощущения книга отлично и передаёт — в присущей автору гротескной манере. Неважно, реальность это или кому-то пригрезилось — собственно, у Пелевина редко можно отличить одно от другого. Часть описанных историй — например, про миллион подпрыгнувших заключённых — это и вообще не его выдумки, а пересказы советских анекдотов. Здесь, мне кажется, важно иное — автор имеет право так об этом писать. Он жил в СССР в эти времена, его взгляд — взгляд изнутри, а не снаружи. Поэтому ему разрешено многое из того, что я бы, вероятно, не простил молодому современному литератору, если бы тот попытался изобразить что-то подобное. Но Пелевину — можно. Сейчас он пишет, на мой взгляд, довольно остранённые и холодные тексты, но в «Омоне Ра» ещё чувствуется что-то личное и живое — пожалуй, это последняя подобная вещь у Пелевина. Это еще не «роман про них», а роман про нас. А шутить над собой, как известно, позволяется, даже если юмор ваш циничен и чёрен, как отрезанная у курсанта лётного училища имени Мересьева нога.

Советская страна нуждалась в героях... На протяжении всей своей истории, СССР учил своих граждан, что в жизни всегда есть место подвигу. Подвигу ратному, трудовому, да и вообще — любому.

Советская идеология очень не любила сограждан, тихо и мирно умирающих в своей кровати, 90-та лет от роду, в окружении детей, внуков и правнуков. Советскому Союзу хотелось, чтоб граждане помирали героически, шумно — разухабисто, с треском на весь мир. Была ли какая то польза от такой смерти (хотя какая может быть польза от смерти) — неважно. Главное, чтоб такая смерть была идеологически выдержанной.

Советский человек всегда должен был быть готов отдать жизнь. Список того, за что ее нужно было отдавать — был весьма обширен. От такого вроде понятного, и в тоже время необъятного как Родина — до всяких мелочей, типа автомата, который в случае чего, нужно ценой жизни выносить с поля боя, абы врагу не достался, как учил нас военрук на НВП...

Неважно, что ты отдаешь жизнь за железяку... Неважно, что ты отдаешь самое ценное что у тебя есть в бесполезной попытке спасти горящий трактор — этому посвятят статью в Комсомолке, дадут звание посмертно, и не задумаются о том, был ли смысл в такой жертве.

Можно предать отца, и стать героем. Можно даже выжить — но это уже не то. Мертвые герои, они как то более иконоподобны...

Вот собственно какие мысли возникают от этого романа

Пелевин открыл одну из самых неоднозначных страниц истории государства СССР. Страницу, на которой описано отношение государства к своим винтикам — гражданам. Государства, для которого идеологическая фишка значила намного больше, чем жизнь его граждан.

Используя достаточно жесткие, порой шокирующие методы, Пелевин мастерски показал всю эту ситуацию, превосходно отобразил то, что происходило в стране, какова была идеология в те годы.

Ну и напоследок. С каждым годом это произведение теряет смысл. И когда не станет тех, кто жил в государстве, описанном Пелевиным — практически потеряет совсем. Останется простым напоминанием и предупреждением, говорящим — «ребята, не допустите такого еще раз»...

При всех достоинствах книг Пелевина в них больше недостатков, и самый главный из них — отсутствие яркого литературного таланта. Пелевин интересен больше как философ и, наверное, как собеседник, но как писатель не интересен. По состоянию на 2010 год язык его произведений ровный и тусклый, портретные характеристики персонажей отсутствуют, развитие характеров отсутствует, описание времен года отсутствует, интересные женские образы отсутствуют, тема любви, соответственно, отсутствует. Складывается впечатление, что это очень одинокий человек, совершенно не знающий реальной жизни и занимающийся, в основном, полетами в запредельное, не выходя из своей квартиры. В его книгах очень много мудрых и правильных выводов о бытии, но привычка постоянно подпитывать мозги дурью их портит, сводя интересные идеи к эзотерическому бреду и слишком уж неприлично выводя наркоопыт автора на первый план. Любопытно сопоставление романа Пелевина и псевдодокументального фильма Андрея И «Конструктор красного цвета» – жуткой темой глобального советского заговора против своего народа и всего человечества эта картина очень близка «Омону Ра». Книга торкает не хуже Кафки, но лично мне это доказывает не то, что Пелевин хороший писатель, а то, о чем я давно подозревал: что Кафка писатель так себе.

Пелевину надо бы выйти из квартиры, вдохнуть свежего воздуха и, как Сергей Минаев, потусоваться среди извращенной богемы, чтобы понаблюдать наше отвратительное общество не из космоса, а изнутри. А еще ему надо найти себе женщину. Вот тогда он напишет шедевр. Если это уже случилось и он его уже написал, то я буду рад. Правда.

P.S. Почему эта небольшая книжка называется «роман»? Ни объемом, ни временными рамками, ни охватом темы она не тянет на роман.

Плюс глючная ирония судьбы заключается в том, что советские аппараты в космос как раз летали, а вот про высадку американцев на Луну разное говорят. :)

Персонажи, которые рьяно открещиваются от ура-патриотизма, одновременно хая идею данной повести — у меня для вас плохие новости. Тут, как говорится, у кого что болит...

И данный факт ярко иллюстрирует все творчество Пелевина: не ставя цели обидеть/облить навозом что-либо (будь то советская космонавтика или московские протесты начала десятых), постоянно находятся обиженные люди, которые видят в пелевинском символизме свои скрытые страхи и/или фетиши.

Но да ладно.

Повесть одна из самых пронзительных у автора, как это часто бывает в ранних произведениях. Отрывок про Пинк Флойд всякий раз заставляет чуть ли не сдерживать скупую мужскую слезу. В каком-то смысле это есть Пелевин, которого мы потеряли, но, слава Ра, нашли другого, не менее талантливого.

Говорят, самые лучшие книги — это те, которые хоть раз за прочтение, но хочется сжечь. К счастью, уже выросло поколение, которое не сожжёт и не зафанатеет от этой книги — она ему покажется просто вымученной, абстрактной антиутопией с не менее глупыми вставками про древних богов.

Однако призрак ещё бродит, и призрак делает это произведение обидным — в первую очередь, для тех инженеров, которые не собираются бросать профессию, как это в своё время (к счастью для профессии — и для литературы) сделал Пелевин. Собственно, потому и обидно, что в качестве примера советской лжи автор выбрал самый «неложный», самый аполитичный, можно даже сказать, самый невинный сектор — сектор науки и техники. Ну не нравится хозяин, ну убей ты самого хозяина, не трогай его котёнка. Так нет, Пелевин хитрый. А отсюда досада номер два...

Это один из самых ПРОсоветских романов, которые только можно найти. Агитпроп отдыхает! Взгляните правде в глаза — сколько простаков по прочтении сего опуса готовы идти в штыковую за советскую родину (в т.ч. ими же когда-то и разваленную, хе-хе)... Просто мозговая бомба, которая отбрасывает человека в прошлое. Ещё чуть-чуть и начнёшь ностальгировать по пионерии, в котором никогда не состоял, потому что, слава сингулярности, уже не было тогда пионерии. Обидно, что талантливый автор, покусанный определёнными событиями в жизни определённой страны, транслирует свою боль на поколения, которое вообще ни при чём, которые не строили, не закрывали грудью и не пропивали никаких Родин... и этого им отцы никак не могут простить.

Ну да ладно, отставим нытьё. Роман, в принципе, неплох. Может, через полвека он будет считаться просто забавным курьёзом, каким сегодня воспринимается Хармс.

Единица — вздор,

единица — ноль,

один —

даже если

очень важный —

не подымет

простое

пятивершковое бревно,

тем более

дом пятиэтажный.

© Владимир Владимирович Маяковский

Роман Пелевина «Омон Ра» — одно из немногих литературных произведений, которое оставляет после прочтение долгое... нет, даже не послевкусие, как сейчас принято говорить. Это то, что остаётся в тебе и теперь тебе с этим жить.

И дело вовсе не в том, что эта книга откровенно антисоветская. Мало ли бездарных антисоветских опусов было написано в нашем бренном мире? А дело в том, что те, кто жил в СССР достаточно долгое время в сознательном возрасте, понимают: так МОГЛО БЫ быть. А, может быть, в каких-то случаях именно так и было. Потому, что человек как личность действительно не значил почти ничего. По сравнению с любыми материальными ценностями, которые, в случае чего, он обязан был спасать даже ценой собственной жизни, причём это считалось чуть ли не нормой. А что уж говорить о ничтожности каждого отдельного советского человека в сравнении с торжеством коммунистической идеологии или же в соревновании с капиталистическим «миром наживы и чистогана»?

И вот именно об отношении государства к отдельному человеку эта книга. Где человек значит гораздо меньше чем мелкий винтик, поскольку у винтика есть своя стоимость, а человек не стоит вообще ничего. И поэтому, несмотря на все гиперболы и преувеличения, нелепость и трагикомичность ситуаций веришь в реальность происходящего в романе. А ещё замечательный литературный слог повествования.

Второй отзыв.

Спустя несколько месяцев и ознакомившись почти со всеми произведениями автора (кроме самых последних), который раз мысленно возвращаюсь к первому роману Виктора Олеговича. Не так часто после прочтения определенной книги находишь параллели и аналогии, которыми наполнена наша жизнь. Роман «Омон Ра» вспоминается почему-то гораздо чаще остальных книг и подкрепляется мыслями в духе «Да это же как в том романе!». Горько это или нет, но факт остается фактом. А значит автор попал в самую точку, показав порой полную бессмысленность бездумного героизма так, что это остается в памяти. А теперь собственно о тех двух пунктах, которые хотел озвучить, садясь за данный, уже второй на произведение, отзыв.

1. Пример чрезмерного героизма.

По определенным причинам без точных деталей расскажу один недавно услышанный мною случай. Во время Великой Отечественной войны в Северном флоте находилась наша подводная лодка, одна, выполнявшая какую-то свою задачу. Так сложилась ситуация, что к ней, как неожиданно сообщили по средствам связи, приближаются три немецких военных подводных лодки, уже довольно близко. Было принято решение «уйти на глубину», или как это у них называется, в общем скрыться и не вступать в бой, дабы сохранить экипаж, лодку, да и собственно жизни. Спустя определенное время на большом собрании капитана этой подводной лодки представили к награде за героическую смелость, что его экипаж не струсил, а вступил с тремя вражескими судами в бой, потопив их всех. А теперь, внимание, вопрос: Насколько ценным является такое показное вранье в целях воодушевления своих бойцов, если они всё время будут лезть под пули, вступать в бой с явным преимуществом противника и безвозвратно гибнуть? Почему нельзя говорить и о тех случаях, когда намного полезнее и ценнее спасти свой экипаж? И таких примеров, как сообщил мне знакомый, было в то время очень много.

2. Советский космос.

Всё-таки это не сатира и не глумление над отечественным опытом космонавтики. Это крайне важно понять, иначе останутся лишь плевки в сторону якобы насмехания над Родиной и перекрещивания с криками «чур меня! чур меня!». Есть такая простая вещь как символ. И плохо, когда реальные настоящие явления заменяются символами. Когда победа для патриота — это Георгиевская ленточка, а вера для религиозного человека — это кулич на Пасху, — это плохо. На мой взгляд, об этом и хотел сказать в своем романе Пелевин. Когда преобладающая часть населения совершенно не в курсе, каких усилий стоит покорить космос, каков он есть с точки зрения науки и что же с ним делать — остается видение советского космоса, описанное в «Омон Ра». Сейчас пришел из магазина, где за соседней кассой услышал фразу мужика, который брал себе пиво: «Сейчас хоккей будет, наши будут шведов рвать.» Или чехов, не помню уже. И мне прекрасно представляется, как сидит этот мужик на кухне с несколькими бутылками пива, смотрит в экран и ощущает свою незаслуженную причастность к тому, что видит на экране. Вот она грань между символом и реальным явлением.

«Поехали!»

Сам я в возрасте 8-10 лет зачитывался энциклопедиями о космосе и динозаврах. Изучал самые разные факты по этим тематикам. Даже сейчас проявляются остаточные знания о том, что Бетельгейзе — одна из крупнейших известных человечеству звезд, что Сириус — самая яркая звезда, известная на сегодняшний момент, что двуногого динозавра, у которого на голове что-то вроде каски, способной с разбегу пробить бетонную стену, зовут пахицефалозавр, что единственным, кто может выстоять в бою против Тираннозавра-Рекса, является травоядный анкилозавр с молотом на конце хвоста. Запоминал я и пропорции, расстояния между космическими объектами нашей Солнечной системы. А когда меня спрашивали, кем я хочу стать, я отвечал: «Космонавтом». Представьте теперь разрыв моего сознания и в то же время предельную знакомость, близость того, о чем говорится в этом романе.

Омон — не самое лучшее имя для мальчика. Но его дал отец. Фальшивый подвиг — не самый лучший подвиг для героя. Но его навязала Отчизна.

С первых десятков страниц Пелевин бросает на читателя тревожные детали и истории из детства главного героя. Разукрашенная на детской площадке ракета. Висящий над потолком лагерной столовой космический корабль, созданный по уже встроенному в него человечку, и что важно — с нарисованной дверью. Невыносимый путь через весь коридор лагеря в залитом потом и слезами противогазе, через который не видно ничего, кроме пары метров впереди, как бы зовущих их одолеть. История егеря и его сына — наверное, самая страшная в книге; быть медведем в бронежилете, когда твоего сына зарезал на охоте дипломат-иностранец — это выше любой дикости. Каждой новой деталью автор всё больше повышает градус происходящего ужаса.

Космос — не цель для получения каких-то новых ресурсов. Космос — не цель для постижения Вселенной. Космос — всего лишь показуха, пафос, галочка для того, чтобы указать на свою развитость саму по себе. И не важно, что реальных проблем куда больше, и они уж точно важнее.

«Да, это было так – норы, в которых проходила наша жизнь, действительно были темны и грязны, и сами мы, может быть, были под стать этим норам – но в синем небе над нашими головами среди реденьких и жидких звезд существовали особые сверкающие точки, искусственные, медленно ползущие среди созвездий, созданные тут, на советской земле, среди блевоты, пустых бутылок и вонючего табачного дыма, – построенные из стали, полупроводников и электричества и теперь летящие в космосе. И каждый из нас – даже синелицый алкоголик, жабой затаившийся в сугробе, мимо которого мы прошли по пути сюда, даже брат Митька, и уж конечно, Митёк и я – имел там, в холодной чистой синеве, свое маленькое посольство.»

Роман о героизме. О тех единичных примерах, которые подогревают и должны подогревать всеобщую убежденность и самомнение. Пока истинно верит хоть один человек, цель оправдывает средства. И пусть эта цель не стоит человеческой жизни, пусть всё это липа, пусть в погоне за тенью тратятся ресурсы, как экономические, так и людские... Главное — не упасть лицом в грязь.

Во многом, роман и о детстве. О той наивности, присущей нам изначально, но утекающей безвозвратно с течением лет, которая сменяется прозаичностью жизни. Тем самым внутренним обвалом, когда начинаешь осознавать, что правит в мире бюрократизм, формализм и бесцельность, да и герои... существуют лишь для того, чтобы на их примере демонстрировать свое могущество.

«Тяжесть висящей на цепочке гири заставляет часы работать.»

Всё-таки главное в романе — детали и настроение. Всегда точные, стреляющие в цель истории, примеры и мысли главного героя (Героя!). И безумно безысходное настроение романа, рисующее действительно черную картину, словно на искусственном небосводе отключили лампочки звезд.

В СССР Пелевина есть школа имени Маресьева, где на первом курсе пилотам ампутируют ноги и учат танцевать Калинку. Есть школа имени Матросова, где пехотинцев учат закрывать амбразуру пулемета грудью.

Есть космическая школа, где готовят космонавтов-смертников. Есть школа имени Павла Морозова, где готовят агитаторов-инвалидов, работа, которых входить в доверие и убеждать подопечных идти на смерть решительно и спокойно.

Но Омон Ра, на мой взгляд, никак не антисоветский гротеск. Это просто гротеск, где раскрыта тема жертвенности в СССР. Общества, которое возводили излишние или даже абсолютно бессмысленные жертвы в культ. Сравнение с жертвами во славу древних богов, с японскими пилотами-камикадзе в наличии.

С другой стороны, все неодназначно. Жизнь обычных граждан, хоть и не утопия, но и не Мордор. И люди, готовящие смертников самых разных профилей и вправду верят, что поступают во благо. Верят, что «лучше умереть героем, чем жить посредственностью».

Произведение связано с так называемой теорией лунного заговора, причем настолько прямо и грубо, что этого не замечают. Вот зачем люди на Луну летали? Что такого ценного привезли с нее? В первую очередь славу, престиж. Еще немного научных данных, но это так, побочный продукт. А ведь космос жизней стоил, ресурсов немалых, и все это ради показухи?! Получается, да. То есть, главное не слетать, а показать, что слетали, убедить зрителей. То ли налогоплательщиков, то ли вышестоящее начальство. Так что, можно никуда не летать, только сказать, что летали, а все, кто не поверит — враги. Это не значит, что жизней потрачено не будет, наоборот, придется устранять свидетелей.

И какого следует ожидать эффекта от романа? Нас убеждают не верить начальству. Оно прикроется красивыми словами и принесет доверчивого романтика в жертву. Причем не общему благу, не своему благополучию даже, а как-то вот по инерции, потому что порядок такой.

Не доверять начальству — навык полезный для личного выживания. Хотя и вредный для общего дела бывает, не без того. Ну что ж, еще в древнем Китае заметили: «Сильный народ — слабое государство, слабый народ — сильное государство».

95% тех, кому сейчас 15 — 35 книг про Мересьева, Корчагина, П.Морозова, Чапаева не читали. Прелесть написанного Пелевиным невозможно оценить, не зная Советскую литературу. Бессистемность образования, чтения, вкуса, истории, нравственных и этических оценок сделает через несколько лет нечитабельными книги Пелевина, их не будут понимать. Будем читать сказки про сказки о сказках, а историю Трех колец знать лучше собственной. От «Омона» и «П» получил громадное удовольствие.:smile:

Роман-провокация, на самом деле таковым не являющийся.

Если бы всё происходило в другой, чужой, стране, и большинство из читателей, оставляющих свои гневные отзывы, смогли бы оценить его без вмешательства эмоциональной составляющей, итоговая оценка могла бы быть совсем другой. Впрочем, если бы так было на самом деле, «Омон Ра» утратил бы свою главную ценность.

И да, вот ещё — именно «Омон Ра» (ну, может быть, еще несколько ранних вещей) может считаться полноценным художественным произведением, и в этом его плюс.

В позднем Пелевине есть одна отрицательная черта — мысли автора четко видны на фоне всего художественного антуража, и выглядят несколько инородно, или, по крайней мере, неестественно (диалоги Рамы с учителями, письма А Хули сестре и т.д.). Весь остальной сюжет выступает всего лишь декорацией, на фоне которой в текст можно запихнуть очередную порцию пелевинских рассуждений. Всё это шито белыми нитками, причём не слишком старательно замаскировано — напоминает младшую школу, когда детей обучают различным предметам с помощью героев сказок, мультфильмов и т.д.

В «Омоне» этого нет, и это является жирным плюсом произведения.