Эжен Сю «Парижские тайны»

«Парижские тайны» Эжена Сю — длинный и увлекательный роман, от которого сложно оторваться.

Его главные персонажи вызывают безоговорочную симпатию.

Ситуация во многом показана глазами немца Родольфа, принца Герольштейнского, которому богатство и влиятельность не принесли счастья. Его юношеская любовь оказалась изощрённым обманом, брак — насмешкой и фикцией, маленькая дочурка умерла, а наставник Полидори проявил себя как циничный нравственный урод, пытавшийся развратить своего подопечного и заиметь над ним власть. Чудом сумев остаться человеком, Родольф чувствует сострадание к таким, как сам, — тем, кто оказавшись в полной нужде, среди разрушающих физически и морально тяжёлых обстоятельств, смог сохранить в себе человечность, не предался пороку. Родольф пытается по мере сил, часто очень простодушно, помочь им, ведь порой надо всего немного денег, чтобы человек выбрался из путины, переехал и начал вести подобающую и желанную для него нормальную жизнь.

Он не может спасти весь мир, но может чуток пособить тем, кто этого заслуживает. Иногда его попытка взять расправу в свои руки оборачивается тщетой. Он несчастен и беспредельно одинок. Сам того не желая, Родольф, ещё совсем не старый, влюбляется в состоящую в браке маркизу д’Арвиль, которую мачеха нарочно выдала замуж за припадочного эпилептика, а теперь пытается устранить её отца, как когда-то её мать.

Эжен Сю показывает, что есть нелюди, которых не перевоспитать, они порочны с самого детства и не подлежат перевоспитанию. Их не исправишь, даже искалеченные, они будут совершать преступления только потому, что им это нравится. Жить обычной жизнью они отказываются. Они одобряют смелость при преступлении, хвалят её и поощряют у своих детей, следя, дабы те не выросли благонравными слюнтяями. Их семьи — настоящее кодло. Они неспособны на человеческие эмоции даже друг к другу и ни о чём не сожалеют. Преступники гордятся своими деяниями, покрывают друг друга. Попав в тюрьму, они не раскаиваются, а наоборот, оказываются в своеобразной школе, из которой под руководством рецидивистов выходят более опытными, дерзкими и хитрыми законченными уголовниками. Собравшийся там человеческий мусор только укрепляет их в их пороках. Сю показывает мужскую и женскую тюрьму, злобу арестантов друг к другу, их любовь к слушанию сентиментальных повествований, кару по тюремным понятиям для доносчиков и предателей, даже намекает на гомосексуализм в уголовной среде. И всё это есть и сейчас.

А есть обездоленные люди, которые просто попали в передрягу и оказались на дне ввиду цепи несчастливых обстоятельств и козней жадных мерзавцев или даже родились там волей судьбы, но им отвратителен путь преступлений и порока, они страдают, видя его вокруг. Помочь им некому, хотя многие из них мечтают вырваться из этих жизненных условий, которые их засасывают.

Низы Парижа — люди, которые говорят на арго (успешно переводимом уголовной феней), даже преимущественно не имеющие имён. Они так рождаются, живут и умирают под кличками, их с этими кличками арестовывают или записывают в армию... Среди них попадаются деклассированные богачи, опустившиеся до преступлений и отмотавшие срок или сбежавшие с каторги. Кроме того, различные гнусные нотариусы и врачи вроде Феррана или Брадаманти, который на самом деле Полидори, могут свести с уголовниками развращённых злонамеренных аристократов, которым требуется помощь в преступлениях, например, кинжал, яд, похищение человека, подделка документов. Эти не останавливаются в своих злодеяниях и тоже кичатся ими. Кабаки и таверны — ещё одно место, где, как в масонской ложе, возможно общение самых разных сословий.

Религии в романе почти нет, разве что добрый сельский священник, сострадательный к падшим. Этот мир Боги оставили.

Повествование очень энергичное, интригующее и захватывающее. Оторваться от него, как уже было сказано, трудно. Вызывают симпатию несчастная Певунья, она же Лилия-Мария, что тоже уявляется кличкой из блатного арго, её беззлобная и добрая подружка-белошвейка Хохотушка, полюбившая молодого бедного и честного юриста Франсуа Жермена, отчаянная преступница Волчица, с которой Певунья познакомилась в тюрьме и которая верно любит свого парня Марсиаля, ведь тот не убийца, как вся его семья, а «всего лишь» почти порядочный браконьер. Вместе с тем, отталкивают так называемые приличные и благопристойные простые люди, лишённые сочувствия, готовые растерзать беззащитных, не хуже уголовников, а также бессердечные приставы.

Не менее выразительны и характерны злодеи, часто уродливые по своей собственной вине: беглые каторжники, мерзкие старухи-уголовницы, скупщики краденого, грабители, бандерши, мальчишки на подхвате. Их притоны и неблагополучные семьи обрисованы очень реалистично и убедительно, так, как они и выглядят по сей день, ведь подобные особи обитают рядом с нами. Наблюдать то, как их наказывают по мере развития сюжета, действительно приятно и не кажется надуманным. Они это заслужили.

А вот главная героиня, Певунья, которая является похищенной и фактически выброшенной на помойку дочерью Родольфа, не заслуживает своей участи в конце романа. Её подруги обрели счастье с хорошими парнями, которым всё равно до их прошлого, а вот влюбившийся в неё милый принц Генрих вряд ли обрадуется, если ему рассказать, что дочь герцога успела побывать на панели и соприкоснуться с преступным миром. Ей не нашлось пары, имеющей такое же печальное прошлое. В душе Лилии-Марии борются страшное чувство вины за своё прошлое, набожность и робкое желание быть счастливой, что приводит к её угасанию и смерти. Её добросердечный отец обречён на вечную скорбь, едва обретя счастье. И это ужасает. Не считаю, что такой конец оправдан и хорош.

Неудивительно, что роман о порядочном монархе и гнусном неисправимом отребье, не желающем жить по-человечески, вызвал ненависть у Маркса, мечтавшего о том, чтобы грязная чернь захватила города и устроила резню. Неудивительно, что он взбесил Белинского, по своим душевным качествам сильно напоминавшего Феррана и любившего всё мерзкое да гнилое. Это сильное, талантливое произведение, несмотря на то, что автор не научился спасать всех, кому сочувствуют читатели.

«Парижские тайны»- само название говорит за себя, это шедевр мировой литературы, именно в противовес этому роману Дюма написал «Граф Монте-Кристо», а потом их решил обойти П. дю Террайль написав «Рокамболя» и «Тайны Парижа». По сравнению с легкими и увлекательными романами Дюма и Террайля, — «Парижские тайны» произведение несколько тяжеловатое, кроме лихо закрученного сюжета с тайнами и интригами в романе есть философские рассуждения Э.Сю и много психологическо-социальных сцен, особенно берет за душу описание «дна Парижа» с его положительными и отрицательными персонажами. Любителям романов тайн и приключений очень советую почитать.

Унылая и многословная хрень. Если какой-н. герой (например, Жак Ферран) испытывает какое-н. чувство (например, похоть), то будут длиннющие монологи на сотни страниц -- «О, это чувство, оно как огонь снедает меня! О, невыносимый жар! О, адские мучения!» Ну и т.д., только еще хуже.

Если кровавый убивец по кличке «Грамотей» видит вещий сон, призывающий его раскаяться -- то он не просто видит в нем своих жертв; он видит озеро (!) крови (!), парящую над ним сову (!!) с лицом его напарницы (!!!) и слышит, как она кричит: «Клу-клу-клу! Это первый! Это ростовщик с улицы такой-то!.. Клу-клу-клу! Это второй!..» (ну и тэ дэ). У Дюма, помнится, тоже бывал такой прием -- вещие сны. Сравните, кто из двух господ литераторов выписывал их изящнее -- и вы сами все поймете...

В общем и целом -- мексиканский сериал. Не то «Просто Мария», не то «Черная Роза». Даже удивительно, что экранизация с Жаном Марэ удалась. (Ну, впрочем, там изрядно перекроили сюжет -- это по сути уже другая история. Даже фамилию гг поменяли, так что, можно сказать, от Сю там только заголовок).

Читать не стоит... но вот сказку Острослова (про Душегуба, мальчонку Грингале и золотую муху) я бы включил во все школьные хрестоматии. Она действительно хороша.

Книга покупалась и открывалась в первую очередь из-за воспоминаний о фильме в котором главную роль играл Жан Маре, и должен отметить талант сценаристов Диего Фаббри, Пьера Фуко и Жана Алена которые осуществили более чем вольную экранизацию романа, который по факту произведение тяжеловатое, перегруженное философскими рассуждениями и психологическо-социальными сценами. Но автору очень удалось описание «дна Парижа» и хотя роман это совсем не фильм, читал его в тридцатилетнем возрасте с большим удовольствием. Всё таки это первый в истории литературы роман уголовно-сенсационного жанра массовой литературы написанный основоположником.

Конечно, «Парижские тайны» — краеугольный камень бульварной и уголовной литературы первой половины девятнадцатого столетия, повлиявший на становление этих двух жанров. Мы можем только догадываться, услышали бы мы имена Монтепена, Феваля, Буагобе, Бувье, Понсона дю Террайля и других плодовитых романистов, которые черпали вдохновение, подражали и брали за основу творчество Эжена Сю, не будь этих самых пресловутых «тайн».

Одно могу сказать, что вышеперечисленные авторы превзошли Сю.

Они усовершенствовали созданную им формулу и стали тем, кем стали. Их произведения читаются не в пример интереснее «Парижских тайн», и гораздо увлекательнее. Чтобы осилить историю благородного силача Родольфа и Певуньи, нужно запастись невероятной долей терпения и продираться через тысячи страниц к заветному финалу. Мне терпения не хватило, хотя я особенно люблю объемные книги.

Нудновато, путано, растянуто до безумия, многословно. Сюжет излагается автором таким образом, что совершенно не интересно знать: а что же будет дальше? Чего нельзя сказать о романах Буагобе, Монтепена, дю Террайля — вот там пружина интриги всегда на пределе и нет места пустой болтовне, действие развивается стремительно и читателю некогда скучать.

Итог: 7 из 10.

7 баллов только за знакомство с автором и уважением к нему, как основоположнику столь любимого мною (теперь) жанра.

Роман на любителя. Для меня представлял интерес, как первый из первых, если так можно выразиться. Все последующее, что издавалось другими писателями – во много раз лучше.

Кое-где язык тяжеловат, из-за чего чтение становится трудным. Но интрига закручена лихо, несмотря на неторопливое развитие сюжета, — читать интересно, а персонажам действительно сопереживаешь. Несмотря на немного наивное освещение (впрочем, свойственное для книг того времени), автор затрагивает весьма важные социальные темы, лихо связывая идею с биографиями героев. Многие из этих проблем до сих пор актуальны. Короче говоря, я бы рекомендовал не полениться взять толстые два тома и не спеша прочитать — удовольствие получите.

Популярная Экстремистская Французская

Если в свое время публике и было интересно читать «Парижские тайны», то только потому, что это сказка, католический соцреализм эпохи Июльской монархии в виде фельетона*. Здесь тоже воспевается честный труд бедного пролетария, который еще не превратился в часть механизированного коллектива сельскохозяйственного или заводского предприятия; здесь тоже вопрос справедливости вырастает из догмата о социальном государстве, которое создается усилиями его лидера, который, кстати говоря, не хуже самого Папы представляет Бога на земле и считает нормальным лично вершить Божественное провидение; здесь тоже смысл не в людях, а в неких высоких идеях, которые они должны покорно впитывать.

* Фельетоном во Франции назывались произведения, которые в России носят название романа с продолжением.

Все персонажи «Парижских тайн» примитивны и характеризуются в основном одеждой, прической и единственной характеристикой. Самый «сложный» персонаж — невинная проститутка Певунья с трагичной невозможностью сочетания в себе априори сверхневинной души с навязываемым грехом. Это первый и последний описываемый герой, создающий основную канву и проблематику произведения и манящий своим идеальным образом. Набожная любительница сельской тиши, обретающая царство (не уверена, что и Небесное в том числе, хотя, думаю, пафос концовки к тому вел). В этой книге есть только основные персонажи с переплетающимися судьбами, иногда на фоне массовки из пары-другой человек, которые описаны ...никак. Причем, если человек явно уродлив, то такова и его душа, и чем уродливей внешность, тем преступней поведение. Уродство и красота внутреннего мира здесь — вещи достаточно трудно изменяемые, поэтому правила жизни состоят в том, чтобы не испортить изначально светлые души порочащей средой. Но вынужденные грехи почему-то совершенно не меняют внутреннего строя, для уродования грехи должны стать осознанными. Удобно. Кто-то еще заметил, что ни один из положительных героев не способен к раскаянию, потому что абсолютно уверен в своей абсолютной «добрости»? Ведь в ней уверены все вокруг и, надо знать, читатель.

Интересно, что при таком практически нулевых психологизме и религиозности, Эжен Сю умудрился показать вполне жизнеспособные во многих ситуациях типы, хоть и лишенные личностной динамики. На одной стороне собран мусор, которому дали оправдание, позволяющее обрести признание себя конфеткой и право на подарок в виде достойной жизни. Сам центральный герой Родольф — тому пример: его положение и поступки оправданы рождением. Рождение в королевской семье дали ему богатство, телесную и душевную красоту, и, наконец, власть распоряжаться судьбами простых людей. В идеале это должно стать поводом к его добродетели. Удел идеальных простолюдинов же — быть послушными и благодарными своим патронам, преданными им аки псы, для которых хозяин, дарующий пищу и безопасность, становится единственным Богом. Всем им необходимо держатся вместе, строить семейные и дружеские союзы.

На другой стороне Эжен Сю разбросал уродливый мусор — тот, который растерял способность к раболепию, — и он достоин только того, чтобы всю оставшуюся жизнь провести в страданиях наедине с самим собой, что якобы должно привести черствые души к покаянию. Таким противопоказано создавать коллективы, потому что они способствуют укоренению пороков. Так что тюрьмы — это хорошо, но когда все сидят в одиночках, а еще лучше — ослеплены и беспомощны. Для подтверждения своих воззрений автор намеренно рисует неестественные характеры, которые очень легко разделить на достойных и недостойных, а церковный (католический) контекст использует, чтобы приукрасить пафосные речи о высшей справедливости, которую приносит во Францию нарядившийся простолюдином Родольф, подговаривающий своих подопечных поверить в чудо.

Чудес же здесь на самом деле нет. Все удачные совпадения рационально обоснованы, а спасутся на страницах только (условно) хорошие, для плохих надежды не существует в принципе. Сам же Родольф потом раскрывает, что дело вовсе не в чудесах, а в том, что он обладающий богатством, умом и влиянием монарх, который все и устроил. Мораль, предлагаемая автором — попытка обожествления благотворительности и благотворителя, как вершителя социальной политики, земного аналога Божественной милости. Только вот поводом для совершения (будто бы) добрых дел становится стремление искупить грех, провоцирующий душевные терзания. Страдать ведь обязаны только те, кто изуродовался злонравием.

Единственное, что ценно в этой книге — публицистические обращения Эжена Сю, цитирующего реальные источники своего времени и указывающего на тенденции, события и места, которые имеют исторические прототипы. В целом, ничего, кроме графомании, основанной на беспредельной тупости, эти отрывки не представляют, зато хотя бы немного расширяют кругозор о том, что его единомышленниками считалось во Франции середины XIX века нормальным, а что — выходящим за пределы разумного. Вероятно, одной из основных проблем был отсутствующий для простого народа (а не его электората из буржуазии) французский король Луи Филипп, вместо которого Эжен Сю приводит своего собственного сказочного, преступно расширившего границы своей юрисдикции. Он на чужой территории и банк для бедных основал, и принцесс поспасал, и устроил реабилитационные центры-фермы, куда распределил спасенных французских граждан. Герольштейн, видимо, слишком маленький и порядочный, а вот Париж — самое то. Еще пару шагов навстречу подобной справедливости и можно было бы устроить референдум с дальнейшей аннексией столицы, а вместе с ней и всего соседнего государства.