Нил Стивенсон «Анафем»

Жуткая муть. Куча словоблудия и мало смысла. О «физике» как писалось в некоторых отзывах от силы 1-2 страницы (про квантовые состояния элементарной частицы). Остальное — по сто раз пережеванная древнегреческая философия, где 80% нормальных слов изменены «новоязом». Продраться сквозь дебри этой демагогии практически невозможно.

Начал читать по рекомендации фантлаба (прогноз оценки 9) и все ждал — когда же появится идея или событие... Так и не появилось.

Одно из главных открытий в процессе чтения книги: я гуманитарий, тайно влюбленный физику. Как здорово воспринимать мир через законы такой интересной науки! Философия интересна многим. Каждый из нас философ в восприятии мира, а вот полюбить, а не просто смириться с ее существованием, физику дано не многим. «Анафем» — бомба, сочетающая в себе философию и физику. Общий сюжет банален — противостояние захвату пришельцами, но мир Арба уникально интересен. Идея матиков, описание жизни в них ... Даже если бы не было ничего остального, эта книга была бы шедевром.

Честно, что не понравилось, — описание полета в космос, ну как-то уж очень неправдоподобно просто.

Самая трудная книга

«Затем я взялся за Книгу.

Поскольку единственное её назначение — мучить читателей, чем меньше я о ней расскажу, тем лучше. Изучать, переписывать и зубрить Книгу было худшей формой епитимьи.»

Я недавно писала статью об опыте чтения трудных книг, пропустив самую, наверно сложную из всех — «Анафем». Колоссальный по объему, неподъемно тяжелый для понимания, он насыщен научными сведениями до кристаллизации и скорее являет собой соединение учебника по ядерной физике и молекулярной химии с философским трактатом, чем роман. Каким-то немыслимым способом, умудряясь сочетать со всем перечисленным авантюрный сюжет, ярких героев и высокий уровень эмоционального отклика.

«Анафем» непосредственно после «Синдрома отката», , с грустью констатирует, что в лице Нила Стивенсона человечество потеряло еще одного своего гения. Мыслитель, за которым приходилось тянуться изо всех сил, превратился в популяризатора сомнительных идей. Однако преимущество творцов в том, что их репутацию делает созданное в лучшую пору, а преимущество читателей — в возможности возвращаться к их лучшему. Со второго раза поняла в книге сильно не все, но намного больше, чем в первый. Интересно будет снова вернуться к ней года через четыре и выудить еще толику смысла. А пока, поделюсь тем, что уже имею.

В основе идея: взять некий мир, во многом подобный нашему, переживший в далеком прошлом коллапс, связанный с бесконтрольным внедрением научных открытий; и разнести в нем ученых с простецами — не в конфронтацию по разные стороны баррикад, но ощутимо разграничив сферы влияния, и посмотреть, что из этого получится. А получился восхитительный гибрид монастыря и университета с почти военной дисциплиной, добровольно принимаемой аскезой в мирских благах, но без фанатизма в том, что касается плотских отношений между разнополыми адептами (фраа и суурами, братьями и сестрами). На самом деле, кризисов за многотысячелетнюю историю Арба было три, и после каждого отношение к носителям знания ужесточалось.

Но не в том смысле, что их запирали, к примеру, в шарашках и заставляли изобретать что-нибудь, остро необходимо социуму, вроде альтернативного источника энергии. Нет, здесь в точности наоборот: иноки, в каждом последующем откате, обособлялись от мирян все сильнее, а инструменты, которым им дозволялось пользоваться в своих штудиях, все больше упрощались. То есть, смотрите, все знают, что наука дорогое удовольствие и в нашем мире на нее тратятся миллиарды (да, несравимые с военными расходами и тратами на роскошь, но все же). Так вот, в мире Арба ученым оставлены настолько примитивные средства, что фраза, ставшая главным мемом романа: «Нам угрожает инопланетный корабль, начиненный атомными бомбами. У нас есть транспортир» — обретает едва ли не буквальный смысл.

Замечательно подробно прописанный мир Канона со строгой регламентированностью всякого действия, четкая осмысленность происходящего в каждую следующую минуту. Обеты принимаемые членами концентов, сложные, но умопостижимые: в зависимости от уровня потенциальной угрозы разрабатываемой дисциплины безопасности популяции, контакт адептов с миром не чаще раза в год, десять, сто или тысячу лет. Вообще, вся неспешная, четко структурированная жизнь концента — это такой подарок читателю, который традиционно ждет уж рифмы «розы», на роли которой должно выступить осознание, что изолировать науку от мира тоже не выход, нужен срединный путь. Но тут прибыл поручик Ржевский...

В смысле, Стивенсон все-таки в значительной мере автор научно-фантастического экшена, которому скучно без погонь, перестрелок, драк, странствий, сопряженных со смертельной опасностью. И еще, его талант не камерного, но панорамного, масштабного свойства. «Имя Розы» легким движением руки преображается в эпическую космосагу с прибытием но орбиту Арба инопланетного корабля и необходимостью для героев на коленке перестраивать систему мира таким образом, чтобы включить в нее близкие контакты третьего вида.

И если вы подумали, что авантюрная составляющая окажется тут в приоритете, вы глубоко ошиблись, потому что события положат начало бесконечным дискуссиям о взаимной несовместимости множества обитаемых миров, в ходе которых беззащитный мозг читателя вскипит неоднократно, тем более, что практика во многом опровергнет теоретические построения. Хотя всем несоответствиям найдутся блестящие постфактум объяснения. Ну, а чего бы вы хотели, Стивенсон времен «Анафема» таки был гением и его уровень владения материалом на порядок превосходил тот. что у среднего и даже сильно не среднего читателя.

Но со вторым хождением на территорию романа, кажется, постигла основную мысль, она в том, что, подлинно взыскующий знания и готовый жертвовать ради него временем и тривиальными удовольствиями человек переходит на уровень, позволяющий силой мысли творить чудеса. Я не из таких, в смысле — узнавать новое люблю, но удовольствиями жертвовать не готова. Зато научилась совмещать, делюсь лайфхаком, который помогает с трудным чтением — это аудиокнига, главное, чтобы она была начитана по-настоящему хорошим исполнителем, слушать которого в радость. Игорь Князев для меня такой и знаю, что в любви к нему я не одинока.

Арб – это планета, на которой в силу ряда причин учёные проводят исследования в своего рода монастырях, отрезанные от внешнего мира, скованные набором обязательных к исполнению правил и сильно ограниченные в технологиях – им доступны лишь самые примитивные приборы, немногим лучше земных средневековых. Инаки (так зовут на Арбе монахов-учёных) в каждом матике (так зовутся сами монастыри) делятся на группы – те, кто дал обет не выходить из матика год, десять лет, сто лет, тысячу лет... Однако, когда истекает этот период инаки могут выйти из матика, а обычные люди могут зайти внутрь. Эти дни называются аперт. События романа начинаются за несколько дней до очередного десятилетнего аперта. Главный герой книги, инак Эразмас (скажем так, не самый лучший из своего матика) и несколько его друзей оказываются втянуты в некие странные события, которые старейшины матика, а также правители внешнего мира тщательно стараются скрыть, но которые могут в очередной раз изменить всю историю Арба.

Вообще, как и в случае с предыдущим произведением Стивенсона – «Барочным циклом», описать сюжет «Анафема» очень непросто. Слишком много всего упаковано в эту книгу. Здесь монашеский быт, философские диспуты, под которые автор выделяет целые главы, описание истории и культуры целого мира, похожего на наш, но не настолько, чтобы перепутать, и всё это нанизано на научно-фантастический стержень – историю первого контакта. Забегая вперёд, хочу сказать, что эта тема раскрыта в «Анафеме» на мой взгляд, пожалуй, наиболее правдоподобно, со времён «Контакта» Карла Сагана. Сочетание всех этих элементов настолько гармонично, что восьмисотстраничный роман читается влёт. Даже жаль, что «Анафем» – это не трёхтомник, как «Барочный цикл».

Традиционно для Стивенсона, одной из основных движущих сил созданного им мира являются идеи. Даже не так – Идеи. С большой буквы. Они заставляют персонажей что-то делать, они заставляют расти над собой, совершать героические поступки. На этот раз автор выбрал для подробного исследования философию Платона, в частности его теорию идей и учение об идеальном мире. Но Стивенсон изменил бы себе, если бы ограничился лишь одним философским направлением. Помимо плаотнизма автор ссылается на Лейбница (который уже был раньше персонажем «Барочного цикла») и Курта Гёделя. Кроме этого в книге читателю встретится теорема Пифагора, «бритва Оккама», теория о том, что работа мозга строится на квантовом принципе, высказанная Роджером Пенроузом, обсуждение антропного принципа, что-то от феноменологии Гуссерля и множественности миров Льюиса, а также, я уверен, много-много других концепций. К сожалению, я не настолько подкован в философии и фундаментальной науке как автор, потому вряд ли смогу перечислить все идеи, которыми Стивенсон виртуозно жонглирует.

Не запутаться во всём этом разнообразии читателю помогает структура романа, которую лично я для себя условно разделил на пять примерно равных частей:

- В первой автор описывает быт инаков, их матик, основные правила, определяется с терминологией. Да, кстати, насчёт терминов – Стивенсон развлекается словообразованием, черпая для речи своих героев словечки то из греческого, то из латыни, и щедро рассыпая по страницам новояз. Настолько щедро, что первую сотню страниц книги невозможно читать, не заглядывая постоянно в специальный словарик, размещённый в конце. Причём, меня не оставляет чувство, что Стивенсон – тонкий тролль, ведь составлен этот словарь так, что объясняя одно слово, он ссылается ещё на несколько других, значение которых тоже нужно смотреть в словаре... Это ещё не сепульки, но уже где-то рядом. Тем не менее, со временем к этому языку привыкаешь. Я временами даже замечал за собой, что пользуюсь словечками из «Анафема», когда обдумываю ту или иную задачу. Больше всего эта часть, напоминает «Имя розы».

- Вторая часть романа более насыщена философскими идеями, а также подробностями жизни матика. Автор знакомит читателя с основными направлениями научной мысли и разными течениями философии Арба, предлагая эрудированному читателю своего рода угадайку – распознают ли они, какой земной философ скрывается за арбским именем? Примерно здесь же начинает завязываться основная интрига романа. Герои задаются вопросами, но не могут найти на них ответы – у них нет возможности получать сведения о происходящем из внешнего мира, а проводить собственные исследования, для того чтобы разобраться, им строго-настрого запрещено.

- Третья часть романа – вместе с главными героями мы наконец-то узнаём, в чём сыр-бор, и неторопливое движение событий первых двух частей сменяется каким-никаким действием. Здесь же, в платоновских диалогах раскрывается суть тех учений, в которых читатель узнал раньше, а главный герой узнаёт об окружающем его мире намного больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Разумеется, вместе с ним сведения об Арбе получает также и читатель, который, следуя за главным героем, пересечёт полпланеты.

- Четвёртая часть практически полностью построена на диалогах. Причём уже настолько сложных, что я, привыкший к скоростному чтению, споткнулся мыслью и начал читать как можно более медленно и вдумчиво. Именно в четвёртой части излагаются самые сложные, но в то же время и самые интересные концепции – пару раз, читая в транспорте я даже проехал свою остановку, увлёкшись диспутом персонажей. На что это похоже? Представьте себе разговор нескольких древнегреческих учёных (в том числе и Платона), которые вполне свободно способны рассуждать о квантах и параллельных мирах. Представили? Вот так вот выглядит четвёртая часть «Анафема».

- Ну и наконец пятая часть – на мой взгляд, самая неинтересная в книге – посвящена стремительному действию. На нескольких страницах автор описывает события сразу нескольких дней, заставляет персонажей преодолеть десятки и сотни тысяч километров, но это увлекает намного меньше, чем застольные обеденные беседы мудрых инаков. К тому же развязка оказывается слишком смазанной – все проблемы и вопросы романа решаются так легко, что в это просто не верится, выстраиваемые автором саспенс и интрига рушатся, а финал книги и вовсе похож на удар лбом об стену со всего размаха. Если всё было так просто, зачем нужно было городить все те дебри на предыдущих шести сотнях страниц? Хотя, это риторический вопрос, вполне понятно зачем – эти шестьсот страниц прекрасны сами по себе, и даже смазанный финал не может их испортить.

Отдельно в конец книги вынесены приложения – три задачки (три калька – по-арбски), которые упоминаются в тексте, уже упоминавшийся выше словарик, и послесловие автора, в котором тот рассказывает об истории создания романа, источниках вдохновения и идей, и вообще подводит итоги работы над книгой. Читаются эти приложения, кстати, не менее интересно, чем сама книга.

Резюмируя, «Анафем» – произведение, нисколько не уступающее «Барочному циклу» по насыщенности деталями и идеями, с тщательно сконструированным миром, в который сначала сложно поверить, но который по мере чтения становится всё более понятным, стимулирующее к самообразованию и постижению мира, но со несколько смазанной концовкой, и недопустимо короткое, при всём своём исполинском объёме.

Чтение «Анафема» Н. Стивенсона послужило для меня неким наждаком, шкуркой, которая сняла слой ржавчины и интеллектуальной тупости, которой я оброс за последние лет 20 читая преимущественно современных «массмедийных» или «казуальных» авторов и их адаптированные для «непринужденного» чтения книжек.

Наука и научные теории, как основа повествования. Интересный сюжет, феноменальные диалоги и дискуссии героев. Неожиданные сюжетные повороты и яркие эпизоды action (хотя последних до обидного мало для 900 страниц) все присутствует в книге. Но главное в ней это популяризация научных идей, воззрений, гипотез знакомство (опосредованно конечно) с трудами Фалеса, Платона, Лейбница, Канта, Гёделья, Гуссерлья, Дойча, Ли Смолина, Пенроуза, Залта, Дэвида Льюиса и др. вдохновителей автора.

Вполне могу представить, что для студентов или выпускников МГУ или МИФИ эта книга окажется примитивным анекдотом или легким дорожным чтивом. Но для меня был тяжкий, упорный двухмесячный труд с перерывами и отвлечениями на привычное менее перегруженное информацией чтение.

Кроме массы достоинств есть и недостаток, который для меня весьма существенен, сложность в построении повествовательных предложений. Слишком мудрено выстроенны фразу, что зачастую мешает пониманию текста. Может это вина не автора, а переводчика? Хотя такую книгу и приводить то сложно из за массы выдуманных терминов.

Одно скажу, я не пожалел, что прочел «Анафем». Честно скажу, это первая книга Н. Стивенсона, которую я не бросил после 50й страницы, а дочитал до конца. Предвижу, что вернусь к ранее «кинутым» произведениям автора. Ведь теперь у меня есть эталон Стивенсона, оселок на котором я буду проверять читабильность его творений.

Вторая книга Стивенсона, которую я прочитал. Первая — Криптономикон — криптография для чайников. Вторая — Анафем — неоплатнонизм для чайников с толикой квантовой механики. Возможно, поскольку Гуссерель для меня в сотни раз дальше, чем криптография, книга мне понравилась. Влзможно, философу она бы показалась примитивным разжевыванием тривиальных истин, переведенных в чуждую терминологическую область. Но я не философ, потому не могу оценить ни степени оригинальности, ни продуманности идей. Потому мне понравилось.

Понравилась степень погружения в мир — к концу книги даже фразы на орте воспринимаются легко и понятно. Знаешь даже, к чему какой актал звонит.

Понравилась глубина — все идеи высказаны, обоснованы и обсуждены с нескольких сторон. Продемонстрированы примеры, аргументы и контраргументы.

Понравился матический мир. Интересная идей.

Идея вызвала противоречивые чувства. О чем эта книга? О квантовом разнообразии миров? В конце мне показалась, что она — всего лишь полигон для высказывания и обкатки некоторых философских идей. Зато идеи ничего себе такие.

Не понравился сюжет. Что, ради чего? Форма абсолютно подчинилась содержанию. Практически то же было бы, если бы книга была написана в форме чистых сократовских диалогов. А так — диалоги — чуть-чуть действия — диалоги.

Не понравилось послесловие. Это пятиминутка дурака. Для тех, кто в танке и ничего не понял. Бутылка в координатных плоскостях. Еще раз разжеванная идея фитиля. Вправду, мне не нравится, когда читателей считают совсем тугоумными.

Не понравился главный герой. Обычный инак, ничем не замечательный, вдруг — герой всех интересных историй этого мира. Его друзья — это чисто случайно те самые инаки, которые без влияния, связей, знакомств в более продвинутых матиках, без помощи неясно что делающей инквизиции, оказываются самыми-самыми. Так просто не бывает. Ну и герой вообще ничего полезного за всю книгу не сделал.

Не понравилась концовка. Удивительно, что все пришло к тому, что пришло.

Но читать на удивление увлекателно, есть над чем подумать, что сейчас редкость. И нет 106 ссылкой на литературу, как в Ложной слепоте. И нет той степени заумности и сухости, какой можно было бы ожидать. Потому 8 баллов.

Ненаучная фантастика.Не обижайтесь коллеги,но меня всегда смешит, когда читатели начинают разбирать на детали автора, зацепив, что по учебнику Малинина-Буренина молекулы движутся не в том направлении, что написано в книге...Да на то и беллетристика, тем более фантастика.

В Анафем вообще нет ничего научного,хотя это не жанр юмористической фантастики, а как бы «серьёзная». Созданный Стивенсоном мир вообще не может существовать в реальных физических законах. Но почитайте, ведь это же класс!!! Меня часто пробивали аналогии с Алисой Кэррола или Швейком Гашека. Персонажи, диалоги, описываемые события — все это можно считать полным бредом, если за этим не видишь совершенно реальной жизненной философии. И ещё позитив, что тоже здорово на фоне засилия суицидной литературы.

Не могу не высказать восхищение сумашедше «в точку» переводом Е.Доброхотовой-Майковой, которой удалось не просто здорово передать стилистику и слог автора, но и с потрясающим «серьёзным юмором» найти русские аналоги слов-терминов, которых вообще нет в языке!

Чтение, безусловно, не из лёгких: множество вымышленных терминов, абстракций и длинных, растянутых описаний создают интеллектуальное напряжение. Однако если откинуть все концептуальные надстройки — словно упражнения для ума — остаётся довольно простой и прямолинейный сюжет. Книга впечатляет масштабом замысла, но требует терпения и сосредоточенности.

Сразу скажу, что это первая книга Нила Стивенсона, которую я прочитал. Начну по порядку. На первых страницах книги появляется множество новых слов значение которых можно понять только спустя некоторое количество прочитанных страниц. Из-за этого начинать читать книгу сложно. Представьте себе, что вы читаете книгу в которой русские слова перемешаны с немецкими, причем немецкого языка вы не знаете. Если я правильно понимаю задумку автора, то это сделано по двум причинам: первая — показать, что звуки слова и значение слова никак не связаны, а все значения слов находятся в голове людей, причем разные люди говоря одно и тоже слово могут вкладывать в это слово разные значения, вторая — показать, что это не Земля. С моей точки зрения, обе эти причины не достаточны для такого усложнения текста. Давайте теперь писать книги о древних славянах на старославянском языке — это же так правдоподобно. А нужно ли это?

Какой-то глубокой философии я в книге не заметил, все идеи показались мне банальными или упрощенными. Может из-за того, что я уже прочитал много фантастики и научно-популярных книг. Рассмотрю эти идеи:

Персонажи книги мне показались картонными. Я могу простить автору картонных персонажей, если в книге есть интересные идеи, для меня в книге интересных идей не оказалось. Извините, но я не разделяю восхищения этой книгой большинства рецензентов.

Уф, осилил. Долго грыз, как учебник прямо. Отличное снотворное местами, попытка объять необъятное и втиснуть в приключенческую историю. А вообще, опасаясь навлечь гнев интеллектуальных читателей, сформулирую так: заумная книга для заучек. Да, в романе озвучена МАССА умных и интересных тем, теорий и мыслей. Некоторые захватывают, гекоторые скучны, некоторые для ХУДОЖЕСТВЕННОЙ книги совершенно неуместны и их приходится по три раза перечитывать. При этом мир проработан на 10, он действительно живой (хотя не так уж и проработан, просто переименован), герои интересны и живые. Но. Напиши такую книгу не мэтр фантастики, а дебютант, его бы забросали гнилыми яйцами. Потому что мою личную оценку резко подрубило именно это «но». Книга написана не интересно. Сначала читатель продирается через термины (в электронном виде, без возможности перелистнуть в словарь это просто мука). Потом пытаешься понять, о чем же вообще роман. Потом начинаются неровности. То интересно и динамично, то буксует в диалогах на 10 страниц. Много лишнего, что дополняет мир, но не привязано к сюжету. Из принципа дочитав (так хвалят, так высоко оценивают интеллектуальность книги, чем я хуже?), я понял, что я хуже. Ну и пусть. Нет я не жалею о прочтении. И удовольствие получил, но это не мое — понял я в конце. Интересно в целом, хотя ожидаемой в финале «бомбы» я не дождался, все сошло к развязке на тех же тональностях что и в начале. Сбылись предостережения, которые я хочу повторить всем кто намерен приступить к изучению — это очень «необычная» книга, НЕ развлекательная и понравится далеко не всем. Оценка, дело личное, поэтому будет только 5 — точнехонько посредине, и не шедевр, и не ужасный шлак. Можно было супер-рассказ написать, наверное.

Большущий роман Стивенсона является опытом работы автора в каноне твердой НФ. Стивенсон — не тот автор, чтобы по прочтении его новинки чувство уважения к амбициям и восхищения эрудицией могло являться критерием оценки качества романа. Достаточно сказать, что большая часть написанного Лемом представляется простеньким идейно и стилистически сравнительно с одним лишь «Анафемом». «Анафем» — содержательный роман, к удаче которого я бы отнес созданный интересный « параллельный» мир.

Следует все же признать, что художественная составляющая — не на высоте и сильно уступает авторским диалогам относительно природы познания, например. В принципе, сюжетно Стивенсон играет чуть ли нее на поле Хайнлайна с его противостоянием активного юношества инопланетной агрессии — и реализация сюжета не так чтобы интересна. В темповом плане первые две трети книги много минималистичней концовки. Хэппи енд, к слову, воображения не потрясает. Дисбаланс между интеллектуальной начинкой, диалогическими соображениями автора о кквантовой природе коммуницирования и проч. с одной стороны и простеньким сюжетом велик. Мне лично авторские иллюстрации идей Витгенштейна и Гуссерля показались остроумными, а всякого рода физические теории — не очень, но это дело вкуса. Для изложения отдельных теоретических посылов Стивенсон использует еще и понятия из выдуманного им словаря, так что понять все из высказываний персонажей удастся мало кому( в романе вообще-то многовато предложений, замена значений слов на противоположные в которых не приведет к общему изменению восприятия текста).

Ну и традиционно — разговорным жанром Стивенсон не владеет, на психологию героев и созлание яркихзапомниающихся образов не претендует. В смысле художественности тема развития личности через познание «Вита Ностра» Дяченок даст фору в сто очков.

Мне книга показалась интересной и скорее понравилась. Стивенсона можно мерить всегда лишь особой меркой — он уникален, решает поставленные самому себе задачи, велик и грандиозен. Но даже и по его меркам «Анафем», на мой взгляд, получился тяжеловесным, излишне многословным трактатом, полным любопытных находок, но по силе эмоционального воздействия пустоватым. Скорее «История с узелками» Кэролла, чем его же «Алиса в стране чудес».

«Анафем» показался мне очень доброжелательной к читателю, даже слегка патерналистской в своем разжевывании каждой мысли книгой где-то на стыке философской и твердой нф. Действие происходит в вымышленном мире, где в результате нескольких техногенных катастроф ученые-теоретики решили отгородиться от всех, ограничив себя в технологических возможностях познания, а «мирское» окружение — в темпах развития технологий. Прогресс это не остановило, но у общества появилось время на технологическую амортизацию: поиск оптимальных стратегий контроля за потенциально опасными технологиями и осознание этичности их применения. В результате этого отделения ученые стали жить в некотором подобии монастырей с очень устойчивой структурой, сохранявшейся в течение столетий.

Повествование ведется от лица молодого астрофизика из одного из таких монастырей. Как и во многих других «твердых» нф-произведениях про ученых с налетом производственного романа, большинство персонажей — умеющие договариваться, беззлобные и адекватные ребята. Мне это сильно напоминает окружающую реальность и кажется плюсом, хотя некоторые люди считают подобных персонажей картонными. В какой-то момент в мире «Анафема» происходит некое событие — и, стремясь его исследовать, главный герой с друзьями становятся частью большого приключения. Этот слой сюжета легко читается и напоминает young adult с бОльшим количеством рефлексии персонажей о происходящем с ними.

Чуть более сложный и занудный слой — это подводка к основному фантастическому допущению и его обоснование. Я не со всем там согласна, и мне кажется, что Стивенсон перемудрил с попыткой донести до читателя каждую идею в виде классического философского диалога, который начинается с очень упрощённых аналогий. Менее подготовленного читателя это все равно отпугнет, потому что занудно, а на уже обладающего нужными знаниями может произвести неправильное впечатление. Для меня это выглядело скорее как попытка спрятать основную интригу (а раскрытие фантастического допущения по сути и есть главная интрига) за уровнями аналогий. Некоторые вещи поданы довольно поверхностно — можно поспорить и с вольным обращением с физикой, и с притягиванием за уши некоторых концепций, и с реалистичностью устойчивого отделения фундаментальной науки от всего остального. Но в целом это не бросается в глаза. Лично мне зашли рассуждения про универсальность абстрактных математических понятий, помещающих их в мир идей Платона. На курсах философии это обычно не объясняют так красиво. И еще описание наказания в виде заучивания и неизбежной при этом попытки систематизация глав нелогичной, ломающей восприятие и сводящей с ума Книги. Немножко напомнило Idiotentest для нарушителей ПДД в Германии.

С точки зрения языка текст довольно обычный и приятный, если не считать того, что с самого начала Стивенсон атакует читателя выдуманными словами, обозначающими привычные нам объекты и принципы. К ним пришлось привыкать, и на первых страницах я не была уверена, что это хорошее художественное решение. Но в контексте всего романа ощущение легкой неправильности и раздражения от попытки переобозначить привычное, которое эти слова вызывают, очень продуманное и правильное. Новояз изменяет восприятие и становится одним из сюжетных кирпичиков. Правда в нескольких местах Стивенсон (или переводчик) все-таки случайно ошибался и использовал какой-нибудь научный термин из нашей реальности вместо придуманного. В качестве бонуса можно поиграть в угадайку из мира истории науки, поскольку некоторые ученые и философы с «именными» принципами и теориями спрятаны за выдуманными именами.

Уфф, вроде осилил. И пока свежо воспоминание — краткие впечатления. Есть такая проблема — завышенных ожиданий. Как было с «Ложной слепотой» Уоттса — много обсуждений, премии и всё такое — ну как не прочитать? А в итоге — скорее разочарование.

Нет, «Анафем» не совсем плох, но это раздутое произведение, перегруженное выдуманными словечками, которые вполне можно было бы заменить привычными нам терминами. Все эти «жужулы», «стлы» и прочие «хорды» только усложняют чтение, не особо добавляя атмосферности, имхо. И это при весьма хорошем и качественном переводе — видно, что переводчик поработал хорошо, художественность весьма высока.

Обратил на роман внимание из-за премии «Книга года», по версии журнала «Мир Фантастики» в 2012 году, но уже не в первый раз выбор их редакции совсем не совпадает с моим вкусом. Да и ранее знакомство с Н.Стивенсоном не сказать, что хорошее впечатление оставило. Да, было неплохо в культовых «Лавинах» и «Алмазном веке», плюс говорят, что он очень вырос с тех пор и более поздние произведение более качественны. Но увы, снова не зашло.

Возможно читал урывками, половину слушал аудиоверсию и не смог погрузиться как следует в произведение. Но следующей книгой выберу что-то попроще, более доступное рядовому, хоть и искушенному, читателю.

Начало тяжелое, втягиваешься в сюжет долго, но потом начинаешь кайфовать от книги. Полный восторг. Мир, где занятие наукой стало религией со своими канонами и обрядами, потрясает. Эта книга даже не в первую очередь художественный шедевр, а мотивационный, поучительный учебник, пособие по тому что любую сложную в мире вещь можно додумать, продумать, выдумать чисто теоретически, рассуждая логически и на основе научных знаний не прибегая к практическому опыту.

Ужас! А отзывы! Какой-то восторг на 10 баллов! Полностью согласен с skarlet...«Тормознуты...» Книга должна захватывать читателя — и всё! А когда прочёл 2/3 книги и сожалеешь что начал читать и, дочитываешь только потому, что жалко уже потраченого времени...И повторю цитату skarlet: «... серьёзно, — сказал Арсибальт. — Булкианство получило название от булочек к чаю. Это система мышления, открытая примерно в середине периода между Пробуждением и Ужасными событиями. На пике цивилизации эпохи Праксиса, так сказать. Двумя столетиями раньше ворота матиков распахнулись, инаки вышли и смешались с мирянами — по большей части с богатыми и влиятельными. Арбский шар был к тому времени исследован и закартирован, законы динамики — открыты. Начиналось их праксическое использование.»...Это, наверное, самый перл ..