«Вечный муж» — очень классическая история, можно сказать, квинтессенция всего ФМ на двух страницах. Двое мужчин и ребенок. Ребенок, как водится, маленький, изначально обиженный жизнью и по ходу тексту умирающий. Мужчины, как водятся, по разные стороны могилы, и мучительно пытаются выяснить свои взаимоотношения. Как и всегда у ФМ — что тревожит и задевает меня за живое просто ужасно — все свои проблемы они высасывают из пальцы. Вот ФМ единственный автор, умеющий так писать, что читателю очень сильно передаются испытываемые героями стыд, неловкость, унижение и жалость. Накрывает самого тебя с головой, и хочется зайти в рамку повествования, схватить оставшихся героев и потрясти, крича: ну вы же люди, ну не будьте же вы свиньями! Только, увы, это не помогает. Потому что у самого ФМ герои и трясут, и кричат, но ведь невозможно быть каждую секунду начеку. И вот стоит им на мгновение устать, заболеть, дать слабину — ан свиная натура и возобладает.

Второй персонаж, тот самый «вечный муж», неизвестно зачем приезжает с маленькой дочкой к нашему герою (который много лет назад был любовником его жены). Причем устраивается все так, что этого «мужа» никак не выходит выгнать, а потом герой еще и решает принять участие в судьбе девочки. Казалось бы, когда девочка умирает, эти два совершенно чужих и неприятных человека должны расстаться — ан нет. «Вечный муж» прилип так, что не отодрать, эта паскуда уже собирается жениться заново, и притаскивает героя в дом, где живет его «невеста» с семейством. Далее следует череда жутко неловких и постыдных сцен, и, разумеется, ничего не выходит.

Вообще весь этот текст — настолько достоевский! В нем нет ярких характеров (как в «Идиоте» или «Карамазовых»), нет социальной темы (как в «Игроке» или «ПиН»), нет ужасов (как в «Бесах»). Пожалуй, по *относительной незначительности* событий он напоминает «Униженных и оскорбленных», да и то это гораздо, гораздо меньше по эмоциональному накалу. И при всем при том, при простом и дурацком сюжете, состоящем сплошь из дурацких фраз и необдуманных действий — цепляет за живое будь здоров.

«Белые ночи» — романтическая история почти тургеневского склада. За тем исключением, что у Тургенева в конечном итоге страдают все же девушки, а у ФМ (надо отдать ему должное) — сам лирический герой. Внезапная встреча, белые ночи, любовь как вздохи на скамейке и «ах, прощайте, любите меня вечно, а я отлично буду любить другого». Вот откуда крылатая фраза про «одну минуту блаженства», которой достаточно на всю жизнь. Надо быть очень и очень достоевским, чтобы так сказать, действительно))

С одной стороны, в тексте есть надрыв, некая примесь стыда и неловкости, характерные только и исключительно для ФМ. С другой это все по большей части нивелируется романтичностью и нереалистичностью самой истории. Даже Петербург белых ночей — не такой, как обычно, не грязный, не запыленный и душных, без подворотен и праздношатающихся толп.

И, на мой взгляд, сочетать несочетаемое не получилось. Нет, я охотно верю в несчастно влюбленного героя ФМ, на меня эти белые ночи так же действуют, что бродишь неприкаянный по городу и отчаянно хочешь хоть в кого-то влюбиться — только не получается. Тургеневу удается нежная романтика, ФМ удаются психологические вещи на грани нервного срыва, в сочетании получается романтика на грани нервного срыва, в которой гораздо больше от болезненного воображения, чем от реальности.

«Слабое сердце» — странная история, пожалуй, я и не знаю, что сказать о ней. С одной стороны, по сюжету это вполне могло бы сойти за дурацкий анекдот: ну подумаешь, мелкий конторский служащий трудился-трудился — и перетрудился до умопомешательства, а все от усердия и трусости. Но это был бы «взгляд сверху», а нам историю рассказывают «снизу», со стороны самого героя, его друзей, невесты и тд. И невольно начинаешь ему, недотыкомке, сочувствовать, хоть я все равно не понимаю, зачем он себя губит и почему умных людей не слушает. Может быть, я что-то пропустила, но так и не поняла, издевка сквозит у автора или сожаление.

Наконец восполнила этот пробел в образовании. Собственно, я начинала читать «Идиота» уже лет десять назад, но заскучала и бросила. Как оказалось, сделала почти правильно. И дело не в том, что это написано как-то хуже, чем остальные романы — ФМ прекрасен, как и всегда. Другое дело, что основная коллизия с Настасьей Филипповной меня не задевает совершенно.

В целом — роман оставляет впечатление скорее тягостное. Концовка очень правильная, более того, именно такого разрешения начинаешь ждать уже примерно с середины, и так и хочется толкнуть Рогожина под руку: «ну давай уже наконец!» Просто карандышевская драма, «так не доставайся же ты никому».

Сама Настасья Филипповна по ходу действия все больше начала напоминать мне Ирэн Эрон. Такая же, прости господи, страдалица. Тоже наверняка оправдываемая и автором, и персонажами. Тоже умеющая ловко испортить жизнь не только себе, но и максимальному количеству окружающих людей, причем зачем — совершенно непонятно. Вообще к людям, которые никак не могут определиться, чего же они хотят, я не испытываю ни малейшего сострадания и уважения. Жесткие поступки и вообще «хождение по трупам» ради достижения личного счастья еще можно понять — но ведь Барашкова это делать просто из вредности и от мерзкого характера. В общем, мое имею-мнение-хрен-оспоришь — поделом))

Наверное, из-за этого вся история вокруг Настасьи Филипповны не задевает совершенно, а задевают другие, более мелкие кофликты. История того же Ипполита, который то самоубивается, то не самоубивается. Его окружают, воистину, святые люди, потому что так и хочется подтолкнуть.

Среди всей этой человеческой грязи фигура князя Мышкина выделяется особенно сильно. Можете бросить в меня, чем хотите, но я все равно скажу, что удивилась с самого начала и не избавлялась от этого впечатления почти до конца: речь и поступки князя удивительно напоминает мне манеру другого литературного персонажа — Иешуа Га-Ноцри. Кажется, Булгаков ненамеренно списал своего сына божьего именно с идиота Достоевского. Не такая уж и странная связь, если задуматься, учитывая прекрасное набоковское «если нищие духом входят в царствие небесное, представляю себе, как там весело». Но как бы там ни было, Достоевскому удалось нарисовать настолько исключительного, настолько выбивающегося из стандартных рамок персонажа, что эту бьющую в глаза инаковость нельзя не заметить. И что самое странное — Лев Николаевич до последнего не отдавал себе отчет в том, какое впечатление он производит на окружающих людей. Точнее, напротив, считал, что это впечатление, эта реакция как раз-таки и является нормальной.

Очень дизориентирует точка зрения, несобственно-прямая речь князя Мышкина почти все время. Для него, действительно, многие поступки и реакции других персонажей могли оказаться странными. Но если встать на точку зрения любого другого персонажа и посмотреть вот так, со стороны, на Мышкина, окажется, что он-то и есть центр, он и есть источник и причина всех драм. Потому что к нему влечет самых разных людей, как магнитом, и эти разные люди никак не могут договориться между собой, как делить это прекрасное чудо. Каждый, естественно, хочет заполучить его себе. Причем не отдавая себе отчета, а зачем, собственно. Разве что чтобы просто погреться в лучах этой святости, чтобы был человек, который всегда готов понять и простить. Раз за разом делают шаги навстречу, потому что притяжение сильнейшее, раз за разом пугаются собственных порывов и бегут прочь, в привычное болото, к мелким дрязгам, предательствам, разврату и тд. Это особенно видно с Рогожиным, чуть меньше — с Настасьей Филипповной.

Трагедия состоит в том, что он так и не сумел никого объединить, никого примирить, вселить покой в душу. А, напротив, растравил еще больше.

«Униженные и оскорбленные» – потрясающе интересный роман. Я сама от себя не ожидала такого ажиотажа, если честно, особенно учитывая, что я вообще довольно ленивый и не интересующийся читатель. Интрига не занимает меня практически никогда. А тут – действительно читала, не отрываясь, потому что мне было реально ужасно интересно, что будет дальше и чем же кончится. Для меня лично это действительно большое достижение.

Роман совершенно «достоевский» — из той же серии, что и «Бедные люди», про полунищих питерских обывателей, любовную историю, деньги, гордость и тд. Я понимаю, что совершенно нет необходимости повторять, что Достоевский – гений, но мне все же хочется сказать это еще раз. Потому что все герои – живые люди, которые вызывают у читателя определенные эмоции. Да, я вполне могу понять подлеца-князя, мне симпатичен рассказчик, хоть он и рохля. Меня безумно бесит Наташа своим тупизмом и эгоизмом. Относительно Алеши: я твердо стою на том, что таких мужчин надо кастрировать, а еще лучше – душить в колыбели. Знаете, это тот тип, которые *искренне* не могу выбрать между несколькими женщинами, и не скрывают от них, что они не единственные, чем доставляют ужасные страдания всем участникам. Такой своеобразный тип ловеласа, которых и не пошлешь толком, потому что «ну они же от широты сердца»…

И даже традиционный пафос, когда герои поминутно падают на колени, заливаются горькими слезами и произносят возвышенные слова о любви, не вызывает традиционного отторжения. Потому что по сюжету происходит такой, пардон, капец, что тут не просто плакать, а в петлю лезть надо.

«Скверный анекдот» – очень типичная чиновничья история, про начальников и подчиненных. Вообще я заметила: положительные герои, к которым автор относится с симпатией и любовью, почему-то встречаются у Достоевского только в романах. Малая форма – сплошь мелкие людишки, гоголевские карикатуры. Причем если Гоголь подсмеивается над своими героями довольно добродушно, то Достоевский делает это очень зло и желчно, клеймит их с презрением, и в результате после такого рассказа немного тянет помыть руки, а не только похихикать.

«Записки из подполья» — удивительно грязный текст, оставляющий на редкость неприятное впечатление и очень тяжело читающийся. Герой, который рассказывает о своей жизни – наипротивнейшая персона и, видимо, квинтэссенция всего, что было противно и мерзко самому Достоевскому. Я даже затрудняюсь это описать, но представьте себе Карандышева, помноженного на сологубовского «Мелкого беса» и увеличенного в десять раз.

Я почитала критику по поводу этого бредового и неприятного текста, но ее пафос меня решительно не устраивает. Сам Достоевский сказал гораздо лучше: «Я вывел настоящего человека русского большинства и впервые разоблачил его уродливую и трагическую сторону. Трагизм состоит в сознании уродливости». Но, мне кажется, это касается отнюдь не только русских, потому что каждому человеку в тот или иной момент случалось осознавать свою уродливость, и мне, и вам. Другое дело, что русский быт того времени более чем способствовал этому, что и приводило к крайним формам.

Кстати, не исключено, что нигилизм и вытекающая из него тяга к всеобщему разрушению – опять же следствие осознания собственной уродливости и желания так же, под себя, изгадить весь мир. «Все сбылось по Достоевскому», в «Бесах» — как трагедия, в «Подполье» — как фарс.

«Игрок» впечатлил гораздо меньше ожидаемого: в нем нет сюжета как такового. Уже из начала понятно, что герой – пропащий человек, и только стечение обстоятельств, поддержка других помогают ему оставаться на плаву, потому что сам он совершенно ничего не стоят. Впрочем, они там все ничего не стоят. Это опять же *маленький роман*, и там нет симпатичных персонажей, кроме, разве что, бабулечки)) Впрочем, ситуация тоже более чем жизненная – таких пропащих людей пруд пруди, и не важно, чем человек травит свою личность. Пропащих, гулящих, не думающих о завтрашнем дне и надеющихся на него. Я, как натура обстоятельная, классический истеблишмент по роду мыслей, не могу их понять категорически, и кроме презрения и негодования, они не вызывают никаких эмоций. И такое жизнепрожигание отнюдь не кажется мне достойным затраченных усилий. Я рада, что Достоевский со мной согласен ))

Странная вещь, без четкой структуры и какого-либо определенного — пусть не сюжета, но хотя бы логического развития некой темы. Скорее это нечто вроде отвлеченной болтовни фельетониста в приступе прокрастинации, который готов нести чушь на любую тему, лишь бы не работать. Темы известные и не неожиданные — с одной стороны, треп о коллегах по перу и работе вообще, с другой, любимые Достоевским «мальчики-попрошайки, шейка тоненькая и замотана каким-то тряпьем, голосочек нежненький, будто стеснительный», с третьей стороны, любимые Достоевским «жители углов», мелькает прообраз миллионера Корейкина, мелькают неизменные грязные кухни. По большому счету — поток сознания как есть, пусть и оформленный более ли менее с соблюдением правил пунктуации (в отличие от общепризнанных классиков этого жанра). Есть пара внезапных и очень точных характеристик, подмеченных деталей для отдельных персонажей, но в целом — просто треп ни о чем.

Морализаторская вещь формата чуть ли не Льюиса Стейплза. По уровню морализаторства, в смысле. С другой стороны, у ФМ идеи грехопадения и идеального общества до него гораздо органичнее воспринимаются, будучи дважды смягчены — с одной стороны, сном, а с другой, самой забавной персоной рассказчика. Впрочем, любое размышление о потерянном рае, как его ни смягчай, уже сто лет как набило оскомину. Поэтому хорошо все, что не входит в описание самого сна — самопрезентация «смешного человека», момент с мокрой девочкой. А вот то, как описывается «рай», все эти пять страниц деталей, читаются как «бла-бла», да и грехопадение по большому счету не лучше. Лучше б написал, чем там все с девочкой закончилось.

Рассказик — просто квинтессенция Достоевского. Бедный замерзающий и умирающий от голода ребеночек из темного угла, который ходит по Невскому и с восторгом (даже без зависти) рассматривает красивые рождественские елки в витринах. Потом, разумеется, у Господа становится одним ангелочком больше. В целом очень характеризует мораль ФМ как она есть и взгляд на мир — судя по воспоминаниям, так и в жизни относился. Анна Григорьевна мягко троллила мужа за то, что когда и у них самих особо не было денег, ФМ подавал всем нищим, сама с детьми одевалась в тряпки и выходила на паперть посмотреть, что будет...

А рассказ — очень мягкий и хороший, без «грязи» во всех проявлениях, которой обычно у ФМ предостаточно.

Весьма типичная история «про чиновников», которые ходят «в должность» и носят шинели)) Из серии «кто кого переподличает». Сначала одни персонаж, который вроде бы и неплохой, но какой-то весь верткий и, что называется, без стержня, не сдержавшись, решает сделать ближнему гадость, чтобы получить выгоду. Потом раскаивается, как принято у ФМ, с обильными слезами и клятвами вечной любви, подпускает ближнего поближе и получает в ответ такую же гадость. Очень жизненно, что тут скажешь. При этом забавно, без тени трагедии, скорее дурацкая комедийная история.

Очень странный для Достоевского текст. На самом деле, фабула довольно классичная для ФМ — некий одинокий, скромный, тихий вьюнош внезапно встречает на улице красивую молодую женщину в компании неприятного старика — и пропадает. Сказать, что он влюбился, было бы недооценить Достоевского — там такая буря эмоций в стакане, что назвать это просто любовью значило бы преуменшить. Правильнее будет, что и так не слишком уравновешенный человек слегка спятил, иначе объяснить его последующие поступки не получается. Как-то странно выходит, что в итоге он нанимает у этой странной парочки комнату — и начинается самое интересное. Представьте себе классические русские сказки, ну там, серый волк, темный лес, «ой ты гой еси, добрый молодец» — положенные на сюжеты Достоевского, которые сплошь состоят из того, кто на кого как посмотрел или не посмотрел. Девица, хозяйка, между делом рассказывает вьюношу «всю свою жизнь» именно в таком, очень сказочном стиле, и непонятно, то ли это было на самом деле, то ли это плод чьего-то больного воображения. Потому что по всему выходит натуральная мистика, и в придачу к сказкам является еще неясный злобный старик, которые просто олицетворяет собой мировое зло, при этом неизвестно, кем приходится девице. И весь странный кошмар продолжается некоторое время, пока не наступает эмоциональный (но не сюжетный) пик, а потом сходит на нет.

Вот, казалось бы, что оригинального в рассказе? Если разобрать сюжет, то практически ничего такого здесь и нет. В наш век искушенности произведениями разной степени ценности усмотреть свежую идею очень непросто, почти невозможно. Правда, в погоне за новым так легко отмахнуться от достойного. И стоит ли тогда это свежее да оригинальное того, чтоб за ним гнаться. Верно говорят, старый друг лучше новых двух.

Этот рассказ заставил меня вспомнить, что такое творчество Ф.М. Достоевского. Погружение в мир повествования – с первого абзаца. Ощущение такое, что всё видишь глазами мальчика, а окружение – живое, настоящее. Сцена у окна, где герой наблюдает за тем, как дети в доме играют у елки, запечатлевается в памяти словно фотография. То же самое и в предфинальном эпизоде (с куклами за стеклом), и, разумеется, в конце произведения.

Рассказ передает, естественно, не только визуальные образы, но и ощущения, состояния, атмосферу. Идея произведения раскрыта на сильнейшем контрасте образов. Тональность рассказа какая-то пульсирующая, а сам он – как волна, накрывающая читателя с головой, оставляя после себя стойкое грустное чувство.

Давым-давно во времена моей студенческой молодости (в начале 90-х) один мой хороший знакомый (умный дядька) посоветовал мне прочесть «Идиота». На мой вопрос «На что это похоже?» он ответил: «Когда я впервые читал этот роман, с каждой новой страницей я получал ощущение, схожее с первым опьянением от вина в молодости...». До «Идиота» я добрался лет, эдак, ещё через десять. И получил свою порцию «опьянения», но не от восхищения, а от некоторого непонимания. Непонимания поведения Мышкина, его самого как персонажа, вообще всего происходящего в романе. У меня постоянно в голове вертелся вопрос: «Ну и что?!». Наверное, произведение заслуживает повторного прочтения для переосмысления изложенного?...

Произведение которое совершенно заслужено относят к Мировой классике! Очень тонко переданы душевные трепетания героя, психологию созревания преступления и последующие психологические и нравственные страдания ГГ. К сожалению далеко не все преступники испытывают раскаяние, не говоря уже о явке с повинной. Если бы каждый прочитал это произведение и постарался проникнуться его сутью, наверно преступников и преступлений стало бы меньше...

Обожаю это произведение. Впервые я его прочитала в школе и после этого его часто перечитываю! Как гениально Достоевский показал, что человек может бороться с собой. Как жесткость и убийство может идти рядом с совестью! просто нет слов, чтобы передать!

Так получилось, что в школе прочитать эту книгу не удалось — напугал впечатляющий объем, да и по школьной программе в приоритете было «Преступление и наказание». Когда мне стукнуло 20 лет, я решила, что стыдно не знать великое произведение классики и принялась за чтение. Хотя я давно уже поняла насколько сильно школа портит наше понимание словосочетания «классическая литература», вырабатывая отторжение к произведениям из школьной программы обязательного чтения, однако, несказанное удивление застигло меня врасплох — Книга оказалась безмерно хороша! Достоевский — гений, но тут он просто превзошел самого себя (если сравнивать с «Преступлением и наказанием» или «Бедными людьми»). Талант его просачивается сквозь каждое слово.

«Идиот» изобилует яркими характерами, запоминающимися образами. Главный герой – князь Лев Николаевич Мышкин – личность дуальная, хотя, на первый взгляд и кажется простой, а временами и статичной. Язык не поворачивается назвать его «персонажем романа», так как он так хорошо прописан Достоевским, что возникает иллюзия — этот человек существовал и участвовал в описываемых автором событиях. Несмотря на то, что не все герои положительнее, я сопереживала всем. Взять хотя бы Настасью Филипповну и Парфёна Рогожина: в Настасье Филипповне чувствуется какая-то дикость, неудовлетворенность, она опасна для окружающих, но в первую очередь для себя; а Рогожин, очень расчетлив и агрессивен. Но у каждого из них настолько глубокий характер (пусть и несколько утрированный писателем, ибо таких людей сложно представить в реальной жизни), что нельзя остаться безразличным к их судьбе. Сюжетные линии постоянно переплетаются, нередко принимая причудливые и необычные повороты. Фёдор Михайлович постоянно держит читателя в напряжении, не давая возможности ослабить внимание. События сменяют друг друга с быстротой, которая создает эффект динамичности, даже когда герои произносят свои диалоги или предаются размышлениям (иногда в виде монологов на несколько страниц).

Отдельно стоит сказать о средствах языкового выражения и стиле повествования вцелом. Автор строит предложения так, как никто другой не решился бы это сделать. Но когда осмысливаешь их, то понимаешь — иначе и быть не могло, герои могли изъясняться только таким образом.

Сам по себе роман является многоуровневым произведением, содержащим в себе различные идеи и смысловые аллюзии. Жизненные перипетии героев также поднимаются на новый уровень, более сложный, более психологичный. И эта целостность самого романа и его героев — один из большинства крючочков, цепляющих читателя за живое.

Роман «Идиот» является прекрасным образчиком великого многогранного русского языка и хотя он сложен по структуре, но всё же так близок каждому человеку.

Перечитывать можно бесконечное количество и всякий раз найти для себя нечто новое.

Об экранизации — очень понравился фильм «Идиот» Владимира Бортко. Это настоящее искусство кинематографа. И актеры подобраны замечательным образом – как по внешности (схожести с героями), так и по степени актерского мастерства. Евгений Миронов в роли Мышкина смотрелся потрясающе натурально.

И самое главное — очень точно передана атмосфера романа.

Я смог дочитать этот рассказ в 20 страниц только с третьей попытки.

Поначалу мне показалось, что это просто бред, который творится в голове у сумасшедшего, который собирается покончить с собой. Но когда я домучился до пятой главы (а в рассказе как раз 5 глав), то моё мнение кардинально поменялось. Описание того как Рай превращается в нашу обыденную жизнь выше всяких похвал. Особенно меня зацепила часть где описывается появление религий и церквей, как один из этапов падения общества. Очень согласен!

А финальная мысль, которую в принципе многие говорили, но которая на 100% правильна гласит: Пусть каждый живёт для других и чуть-чуть для себя. Тогда и наступит та самая Утопия, о которой многие мечтают...

Таки дочитав, я решил прочесть ещё раз, что со мной бывает редко. А это значит книга оставила след в душе.

Достоевского я не люблю давно. С нежного подросткового возраста во мне зародилась нелюбовь к его книгам, к этим вместилищам страданий, мучений, падений; к этому грязно-жёлтому, душному, тоскливому миру истеричек, сумасшедших и других «несчастных», которых нужно хотя бы жалеть, а лучше, жалея, жалостью, любить. И этот рассказ не изменил моего отношения к творчеству этого писателя ни на йоту. Главный герой, который зовёт себя просто — «смешной человек» — типичнейший герой прозы Достоевского (обратите внимание, даже такое позитивное слово, как «смешной», употребляется Достоевским в негативном смысле, в значении «жалкий»). Самый первый абзац — очень показателен. Буквально в первые пару строк автор вместил несколько основных мыслей, которые в том или ином виде прослеживаются во многих его произведениях: главный герой смешон (непонятен) для всех остальных, он страдает, но тем не менее он всех любит (к любви, разумеется, приложена грусть — куда ж без неё), да, ещё ему ведома истина, которая другим недоступна. А дальше — разворачивание этих мыслей с вкраплениями других, не менее «оригинальных» и не менее «позитивных». Краткое размышление на тему «может быть, весь этот мир и все эти люди — я-то сам один и есть» совершенно неинтересно ни с философской (солипсизм как философская позиция разработан гораздо интереснее, чем эти выжимки, которые демонстрирует нам Достоевский), ни с литературной точки зрения. «Идеальный» мир, в который он попал, в конце концов был «развращён» самим же главным героем, из-за чего тот, разумеется, и страдает. Вообще, развратить(ся) и по этому поводу начинать страдать — одна из любимейших тем Достоевского. Кстати про любимые темы: здесь мы снова найдём персонажа, который страдает от припадков! Он не такой явный, как Мышкин или Смердяков, но, тем не менее, если внимательно смотреть, то увидите.

Если обратить внимание на литературные особенности рассказа, то и тут ничего выдающегося обнаружено не будет. Простые слова складываются в простые предложения, которые все вместе, предположительно, служат большой цели — изображают «поток сознания». Даже если говорить о зарождении этого метода, я бы лучше вспомнила Толстого и его описание Анны Карениной во время поездки в поезде; тут же мы имеем простое пересказывание чужих мыслей от первого лица.

Стиль вообще, на мой взгляд, характеризуется одной важной деталью: читатель плавно скользит по незамысловатым, без звучной, отточенной гладкости фразам, как вдруг — стоп! — и спотыкается на одном-единственном, выбивающемся из общего ряда односложных характеристик, эпитите: «с ювелирски-мелочною отделкой подробностей». И вроде должен он радовать, да не радует, какой-то он шероховатый, неотёсанный, неумелый получился у автора, хотя странно, конечно, что вообще получился.

В общем, нет, на мой взгляд в этом рассказе ничего цепляющего, ничего приятно-щекочущего, ничего ценного — ничего того, что могло бы оставить приятное послевкусие и улыбку удовольствия, которые могут подарить только по-настоящему хорошие книги.

Чтобы понять поэму о Великом инквизиторе, наверное, надо быть хотя бы немножечко верующим и множечко мыслящим человеком. Не потому, что нужно обязательно верить в Бога и пришествие Христа. А потому, что эти мучительные вопросы возникают в душе у человека, который верил. Верил и сомневался, верил и болел, верил и не понимал, верил и боялся, что не верит, не хочет верить, не может верить – и не может не верить. Когда внутри случается конфликт между детской верой, которой не нужны объяснения, и взрослым здравомыслием, пытающимся найти всему подтверждение и доказательство, объяснение, ответы на постоянно возникающие вопросы. Это мысли изломанного сознания, истощенного сердца и разбитого ума. Взрослея и перечитывая, я понимаю, что это – и мои мысли тоже.

Серая жизнь серого человека идет день за днем своими серыми шагами. В его жизни нет ничего, за что еще можно цепляться, на что можно надеяться, во что можно верить. Нет никого, кого бы он любил, нет никого, кто бы любил его. Он называет себя «смешным человеком». У него нет имени. Он – каждый из нас. «Может быть, весь этот мир и все эти люди – я-то сам один и есть», — говорит он. И он прав. Потому что, если ты, человек, сейчас, сию же минуту перестанешь существовать, весь мир перестанет существовать тоже. Потому что в каждом из нас заключена вселенная. И потому что твой мир умирает вместе с тобой.

Достоевский, задолго до Пруста и Джойса, использует в рассказе поток сознания главного героя (одновременно и рассказчика), что ярче обнажает внутренний мир «смешного человека» . Этот прием построения текста позволяет читателю войти внутрь произведения, мысли героя начинают смешиваться с твоим собственным сознанием, ставя перед тобой вопросы и требуя ответов уже от твоего ума и сердца.

Изображение «другой Земли», этого иного, идеального мира похоже на все утопии. И, как в каждой утопии, не может существовать вечно. Потому что в таком мире отсутствует творчество. Наш мир – творческий, хоть и злой. Но в процессе борьбы с этим злым началом способно родиться что-то новое.

Федор Михайлович — не только великий реалист, но и великий мистик. Сны, видения, явления умерших сквозят в каждом его произведении, поэтому «Бобок» не стоит таким уж особняком от его остального творчества. Принцип построения рассказа сугубо реалистичен, настолько, что замогильные разговоры умерших не воспринимаются чем-то необыкновенным. Да и рассказчик, подслушивая подземные речи, не испытывает страха, лишь легкое удивление и любопытство.

Есть старая русская поговорка: «Горбатого только могила исправит». Мысль, высказанная в этой пословице, как мне кажется, очень верна. Человек не меняется глубинно, он всегда остается тем, кем сформировался. Тот стержень, который есть внутри каждого из нас, остается с нами до смерти. Меняются внешние обстоятельства, меняется наше отношение к ним, но наша суть остается с нами до конца жизни. Достоевский пошел дальше — суть человека, его пороки и добродетели остаются с ним и после смерти, лишь ярче проявляясь там, поскольку условности отброшены, нет больше полиции, общества, перед которым надо стыдиться, нет чинов (хотя обладающие чинами и пытаются их сохранить в своем замогильном существовании).

Тогда, полторы сотни лет назад, этот рассказ был воспринят как самое странное произведение великого русского писателя, как аллегория. Современному читателю предстоит самому выбрать — считать «Бобок» аллегорией или нет. Но чтение его, безусловно, способно доставить эстетическое удовольствие.