666 моих любимых тёмных


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Вертер де Гёте» > 666 моих любимых "тёмных" рассказов. Русские рассказы. Часть восьмая.
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

666 моих любимых «тёмных» рассказов. Русские рассказы. Часть восьмая.

Статья написана 15 мая 12:42
Размещена в рубрике «Хоррор, мистика и саспенс» и в авторской колонке Вертер де Гёте

Виктор Точинов (1966г.р.) "Ночь накануне юбилея Санкт-Петербурга" (2004)

Отличный рассказ, номинировавшийся на премию ИПК и "Бронзовую улитку".. Первая публикация: Журнал «Реальность фантастики», №2/2004.

В канун юбилея города Санкт-Петербург встретились два старых друга — Писатель и миллионер, которого все называют Хозяин, впрочем герои "подставляют" автора, называют друг друга по именам и ... скажу уж сразу, вряд ли это можно считать спойлером —

внимательный читатель всё равно догадается с первой же страницы, встречаются постаревшие циники  Гекльберри Финн и  Сэмюэл Клеменс. "Томми и дочь старика Тетчера" давно умерли страшной смертью в пещерах. Выпив вина, Гек рассказывает настоящую правду о своих приключениях...

Писать новую версию знаменитой книги непросто. Читатель должен узнавать любимых героев, но эта "похожесть" не должна слишком бросаться в глаза. Хорошо, если удаётся сделать сильный "литературный ход", позволяющий посмотреть на знакомые события с совершенно другого ракурса. Южные штаты... Южные штаты — культ вуду. И Точинов блестяще реализует появившуюся возможность. Увлекательная, мрачная история и совсем иначе раскрываются знакомые вроде бы характеры.

Немалая заслуга рассказа и в том, что антологию "Герои" признали лучшей книгой 2008 года по версии Фантлаба.

цитата

– За Санкт-Петербург, – провозгласил Хозяин уже третий сегодня тост за родной город. – За его юбилей. Семьдесят лет – не шутка, что и говорить. Странное дело, Сэмми, – где я только не бывал, и попадал в красивые по-настоящему места, – но до сих пор мне порой снится этот занюханный, сонный и вонючий городишко, где, по большому счету, ничего хорошего я не видел.

– Это, Берри, и называется – ностальгия… – сказал Писатель. Произнес он на французский манер: «ностальжи».

– Теперь я тоже знаю, что такое ностальгия, – кивнул Хозяин. – Мне было тридцать с лишним лет, и я заплатил кучу хорошеньких кругленьких долларов, чтобы узнать это и другие похожие слова. И что же? – ничего не изменилось, когда на душе скребут кошки – назови это хоть по-французски, хоть по-китайски, – а тебе все так же паршиво… Теперь вот мы плывем вверх по реке – а мне кажется, что вокруг не вода, а время… Время – понимаешь, Сэмми? А мы плывем ему встречь… Кажется, что снаружи – стоит выйти из каюты – все по-прежнему. И меня, одетого в лохмотья юнца, вышибут пинками с палубы первого класса, и вообще с парохода… Нет, Сэмми, что ни говори, а Санкт-Петербург – маленькая паршивая дыра. И хорошо, что его юбилеи бывают не часто.

цитата

Это случилось в то лето, когда меня убили. Меня и моего папашу. Помнишь, Сэмми, ту историю? Я думаю, что в Сан-Питере о ней толковали долго.

Так вот, в то лето мой старик допился до белой горячки. Вроде бы обычное для него дело, да не совсем. На этот раз вместо розовых тараканов или зеленых утопленников на папашу напустился сам Ангел Смерти. Причем мнится ему, что Ангел – это я. Ну, старик мой за топор, и давай отбиваться. Хибарка у нас была – семь футов в ширину, десять в длину, дверь заперта, в окошечко разве что кошка проскочит. Вижу – конец пришел. Ни увернуться, ни убежать, – разделает, как баранью тушу. Хорошо, успел я… В общем… Короче говоря, споткнулся старикан о бочонок с солониной – и на пол рухнул. А там как раз мой ножик фирмы «Барлоу» валялся, и…

Александр Кондратьев "На неведомом острове" (1910)

Поэт и прозаик Александр Кондратьев (1876-1967) — "плоть от плоти" Серебряного века, его произведения отличаются утончённостью, откровенным эротизмом, мистицизмом и любовью к античности. После революции жил в Польше, в 1939 г. уехал в Западную Европу, умер в США.

"На неведомом острове" — один из самых мрачных рассказов Кондратьева и один из самых известных. Несомненно, автор вдохновлялся путешествиями Одиссея. Древнегреческая экспедиция на одной биреме намеревается расследовать торговые пути физантийцев за Геркулесовыми столбами, но попадает в шторм и вынуждена пристать к берегам неизвестного острова. Здесь греки находят давно заброшенный храм... Заброшенный храм древней цивилизации. Таящийся древний ужас. Кто бы мог выступить соавтором Кондратьева? Лавкрафт? Нет. Это — Кларк Эштон Смит. Рассказ вполне подошёл бы для его тёмных мифологических циклов.

Иллюстрации А. Яковлева из первой журнальной публикации.

Рассказ впервые опубликован в журнале "Аполлон", 1910, № 7 и посвящён Н. Гумилёву. Включался в современные антологии мистики Серебряного века.

цитата

— Очевидно, мы находимся, — произнес Филострат, — на одном из островов, где поселились когда-то гонимые Роком остатки народа атлантов. О них говорили мне финикияне. Племя это теперь совершенно исчезло с лона Земли.

Мы стояли неподвижно, пораженные видом странного здания, и вечерний ветер слабо шелестел вокруг нас среди высокой травы, поднявшейся между истертых плит мостовой.

Солнце совсем уже садилось. Последние лучи его облили багряным светом заброшенный храм, и стоящий перед нами обелиск казался покрытым горячею кровью. Тихо вдали прокричала несколько раз какая-то птица.

Время было думать о ночлеге. Мы хотели было войти в то здание, откуда вытекала вода. Филострат вступил туда первым, но тотчас же выскочил вон, говоря, что его чуть не укусила змея.

— Здесь нет людей, Демофонт. Это место покинуто ими. Здесь живут одни только звери да гады… Но, быть может, в этих местах найдется что-либо ценное, могущее нам пригодиться, — добавил немного погодя Филострат, никогда не упускавший случая поживиться.

цитата

Неизвестные нам изображения богов возвышались вправо и влево между колоннами. Мужские торсы с рыбьими хвостами стояли рядом с изваяниями гигантских коронованных змей. Лишь одно изображение показалось нам немного знакомым. Оно сделано было из темного камня и походило фигурой своей на Эфесскую Артемиду, отличаясь от последней густой, в мелких завитках, опускавшейся до грудей волнистой черной бородою и золотыми кольцами в ушах.

Недалеко от этой статуи была незапертая бронзовая дверь, вся покрытая выпуклыми украшениями. Мы вошли в нее и очутились в небольшом, но высоком покое. Легкий слой мелкого песка покрывал мраморный пол. В углу его нанесло целую кучу. В маленькое оконце под кровлей видно было потемневшее небо, на котором одна за другою зажигались бледные звезды.

Помещение это показалось нам вполне удобным, чтобы переночевать, и мы решили остаться там на ночлег. Двери мы заперли на позеленевший засов и опустились на разостланный плащ Филострата. Нескольких из убитых нами птиц мы, за неимением топлива, съели сырыми…

Завернувшись с головою в складки гиматиев, мы собирались уже заснуть, как в храме послышался сильный хохот, заставивший нас приподняться и прислушаться.


Художник Т. Кейн ©





533
просмотры





  Комментарии
нет комментариев




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх