Фригольд Фарнхэма ч 8


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «swgold» > Фригольд Фарнхэма - ч.8. Большой Шлем
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Фригольд Фарнхэма — ч.8. Большой Шлем

Статья написана 12 сентября 15:48

все картинки кликабельны

Большой Шлем

       Поскольку история эта некоторым образом связана с карточными играми, предлагаю немного проникнуться тематикой и послушать, как Эрик Вулфсон выводит «Turn of a friendly card» Алана Парсонса:

       Подобно романам «Число зверя» и «Кот, проходящий сквозь стены», «Фригольд Фарнхэма» содержит отчётливую разделительную линию, на которой сюжет и тематика романа заметно меняются, словно он составлен из двух небрежно подогнанных кусков или дописывался спустя долгое время. История атомной войны и последующей робинзонады и история современных американцев, попавших в рабовладельческое общество, выглядят обособленными, это словно две разных истории, которые рассказывают о совершенно несвязанных вещах. Тем не менее, Билл Паттерсон, опираясь на архив писателя, утверждает, что обе темы (постапокалипсис и расовое господство) были изначальной целью писателя. Три странички, датированные 23.01.1963 года, действительно содержат обе темы: в них описывается визит некоего Эйса Коннолли в дом некоего Хьюберта, где после ужина они садятся за партию в бридж, и хозяин предлагает принять в игру своего работника, негра Джозефа. Возникает некоторая неловкость в вопросе о денежных ставках, но Хью успокаивает гостя, обещая в случае чего покрыть долг слуги. Их мирный вечер прерывает атомная атака, и на этом первый набросок романа заканчивается.

       Этот черновик был озаглавлен «Grand Slam» – «Большой Шлем», термин спортивный и карточный. В бридже он означает выигрыш всех взяток партнёрами, в спорте – полный успех. В буквальном переводе с английского Grand Slam – Большой Бабах (откуда недалеко до «Большого Траха», что и обыгрывается во второй главе романа). Название не сказать чтобы оригинальное – так называлась, например, комедия 1933 года с Полом Лукасом и Салли Блэйн:

       Речь в ней шла как раз об игре в бридж, а не о том, что вы подумали. Между прочим, это редкое исключение. «Большой Шлем» чаще всего обыгрывается в названиях как «сорвать куш» или «большое ограбление» и тому подобное. Что касается истории, задуманной Хайнлайном, то название, как всегда, заключало в себе множество смыслов. Это не только Большой Бабах, перевернувший мир вверх дном, или Звонкая Пощёчина расовым предрассудкам, но и Все Взятки В Одни Руки, которые получают в финале игры партнёры Хью и Барбара. На руках у них оказываются и дети, и котята, и убежище в горах, и целый мир, который им предстоит построить заново – идеальный выигрыш. Все критики романа, как один, недовольны его концовкой, потому что рояли в ней так и выпрыгивают из кустов, но именно таким и должен был стать финал по исходному замыслу автора – настоящим Большим Шлемом, где каждому воздаётся по заслугам. Потому что роман вовсе не о постапокалипсисе или расовой инверсии – у него есть более глубокая центральная тема, на которую нанизано всё повествование. Но об этом чуть позже.

       Возвращаясь к началу написания романа, я должен сказать, что Билл Паттерсон, безусловно, вправе вести хронологию от трёх листочков, датированных январём 1963 года, но я предполагаю, что Хайнлайн начал обдумывать идеи и собирать информацию задолго до того, как в папке, помеченной названием «GRAND SLAM», появились первые заметки. Ещё во время строительства и оборудования убежища, в письме от 16.11.1961, он спрашивал у Лертона Блассингэйма, как можно сбить толстое бревно – пулями «дум-дум»? ракетой из базуки? Он много консультировался со своим литагентом по поводу оружия и боеприпасов, которыми следует запастись, и этот интерес несколько превышал чисто утилитарную потребность выбора между «спрингфильдом» и «М-1». Я думаю, что уже тогда Хайнлайн обкатывал идею ядерного апокалипсиса, скачка во времени и последующей робинзонады. Возможно, по этой причине в 1963-м, когда он сел писать роман, его первая часть, к тому времени максимально проработанная и не раз обдуманная, сходу легла на бумагу, а вот вторая часть истории, где говорится о мире рабства и расовой инверсии, оказалась относительно сырой и содержащей ряд фатальных ошибок.

       Чёткая разделительная линия между историей об атомной бомбардировке и описанием мира будущего, впрочем, может объясняться и по-другому – такие линии и раньше были в романах Хайнлайна, они отмечали места, предназначенные для сериальной нарезки в журнальных публикациях. На этих линиях всегда немного менялся слог и интонации повествования. Всё же Хайнлайн слишком увлекался сериальностью и, по-видимому, рассматривал такие части максимально автономно друг от друга, что сказывалось на цельности всего произведения. Но, помимо этих чисто технических издержек, мне кажется, есть ощутимая разница в качестве текста до и после десятой главы.

       Причины тут могут быть самые разные, творческий кризис, психологический дискомфорт, проблемы со здоровьем… Примерно в этот период Хайнлайн впервые ощутил тревожные звоночки: его фантастическая работоспособность как будто покинула его, он больше не мог подолгу сосредотачиваться на одной теме, он словно начал погружаться в тот вязкий, душный туман, которого боялся больше всего на свете. В этот туман ушёл его отец, когда ему было на год меньше, чем сейчас было Роберту, и прожил он в этом состоянии почти четверть века. Хайнлайн опасался, что его ждёт та же участь. По счастью, доктор не нашёл серьёзных проблем и просто выписал ему допинг – синтетический тестостерон metandren, и писатель, как будто, вернулся в норму – как раз, чтобы сесть и написать роман. Неприятный нюанс заключается в том, что Хайнлайн садился писать свои тексты только тогда, когда полностью их продумал. Metandren, возможно, совершил чудо, вернув ему энергию, но, возможно, воспользоваться допингом следовало раньше, задолго до того, как пришло время садиться за машинку. И тогда, кто знает, может быть, вторая часть не выглядела бы тягостным дополнением к первой. Это только гипотеза, на самом деле здоровье могло быть совершенно ни при чём, и писателя просто покинуло вдохновение в самый неподходящий момент.

       Как бы то ни было, Боб управился с текстом за обычный срок, чуть больше трёх недель, 25 дней. Черновой вариант «Шлема» был довольно толстым, 503 страницы, 126 000 слов, почти вдвое больше стандартных 70 000.

       В какой-то момент роман сменил название. Место «Большого Шлема» занял «Фригольд Фарнхэма». Фригольд – форма феодального владения землёй, при которой владетель мог свободно ей распоряжаться, наследовать, отрезать наделы и т.п. Правда, корень «фри» здесь, скорее, означает не «свободное», а всего лишь «неограниченное», поскольку в обмен на владение землёй фригольдер должен либо платить ренту, либо обременять себя какими-то иными обязанностями. С этой точки зрения перевод названия «Farnham's Freehold» на русский как «Свободное Владение Фарнхэма» содержит некоторые ложные коннотации. Не говоря уже о том, что слово «фригольд» вполне употребляется в русском как исторический или юридический термин.

       Новое название более чётко определяло тематику романа, которую автор видел в изучении понятия «свобода». Точно так же, как в «Звёздном десанте» писатель последовательно, по нарастающей рассматривал проблему насилия и морали, в новом романе Хайнлайн последовательно рассматривает различные формы и проявления свободы и не-свободы. Цивильные рамки семейных обязанностей, отношения хозяина и слуги, хозяина и гостя, отношения в рамках партнёрства в игре и т.п. «мягкие» формы исследуются в самых первых главах романа. Здесь мы видим разные вариации свободы и добровольного самоограничения, продиктованного внутренними убеждениями или внешними обстоятельствами. Во время кризиса им на смену приходят жёсткие рамки физического выживания, в которых свобода и необходимость входят в клинч, на смену демократии приходит диктатура, а добровольное самоограничение сменяется подневольным. А по завершению робинзонады Хайнлайн бросает своих героев в самую последнюю крайность, в отношения хозяин-раб, где раскрывает весь спектр ограничений свободы в поляризованном обществе, от привилегированной верхушки до самой крайней формы рабского подчинения с полным расчеловечиванием.

       Все герои романа несут в себе разные представления о свободе, необходимости и их отношении друг к другу, эти представления Хайнлайн и подвергает проверке, прогоняя своих персонажей по кругам организованного им Ада и наблюдая за их реакцией. В финале он надевает мантию Верховного Судии и воздаёт каждому то, что причитается. Абстрактные гуманисты унижены, эгоисты обращены в рабов, бывшие униженные щерятся волчьим оскалом, а рационалисты-праведники получают весь мир и пару коньков в придачу.

       Эта назидательность немного пугает, её как будто протащили в текст контрабандой из пошлых бульварных романов XIX века, где в финале всем сёстрам доставалось по серьгам, а плохишам доставалось на орехи. Но это не единственный недостаток «Фригольда Фарнхэма», роман есть за что покритиковать, и критики не упустили возможность это сделать. Я бы хотел посвятить этой критике отдельную главу, полную разоблачений, срывания всех и всяческих масок и прочего литературовидения, а пока закончу рассказ о том, как роман вышел в свет.

       9 марта 1963 года Хайнлайн писал своему литагенту:

       «Похоже, Джинни он нравится больше чем «Дорога Славы», она говорит, что вещь быстро читается и её не нужно сильно сокращать. Однако, я намерен всё сильно сократить и передать моей машинистке в конце месяца. Я сам ещё не читал, что получилось, но, пока писал, мне всё нравилось»

       У романа был ещё один «альфа-ридер» – доктор Алан Нурс, который помог Бобу два года назад произнести мрачную речь в Сиэтле. С Аланом Хайнлайн консультировался по поводу сцены родов Карен, пытаясь сделать их максимально мучительно-правдоподобными, и это ему Карен Фарнхэм обязана смертью от потери крови. Хайнлайн был настолько благодарен консультанту, что посвятил ему весь роман.

       Третьим читателем был, как всегда, литагент писателя Лертон Блассингэйм. Уловить интонацию между строк не всегда возможно, но мне кажется, что в свой отзыв Лертон вложил небольшую шпильку:

       «Хорошая история в «Фригольде Фарнхэма», в ней достаточно авантюрных моментов для некоторых мужских журналов»

       Лично я, когда слышу слова «мужской журнал», тут же вспоминаю бессмертные шедевры Эрла Норема, Нормана Саундерса и иных палп-артистов, чьи имена остались неизвестными:

       Ну, или:

       Подозреваю, Лертон имел в виду нечто подобное…

       Книга планировалась к выходу в издательстве «Putnam’s», с которым у Хайнлайна был подписан долгосрочный контракт. Осталось пристроить журнальный вариант романа. Блассингэйм не стал отправлять рукопись в мужские журналы («Rage for men» к тому времени уже закрылся), вместо этого в марте 1963 года он послал её Фредерику Полу. Пол работал в журнале «Если» («Worlds of If»), где как раз закончилась публикация «Марсианки Подкейн». Пол прочитал рукопись и счёл разговоры в начале романа «пустыми упражнениями в ораторском искусстве, от которых только клонит в сон». Он позвонил Блассингэйму и сказал, что будет рад приобрести рукопись, но не хочет утомлять своих читателей, так что оплатит текст в полном объёме, однако просит разрешения сократить начало на 5-10 тысяч слов, вырезав пустые и скучные споры за столом. Блассингэйм усмехнулся и сказал: «Конечно, валяй». При этом он позабыл уведомить о разговоре Хайнлайна.

       Фред взялся за карандаш и быстро исчеркал первую треть рукописи. Он выкинул в общей сложности 10% текста, 60 отдельных фрагментов размером от одной строки до целой страницы и сделал несколько вставок красными редакторскими чернилами. Полвека спустя рукопись с пометками Фредерика Пола всплыла на аукционе и ушла какому-то коллекционеру. В общественном доступе осталось только скверное фото первого листа:

       Когда в 1964 году вышел июльский номер «Если» с первой частью романа, Роберт обнаружил редакторские «художества» и в ярости бросился названивать Полу. Но Фред тут же отвертелся, сославшись на договорённость с Лертоном, и Боб немного подостыл – но не так, чтобы совсем, позднее в книжном издании он мстительно вывел под строчкой с копирайтами: «Сокращённая версия этого романа, отредактированная и пересмотренная Фредериком Полом, была опубликована в журнале “Worlds of If”». (В своих ранних воспоминаниях Пол приводил эту фразу как «Несанкционированная версия этого произведения, грубо испорченная Фредом Полом, выходила в его журнале “Если”». У Пола дивный острый язык, все его воспоминания существуют в двух версиях: та, что пошла в официальную печать, и та, где он ничем себя не ограничивал.) Этот инцидент не помешал двум авторам Золотого Века поддерживать добрые отношения, поэтому следующий роман Боба снова вышел в «Еслях».

       Осень и зима 1963-го ушли у Хайнлайна на то, чтобы сократить черновик до приемлемого размера. Тут Боб проявил твёрдость и не стал ужиматься до обычных 70 000, а остановился на 100 000 слов.

       4 октября 1963: Лертон Блассингэйм – Роберту Э. Хайнлайну

       Питер Израэль [редактор издательства «Putnam’s» - Прим. swgold] сказал: «Боб Хайнлайн – босс. Я выскажу своё мнение, но у меня достаточно уважения к его опыту и суждениям, так что если он скажет, что какие-то вещи делать нельзя, я соглашусь с тем, что Боб сделает всё так, как считает нужным. Если он скажет, что текст нельзя сокращать менее 100 000 слов, серьёзно не повредив историю, то я издам все 100 000»

       Почувствовав слабину, Боб, конечно же, повыкручивал руку редактору ещё немножко:

       12 октября 1963: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

       По поводу контракта с «Putnam» на «Фригольд Фарнхэма»: на странице два я изменил количество слов на «100 000», вычеркнул срок отправки и сделал его «согласованным». Я должен знать [их] самый крайний предельный срок для публикации осенью '64. Я знаю, что к Новому году, как было указано, законченная рукопись им не нужна, и я это вычеркнул – к тому же, я не мог бы предоставить чистовик к этому сроку. У меня слишком много с ним работы, и моей машинистке понадобится, по меньшей мере, два месяца после того, как я закончу его сокращать. Когда будете выяснять у него насчёт самого крайнего срока, пожалуйста, сообщите ему, что за двадцать пять лет я ни разу не опоздал к крайнему сроку, ни на один день. Я совершенно уверен, что большинство редакторов добавляет для страховки, как минимум, месяц к дате крайнего срока, потому что, как известно, большинство авторов не грешат пунктуальностью в таких делах. И я хочу услышать реальные сроки. Я их не нарушу

       Несмотря на благожелательный отклик Питера Израэля, взаимоотношения Хайнлайна с издателем в этот момент начали идти на спад. Никаких неожиданностей или скандалов, как в «Scribner’s», но постепенно накапливались проблемы иного рода. За четыре года «Putnam’s» уже подрастерял свой изначальный энтузиазм по поводу Роберта Хайнлайна. Писатель оказался «неровным», он бросался от одной темы к другой, фэн-клуб потихоньку роптал, а экономия на рекламе (книги Хайнлайна продавало его имя – зачем тратиться на рекламу?) привела к тому, что тиражи начали понемногу проседать в продажах. «Фригольд Фарнхэма» был продан в количестве всего 4 000 экз., поэтому для следующей книги издательство сразу заказало урезанный тираж в 7 500 и вообще не вложилось в её продвижение на рынке – тут они здорово ошиблись в прогнозах, но об этом я напишу как-нибудь попозже, возможно, в следующем обзоре «Хайнлайна в картинках».

       Книга и журнальный вариант романа вышли в 1964 году. О том, как «Фригольд Фарнхэма» встретили критики и читатели, я расскажу в следующей части подзатянувшейся истории, а перед этим, я думаю, будет полезно узнать, каким видел своё детище сам автор.

       «Рад слышать, что «Фригольд Фарнхэма» вам понравился настолько, что вы его рекомендовали. Это довольно печальная история во всём, кроме её окончания, и она наверняка оскорбит как чёрных, так и белых… о чём я, разумеется, давал себе отчёт, когда начал её писать; расовая ситуация в ней действительно нелепая. Я пытался подать её честно и беспристрастно с обеих сторон, заранее зная, что вряд ли это понравится как той, так и другой стороне. Я никогда не испытывал каких-либо расовых проблем сам — однажды, сорок пять лет назад, я понял, что о человеке никогда не следует судить по категориям, к которым он относится, его можно оценивать только как отдельную личность»

(из письма Теду Карнеллу, британскому редактору научной фантастики)

       «Я всего лишь обыграл пророчество Марка Твена, сделанное им в 1885 году, о том, что если расовые отношения не изменятся, через сто лет порабощенные американские негры перевернут ситуацию и белые окажутся под их ногами»

(из разговора с Леоном Стовером, первым биографом Хайнлайна)

       «Эта вещь — вовсе не научная фантастика; НФ-аспекты тут всего лишь приёмы и декорации. Она представляет собой исследование таких предметов, как самоконтроль и ответственность перед собой, которые проявляет человек, считающем себя “свободным”. Исследует проблемы правильного поведения такого человека в его отношениях с другими людьми — когда его собственные убеждения требуют, чтобы он признавал за каждым (даже за своими врагами) право на такое же чувство собственного достоинства и свободу, которые он требует для себя. Можно сказать, что эта вещь — исследование тонкого, но отчётливого различия между “liberty” (“свободой”) и “license” (“отсутствием тормозов”). Хью Фарнхэм — это архетип первого, его сын, Дьюк, — архетип второго, причём каждый из них считает себя “свободным человеком”»

(из письма Питеру Израэлю, редактору издательства «Putnam’s»)

       «Мы с Джинни всегда стояли за свободу, что означает, что мы верим в свободу и индивидуализм, максимально достижимые в данное время и в данных обстоятельствах… Для нас это просто означает личную свободу во всех отношениях с тщательным уважением равной свободы других людей. (И это, кстати, единственный вид “равенства”, в который я верю. Все иные определения равенства, на мой взгляд, выглядят подделками.)»

(из письма Бетти Джо Энн (Бьо) Тримбл, активистке фэндома)

        Как известно, мнение писателя, после того, как его книга вышла из печати, значит чрезвычайно мало или почти ничего. Его детище живёт собственной жизнью в среде читателей, критиков, экранизаторов, подражателей, археологов и историков литературы. Хорошие книги читают себя сами – и очень эффектно читают своих читателей и критиков. У хороших авторов даже неудачные книги иногда производят эффект хворостинки, засунутой в осиное гнездо (никогда этого не делайте!) – так было со «Звёздным десантом», и что-то похожее произошло с «Фригольдом Фарнхэма».

Продолжение воспоследует

Часть 0. Предыстория. Неприличные картинки

Часть 0. Предыстория. Благие намерения и закон дъявола

Часть 0. Предыстория. Пекло

Часть 0. Предыстория. Атомный коктейль

Часть 0. Предыстория. На таблетках

Часть 0. Предыстория. «DUCK AND COVER!»

Часть 0. Предыстория. Чорная метка

Часть 1. Большой Шлем — You are here

Полный список статей см. по ссылке





472
просмотры





  Комментарии


Ссылка на сообщение12 сентября 19:45 цитировать
Спасибо за цикл крайне интересных статей! не только о Хайнлайне.. Но и просто история о которой не знал...


Ссылка на сообщение13 сентября 11:10 цитировать
Спасибо. Вы пишете фантастические ;-) вещи, читать которые не менее интересно чем сами произведения.


Ссылка на сообщение14 сентября 16:00 цитировать
Спасибо, очень интересный цикл статей.
Интересное мнение, что «Звездный десант» — неудачная книга. :-)
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение14 сентября 16:19 цитировать
Ну, по факту автору не удалось донести свою мысль до большинства читателей — книга была понята массами совершенно превратно, так что это неудача.
 


Ссылка на сообщение15 сентября 14:39 цитировать
Прочитал ваш цикл статей про «Звездный десант», вспомнил, что ту самую книгу с тиражом в 800000, купил и прочитал в 15 лет, и она совершенно «не зашла». Через несколько лет стала одной из самых уважаемых у РЭХ, но тогда — нет. Не подростковая она — это точно. Так что, как минимум с этим, по мне, Хайнлайн ошибался.


Ссылка на сообщение15 сентября 14:44 цитировать

цитата

Фригольд Фарнхэма» был продан в количестве всего 4 000 экз., поэтому для следующей книги издательство сразу заказало урезанный тираж в 7 500 и вообще не вложилось в её продвижение на рынке
Эм.. А цифры как то.. Совсем уж. Можно сказать не читал вообще никто..
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение15 сентября 15:05 цитировать
Это только первое издание в твёрдой обложке. Потом ещё были клубные издания, репринты и переиздания у других издателей — всего штук десять, некоторые по два-три тиража выпустили. Я думаю, на нынешний момент суммарный тираж по стране тысяч сто есть, а может и больше.
 


Ссылка на сообщение15 сентября 15:23 цитировать
да... Это за 50 лети то? Как то от Хайнлайна я ожидал гораздо большего.. А другие книги какой тираж? А Саймак например? Нортон?,Бредбери?
 


Ссылка на сообщение15 сентября 18:06 цитировать
Сложно сказать. Тиражи — конфиденциальная информация издательств. Обычный тираж НФ в твёрдом переплёте, я думаю, был тысяч десять-двадцать. Покеты, скорее всего, побольше, и тираж у них повторялся раза три-четыре. По Хайнлайну я ещё как-то могу оценивать эти цифры по суммам роялти, которые он получал, если просмотрю всю переписку, а по остальным автором эти данные недоступны, разве что где-то кем-то вскользь упомянуты, но проверить их невозможно.
 


Ссылка на сообщение15 сентября 18:07 цитировать
Однако... В России всегда пишут...
 


Ссылка на сообщение15 сентября 18:12 цитировать
Да ладно. В 90-е часто писали тиражи от фонаря, чтобы оптимизировать налоги. А сейчас, по-моему даже и завышают, чтобы солидности прибавить.




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх