Начало и продолжение цикла смотрите:
https://fantlab.ru/blogarticle95342
https://fantlab.ru/blogarticle95343
https://fantlab.ru/blogarticle95352
https://fantlab.ru/blogarticle95350
Военное положение непосредственно коснулось меня, лишив возможности воспользоваться приглашением принять участие в западногерманском конвенте «Festival der Fantastik» (позже преобразованном в «Eurocon-7», так как ранее назначенный организатор «Еврокона» не справлялся с этой задачей) в качестве почётного гостя. Заявление на выдачу паспорта не принесло желаемых результатов, как и обращение к самому генералу Кищаку, чей отказ последовал через несколько дней после завершения конвента (Мёнхенгладбах, 21–22 августа 1982 года).
В то время я находился в вынужденном отпуске как неверифицированный сотрудник Польского радио, так что у меня было немного свободного времени, которым я хотел как-то распорядиться. Меня привлекало занятие переводами. Честно говоря, я уже дебютировал в качестве переводчика тремя переведенными рассказами Рэя Брэдбери, опубликованными в журналах, а также одиночными рассказами Джона Браннера и Боба Шоу (в связи с их приездом на конвент в Кракове), но рассказы – не книги. И я занялся поисками.
И вот тут мне пришло на помощь издательство «Искры», где с момента ухода Леха Енчмыка (Lech Jęczmyk) никто особо фантастикой не занимался; тем не менее, Янина Зелëнко (Janina Zielonko), возглавлявшая редакцию переводов, охотно выслушивала любые предложения. Проблема заключалась в том, что в условиях свирепствовавшего в то время кризиса и без того небольшие валютные средства для иностранных контрактов еще более обрезали, а политическая ситуация не способствовала публикации американской литературы. Ну разве что за исключением классической литературы, за которую платить было не нужно...
Ага, вот оно. Действовавший в Польше в то время закон об авторском праве обеспечивал защиту прав автора при жизни и в течение 25 лет после смерти. Американским писателям и издателям это не очень нравилось, ведь в Штатах такая защита составляла 50 лет, а со временем увеличилась до 75, но пока они не могли с этим ничего поделать. Что касается фантастики, то в игре участвовали несколько имён: Стэнли Вайнбаум (Stanley Weinbaum), Генри Каттнер (Henry Kuttner) С. М. Корнблат (С.М. Kornbluth), и, конечно, Чарльз Р. Таннер (Charles R. Tanner).
В одной из привезенных из поездок на конвенты антологий я нашёл две новеллы этого автора, которые меня очаровали.
И когда Янина Зелëнко предложила создать так называемую «брошюрную серию “Искры”», я не колебался ни секунды — первые два выпуска были заняты повестями Чарльза Таннера о Тумитаке: «Тумитак из подземных коридоров» (“Tumitak z podziemnych korytarzy”, “Tumithak of the Corridors) и «Тумитак на поверхности Земли» (“Tumitak na powierzchni Ziemi”, “Tumithak in Shawm”).
Была, впрочем, и третья история, до которой я докопался позже, но она в подметки не годилась первым двум, поэтому я не предлагал её к изданию; впрочем, к этому времени «Искры» эти самые брошюры уже не выпускали.
Брошюры, надо сказать, появились не от хорошей жизни: трудности с соответствующей бумагой, печатанием и переплетением вынуждали издательства печатать книги на газетной бумаге и переплётать металлическими скобами. В числе первых двенадцати выпусков, помимо повестей и сборников рассказов вышеупомянутых авторов (по 2 выпуска каждый):
Стэнли Вейнбаум «Марсианская одиссея» и «Лотофаги» (Stanley G. Weinbaum “Odyseja marsjańska”: “Odyseja marsjańska – “A Martian Odyssey”; “Dolina marzeń” – “Valley of Dreams”; “Zwariowany księżyc”—“The Mad Moon” и «Лотофаги» (“Lotofagi”: “Lotofagi”—“The Lotus Eaters”; “Drapieżna planeta”—“Parasite Planet”; “Swiaty warunkowe”—«The Worlds of If”);
Генри Каттнер «Мир принадлежит мне» (Henry Kuttner “Świat należy do mnie”: “Świat należy do mnie”—«The World is Mine”; “Gallegher Bis”—“Gallegher Bis”) и “De profundis” (“De profundis”—“De profundis”; “Gdy sie przebierze miarka”—“When the Bough Breaks”; “Polisa ubezpieczeniowa na dożywocie”—«Endowment Policy”);
Сирил Корнблат «Огуречный сезон» (Cyril M. Kornbluth “Sezon ogórkowy”: “Sezon ogórkowy”—“The Silly Season”; “Najwększy szęściarz w Denv”—“The Lukiest Man in Denv”; “Nasza jedyna lekcja”—«The Only Thing We Learn”; “Psychoupiór”—“The Mindworm”; “Przyjaciel człowieka”—“Friend to Mind”) и «Карточный домик» (“Domek z kart”: “Domek z kart”—«Dominoes”; “Gomez”—“Gomez”; “Spotkanie”—«The Altar of Midnight”; “Statek-rekin”—“Shark-ship”)
вышли в свет ещё четыре томика советских авторов:
Кир Булычёв «Письма из лаборатории» и «Чужая память» (Kiryl Bulyczow “Listy z laboratorium” [3 рассказа], “Cudza pamięć”)
и Дмитрий Биленкин «Десант на Меркурий» и «Черный великан» (Dymitr Bilenkin “Desant na Merkuriego”, “Czarny Olbrzym”),
конечно, душевного спокойствия ради, но пропорция всё равно была крайне неблагоприятной для «нардемов». И обещала быть ещё худшей...
Для следующей серии я выбрал две повести Теодора Старджона «Ключ к небу»: (Theodor Sturgeon “Klucz do nieba”--“It Opens the Sky”) и «Ключ к Препоне» (“Klucz do Zapory”--“The Pod in the Barrier”),
повесть Джеймса Уайта «Профессия: солдат» (James White “Zawód: wojownik”),
два рассказа Нормана Спинрада «Все звуки радуги» (Norman Spinrad “Wszyskie dźwięki tęczy”: “Ziele czasu—“The Weed of Time”; “Wszyskie dźwięki tęczy”—“All the Sounds of the Rainbow” )
и четыре рассказа Джо Холдемана «Частная война рядового Якоба» (Joe Haldeman “Prywatna wojna szeregowca Jacoba”: “Prywatna wojna szeregowca Jacoba”—“The Private War of Private Jacob”; “Trzechsetlecie”—“Tricentennial”; “Czas aby źyć”—“A Time to Live”; “Poźoga”—“Summer’s Lease”);
остальную часть серии «Искры» заполнили собственными силами.
Как видите, среди выбранных мною авторов были и вполне себе живые писатели, из чего не следует, что у издательства «Искры» внезапно появилась дополнительная валюта — попросту упомянутые писатели по моей просьбе согласились принять весь гонорар в злотых. Что это значило — подробнее об этом в следующих фрагментах «мемуара».
А вот целиком моим проектом было издание брошюр с рассказами Пола Андерсона (Poul Anderson). Он — писатель, который не получил признания как романист, но собрал целую полку премий «Хьюго», «Небьюла» и других за свои рассказы.
В то время таких премированных историй было семь, и их переводы заняли пять брошюрных выпусков издательства «Искры», уже в цветных ярких обложках и с внутренними иллюстрациями, но во всё ещё относительно крупном формате:
«Не будет мира с королями» (“Nie będzie rozejmu z wladcami”—“No Truce with Kings”, Хьюго-1964); «Игры Сатурна» (“Psychodrama”—“The Saturn Game”, Хьюго-1982, Небьюла-1981);
«Луна охотника» (“Księźyc Łówcy”: “Księźyc Łówcy”—“Hunter’s Moon”, Хьюго-1979; “Pod postacią ciala”—“The Sharing of Flesh”, Хьюго-1969); «Царица ветров и тьмы» (“Królewa Powietrza i Mroku”—“The Queen of Air and Darkness”, Небьюла-1971);
«Козлиная песнь (Трагедия)» (“Pieśń Pasterza”: “Pieśń Pasterza”—“The Goath Song”, Хьюго-1972, Небьюла-1973; “Drogi milosći”—“The Ways of Love”, номин. Небьюла-1979).
Автор по моей просьбе также согласился на получение гонорара в злотых.
Всё это, конечно, было связано с возможностью продолжения и даже интенсификации карьеры переводчика. Для первой серии я перевёл и обеих «Тумитаков», и по одному тому Вайнбаума, Каттнера (Галлахер!) и Корнблата; затем рассказы Старджона и Андерсона (некоторые). Признаюсь, когда я увидел первые свои тексты, безжалостно почёрканные Зофьей Уриновской, мне захотелось бросить всё к чертям собачьим и спрятаться где-нибудь под лавкой. Но потом всё как-то стало неплохо получаться -- я быстро учился.
Для «Искр» я также подготовил сборник лучших рассказов Артура Кларка (был опубликован под названием «Звезда» [Arthur C. Clarke “Gwiazda”])
и договорился о валютном контракте на роман Фредерика Пола «Человек плюс» (Frederik Pohl “Człowiek plus”).
И на этом наше сотрудничество закончилось, если не считать редких рецензий машинописей, присылавшихся в «Искру» польскими писателями-дебютантами, но также, например, Янушем Зайделем. Один из этих писателей настолько возненавидел меня за мой отзыв, что до сих пор хранит цитаты из него на своём сайте, оснастив их злобными комментариями. Ну что ж, с этим ничего не поделаешь...
На рубеже 1982–1983 годов ко мне обратился Марек Нововейский (Marek Nowowejski), мой хороший знакомый с улицы Кицкого, но прежде всего по вышеупомянутому “SFan”-у , с довольно-таки заманчивым предложением.
Оказалось, что издательство “Wydawnictwа Normalizacyjne”, которое, как это следует из названия, занималось публикацией отраслевых стандартов и каталогов, вследствие реформаторской деятельности некоего профессора Красиньского (того от хрустящих булочек...), оказалось вынужденным перейти на самоокупаемость. При существующем порядке вещей сделать это было невозможно, так как производство стандартов было довольно-таки сложным процессом, а поднимать цену на печатавшиеся стандарты запрещалось. Поэтому издательство, уже под названием «Альфа» (“Alfa”), решило заняться изданием книг.
Поначалу, однако, из-за сопротивления издательского сообщества, которое, по-видимому, не любило конкуренцию, новоявленное издательство «Альфа» получило концессию только на четыре вида книг: книги типа «домашний советник» (то есть сборники советов по ведению хозяйства, кулинарии, сохранению здоровья и т.п.), научно-популярную литературу, детскую литературу и вот как раз фантастику.
Издательством руководил Ежи Высокиньский (Jerzy Wysokiński), который решил, что c подготовкой и изданием книг первых трех видов он как-нибудь и сам сможет справиться, но с фантастикой, хоть он и любил ее читать, вряд ли в одиночку разберется. Поэтому он инициировал создание в «Альфе» Программного совета по фантастике (Radа Programowа ds. Fantastyki). И, конечно, у него была та же проблема, что и у остальных издателей: отсутствие иностранной валюты для зарубежных контрактов. Хуже того: если Министерство культуры время от времени подбрасывало своим издательствам какую-то мелочевку, то «Альфа» находилось в подчинении у другого министерство, которое не собиралось тратить иностранную валюту на такие прихоти.
Высокиньский вышел на Марека Нововейского через Польское общество любителей фэнтези (Polskie Stowarzyszenie Miłośników Fantastyki, PSMF), своего рода наследника OKMFiSF, и Марек, в свою очередь, зная, что я знаком со многими писателями, согласившимися на получение гонорара в злотых, порекомендовал меня. И вот однажды в издательстве «Альфа» состоялось заседание Программного совета, в котором приняли участие два представителя PSMF — Славек Пикула (Sławek Pikuła) и Анджей Шатковский (Andrzej Szatkowski), два человека из «SFan»-а — Марек Нововейский и я — и директора «Альфы» Ежи Высокиньский и Эльжбета Любаньская (руководительница книжного отделения издательства). Мареку с ходу предложили работу в «Альфе» в качестве редактора фантастики, я же всё ещё работал на радио (каким-то чудом меня в конце концов верифицировали), а представители PSMF немного порыпались, но поскольку их идеи (например, ограничение фантастической серии исключительно произведениями польских дебютантов) не получили признания остальных членов Совета, очень быстро сошли со сцены.
Здесь я должен сказать несколько слов о Мареке Нововейском. Это человек, обладающий глубокими знаниями в области фантастической и старой литературы, прирождённый биограф и библиограф. К сожалению, некому использовать его знания, а сам он зачастую попросто не хочет ничего делать. Ну, вот бывают у людей такие характеры, бывают – и все. Но, в любом случае, он, несомненно, был ценным приобретением для издательства.
Что касается меня, то спустя ещё несколько месяцев Польское радио решило избавиться от ненадежного сотрудника и, под предлогом реорганизации, погнало меня в шею. Директор Высокиньский, узнав об этом, не колебался ни секунды, и 30 сентября 1983 года я приступил к работе в должности редактора в издательстве «Альфа».
(Продолжение следует)